Все вместе глава 5

Город будто затаил дыхание. Мы с Антоном шли по улице, а вокруг царила какая-то странная смесь тревоги и любопытства.Мы только ушли с площади где Антон сражался с магом воздуха.Люди толпились у витрин с телевизорами, залипали в смартфоны, обсуждали что-то взволнованно, на лицах — то испуг, то восторг. Я чувствовал, как мир скрипит, ломается под собственным весом. Как будто привычная реальность трещит по швам. Я усмехнулся, сунув руки в карманы куртки. — Ты заметил, как на нас смотрят? — спросил я, не поворачивая головы. — Будто мы уже не такие, как они. Думаю уже пол города знаю наши лица благодаря событиям в парке. Антон коротко кивнул. В его серых глазах скользнуло что-то колючее. — Мы и правда не такие, — ответил он сухо. — Они это чувствуют. И он был прав,полиция нечего не могла противопоставить Антону и его сопернику,маги, буквально боги. Мы шагали молча несколько минут.С событий в парке прошло около часа,мы уже успели наговориться и все обсудить. Я достал телефон, включил новости, мельком пролистал ленту. Всё одно и то же: «маг», «аномалия», «опасность». Каждый час новые заголовки, новые сенсации. Мир сходит с ума, и мне это нравилось.Чем больше хаоса тем интереснее,как говорил Альберт Эйнштейн "Только идиоту нужен порядок, настоящий гений, господствует над хаосом" — Ты вообще думал, как дальше жить? — спросил я, глядя в экран. — Ну, вот мир меняется, и мы уже… другие. По сути, мы вершина пищевой цепочки,хозяева природы. Антон хмыкнул. — Хозяева? Ты думаешь, это так называется? — А как ещё? — я пожал плечами. — Мы сильнее. Их оружие против нас бесполезно. Закон теперь у нас в руках.Теперь все будет держаться на страхе перед магами. Он остановился, взглянул на меня внимательно. — Закон всегда держался на страхе,так или иначе. У кого сила — у того и правда. Всё остальное люди придумали, чтобы обмануть сами себя.Государства и судебная система,лишь имитация,попытки создать справедливость. Я ухмыльнулся, но внутри кольнуло. Он говорил это спокойно, даже лениво, но в его тоне слышался холод, от которого пробегал мороз по коже. — Ладно, философ, — отмахнулся я. — Для меня всё проще. Это приключение. Новый уровень жизни. Раньше я искал драйв в гонках, в драках, в риске. А теперь у меня целая стихия в руках. Земля, мать её! Я могу ломать асфальт, поднимать стены, метать камни… Чувствуешь? Это живая сила.Вот что по настоящему интересно в этом мире,магия! — А дальше? — тихо спросил Антон. — Что — дальше? — Дальше что ты с этим сделаешь? Я задумался, но быстро рассмеялся. — Буду жить, как хочу. Мне плевать, примут нас или нет. Пусть боятся, пусть ненавидят. Мне нужно только одно — движение. Жизнь должна быть настоящей, а не скучной как раньше. Антон улыбнулся. Улыбка хищная, как у волка. — Ты живёшь ради драйва.Может, нам действительно по пути. Мы шли молча, пока мой телефон снова не завибрировал. Уведомление. Новость. Я открыл и замер. Прямая трансляция. Репортёр на фоне промзоны, вокруг спецназ, броневики. Подпись: «Энск. Побег заключённых-магов. Двоим удалось вырваться. Используют магию огня и воздуха, вооружены и стреляют в полицейских». Камера дрожала, но было видно: два мужика стояли у ворот склада. Один жёг воздух ладонями, второй удерживал вокруг вихрь и переодически посылал его в оцепление. И оба держали оружие. Полиция стояла кордоном, но никто не приближался. Я присвистнул. — Зэки. И не простые. Эти сидели за групповое изнасилование,они с моего села — сказал Антон ровно. — Отлично, — я почувствовал, как внутри всё заиграло. — Вот оно, настоящее приключение,нужно направиться туда и хорошенько развлечься. Антон смотрел в экран. Его глаза сверкнули. — Предлагаешь? — Конечно. Пошли туда и равлечемся как следует. И его улыбка стала ещё шире. — Мне нравится, как ты думаешь.Я бы и так туда отправился.