Глава 19

Ночь спустилась на сад за магазином «Ликорис» густым мраком, но его разгоняли белые светильники. Неслышно колебались стебли роз, устало дремали бутоны гортензий. Недвижно лежали на земле тени столика и двух скамей. Воздух дышал ароматами цветов и ночной свежестью. — О Хан На, — нарушил долгое молчание детектив Хан. — Да, Джи Ук? Голос девушки, которую он держал в объятиях, прозвучал немного сипло: она полулежала на боку у него на коленях, положив голову ему на изгиб локтя, и, судя по всему, успела задремать. Джи Ук подался вперёд, обнимая её чуть крепче, и спросил: — Почему ты решила открыть цветочный? Хотела заработать на учёбу? — Да нет, — простодушно откликнулась девушка. — Мою учёбу оплатил дедушка, его питомник приносит хороший доход… Цветочный я открыла просто так, — призналась она. — Мне нравится заниматься цветами… собирать букеты и композиции. Тётя говорит, что у меня талант, к тому же… Хан На ненадолго замолчала, но детектив Хан не вытерпел: — К тому же что? — Меня учили, что женщина… — она немного помялась, но продолжила: — не должна работать. Что её долг — муж и дети. — Многих так воспитывают, — хмыкнул в ответ детектив Хан и вдохнул запах вишни, который шёл от её волос. — У тебя строгий дедушка? — Он… классный на самом деле, — судя по голосу, девушка улыбалась. — Он встретил бабушку много лет назад и всю жизнь любил только её, заботился о ней и защищал её. Знаешь, когда они были совсем молодыми, в доме случился пожар. Бабушка тогда была беременна, но получила такие сильные ожоги, что врачи не давали ей и шанса, — рассказывала она спокойно, даже меланхолично. — Только она выжила, выжил и ребёнок — моя мама. Из-за дедушки — он её выходил. Стерпел все её истерики и капризы и был рядом тогда, когда был нужен ей больше всего… Бабушка часто говорит, что, хоть у него и тяжёлый характер, но он был достаточно терпелив, чтобы не оставить её в такое тяжёлое время. А дедушка всегда отвечает, что просто её любил, — закончила Хан На немного печально. Выслушавший эту историю Джи Ук понял намного больше того, что рассказала девушка. Если она росла, видя своими глазами такую любовь, не было ничего удивительного в том, что и свою жизнь она наверняка видела наполненной такой же любовью. — Ты знала своих родителей? — рассеянно спросил он. Ему нравилось её слушать. С ней он не замечал бега времени. Хан На закрыла глаза, прижавшись щекой к его локтю. Ей очень давно, а может, никогда, не было так уютно, как сейчас. Пусть в те мгновения, когда Джи Ук говорил, его касавшееся её волос дыхание и отзывалось у неё дрожью между лопатками, пусть его голос и вызывал безотчётный трепет и незнакомое ей тепло глубоко внутри, пусть от его объятий сердце её и билось всё сильнее. — Они умерли почти в тот же день, когда я родилась. Заболели какой-то сильной инфекцией, — вспомнила девушка, — так что дедушка меня забрал сразу, чтобы я не заразилась. Так он меня спас… В памяти её поневоле вспыхнул тот откровенный разговор с Джи Уком, когда он рассказал про грех своего отца и его смерть в ночь жертвоприношения. Ей хотелось спросить о его матери, но колебавшуюся её отвлёк новый вопрос: — Ты бы хотела такого же брака, какой был у твоих дедушки с бабушкой? — Это кажется мне правильным, — искренне ответила Хан На. — Любить человека и прожить с ним в браке всю жизнь… Я пойму, если это покажется тебе смешным, — добавила она немного грустно. — Хан На, — тихо сказал Джи Ук и, зарывшись носом в её мягкие волосы, признался: — Это не кажется мне смешным. — Правда? — со слабой улыбкой спросила девушка, ежась от дрожи, пробежавшей от шеи по позвоночнику. Детектив Хан прижался лбом к её голове. Говорить правду ему никогда не было сложно, с Хан На это и вовсе было легко, потому он откровенно рассказал: — Семья для меня была ответственностью, от которой я бежал. Мне всегда хотелось быть свободным… От обязанности смотреть за отцом, который сошёл с ума после смерти моей матери, — продолжил он, потому что девушка не перебивала. — От необходимости заботиться о Сон А — я стал её опекуном, едва закончив учёбу… Что такое? — нахмурился он, услышав тихий смешок, с которым Хан На зарылась ему в изгиб локтя. — Не