Глава 25

О каких очках говорила тётя Хан На, детектив Хан понял без труда. Это был ещё один ответ, который он получил столь неожиданно: откуда появлялись очки, управлявшие волей носителей с помощью правды. На скорости проезжая через Йонсан, Джи Ук бросил короткий взгляд на две пары очков, которые бесцеремонно забрал из вещдоков в участке. Брать с собой Хён Хып на ритуал у него не было никакого желания, но пойти на такую несправедливость он не мог: девушка заслуживала получить ответы на вопросы. Сдерживая острую тревогу и сохраняя голову ясной, Хан Джи Ук всё просчитывал ходы. Преданность адептов своим идеалам была их слабым местом, но и самого детектива делало слабым то, что знали они в любом случае больше, чем он. Шумно вздохнув, он только сильнее нажал на педаль газа. Машина с мягким рычанием рванула вперёд. В глубине питомника, как и ожидал, он нашёл Хён Хып. Девушка сидела, съёжившись и обняв себя руками, на последней из ступеней лестницы, ведущей к беседке. Алое море ликорисов, заливавших холм красным, детектива насторожило, но шага он не сбавил. Без слов протянул девушке очки и обронил: — Где вход в ритуальный зал? — Думаете, с их помощью мы увидим сквозь завесу? — удивилась Хён Хып и поднялась на ноги. — В прошлом году, не будь на мне очков, я бы вряд ли попал на ритуал, — коротко пояснил Джи Ук. Девушка кивнула — логика в его словах была безупречной — и зашагала к противоположной стороне холма: — Войти можно с той стороны, детектив Хан. — Возьми, — неожиданно протянул ей детектив Хан револьвер уже у входа. — Не позволь им себя обидеть, — попросил он и первым шагнул внутрь. Спускались они быстро, боясь опоздать, пусть никто из них и не озвучил опасений. Но, как оказалось, их появления ждали. Хан Джи Ук понял это в то же мгновение, когда перед глазами открылся зал подземного храма и его взгляд выхватил бившуюся в хватке двух адептов племянницу. «Кон Со Хи, подлая лгунья!» — разозлился детектив: догадаться, что женщина намеренно умолчала об этой детали, было несложно. Ритуальный зал, выложенный серыми камнями, был весь залит алым светом. Отчего-то горело красным пламя многочисленных свеч, сочился тот же свет из трещин и рукотворных символов на стенах и полу. Молчаливые адепты в белых плащах стояли вокруг центра зала, по краю высеченного в полу круга. Но даже их фигуры не скрыли от Джи Ука жертву, стоявшую на коленях перед алтарём: уронив голову, Хан На безвольно висела в оковах, цепи которых тянулись от потолка над её головой. Сердце детектива пробило спазмами — в белом платье, с упавшими на лицо чёрными волосами она выглядела такой беззащитной, что его охватило лишь желание схватить её и унести подальше отсюда. — Оставайся здесь, — тихо попросил детектив Хён Хып, замершую от испуга рядом с ним, и начал неторопливо спускаться по ступеням в зал. Сидевший на каменном седалище Пресветлый медленно поднялся на ноги. — Я ждал твоего появления, Хан Джи Ук, — разнёсся по храму его голос. Джи Ук соскользнул с последней ступени и зашагал к алтарю. В молчании расступавшихся перед ним адептов его слова тоже прозвучали отчётливо: — Провести ритуал может только Проводник… верно? — в голосе его прозвенели циничные нотки. Мысль была пронзительно-ясной. Почему-то, лишь увидев Культ своими глазами, детектив Хан вдруг понял всё. Он сжал челюсти, унимая гнев, когда Пресветлый шагнул к Хан На. Старик осторожно, даже бережно отвёл от лица молодой женщины волосы. Ресницы её затрепетали: она пришла в себя. Они выбрали тебя вместо меня… Но они не знают, что ты можешь разрушить все их планы. Могла ли Ли Гю Джин уже тогда знать, что Джи Ук полюбит девушку, выбранную Культом для обряда? Поняла ли из его выбора всё — что он не позволит причинить Хан На боль? — Думаю, выбор тебе ясен, Проводник, — взглянул на него Пресветлый. — Не вынуждай меня угрожать жизни этой невинной девочки, — перевёл он взгляд на Сон А. Ответить Джи Ук не успел, отвлечённый полным ярости: — Да не слушай ты этого сумасшедшего, дядя! Чего ты застыл там? Зови подкрепл… Державшие девушку адепты оборвали её на полуслове. Сверкнуло длинное лезвие кинжала в руке одного из них, и детектив сдержанно выдохнул, подавив очередную вспышку гнева. — Культ всегда прибегает к шантажу? — скривив губы в презрительной усмешке, обронил Джи Ук. — Обычно упросить Проводника не составляет труда, — рассказал Пресветлый, как будто говорил со старым знакомым. — Но ты подавил своё тёмное