Можно немножко и погеройствовать. (От лица Алёны Дегтяревой) Я сидела в комнате одна. На столе остывший чай, к которому я даже не притронулась. Экран телефона светился, и я лениво прокручивала новости, хотя каждая из них била по нервам, как молотком. «Новые маги», «опасность на улицах», «спецслужбы бессильны». Мир рушился, и странно было осознавать, что я — часть этого мира, и сама тоже изменилась. Пальцы дрогнули, когда я наткнулась на прямой эфир прям с моего города. Картинка тряслась, голос репортёра срывался: — Мы находимся в промышленной зоне Энска! Повторяю, здесь двое заключённых, сбежавших из-под стражи,осуждённые за групповое изнасилование! Они обладают магическими способностями — управление огнём и воздухом. Полиция оцепила район, но пока не решается атаковать! Я всмотрелась и сразу узнала их лица. Сердце ухнуло вниз. Эти двое… я помнила их слишком хорошо. Год назад, на суде. Громкие дела всегда обсуждали, и этот случай не был исключением. Групповое изнасилование, издевательства, сломанные судьбы. Им дали длинные сроки, но я всегда знала: для таких наказание — слишком мягкое слово.Я думала что эти двое сдохли в тюрьме. — Уродье… — прошептала я, сжимая телефон так, что затрещал корпус. Я выключила трансляцию, но экран ещё несколько секунд будто горел под кожей. Снова и снова перед глазами вставали лица тех девчонок с новостей, их родные, плачущие на камеру. И моё собственное прошлое накатывало, как цунами. Отец. Турция. Боль, от которой никуда не деться. Я закрыла глаза, глубоко вдохнула.Чистая,пламенная ярость. «Это знак. Это твой шанс. Ты знаешь, что делать». Я поднялась. Холодно и решительно.Пора случиться новым жертвам.Теперь я точно знала кто я,я-Каратель. --- Промзона встретила меня клубами дыма и звоном металла. С каждой секундой приближаясь, я слышала всё громче гул толпы и двигателей— зеваки собрались по периметру, хотя полиция отгоняла их. Синие мигалки резали глаза, броневики перегородили въезд. Я протиснулась к кордону, где капитан полиции раздавал короткие приказы бойцам. Он выглядел измученным: красные глаза, нервный тик в уголке рта. Но держался. — Капитан! — я повысила голос, чтобы перекричать шум.Тот не отреагировал,однако я растолкала людей вокруг и без усилий пройдя сквозь двух бойцов попытавшихся меня задержать,я крикнула ещё раз. Он обернулся, быстро скользнул взглядом по мне. Обычная девушка? Нет, не обычная — он сразу понял.Верочтно по том как я игнорировала усилия двух спецназовцев. — Чего тебе? — резко спросил он, но без злобы, скорее с усталостью. — Я могу помочь, — сказала я твёрдо. — Я такая же, как они. Вокруг будто стало тише. Несколько бойцов переглянулись. Капитан шагнул ближе, заглянул в глаза, проверяя, не вру ли. — Ты понимаешь, во что лезешь? — его голос стал тише. — Они вооружены. У них уже есть силы. Мы не контролируем ситуацию. Капитан явно переживал за то,что если он пустит меня туда,то погоны с его плеч могут и полететь,хотя было видно что других вариантов он не видел.В его голове активно вращялись шестерни. — Я всё понимаю, — я прикусила губу, чтобы не сорваться. — Но именно поэтому я здесь. Если вы пойдёте на штурм — погибнут люди. Я могу ударить первой.Все ровно кроме меня никто не сможет нанести им урон!Я Ман огня! Он долго молчал. Секунды тянулись вечностью. Наконец, выдохнул и махнул рукой. — Ладно. В бронетранспортёр её.Приблизтесь к ним максимально близко. --- Внутри тесно и пахло железом и потом. Я устроилась у узкого смотрового окна. Сердце билось в горле, но страх будто отступил. Была только злость. Чистая, как огонь. Мы подъехали ближе. Сквозь щель я увидела их: два силуэта, один с горящей ладонью, другой с поднятым вихрем пыли и мусора. Они смеялись. Настоящие звери, выпущенные на волю. Я вытянула руку. Внутри всё загудело, словно просыпался вулкан. Пламя вырвалось наружу и хлестнуло прямо в одного из них. Он заорал, но в ту же секунду второй метнул поток огня, смешав его с с моим. Я почувствовала, как жар ударил обратно. Сквозь щель прорвался огненный шип и обжёг руку. — Чёрт! — вырвалось у меня, но я удержалась. Оглушительный треск. Они ударили по бронетранспортёру. Металл загремел, машина затряслась. Водитель что-то закричал, но в следующую секунду дверь сорвало, и его тело вывалилось наружу. — Нет! — я дёрнулась, но уже было поздно. Зэки рванули внутрь. Воздух и огонь смешались, превращая тесный отсек в ад.