сердись, пожалуйста, — мягко попросила девушка, прежде чем признаться: — Я, кажется, поняла, почему у тебя столько линий. Она тихо ахнула, когда Джи Ук вдруг сгрёб её в охапку обеими руками и крепко прижал к груди. — Джи Ук! — вырвалось у неё. — Ты права, — детектив приник щекой к её щеке. — Отношения без обязательств когда-то сильно меня привлекали — в них у меня была свобода. — Неужели тебе никогда не хотелось тепла? — голос Хан На дрогнул. — Знать, что кому-то не всё равно, как ты, возвращаться туда, где тебя ждут, понимать, что ты в ответе за того, кто в ответе за тебя? — перечислила она. — У меня этого никогда не было, — без особой грусти рассказал Джи Ук, вдохнув полной грудью запах её волос. Слова девушки его словно отрезвили: — Нельзя получить, когда не даёшь. — Ты меня осуждаешь? — вырвалось у него. Скорлупа равнодушия, которая всегда защищала его от людских суждений, будто треснула. Ему действительно было всё равно, что о нём думают и говорят окружающие: ему было нечего скрывать и он всегда был честен с собой и другими. Но в это мгновение он вдруг остро осознал: скажет Хан На, что осуждает, — и ему будет больно от её слов. Но девушка будто понимала, сколь хрупкий дар лежит в её ладони. Доверчиво прижавшись ближе, она простодушно проговорила: — Разве я могу? Я ведь совсем ничего о тебе не знаю, — заметила она. — А если бы знала? — хмуро спросил Джи Ук. — Ты думаешь, я бы осуждала? — в её голосе послышалось удивление. Детектив задумался. Потом без утайки сказал: — Может, и не осуждала бы. Он снова услышал серебристый смешок. Девушка ответила до того, как он спросил: — Знаешь, когда ты в первый раз зашёл в мой магазин, я была уверена, что ты пришёл за букетом. — Ты всё-таки обратила внимание на линии, — поддел её детектив Хан. — Я подумала, что ты так на жизнь зарабатываешь, — выдохнула Хан На совсем тихо и буквально зарылась лицом в его локоть, сгорая от смущения. — Ты поэтому тогда затараторила о цветах? — продолжил дразнить Джи Ук, ничуть не задетый. — Решила, что я и тебе услуги предложу? Девушка не выдержала и засмеялась. Добитый ласкавшим слух смехом, он начал целовать её волосы, притянув её ещё ближе. Она тотчас напряглась, но он чувствовал её трепет. Хорошо знал, что к испугу в её чувствах примешивается и ответная, пусть и невинная, страсть. — Джи Ук… — вырвалось у неё. Он не ответил, легонько целуя её шею за ухом, пусть и хотелось большего. Она же от этой ласки только крепче вцепилась в его руку, будто боясь, что упадёт. Дрожь пробегала и пробегала по её коже, с охватившей тело слабостью и вовсе было невозможно бороться, так что она только зажмурилась, глубоко дыша… — Ты боишься? — донеслось до неё хриплое. Его голос, дрожавший от чего-то, что ей только предстояло познать, подействовал на неё куда сильнее прикосновений. Так что она просто обмякла в его руках с глухим: — Немного… Девушка ахнула от неожиданности, когда Джи Ук просунул руку ей под колени и развернул её к себе лицом. Затрепетала, оказавшись в кольце его рук, и сомкнула веки, растаяв от тепла ладони, обнявшей её щеку. Она не догадывалась, какой силы воли стоила ему сдержанность, и не нашла в себе смелости податься к нему ближе, хотя ей хотелось именно этого — вернуть ласку и нежность. Его дыхание было таким горячим, что обжигало ей кожу, и в какое-то мгновение, когда поцелуи стали крепче, её охватил страх. — П-постой… — с трудом выдавила она, уперевшись ему в грудь ладонями. Детектив замер. Затем отстранился и помог ей сесть. Из объятий он её не выпустил, так что она сидела у него на коленях, сражённая непривычными ощущениями, и смотрела на его лицо, испытывая то желание вырваться и убежать из сада, то порыв податься вперёд и обнять его за шею. Джи Ук хорошо видел эти противоречивые эмоции на её лице. Понимал, что сейчас не время — но ему и не хотелось торопиться. Её зарождавшиеся чувства казались ему чем-то настолько хрупким и беззащитным, что он боялся ненароком это сломать. Потому он мягко привлёк девушку ближе, положив её голову себе на плечо. Сколько они так просидели в тишине сада, он не помнил. Говорить не хотелось: он упивался её близостью. И неторопливо, вздох за вздохом, учил её принимать его.