Глава 22

Яд сжигал внутренности таким огнём, что Хён Хып задыхалась от боли. Небольшая уютная комната со светлыми стенами и чистой мебелью, в которой она жила с недавних пор, не просто плыла перед глазами, а ходила ходуном, и в какой-то миг девушка даже поверила в то, что победила, что смерти придётся уступить и принять её в свои холодные объятия. Она сглатывала подступавшую к горлу тошноту снова и снова, пока с ней стало совсем невозможно бороться… Девушка еле успела выскочить на улицу, как её вывернуло наизнанку. Дрожа всем телом, Хён Хып прислонилась к стене и бессильно заплакала. Это была далеко не первая её попытка свести счёты с жизнью… И оттого сильнее было отчаяние, ведь только её смерть могла положить конец хаосу и не позволить случиться непоправимым вещам, от которых её, судя по всему, отделяли всего день или два. — Хён Хып? Мягкий тихий вопрос принадлежал Хан На. Хён Хып застонала: внучка Пресветлого была последним человеком, которому она хотела раскрыть пугающую правду. Ведь эта правда касалась самой Хан На. — Ты в порядке? — подбежала девушка ближе. — Ты вся бледная… — испуганно проронила она, мягко касаясь пальцами лица Хён Хып. — Пойдём внутрь, — увлекла она её в дом, где жили работники питомника. Хён Хып не сопротивлялась, послушно умылась в ванной и позволила уложить себя в кровать. Мутными от боли глазами проследила за тем, как вышедшая ненадолго Хан На возвращается с чашкой чего-то тёплого и ароматного. — Вот, выпей, — помогла ей приподняться девушка. — Тебя стошнило? Съела что-то не то? — тихонько спрашивала она, заботливо убирая Хён Хып волосы с лица. Та ответила не сразу. Глотнула отвар, от которого на удивление быстро полегчало. И отставила чашку с откровенным: — Я хотела покончить с собой. Хан На не отпрянула в испуге, но страх в её глазах граничил с потрясением. — Зачем… Зачем ты так, Хён Хып? — с мягким упрёком спросила она, присев на край кровати. — Тебя здесь обижают? — предположила она. — Хочешь, я с дедушкой поговорю?.. — Не нужно, — покачав головой, оборвала её Хён Хып. — Я просто… Девушка потерялась в словах, не зная, как рассказать правду, которую сегодня вычитала в свитках. Памятуя о просьбе Хан Джи Ука и стремясь всё разузнать, этим вечером она спустилась в зал, где впервые говорила с Пресветлым. Место, которое явно было святым для Культа, отчего-то никто не охранял, но Хён Хып всё равно соблюдала осторожность. Потемневшие от времени листки, свернутые в трубочки и связанные красными лентами, она нашла быстро, так же быстро пробежала глазами немного непонятные тексты. Но то, что искала, девушка поняла с первых же строк. Рассказ о первом ритуале культа Пресветлых, впервые за историю красных линий скрывший от людей правду, давал очень ясные ответы. И оттого Хён Хып глядела сейчас на внучку старика, давшего ей и дом и работу, и с печалью сожалела о том, что яд оказался бессилен против её неуязвимости. — Тебя расстраивает то, что ты бессмертна? — чутко спросила Хан На, сжав её ладонь. — Нет, — покачала головой Хён Хып. — Я пыталась умереть, чтобы тебя никто не тронул, — собравшись с духом, выпалила она. Хан На посмотрела на неё с недоумением. И её удивление было так далеко от чёрной догадки, что Хён Хып сокрушённо зажмурилась. — Ты ведь даже не подозреваешь ни о чём… — вздохнула она. — О чём это ты? — вырвалось у Хан На. — Знаешь, почему Ли Гю Джин сделала меня бессмертной? — вернула вопросом Хён Хып. — Чтобы завесу, которую она уничтожила с помощью моей крови, Культ ни за что не восстановил обратно… Ей не нужно, чтобы хаос заканчивался, — горько добавила она. — Ты пыталась покончить с собой, чтобы мир перестал видеть красные линии? — поняла её собеседница. Хён Хып отвела взгляд — смотреть и дальше в чистые глаза ни о чём не подозревающей Хан На было выше её сил. Затем выдавила: — Что ты знаешь о первом ритуале Культа? — Адепты использовали кровь девушки, которая могла скрывать линии, — хмуро ответила Хан На: она всё ещё не понимала. — Ритуал создал завесу, и люди перестали видеть правду… — В те времена людей было немного, и было достаточно небольшого количества крови, — Хён Хып встала и прошла к окну. — Сейчас Культу потребуется убить жертву, чтобы скрыть правду от каждого на этой планете, — глядя на дремавший в вечерних сумерках сад, закончила она. Молчание в комнате продлилось долгих несколько мгновений, прежде чем до Хён Хып донеслось севшее: — Ты хочешь сказать… — Ты права, — обернулась к Хан На девушка. — Культ планирует принести тебя в жертву. Хан На качнула головой: в глазах её светилось недоверие. — Не может быть… — дрожащим голосом проронила она. — Нет… Дедушка не… — В ритуальном зале под беседкой, — уверенный голос Хён Хып снова оборвал её, — есть ниша со свитками. Если хочешь, я могу показать тебе записи… — сражаясь с болью в груди, предложила девушка. Хан На всё прижимала ладони к губам, в глазах её стояли слёзы. Хён Хып видела, что она вспоминает — легенды и предания, которые слышала с детства. Возможно, и детали, которые раньше прятало от неё простое незнание. — Неправда… Они не могут так… — выдавила наконец девушка. — Почему, как ты думаешь, дедушка не принял тебя в Культ? Проницательный вопрос Хён Хып её будто оглушил, она покачнулась, побледнев так, что, казалось, вот-вот упадёт в обморок. Хён Хып подбежала ближе и схватила её за плечи. Хан На с судорожным вздохом спрятала лицо в ладонях. Она не хотела верить, но верила. В догадке Хён Хып была логика, которая обезоруживала точной связью со всем, что Хан На говорили с детства. Отняв от лица руки, она выпрямилась и глубоко вздохнула, успокаиваясь и прогоняя готовые политься слёзы. Хён Хып сжала ей плечи, завидя её мёртвый взгляд: — Думаю, тебе лучше бежать, Хан На, — тихо сказала она. — От адептов Культа не спрячешься, они всё равно меня найдут, — опустила голову Хан На. — Если бы я могла… — начала было Хён Хып, но внучка Пресветлого покачала головой. — Не твоя вина, что мир видит линии, — глухо проговорила она. — И не моя тоже, — добавила она, поднимаясь с кровати. Хён Хып нахмурилась, оглядывая её бледное лицо: — Куда ты? Хан На сглотнула. — Мне нужно найти детектива Хана, он… Мы что-нибудь придумаем, — голос её прозвучал так уверенно, что Хён Хып это даже успокоило. — Хочешь, я поеду с тобой? — участливо предложила она. Грустно улыбнувшись, Хан На отказалась: — Не нужно, Хён Хып. Пообещай мне, что больше не будешь пытаться покончить с собой, — попросила она. — Даже ради меня. Хён Хып ощутила, как в груди что-то болезненно сжалось. Её окружало много хороших людей, но впервые кто-то так остро не хотел, чтобы ей было больно. — Хорошо, Хан На, — пообещала она. — Ты же мне позвонишь? Хан На рассеянно кивнула и вышла из комнаты. Глядевшая ей вслед Хён Хып без сил осела на кровать. Она понимала, что сделала всё, что могла, но тревога её по-прежнему не отпускала.