Я ударила огнем,они выделили с машины.В салоне мгновенно стало жарко,я вылетела атаковав огнем одного из них.Однако в моей голове прогремела мысль,огромными красными буквами "ОПАСНОСТЬ!",я не видела одного из них.Через секунду я почувствовала удар и мир провалился во тьму. --- Сознание вернулось обрывками. Крики, шум, удары. Я приоткрыла глаза — и сквозь дым увидела две новые фигуры. Они шли уверенно, будто весь этот хаос был их ареной. Один из них поднял руки, и земля под ногами задвигалась, треснула. Второй уже что то делал у отопительной трубы. Именно в этот миг я впервые ощутила странное: смесь надежды и ярости. «Я не сдамся. Даже если они думают, что я выбита из игры. Я ещё встану». (Воспоминания) Возвращалась домой по пустой улице, солнце било в глаза, асфальт блестел от жары. Людей почти не было — только редкие машины, да собака возилась в мусорном баке. Я свернула в переулок, чтобы срезать дорогу.К середине дня сил небыло уже совсем,да и всю ночь я тоже не спала, сейчас нужно думать об экзаменах. И там он вышел. Один. — Ну привет, красавица, — сказал он, и я сразу поняла: беды не избежать.Всплыло старое,мерзкое чуство. Он перегородил дорогу, ухмыльнулся. Был высокий, крепкий, с лицом, в котором читалась уверенность, что ему всё можно. Я попыталась пройти мимо. Он сделал шаг и резко вжал меня в стену. — Не дергайся, — прошептал в ухо. — Всё будет быстро. Все мои навыки были бессильны против его ломовой мощи,я не могла дотянуться до паха или глаз,я была беспомощна. Его руки впились в мои плечи, пальцы скользнули по телу.Грудь,талия,бедра. Я замерла, дыхание сбилось. Внутри будто обрушились годы воспоминаний. Отец. Его тяжёлые шаги ночью. Его голос, от которого меня мутило. Потом — Турция. Выстрелы. Крики. Чужие руки. Всё это ворвалось разом, и я ощутила, как внутри что-то рвётся. Он ударил меня ладонью по лицу, грубо. Я должна была почувствовать боль. Но её не было. Я открыла глаза — и увидела его удивлённый взгляд. Он сжал кулак, ударил снова. И снова — ничего. Я чувствовала только лёгкий толчок, как будто по мне били через подушку. Моё тело стало другим. Стеной. Камнем. Я инстинктивно осознала: он не может причинить мне вреда. — Что за… — выругался он, пытаясь сильнее вдавить меня в стену. И тогда я оттолкнула его. Силы было больше, чем обычно. Он отлетел назад и посмотрел на меня с шоком. Я стояла, дрожа всем телом, но уже не от страха. Страх исчез. На его месте появилась ярость. Жгучая, обжигающая. В груди разрастался жар. Я ударила по воздуху,не понимая что делаю— и из ладони сорвалось пламя.Яркое и направленное,как из двигателя ракеты. Оно вырвалось внезапно, обрушилось на него, охватило грудь. Ткань загорелась, и его крик пронзил переулок. Я шагнула вперёд. Огонь слушался меня. Я не думала, я просто хотела, чтобы он исчез. Чтобы таких, как он, не было. И я жгла. В голове снова и снова мелькали образы. Отец, склоняющийся надо мной. Крики Ольги. Запах алкоголя. Потом террорист в Турции, его тяжёлое дыхание и руки, которыми он тянуться к моему телу. Я не успела тогда ничего сделать, была маленькой, беспомощной. Но теперь — нет. Теперь я могла сжечь всё. Его крики сливались с криками прошлого. Он катался по земле, бился, но я не давала пламени угаснуть. Я чувствовала, как оно течёт по венам, как каждое воспоминание раздувает его сильнее. *** Квартира встретила тишиной. Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и долго стояла так, слушая собственное дыхание. Руки всё ещё дрожали. Ладони болели, будто изнутри их разъедал жар. Я прошла в ванную, включила воду, подставила под струю ладони — и вздрогнула,ледяная вода отадалсь резким ощущением холода. Зеркало отражало усталое лицо. Губа разбита, на щеке синяк,видимо я стала неуязвимой к его ударам не сразу,но всё это казалось мелочью. Главное было в глазах. Они смотрели на меня по-другому — холодные, сосредоточенные. Я увидела в них себя новой. Я переоделась, легла на кровать, но сон не шёл. Часы показывали два часа ночи, потом три, потом четыре. В голове крутилось только одно: я убила человека. Я снова и снова вспоминала, как его тело полыхало, как он катался по земле, как кричал, пока не замолк. И внутри меня не было жалости. Я не плакала о нём. Наоборот — чем больше думала, тем яснее становилось: это было правильно. «Насильники не люди». Эта мысль застряла в голове, как гвоздь. Я перебирала прошлое. Отец, который лез ко мне, которому я была игрушкой для выплеска ярости и похоти. Террористы, которые убили приёмного отца, братьев, сестёр… и которые тоже насиловали меня и многих других девушек тогда. Мужик на улице, которого я сожгла,он хотел взять меня силой, если бы я не убила его,в нем не было бы и доли сомнения о содеянном. В каждом из них было что-то общее — одно и то же презрение, жадность, желание взять силой,они считали что им можно все. Я лежала и смотрела в потолок. Сердце билось ровно, без паники. Только злость теплилась под рёбрами. Он хотел сделать со мной то же самое. Он бы не остановился. Он бы получил своё. Я вспомнила, как он хватал меня, как его руки скользили по плечам. И как внутри у меня в тот момент что-то щёлкнуло. Как тело стало камнем, неуязвимым. Его удары ничего не значили. В тот момент я почувствовала себя сильнее. А потом пришёл огонь. И вместе с ним — свобода. Я села на кровати, обхватила колени руками. Мысль стала чёткой: таких надо уничтожать. Не потому что они сделали что-то именно мне. А потому что они делают это другим. Потому что они всегда будут. Потому что их жадные глаза, их грязные руки — это яд, который отравляет всё вокруг. Я впервые почувствовала, что у меня есть не только сила, но и право. Право жечь. Право карать. Я Алена Дегтярева-я Каратель. К утру я не спала ни минуты. На столе валялись обугленные остатки футболки, в которую я пыталась спрятать дрожащие руки. Я смотрела на них и думала: это символ. Вчера я была жертвой. Сегодня — нет. Солнце поднималось, и вместе с ним во мне росла твёрдость. Я решила для себя: если встречу ещё одного такого — я не колебнусь. Даже если он ничего не сделал именно мне. Такие должны исчезнуть. И если для этого нужен огонь — он у меня есть. Я закрыла глаза, и впервые за долгие годы мне стало абсолютно спокойно. (От лица Антона Бойцова) Мы с Лёхой вышли к промзоне, когда всё уже горело. Сирены, крики, дым, верещащие репортёры — всё это смешивалось в один дикий шум. Пахло гарью, горелой резиной и чем-то ещё… человеческим страхом. Я втянул этот запах, и мне даже понравилось. В таких местах дышать легче. — Ну и цирк, — сказал Лёха, скривившись. — Пахнет весельем.Смотри,там ещё девчонка какая то.Заложница что ли. Я глянул на него. Он шёл уверенно, но в глазах виделось нетерпение. Как собака, готовая сорваться с поводка. — Тебе нравится? — спросил я. — Конечно, нравится, — он ухмыльнулся. — А тебе? — Я кайфую, — честно ответил я. — Особенно от мысли, что эти двое сейчас наши. Меня просто охватывала дрожь от всего этого. Я хотел их крови. Мы подошли ближе. Полицейский кордон нервно заметил нас, несколько автоматов тут же направились в нашу сторону. Но капитан — тот самый, что стоял у броневика, — махнул рукой. Видимо, понял, кто мы такие. — Ну что, геройствовать? — бросил Лёха, усмехаясь. — А ты как думал, — сказал я и шагнул вперёд. Можно и погеройствовать. --- Первым в бой пошёл Лёха. Земля дрогнула под его ногами. Он шагнул — и асфальт перед ним поднялся стеной. Пули ударили по этой стене, рикошетом ушли в сторону.Хотя они бы все ровно нам не навредили.Зэки опешили. Один махнул рукой, и пламя сорвалось в сторону Лёхи, но тот пригнулся, а в ответ выдернул из-под ног каменную плиту и метнул прямо в живот противнику. Тот рухнул на колено, но второй сразу закрутил вихрь. Воздух завыл, куски мусора закружили в бешеном танце. Я прищурился. Вот он, момент. Я рванул к стене склада и схватился за ржавую трубу отопления. Сила кипела внутри меня, требуя выхода. Я сжал металл и начал тянуть вентель Сначала ничего. Потом раздался треск, ивода хлынула наружу, брызгами заливая асфальт. Я улыбнулся. — Ну давай, моя стихия… покажи себя. Вода стекала по моим рукам.