Глава 24

Ликорисы были алыми. О Хан На не знала, как эта картина могла пугать, но она пугала. Молодая женщина стояла у самых ступеней, ведущих на вершину холмика, к беседке, и смотрела на цветы, которые были белыми, когда она сажала их вместе с дедушкой. Любящая женщина совершает грех и окрашивает в пурпур даже белые цветы. Слова песенки, пришедшие, словно из детства, бились и бились в мыслях, а Хан На мучило неприятное ощущение, что она что-то поняла неправильно, что ошиблась и что ей не стоило сюда приходить. Но она отбросила малодушие и поднялась по ступеням наверх. Она должна была сказать дедушке последние слова, прежде чем уйти навсегда. Старик стоял возле ниши, спиной к ней. Не обернулся. Хан На неслышно подошла к фонтанчику, носа её коснулся едва ощутимый анисовый шлейф. И тишину нарушило внушительное: — Ты познала объятия мужчины, Хан На. Молодая женщина промолчала, чувствуя, как что-то остро режет в груди. Эти слова принадлежали не её дедушке. Сейчас с ней говорил Пресветлый. Невысокая фигура его в красном плаще казалась чужой, незнакомой. Становился острее в сердце Хан На протест. Но она подавила эмоции. Пресветлый обернулся и окинул её взглядом, который задержался на золотом кольце. Затем старик слабо, едва заметно усмехнулся: — Я не ждал, что этот грешник назовёт тебя своей женой. — Он не единственный, в ком ты ошибся, Пресветлый, — холодно заметила Хан На. В глазах старика — глубоких, много повидавших — появилось вдруг что-то, что её напугало. Это не было угрозой или насмешкой, но её всю вдруг пронзило ощущением, что капкан захлопнулся. Пусть это и было нелогично, пусть прошлая ночь и стёрла необходимость шагнуть к алтарю, чтобы пожертвовать жизнью ради спокойствия целого мира. Нервы были натянуты до предела, и молодая женщина испуганно обернулась к поднявшимся наверх адептам, заслышав их шаги. Фигуры в белых плащах остановились по обе стороны от лестницы, но желания подойти ближе не изъявили, и Хан На это немного успокоило. — Ты полагаешь, что обхитрила меня, Хан На? — мягко спросил Пресветлый. Внучка потупилась, на мгновение встретившись с ним глазами, и он с тонкой иронией промолвил: — Ликорисы не обманывают, дитя. Ты сама приблизила час Обряда. Хан На шагнула назад, моргнула в недоумении. И глухо спросила: — Ч-что ты… имеешь ввиду? Старик глядел на неё без слов долгую минуту, но догадка к ней не приходила, и он снисходительно улыбнулся: — Разве могла та, которой нечего скрывать, спрятать за завесой чужие грехи? Мы ждали дня, когда ликорисы окрасятся в красный, Хан На, — спокойно добавил он. Хан На пошатнулась, осознав, казалось, всем телом, что совершила страшную ошибку, не побоявшись прийти туда, где её ждали. Земля неумолимо уходила из-под ног, и сквозь подступающий туман беспамятства молодая женщина ощутила подхватившие её руки. Слабой вспышкой пробился через пелену страх, и Хан На лишилась чувств, услышав пугающее: — Подготовьте её к обряду. *** Мысль жены пойти к дедушке казалась Хан Джи Уку глупостью, но она так искренне сказала: «Я хочу попрощаться», что он не нашёл в себе сил ей отказать. К тому же логика подсказывала, что бояться Хан На уже нечего. Только интуиция детектива вопила об ошибке. Он сидел в участке, невидяще глядя в экран, и вспоминал, пытаясь отыскать, что мог упустить. Голова временами, казалось, лопнет от напора мыслей, но ответ ускользал от Джи Ука снова и снова. Наконец он понял, что оставаться сейчас на работе — верх беспечности. Была на то причина или нет, но он должен был быть рядом с Хан На. Уже вставшего с твёрдым намерением ехать в питомник его отвлёк от раздумий звонок. — Солнечные Очки? — обронил он, шагая к выходу. — Д-детектив Хан… — голос Хён Хып так дрожал, что Джи Ук без раздумий сорвался с места, — вы должны приехать… — Где ты? С Хан На всё в порядке? — ничем не выдавая тревоги, отрывисто спросил детектив Хан на бегу. — Я н-не знаю, — всхлипнула девушка. — Они должны были быть здесь, в ритуальном зале, но тут никого нет… Джи Ук ярко вспомнил ночь в школе. Понял, что Культ наверняка скрыл от посторонних происходящее так, как это год назад сделала Ли Гю Джин. Имя Проводницы отнесло его к их последней встрече… И тут его осенило. — Жди меня там, — велел он так уверенно, что Хён Хып перестала всхлипывать. — Мне нужно кое-куда заехать, но я скоро буду. Береги себя, Солнечные Очки, — бросил он на прощание, открывая дверцу машины, и скользнул в салон. Взвизгнули шины: детектив Хан вырулил со стоянки, набирая номер напарника. Ответили ему после первого же гудка: — Эй, ты куда сорвался? — недовольно спросил Джин Су. — Мы же ещё отчёт… — Пробей мне адрес Кон Со Хи, — оборвал его Джи Ук, вспомнив имя тёти Хан На. — Это срочно, Джин Су, — пояснил он, завершая вызов, и вдавил педаль в пол машины. Нужные координаты расторопный напарник скинул почти сразу. Детектив Хан добрался до магазина «Старый свиток» с рекордной скоростью и зашагал внутрь, на ходу блокируя дверцы своего седана. Тётю жены он нашёл среди стеллажей быстро — женщина была похожа на Хан На, — бесцеремонно схватил её за руку и увлёк к ступеням, которые вели вниз, в подвал. Кон Со Хи не сопротивлялась, не вопрошала: «Кто вы?». Она будто ждала его