Глава 13

Детектив Ча, вот уже несколько часов изучавший записи с камер, немало удивился, завидя у входа в полицейский участок знакомую фигуру. Сжимая в ладони какой-то клочок бумаги и рассеянно прикрывая ею губы, владелица цветочного магазина, где Джин Су часто покупал жене букеты, осторожно оглядывала сквозь прутья решётки просторный кабинет, где работали детективы. Забыв про записи, детектив Ча встал и зашагал к девушке. В светлом платье, расшитом розовыми цветами, с лентой в мягких волосах и ясным невинным взглядом О Хан На выглядела в участке до нелепости неуместно, так, что Джин Су захотелось тотчас увести её отсюда. — Добрый день, Хан На! — приветливо улыбнулся он девушке, открывая решётку и выходя в коридор. — Кто-то украл цветы, и ты пришла написать заявление? — пошутил он. Хан На вернула светлой улыбкой: — Здравствуйте, детектив Ча! Что вы, меня никто не обидел, — смущённо уверила она детектива. — Как ваша супруга? — Ждёт моего отпуска в таком же нетерпении, как и я, — усмехнулся Джин Су. — Ищешь кого-то? — догадался он, вспомнив, как Хан На оглядывала кабинет. Девушка ответила неуверенным: — В-вы не знаете… где детектив Хан? — На вызове, — слукавил детектив Ча, не став выдавать, что Джи Ук сопит сейчас в комнате отдыха, смертельно уставший после бессонной ночи. — Я могу ему передать, что ты приходила, — предложил он. — Это… Я просто… — Хан На так сильно смущалась, что Джин Су еле сдерживал улыбку. — Могли бы вы отдать ему? — протянула ему девушка завернутый в ткань контейнер. — Тут мясо с васаби, он говорил… что ему нравится, — уже совсем неслышно договорила она. Детектив Ча принял подарок и ободряюще улыбнулся, чтобы поддержать Хан На, которая, казалось, сдерживала порыв бежать из участка со всех ног: — Мило с твоей стороны, Хан На. А то он всё на лапше, — он протянул руку и слегка сжал девушке плечо. — Приходи в любое время, Хан На. — Спасибо, детектив Ча, — растроганно улыбнулась девушка в ответ и, неловко попрощавшись, упорхнула к выходу. Провожавший её глазами Джин Су не сдержал тёплой улыбки и вернулся в участок. Часом позднее из комнаты отдыха вышел Джи Ук, который прошаркал в кабинет, запрокинув голову и устало потирая шею, вяло поздоровался с коллегами и немало удивился, завидя на своём столе перед монитором контейнер с едой. — Твоя жена приготовила сегодня двойную порцию? — хмуро спросил он, посмотрев на напарника, и сел, отодвинув стул. Печатавший отчёт Джин Су только обронил: — Нет, это от Хан На. Она приходила, пока ты дрых, как сурок. — От Хан На? — в глазах детектива Хана читалось почти потрясение. Он перевёл полный недоумения взгляд на контейнер и смотрел на него долгую минуту, прежде чем тихо сказать: — А она первая… — Первая? — напарник выразительно глянул на пучок линий над его головой. Детектив Хан недовольно поджал в ответ губы и проворчал, развязывая аккуратный узел: — В смысле, первая, кого волнует, что я ел или когда спал в последний раз. — Да ну? — не поверил Джин Су, но Джи Ук только пожал плечами, открывая крышечку и окидывая угощение голодным взглядом. — У тебя что, все дамы были одноразовыми акциями? — фыркнул он. Детектива Хана больше волновало его любимое мясо с васаби, потому он рассеянно обронил: — Они чаще всего даже имени моего не знали, Джин Су… — он встал, подхватив контейнер и явно собираясь пообедать в столовой, но напарник остановил его коротким: — Постой, Джи Ук! — Что? — Знаешь, на это, — Джин Су повёл бровями