Я чувствовал её, как живое существо, которое ждёт приказа. Позади гремела драка. Лёха сражался как зверь: камни летели, асфальт крошился, он двигался быстро, уверенно, будто всё это репетиция, а не реальная схватка. Зэки не ждали такого сопротивления, и это бесило их.Видно что даже без моей помощи Леха бы рано или поздно задавил их,но оставлять ему такое наслаждение одному!Да не за что! Я почти был готов вмешаться, когда заметил движение. Дверь бронетранспортёра скрипнула, и оттуда вышла она. Девушка. Чёрные волосы, лицо в сажe, глаза — огонь. Я сразу понял: маг. Не простой человек. А эпичненько так она вылетела. Она подняла руку, и из крошечной вспышки родился настоящий огненный поток. Струя обожгла одного из зэков прямо в грудь, отбрасывая назад. Тот завыл, катаясь по земле, пытаясь сбить пламя. — Ха!Круто! — вырвалось у меня. Она стояла уверенно, будто для неё это не первый бой. Я невольно залюбовался. В её движениях было что-то дикое, но в то же время красивое. Как у хищницы.Грация огня в истинном ее проявлении.Хочу с ней смахнуться! Лёха тоже заметил её, но не отвлёкся — наоборот, с ещё большим азартом пошёл в атаку. Его кулак врезался в землю, и из трещины вырвалась каменная глыба, сбивая второго зэка с ног. Я не мог больше стоять в стороне. Вода слушалась меня, и я направил её к лежащему магу воздуха. Поток ударил его по лицу, сбивая дыхание, а потом я сжал ладонь, превращая мягкий поток в тяжёлый, как кнут. — Ну что, сука, — прошептал я. — Вот и моя очередь! Бой стал быстрым, хаотичным. Алёна быстро стала продолжать атаковать мага огня.Лёха давил силой земли,не давал обоим отвлекаться,а я гасил их потоками воды.Мы действовали не как команда, но всё складывалось так, будто мы тренировались вместе годами. Один из зэков — тот, что с огнём — вскрикнул, когда пламя Алёны обожгло ему половину лица. Он упал и больше не поднялся, лишь дёргался, издавая жалкие звуки.А Алена подлетела и накрыла его потоком пламени. Второй пытался встать, но Лёха был беспощаден: он обрушил на него камень, а я одновременно хлестнул водой, сбивая последние силы. Маг воздуха захрипел, руки его бессильно упали. — Держи его! — крикнул Лёха, и я усилил поток, прижимая зэка к асфальту. Лёха шагнул вперёд и с хрустом сломал ему руку ударом камня, потом ногу. Я смотрел, как он работает, и внутри у меня всё пело. Это было красиво. Жестоко и очень красиво красиво.Прям как та бабочка на Людином животе. Алёна в этот момент погасила пламя на своей ладони, тяжело дыша. Она выглядела так, будто только что сбросила с плеч многолетний груз. — Чисто, — сказал я. Зэки были повержены. Один мёртв, второй — сломан, как кукла. И я почувствовал восторг. Настоящий, животный. Мы втроём сделали то, чего не смогла вся армия вокруг. Я повернулся к Алёне. Она смотрела на свои руки, будто видела их впервые. И я понял: это не просто случайная девчонка. Это была охотница, как и мы.Она подошла к переломаному зеку и из ее руки вырвалось пламя,она держала его секунд 15,тот даже не успел закричать. Я улыбнулся. — Круто жгла. Она подняла взгляд, и я заметил в её глазах ту же ярость, что чувствовал сам. Именно тогда я понял: в этой игре нас теперь трое. --- А потом всё вокруг словно смазалось. На секунду я забыл о дыме, о крови, о толпе. Я видел только её глаза. И в них отражался огонь, который я всегда искал в себе.