начало… Это даже любопытно, — усмехнулся он. Хан На медленно моргнула и огляделась. Глаза её застила пелена, она явно не понимала, где сейчас находится. Детектив Хан глядел на то, как старик медленно перебрасывает её волосы с одного плеча на другое, и чувствовал, как растёт внутри и становится всё острее и сильнее неконтролируемая ярость. Но он осознавал каждой клеткой: он не может сорваться и позволить подаренной Гю Джин тёмной сущности вырваться наружу. Потому сдержался и процедил: — Вы всерьёз ждёте, что я причиню вред своей жене? — Джи Ук… От тихого зова Хан На его пронзило болью. Он не мог посмотреть ей в глаза, пусть и чувствовал её взгляд всей кожей. Видел, пусть и не глядел, слёзы в её глазах. Ощущал её страх, как свой собственный. — Ты лучше любого другого знаешь, в какой ад превратила мир открытая твоей предшественницей правда, Хан Джи Ук, — проговорил старик. — Поставишь жизнь своей жены выше жизней тех, кого обязался защищать? — проницательно спросил он, по-прежнему мягко освобождая шею Хан На от мешавших ему прядей. Впервые со вчерашнего вечера детектив Хан почувствовал настоящий страх. Страх сделать неправильный выбор. Вес решения, которое мог принять только он, неожиданно придавил его, как обрушившееся сверху небо. И он почти бессознательно принял протянутый Пресветлым ритуальный кинжал, едва ли видя, с каким испугом отпрянула увидевшая это Хан На… Мог ли он колебаться сейчас, когда получил власть вернуть всё обратно — к тому миру, который не знал правды до роковой ночи в школе? Мог ли он отмахнуться от смертей, которые множились каждый день? Забыть о своём долге — ведь он обещал защищать невинные жизни? Отринув малодушие, он посмотрел на жену. Встретился с ней глазами. В груди закололо так, что эта боль даже удивила его своей силой. Ты не подарил защиты ни одной из тех, что тебе открылись. Неужели эта была его плата за то, что не защищал? Потерять ту единственную, которую хотел уберечь? Ту, которая искала у него защиты? Которая подала руку и осталась с ним, когда он позвал? Как он должен был жить, вспоминая её потухший взгляд? По легенде к алтарю вели жертву, которая любила лишь раз в своей жизни… Я люблю тебя, Хан Джи Ук. Хан На глядела на него беспомощно, но без слов просила пощадить её жизнь. Он догадывался, что слова не идут с её губ: она дрожала, и он знал, что от страха. Тем больнее было видеть чистое, невинное доверие в её глазах. Как он мог предать её сейчас, когда её жизнь находилась в его руках? Насколько жестоким было его решение защитить целый мир, пронзив любившее его сердце? Любила лишь раз в своей жизни… Это кажется мне правильным. Любить человека и прожить с ним в браке всю жизнь… Простодушные слова Хан На пришли, как из прошлой жизни. Джи Ук на миг сомкнул веки, ненавидя себя за боль, которую не мог не причинить. Вновь заглянул жене в глаза. И, завидя, как медленно тухнет их ласковое сияние, глухо выдавил: — Прости меня, Хан На. Пресветлый, словно ждавший лишь этих слов, запрокинул молодой женщине голову. Хан На всхлипнула, услышав дрогнувшее: — Закрой глаза… Она послушно сомкнула веки. Не дрогнул в руке Джи Ука кинжал, и полоснувшее по горлу лезвие порвало его страшной раной, из которой тотчас хлынула кровь… Завопил от ужаса один из адептов, когда, безуспешно сжимая ладонями глубокий порез, с хрипом рухнул на алтарь Пресветлый. Детектив Хан без раздумий шагнул к жене и прижал её голову к животу, скрывая от её взгляда происходящее и развернувшись к адептам с пугающе-сдержанным: — Расстегните оковы. Что пробудило дремавшую до сих пор сущность Проводника, Джи Ук не знал, но, когда адепт бросился на него с криком, отшвырнул нападавшего прочь не касаясь. Фигура в белом плаще пролетела через весь зал и с глухим стуком врезалась в каменную стену. Стоявшие вокруг при виде этого застыли, послышались испуганные вздохи. Повторять приказ детективу не потребовалось, и, едва с запястий Хан На упали оковы, он подхватил её ослабевшую фигурку и крепко прижал к груди. — Всё хорошо… Больше тебя никто не обидит, — пробормотал Джи Ук, гладя жену по голове, плечам, спине. Его холодный приказ освободить Сон А выполнили так же быстро. Равнодушный к умирающему старику на алтаре, детектив Хан подхватил жену на руки и, взглядом позвав племянницу следовать за ним, зашагал к выходу. Потрясённая увиденным Хён Хып поглядела на адептов, пытавшихся помочь Пресветлому, и тоже вышла из храма вслед за Проводником.