появления. Едва ли испугалась, когда Джи Ук толкнул её к набитым старыми книгами стеллажам и выхватил револьвер. Стрелять детектив Хан не собирался. Но он хорошо знал, каким аргументом может стать направленное в голову оружие. Напряжённую тишину в подвале нарушил его севший от ярости голос: — Где моя жена? — Ты ошибаешься, полагая, что твои клятвы уведут её от пути, по которому она шла с рождения, — спокойно ответила женщина. Отодвинула стул и устало села, не обращая внимания на дуло, повторившее её движение. — Моего отца даже мольбы её родителей не остановили, — печально добавила она. Хан Джи Ука пронзило страшной догадкой всего и вмиг. «Они умерли почти в тот же день, когда я родилась», — вспомнил он простодушные слова Хан На. И проронил, будто не веря: — Вы убили её родителей… — Её бабушка — моя мама — увидела предначертанную ей судьбу в день её рождения, — рассказала Со Хи. — Мой отец, его отец и все их отцы веками служили Культу. Жизнь одного — ничто по сравнению с жизнями сотен и тысяч, — добавила она, как давно выученную поговорку. — Лучше уходи, детектив, — попросила она. — Ты свою задачу выполнил. — Какую? — резко спросил детектив Хан. В памяти вновь вспыхнула последняя встреча с Ли Гю Джин. Пронзившая его от её руки боль. И тёмные желания, которые преследовали его с тех пор и едва не захватили его полностью прошлой ночью, когда Хан На доверчиво спала в его руках… Кон Со Хи взглянула на него так, словно он спросил очевидное. И тихо сказала: — Хан На должна была стать женщиной в твоих объятиях, Проводник. Джи Ук отшатнулся, не справившись с потрясением. Только в этот миг он понял: Ли Гю Джин не просто сделала его неуязвимым. Она превратила его в подобие себя. — Они выбрали тебя вместо меня… Но они не знают, что ты можешь разрушить все их планы. На тебя вся моя надежда, детектив Хан, уничтожь то, что они пытаются создать… — Ты подозреваешь, Пресветлый мог поручить что-то Проводнице? — Она сказала, что сделает что угодно… Обрывки бесед вспыхивали в памяти с такой ясностью, словно ждали этого дня и этого разговора, чтобы дать ему ответы. Детектив Хан без труда понял: Пресветлый выбрал его на роль Проводника не просто так. И спросил — по-прежнему целясь женщине в голову: — Так вы берегли Хан На, чтобы в нужный день она встретилась со мной? — Не только, — легонько качнула головой Со Хи. — По легенде к алтарю вели жертву, которая любила лишь раз в своей жизни… чтобы среди всех сокрытых её кровью тайн самой дорогой была та, которую хранит она сама. Мы берегли не её честь, а её сердце, — не поднимая взгляда, закончила она. Детектив Хан отвёл взгляд, с трудом скрывая презрение. Он видел в тех, кто предал Хан На, простых кукловодов. — Почему я? — резко спросил он. — Ты не подарил защиты ни одной из тех, что тебе открылись, — без эмоций ответила Со Хи. Джи Ук прищурился. Она продолжила, слыша неозвученный вопрос: — Раньше люди знали, какую правду несут в себе линии. Красные нити соединяли мужчин с женщинами, которых им нужно было оберегать. Женщина несла всё — честь, имя, наследника, — опустив голову, рассказывала Со Хи. — Каждый мужчина берёг свою женщину, и соединявшая их нить, видная его глазам, позволяла ему найти к ней дорогу, где бы она ни находилась… Детектив Хан слушал, поневоле вспоминая, что ни к одной не относился так, как, видимо, был должен… кроме Хан На. Её он не просто оберегал и хотел оберегать. Она была самым дорогим, что у него было. Я люблю тебя, Хан Джи Ук… — Времена изменились, и давно, — вернул Джи Ук немного цинично. — Что случилось, что Культу пришлось скрыть линии? Отчего он вообще появился? — Линия исчезает, когда умирает один из двоих, — Со Хи сдвинула лежавшие на краю стола книги к центру. — Однажды такая линия пропала, будучи отражённой… Так появилось Зеркало Правды. В древние времена люди видели лишь нити, соединявшие их с супругами, Зеркало же открыло правду обо всех каждому, кто в него глядел, — тяжело проговорила женщина: её явно печалило происходившее много лет назад. — Многие не справлялись с правдой, тайное стало явным. И настал день, когда самый грешный из грешников позволил тёмным желаниям захватить тело и душу. — Первый Проводник? — понял детектив Хан. Во рту его появилась горечь. Он никогда не был тем, кого волнуют статус и социальные нормы, но сейчас правда о том, что с ним сделала Ли Гю Джин, вызвала у него отторжение. — Мир с его появлением застыл на пороге хаоса, — взглянув на детектива, продолжила Со Хи. — Тогда-то и появился культ Пресветлых, который скрыл от людей правду. — Миссия Культа не может быть ценнее человеческой жизни, — в остром протесте возразил Джи Ук. Сердце его впервые в его жизни начала сжимать настоящая и острая до дрожи боль. Он не мог потерять Хан На… только не её. — Эта жертва спасёт жизни многих, — вернула женщина как-то равнодушно. — Тебе ли не знать?.. Но детектива её слова не убедили. Хрустнуло оружие в его руке, и он сдержанно повторил: — Где Хан На? Со Хи вновь опустила голову. Она не раздумывала, не тянула время. Всю её, казалось, захватил кокон странного равнодушия, и Джи Ук совсем не удивился, услышав тихое: — Найди очки, в которых отразилась пропадающая линия. Через них и увидишь правду.