Она отражение истинной ненависти ,правда ненависти к чему,я ещё не знал. Именно так рождаются союзники. Из крови, из боли, из настоящей охоты. *** (От лица Алексея Новожилова) Я не помню, когда в последний раз так выматывался. Казалось бы, я привык к адреналину, к дракам, к риску — гонки на мотоциклах, поединки в ринге, охота в лесу. Но сегодняшний день был каким-то слишком насыщенным даже для меня. Маги-зэки, перестрелка, спецназ, огонь и вода, всё это на глазах у сотен камер и журналистов. Когда мы втроём, едва отдышавшись после драки, попытались покинуть промзону, я понял, что самая тяжёлая часть ещё впереди. Не зэки — эти уже были повержены. Репортёры. Камеры. Толпа. Настоящее стадо, которое рвалось к нам, словно мы не люди, а какие-то диковинные звери. Однако стена огня отгородила нас от них. — Сюда, — коротко сказала девушка. Имя её я до сих пор не знал, хотя уже видел, как она сжигает человека заживо. Странное чувство, знаете ли: идти за кем-то, кто только что показал, что способен на такое. Но мне это даже нравилось. Мы с Антоном переглянулись. Он ухмыльнулся своей фирменной улыбкой «мне весело», и мы двинулись следом. Удивительно, но она вела нас очень уверенно. Узкие дворы, арки, какие-то ходы между гаражами. Мы то и дело слышали за спиной крики и щёлканье затворов камер, но постепенно голоса стихли. Через двадцать минут мы уже стояли у старой девятиэтажки. — Заходите, — коротко бросила она, доставая ключи. Мы поднялись на четвёртый этаж. Квартира оказалась обычной снаружи, но внутри… как будто другой мир. Тихо, чисто, уютно. Простая мебель, книги на полках, цветок на подоконнике. Я поймал себя на том, что невольно расслабился.Почуствовал себя дома.Вот что значит девичье убежище. Она сняла куртку, прошла на кухню. — Чай будете? — спросила так буднично, будто мы не после боя, а после лекций в универе. — Конечно, — ответил я, усаживаясь на диван. Антон молча кивнул и устроился рядом. Я смотрел на неё краем глаза. Сильная, собранная, но при этом в её движениях чувствовалась усталость. И ещё — какая-то внутренняя жёсткость, как у бойца, который держится только потому, что иначе нельзя.И тут я заметил ожог размером с яблоко на ее предплечье. — Ты в порядке?Твоя рука. Тогда она засутилась,достала аптечку,и пока Антон ставил чайник,я помог обработать ей ожог и забинтовать.Алена матерно шипела пока я капал перекисью на ожог. После она ушла на кухню,откуда уже пришел Антон. Когда она вернулась с подносом, поставила кружки и тарелку с печеньем, я не удержался: — Вы вообще понимаете, что мы сегодня сделали? — спросил я. — Двоих магов-зэков вынесли. На глазах у всех. Антон усмехнулся: — Ну и что? Я отпил чай, чувствуя, как тепло разливается по телу. — Дело не в том. Теперь мы в новостях. По-любому. Люди будут знать, что есть такие, как мы. Сильные. Другие. Девушка подняла на меня глаза. В её взгляде мелькнула усталость, но и стальной огонёк тоже. — Ты боишься? — спросила она. — Я? — я фыркнул. — Нет. Мне даже нравится. Это же чертовски весело! Антон хмыкнул, поставил кружку на стол. — Мне всё равно, — сказал он. — Пусть боятся. Чем больше страха, тем больше свободы. Она смотрела на него пристально, и я вдруг понял, что ей не всё равно, что он сказал. В её глазах мелькнула тень — то ли сомнения, то ли раздражения. — Свобода, которая держится на страхе, — это не свобода, — произнесла она тихо. Антон улыбнулся, как будто его это развеселило. — Ты говоришь, как училка, — отмахнулся он. — А мир всё равно устроен так. Сильные живут, слабые дохнут. Я вмешался, чтобы разрядить атмосферу: — Ладно вам, философы. Давайте просто выпьем чай и забудем хотя бы на пару часов, что мир сошёл с ума. Она усмехнулась, и я заметил, что эта улыбка ей идёт. Настоящая, хоть и редкая. Мы молчали какое-то время, каждый в своих мыслях. За окном шумел ночной город, но здесь, на кухне, казалось, что весь мир отодвинулся куда-то далеко. Я поймал себя на мысли: а ведь мы почти незнакомы. Я — авантюрист, Антон — хищник, она — огонь. И вот мы сидим за одним столом, пьём чай, будто друзья. Но это «будто» держалось на тонкой грани. И я чувствовал: скоро она заговорит. Мы сидели на кухне, и время будто замедлилось. Шум города остался за стенами, как будто кто-то закрыл дверь в реальность. Только мы трое, кружки с чаем и лампа с тёплым жёлтым светом. Я поймал себя на том, что впервые за долгое время чувствую себя… почти нормально. Как будто вся эта магия, кровь и