на линии напарника, — мне плевать. Но если обидишь эту девочку, снесу тебе голову вместе со всеми твоими линиями, ясно? — без особой угрозы пообещал он. Но детектив Хан лишь широко улыбнулся, прежде чем зашагать к выходу: — Джин Су, я женщин не обижаю. *** Белый свет сочился из трещин на камнях опор, высвечивал узоры, которые нанесла рука человека, падал на алтарь ровным колодцем, ясный, невозмутимый, неуловимо-плотный. Хён Хып заворожённо любовалась его серебристой чистотой, не в силах отвести взгляд. Сама луна, казалось, отняла от своего сияния часть и щедро умыла им жертвенник, напитав светом его и камни вокруг. Будто зачарованная, девушка не сразу заметила, что стоявшие вокруг адепты плотнее сомкнули круг, и вздрогнула, когда свет вдруг стал ярко-алым, отчего белые накидки служителей Культа будто обернулись красными. — Подними голову, Проводница, — прошелестел с возвышения голос Пресветлого, — я слышу твоё дыхание… Ли Гю Джин, которая недвижно лежала на камнях, на которые прежде её бросили адепты, приподнялась на руках и отвела назад упавшие ей на лицо волосы. Лидер Культа повёл рукой, и сковывавшие женщину тонкие цепи бесшумно опали: в них больше не было необходимости. — Как же рьяно ты стремишься скрыть правду, — ласково заметила наконец Гю Джин, поднимаясь с камней, — когда так ненавидишь обман… — Не всякая истина должна быть открыта взорам, — печально вернул Пресветлый, медленно спускаясь вниз. — Ты и сама видишь, к чему привела твоя жажда убрать завесу с глаз людей. Проводница грациозно распрямила складки платья и смахнула с него травинки: — Тебе ли не знать, что и я и мир — мы увидели то, что и хотели увидеть?.. Спрашивай, Пресветлый, — как-то насмешливо попросила она, — у тебя ведь есть ко мне вопросы. Лидер Культа остановился на последней ступени и неторопливо провёл пальцами по краям капюшона, который скрывал его лицо. — Все ответы мне уже дали люди, которые присутствовали на обряде, — рассказал он. По лицу Гю Джин пробежала почти незаметная тень разочарования. — Эта девочка, Шин Хён Хып, — Пресветлый величественно указал на девушку, что стояла у охранявших алтарь опор по правую руку от него. — И детектив, ставший твоей последней жертвой. У Хён Хып, которая слушала, не пропуская ни слова, от волнения сбилось дыхание: Проводница дала не все ответы, но Пресветлый отчего-то не собирался её спрашивать. И, не знавшая, услышит ли она сегодня правду, девушка перевела полный тревоги и зарождавшегося отчаяния взгляд на Ли Гю Джин. Губы той скривила циничная усмешка: — Что же тебе нужно, Пресветлый? Собираешься забрать то, что отнять не в силах? — Не в силах ли? — спросил Пресветлый так мягко, что у Хён Хып кольнуло в сердце: в этом тихом вопросе угрозы было больше, чем в оружии. — Принесите зеркало! — велел он адептам. Ответом ему стал испуганный вздох, и девушка в удивлении осознала, что он принадлежит Проводнице. Что могло испугать бессмертное, неуязвимое существо, Хён Хып не знала, лишь понимала, что впервые со дня знакомства с Ли Гю Джин видит в её тёмных глазах настоящий страх. Попытки пленницы вырваться за пределы круга оказались тщетными, и девушка настороженно проследила за тем, как, схватив за плечи, двое адептов ставят женщину на колени. От вида чёрной повязки, которой ещё один служитель Культа закрыл Проводнице глаза, у Хён Хып возникло только больше вопросов, и она усилием воли сдержала желание бежать, вовремя вспомнив, что Пресветлый дал ей слово, что