Глава 3

Два месяца назад О Хан На вошла в прихожую невысокого дома, в котором жили её бабушка и дедушка, и рассеянно оставила на обувной полке корзину с корнями лотоса, которые купила на рынке. Пройдя к веранде за домом, она увидела бабушку — старушка мирно посапывала в кресле-качалке, — светло улыбнулась и, поправив укрывавший её плед, бесшумно сбежала по ступеням в сад. За насаждениями яблонь, вишен и персиков раскинулся огромный питомник, где росли всевозможные цветы: дедушка Хан На держал его, сколько она себя помнила. Девушка привычно залюбовалась длинными рядами красных и сиреневых розовых кустов, кудрявыми бутонами гортензий, яркими пионами, бархатцами и хризантемами. У дедушки была лёгкая рука, и у него хорошо росло всё, что он когда-либо сажал. С цветами старик и вовсе дружил: мягко говорил с ними, когда поливал или остригал подсохшие побеги, делился секретами и хвалил за аромат и красоту, когда расцветали их бутоны. Хан На любила наблюдать за дедушкой, когда он возился в питомнике, любила слушать его истории: он знал много легенд, которые люди издревле сочиняли о цветах. Сегодня девушка нашла старика в глубине палисадника, возле беседки, построенной на невысоком возвышении. Холмик, сплошь заросший белыми ликорисами, так и манил подняться в беседку, по опорам которой вились побеги плетистых роз с миниатюрными бутонами. Хан На вновь, как и всегда, заворожённо поглядела на чашу фонтанчика в центре беседки: бившая в нём ключом вода неизменно притягивала её взгляд. Затем подбежала к деду со звонким: — Я пришла, дедушка. Старик выпрямился и притянул её в объятия: — Здравствуй, солнышко. Давно не заглядывала, — без упрёка заметил он. — Прости, — смущённо улыбнулась Хан На. — Как ты? Бабуля спит, — оглянулась она на дом, который еле виднелся за садом. Дедушка ласково провёл ладонью по её волосам, выпустив её из объятий: — Я хорошо себя чувствую, не переживай, Хан На. Бабушка тоже. Поглядев на него с теплом, девушка похвасталась, как ребёнок — первой победой: — У меня почти всё скупили на этой неделе. Я заберу ещё роз и пионов, хорошо? Кстати, я купила корни лотоса, как ты и просил, — рассказала она, перехватив у старика ручки небольшой тележки, полной ликорисов, которые ещё нужно было посадить в землю. — Могу я тебе помочь? — спросила девушка, подкатив цветы к подножию холмика. — Конечно, — улыбнулся старик. — Осталось ещё семь… Посади их вон там, — показал он рукой на противоположную сторону ступеней, которые вели к беседке. — Дедушка, — позвала Хан На после нескольких минут молчания, посадив первый ликорис в лунку. — Ты говорил, что это цветы смерти. Почему ты так много их сажаешь в этом месте? — Любящая женщина совершает грех и окрашивает в пурпур даже белые цветы, — пропел вместо ответа старик. Девушка узнала японскую песенку, которую часто слышала, пока росла. — Придёт время, и эти цветы окрасятся в алый, — задумчиво протянул он. Хан На улыбнулась: — Почему ты всё время говоришь загадками? — Не всё можно узнать сразу, Хан На, — мягко заметил в ответ старик, любовно опуская ликорис в ямку. — Порой правда открывается нам только от долгих размышлений… Когда-нибудь ты поймёшь, что значат эти цветы, — пообещал он. Девушка поглядела на изящные бутоны. Белые лепестки выглядели очень нежно, и Хан На залюбовалась ими - такие же ликорисы каждую осень расцветали в саду за её магазином. Вспомнила строки из песни, которую только что пел дедушка. И попросила, взглянув на старика: — Расскажешь мне снова ту легенду, дедушка? — О разлуке Манджу и Сахуа? — улыбнулся дедушка, поровняв землю вокруг последнего цветка. Оттряхнул руки. И поманил девушку за собой в беседку: — Пойдём. Преодолев несколько степеней, они ступили под тень и подошли к фонтанчику. Вода бурлила в нём совершенно без звука. Хан На с трудом отвела взгляд от хрустальных струй и проследила за тем, как дедушка, сняв с одной из опор висевший на ней флакон, стряхивает в фонтанчик несколько капель эфирного масла. В воздухе слабо потянуло ароматом аниса. — Они ухаживали за ликорисом, — начал старик, возвращая флакон на место. — Манджу смотрел за цветками, Сахуа заботилась о листьях. — Он зачерпнул из фонтанчика немного воды маленьким черпаком и подошёл к цветку, который рос в нише каменной плиты напротив ступеней. Девушка следила за его действиями без слов. Дедушка всегда делал одно и то же, когда они поднимались в беседку: капал в воду немного анисового масла, затем поливал алый ликорис в нише. Это напоминало ритуал. Хан На было любопытно, что он означает, но дедушка отвечал загадками. — В один день они ушли на свидание и забыли о своих обязанностях, — рассказал старик, осторожно поправляя бутоны. — И тогда в наказание их разлучили навек: Манджу превратили в цветок, а Сахуа — в листья. Ты знаешь, Хан На: листья ликориса опадают до того, как расцветут бутоны, а цветок не распускается, пока листья не опадут… Так они всё время рядом, но при этом никогда не могут встретиться, — закончил он. Хан На подошла ближе и, едва касаясь, провела пальцами по алому бутону. Помолчала. Потом тихо сказала: — Дедушка… — Да, Хан На? — Взгляни на его тычинки, — попросила девушка, указав на бутон. — Тебе не кажется, что они похожи на красные линии, которые мы видим над головами людей? Старик нахмурился, глядя на цветок. И с улыбкой потрепал девушке волосы: — Это ведь цветок любви, солнышко. — И цветок греха, — чуть слышно заметила Хан На, вспомнив песенку. — Дедушка, — перевела она взгляд с ликориса на лицо старика, — скажи, это плохо, что мы начали видеть линии? — Люди умирают, Хан На, — тяжело проговорил дедушка, отходя от ниши. — Мир погрузился в хаос, потому что люди не справляются с правдой… Конечно, это плохо, Хан На. — Но ты говорил, что линии скоро исчезнут, — вспомнила девушка. — Когда придёт время, — внушительно ответил старик, — они исчезнут так же, как появились в ту ночь, после которой открылись миру. Хан На, — он подошёл к девушке и положил руку ей на плечо. — Твоей бабушке снова было видение. Ты сделаешь кое-что, о чём я тебя попрошу? — Конечно, — кивнула Хан На, немного удивлённая. — Однажды ты встретишь человека, который видел всё, что происходило в ту ночь, Хан На, — рассказал дедушка. — Это будет мужчина, которого любило очень много женщин. — Как же я его узнаю, дедушка? — простодушно спросила Хан На. — Он сам к тебе придёт, Хан На, — пообещал старик. — И тогда… спроси его о той ночи, после которой начался хаос. Просьба девушку и удивила и почему-то напугала. Но она лишь послушно склонила голову с почтительным: — Я выполню твою просьбу, дедушка.