крики остались где-то там, а сейчас — обычный вечер у знакомой. Почти обычный. Антон первым нарушил тишину: — Забавно, как мы от них ушли. Он говорил лениво, но я видел: он вспоминает с удовольствием. — Репортёры? — уточнил я. — Ага. Как шакалы налетели. Девушка усмехнулась. — Я знала, где можно срезать. Здесь я живу, а они только камеры свои понавтыкали. — Ты хороша, — сказал я, поднимая кружку. — Если бы не ты, мы бы сейчас уже давали интервью как цирковые звери,либо поизбивали бы там всех. — Или сидели в автозаке, — добавил Антон. Я посмотрел на него: — Думаешь, взяли бы? Он пожал плечами. — Они боятся нас. Но испуг может быстро перейти в приказ стрелять.Попытались бы взять точно,даже если бы не силой. Я задумался. В голове всплыла картинка: бронетранспортёры, оцепление, автоматы. И мы, втроём, посреди этого ада. — Ну, насчёт стрелять, — я покачал головой, — вряд ли им помогло бы. Мы же видели — оружие против магов почти бесполезно. — Пока, — поправила девушка. — Но они найдут способ. Люди всегда ищут. Её голос был спокойным, но в нём слышалась уверенность. — И что тогда? — спросил я. Она посмотрела прямо на меня. — Тогда мир изменится. Уже изменился. Эти слова повисли в воздухе. Я понял, что она права, но признавать это не хотелось. Всё во мне радовалось новому положению вещей: я сильнее, я быстрее, я могу управлять землёй. Разве это не мечта? — Лично я, — сказал я, откинувшись на спинку стула, — хочу просто жить. Мне плевать, будут они нас бояться или боготворить. Главное — чтобы была жизнь. Настоящая. Без скуки.Да и мне кажется что кагбудто бы вся эта магия создана по чьей то задумке,и они явно не хотели чтобы против нас использовали какое либо оружие. Антон хмыкнул. — А я хочу охоту. Чтобы была добыча, враги. А не сидеть за чаем и философствовать. — Но сейчас ты тоже сидишь, — парировала девушка. Он ухмыльнулся: — Потому что охота уже была. А теперь отдых.Спокойствее тоже нужно. Я заметил, что в её глазах промелькнуло что-то похожее на уважение. Или, может, интерес. Сложно сказать. — А ты чего хочешь? — спросил я её. Она замолчала на секунду, как будто решала, стоит ли отвечать. — Справедливости, — наконец сказала она. — Чтобы те, кто делает зло, получали по заслугам. Антон в голос заржал. — И ты считаешь, что мы должны это делать? — уточнил я игнорируя ее смех. — Кто ещё? — её голос был твёрдым. — У нас есть сила. Значит, у нас есть и ответственность. Я посмотрел на Антона. Он усмехнулся и покачал головой. — Ответственность, справедливость? Это выдумка для слабых. Я никому ничего не должен. Я делаю только то, что хочу.Никто никому нечего не должен,что за бред. Я снова вмешался, чтобы разговор не скатился в ссору: — Может, вы оба правы. У каждого свои причины. Я — за драйв, ты, — я кивнул на Антона, — за охоту, а она — за справедливость. — Интересная компания, — пробормотал Антон успокоившись. Мы снова замолчали. Только чай остывал в кружках, и за окном где-то вдали проносились сирены. Я поймал себя на мысли, что мне странно спокойно рядом с ними. С ним — потому что знаю: этот псих всегда прикроет в бою, просто потому что любит драку. С ней — потому что в её глазах есть решимость, которой не хватает многим мужчинам. Я отхлебнул чай и сказал: — Знаете, нам надо держаться вместе. Не потому что мы друзья, а потому что… — я замялся, подбирая слова, — потому что мир будет против нас. — Мир всегда против сильных, — сказал Антон. — Может, — ответил я. — Но вместе мы будем сильнее. Она ничего не сказала, только посмотрела на меня долго и серьёзно. Я понял: она думает. Мы сидели уже почти час. Чай кончился, на столе остались только пустые кружки и тарелка с парой недоеденных печений.Но Алена откуда то достала 6 бутылок пива.