ей никто не навредит. — Как вы нашли его? Как нашли Зеркало Правды? — шипела Гю Джин, вырываясь из рук адептов. — Ты лучше моего знаешь, что сокрытое рано или поздно будет обнаружено, Проводница, — спустившись с последней ступени, зашагал к ней Пресветлый. — Люди, которым ты открыла правду, встретили её с восторгом, — с грустной иронией промолвил он, положив руку ей на плечо, — так мне говорили все твои Тени здесь, на этом самом месте… Но хочешь ли ты увидеть правду, Проводница? — тихо спросил он. Наблюдавшую за ними Хён Хып вновь пронзило страхом, она отступила на шаг, но на неё никто не обратил внимания. Ли Гю Джин тем временем отвернулась от лидера Культа со сдавленным: — Я не человек… Человеческие желания мне чужды… — Чужды? — повторил Пресветлый без насмешки и провёл ладонью над головой пленницы. Прежде скрытые от взора, тысячи красных линий, казалось, залили красным небо над её фигурой. — Ты забыла, что от меня не спрятать правду, грешница? Ответом ему послужило лишь хриплое: — Что тебе нужно, Пресветлый? Я всё сделаю… только не заставляй меня смотреть, — попросила Проводница сорвавшимся голосом. Удивлённая и напуганная её словами, Хён Хып внимательнее оглядела огромное, в человеческий рост, зеркало, оправленное красной медью: его держали на весу стоявшие за спиной Пресветлого адепты. И ничего пугающего в нём не было. Впрочем, девушка сразу вспомнила очки, о природе которых тоже сложно было догадаться по их виду. — Расскажи Хён Хып, как ты одарила её бессмертием, — неожиданно попросил лидер Культа. Ли Гю Джин без возражений начала: — Я следила за тобой… Следовала за тобой тенью, которую ты никогда не могла заметить. Мне нужно было, чтобы ты стала такой же неуязвимой для смерти, как и я… чтобы лишь я могла причинить тебе вред, как ты можешь причинить его мне. — Но ты должна была сделать это незаметно, верно? — подсказал Пресветлый. Хён Хып подошла ближе, не в силах сдержать жажду узнать ответы, которых ждала много лет. — И что же ты сделала, Проводница? — звеневшим от эмоций голосом спросила она, глядя на склонённую голову пленницы. — Каждый год… на твой день рождения… — Гю Джин говорила так тяжело, словно каждое слово давалось ей с бою. — Я добавляла тебе в еду или питьё… каплю своей крови. Девушка отшатнулась, чувствуя тошноту. В стоявшем рядом Пресветлом не ощущалось ни отторжения ни потрясения. — Вот и ответ, дитя, — повернулся он к Хён Хып. — В тебе течёт её кровь. Хён Хып не ответила: она делала глубокие вздохи, чтобы справиться с тошнотой. Лидер Культа махнул кому-то рукой, и девушку увели прочь. Проводив же её глазами, Пресветлый шагнул ближе к пленнице и склонился к её лицу с тихим: — Ты можешь сделать это снова, не так ли? Уже не скрываясь. — Кого ты желаешь видеть на моём месте, Пресветлый? — сипло проронила Проводница. Лидер Культа приподнял её лицо за подбородок: — Такого же грешника, как и ты… Ты знаешь, о ком речь. — И чем же он… лучше меня? — с презрением спросила пленница. Пресветлый, казалось, улыбнулся: — Ничем, Проводница. Но он может сделать то, что мне нужно… Иди, — велел он, отпустив её лицо и отступив на шаг. — Такой конец будет для тебя предпочтительнее, чем быть сожжённой правдой, сокрытой в Зеркале. Возражать Проводница не стала и встала с колен, когда адепты выпустили её из хватки. Набросила капюшон на голову и быстрым шагом поспешила прочь — от Культа и алтаря. Глядевший ей вслед Пресветлый взмахом руки велел унести Зеркало.