Никто не торопился вставать — будто нас держала какая-то невидимая сила. Первым снова заговорил Антон: — Знаете, я вот думаю… Эти зеки, которых мы сегодня уделали. Они ведь не первые и не последние. Завтра таких будет ещё больше. Я кивнул: — Верно. Люди с магией будут рождаться, просыпаться, как угодно. Неважно, хорошие они или плохие. Они будут. Алёна чуть нахмурилась. — И среди них будет больше плохих, чем хороших. — Почему? — спросил я. Она посмотрела в сторону, будто вспоминая что-то. — Потому что власть всегда портит. А магия — это власть. Представь любого подонка с улицы, которому вдруг дали возможность поджигать или крушить стены. Что он сделает? Я усмехнулся: — Да то же самое, что делал раньше, только громче. — Вот именно, — твёрдо сказала она. Антон скривился. — И что? Это же весело. Пусть делают, что хотят. Мир должен быть жёстким,ведь он такой и есть. Я посмотрел на него с лёгкой усталостью. — Ты опять за своё. А если твой «сильный» окажется маньяком? Будешь рад, что он сожжёт полгорода? — Если он смог сжечь полгорода,значит у него было право. Я покачал головой. — Ты псих, Антон. — Конечно, — ответил он спокойно. — И этим я отличаюсь от стада. Алёна не выдержала и вмешалась: — Сила не даёт права уничтожать невиновных. Понимаешь? Ты можешь сражаться, если на тебя напали. Но убивать ради забавы… это не сила, это слабость. Антон ухмыльнулся. — Ты уверена, что сама в это веришь?Не пытайся навязать мне мораль. Она резко посмотрела на него, и я понял: если он сейчас скажет ещё хоть одно слово, она врежет ему огнём прямо по лицу. Я поднял ладони, разряжая атмосферу: — Спокойно. Давайте не будем грызться. Мы же вроде команда. — Пока, — поправил Антон. Я сделал вид, что не услышал, и продолжил: — Если по-честному, мир действительно изменится. Глобально. Власти попытаются взять нас под контроль. Учёные — исследовать. Обычные люди будут бояться или завидовать. Начнётся охота, законы, спецотряды… — И войны, — вставила Алёна. Я удивлённо посмотрел на неё. — Войны? — Конечно. Думаешь, правительства будут сидеть сложа руки? Если одна страна научится выращивать или тренировать магов, а другая — нет… Конфликты станут ещё страшнее, чем ядерные. Я задумался. Эта мысль показалась слишком реальной, чтобы отмахнуться. — Значит, будущее за нами, — сказал я медленно. — За теми, у кого есть сила. Антон довольно улыбнулся: — Наконец-то правильные слова. Но Алёна покачала головой: — Не за «нами». За теми, кто сможет совладать с этой силой. А это совсем не то же самое. Мы снова замолчали. В голове роились мысли. Я чувствовал, как эта ночь становится чем-то большим, чем просто отдых после боя. Мы обсуждали судьбу мира, даже если сами пока этого не понимали. — Ладно, — сказал я, чтобы сменить тему, — допустим, мир меняется. Но как жить нам? Здесь и сейчас. У нас нет ни организации, ни учителей, ни правил. Мы как дети с гранатами. — У нас есть опыт, — тихо сказала Алёна. — У тебя? — спросил я. Она кивнула. — У меня. Я… многое пережила. И поняла одно: если не держать себя в руках, то магия поглотит. Она становится твоей частью, но может сжечь изнутри, если ей позволить. Я почувствовал, что в её словах больше, чем она готова рассказать. Но спрашивать не стал. Знаю: такие вещи люди открывают только тогда, когда сами захотят. Антон же, наоборот, ухмыльнулся: — А я не хочу держать себя в руках. Пусть сжигает. Главное, чтобы весело было. Алёна посмотрела на него с таким выражением, будто не знает — ударить его или пожалеть. Но ничего не сказала. Я встал, потянулся. — Чёрт, время уже за полночь. Мы тут как будто целую конференцию магов устроили. — Ещё и пиво вместо коньяка, — добавил Антон. Мы засмеялись, и напряжение немного рассеялось. Алёна встала следом. — Ладно, ребята. Я пойду в душ. Вы можете лечь на кухонном диване. Или, если хотите удобнее, возьмите матрасы из моей комнаты и расстелите на полу. Она сказала это спокойно, без лишних эмоций, но в её голосе чувствовалась усталость. Я понял, что разговоры про глобальное будущее можно отложить хотя бы до утра. — Спасибо, — сказал я. — Правда. За всё. Она кивнула и вышла из кухни, оставив нас с Антоном. Я посмотрел на него и сказал: — Ну что, друг, кажется, у нас начинается новая жизнь. Антон усмехнулся: — Это ещё мягко сказано. И мы замолчали, слушая звук воды за стенкой.