Добавление глава 6

От лица Антона Бойцова. Утро выдалось какое-то неправильное. Слишком тихое. Даже раздражающее. В моём районе всегда кто-то орал, стучал или бухал под окнами. А тут — пустота. Я проснулся и минут пять просто смотрел на потолок, будто ждал, что он треснет. Алексей уже крутился у окна, пил чай и ковырялся в блокноте. — Сочинения пишешь? — хрипло спросил я. — Рисую, — ответил он и бросил мне блокнот. Там были нарисованы символы четырёх стихий разными ручками — смотрелось минималистично и красиво, на самом деле. — М-да, — буркнул я. — Это тебя так от вчерашнего пива потянуло? Он усмехнулся. — Чуть-чуть. Алёна спала на диване. Лицо спокойное, почти детское; спала она умиротворённо, как школьники на летних каникулах. Хотя она студентка — по идее у неё сейчас учёба должна быть, да и у Лёхи тоже, хотя, думаю, сейчас явно не до этого. Думаю, это значит, что она нам доверяет — раз спит так крепко. Слишком доверчивая. Вскоре Алёна встала, провела все утренние процедуры, мы перекусили и вышли на улицу. День был серый, небо тяжёлое. Мы шли втроём и молчали. Лёха крутил головой по сторонам, как будто ждал погони. Алёна держалась ровно, будто шла на экзамен. Я просто шёл, грея руки в карманах. Лёха шёл и крутил в воздухе два камня. — Магия… это ведь крутая сила, интересно, откуда всё это? — начал разговор Лёха. — А не всё ро… — — Да нет смысла думать об этом, главное, что работает, и похрен, — высказался я, перебив Алёну. Она посмотрела на меня, но ничего не сказала. Мы дошли до реки и спустились под мост; раньше здесь часто ночевали бомжи, от них тут остались несколько кострищ. Сырость, запах ржавчины и плесени. Место подходящее. Алексей первым ударил по земле — кусок бетона треснул и взлетел в воздух. Лёха махнул рукой, и бетон полетел в воду, подняв всплески. Он улыбнулся, будто доказал самому себе, что не зря живёт. Алёна вытянула ладонь, и на ней загорелся огонь. Настоящий, живой, будто он хотел вырваться наружу. Пламя освещало её лицо, и в этот момент она выглядела опасной и красивой одновременно. Её лицо отдавало оранжевым. Она прекратила выпускать огонь, а потом начала бить по воздуху со вспышками — смотрелось очень даже. Я подошёл к воде. Она тянулась ко мне сама. Струйки поднимались вверх, обвивали пальцы, обтекали кожу. Я сделал движение, и они разлетелись брызгами, оставив на руках прохладное покалывание. Не то чтобы я умел контролировать это идеально — но вода слушалась. Хоть немного. Я подхватил пару десятков литров воды, покрутил её вокруг себя, а потом несколькими взмахами рук отправил в опору моста. Вода расплескалась и с шумом упала обратно в реку. Мы тренировались больше часа. Я пробовал управлять потоками, Алексей бил по камням и ронял куски бетона, Алёна запускала огненные плети и обжигала воздух. Под конец все устали. Мы сидели на холодных камнях и молчали. У всех всё ещё была лёгкая отдышка. — Всё это всё равно мало, — сказал Алексей. — Если на нас выйдут серьёзные, мы не выстоим. Если мы хотим занять высокое место в иерархии силы, нужно больше тренировок. Да и вспомните «Аватар» — там маги старались использовать стихию по-необычному, а не тупо. Алёна сильно задумалась. — Может быть, — ответила она. Я пожал плечами. Не хотелось признавать, что он прав. Но внутри я понимал: рано или поздно придётся проверить, кто здесь хищник, а кто добыча. А для этого стоит открывать новые возможности. И я сделаю всё, чтобы в этой весёлой игре остаться хищником. После реки мы двинули в сторону центра. Город будто проснулся неохотно: редкие машины, прохожие спешат куда-то, глаза у всех настороженные. Будто все знали то, что нам ещё только предстояло услышать. Гнетущая атмосфера — это был хаос, однако мне это нравилось. — Есть хочется, — сказал Алексей. — Давайте хоть в кафе зайдём, а то у меня желудок скоро сам камни есть начнёт. Мы не спорили. Нашли маленькое заведение на углу с облупленной вывеской и запахом дешёвого кофе. Сели за стол у окна. К нам подошла миловидная официантка и спросила, чего мы изволим кушать. Я заказал кофе и пирожное, Алёна — то же самое, а Лёха заказал сэндвич и колу. Странно: в мире творится такое, мы — маги, вчера после смертельной битвы, а сейчас сидим в кафе как обычные подростки и едим. Хотя, если так подумать, у меня никогда и не было обычной жизни, той, что есть у большинства. Минут через десять в кафе зашли двое полицейских. В форме, но видно — напряжённые, руки держат близко к кобуре. За плечами автоматы, под кителем выделялся бронежилет. Они сразу направились к нашему столику. Подошли, и один из них показал нам ксиву. Сердце мгновенно ускорилось; начало появляться желание разорвать их на куски, убить, низвести до атомов. — Капитан Михайлов, можно ваши документы, пожалуйста? — сказал один. Алексей медленно откусил кусок и прожевал. Желание взять горячий кофе и плеснуть ему в лицо повышалось. — Просто проверка, — ответил второй, но голос у него дрогнул. Мы переглянулись. Никто не спешил доставать документы. — Мы гуляем, — спокойно сказала Алёна. — Ничего не нарушаем. Или это попытка нас задержать? Судя по поднявшейся вокруг напряжённости, Алёна пытается их запугать. Полицейские помялись, потом вдруг извинились и ушли. Слишком быстро. — Что за цирк? — пробормотал я. Надо было их убить. — Боятся, — сказал Алексей. — Понимают, что против нас у них мало шансов. Вернее — ноль. Мы молча доели. За окном тем временем суета усилилась: машины полиции, сирены. Когда мы вернулись в квартиру Алёны, по телевизору уже крутили новости. — Внимание, жителям города, — говорила ведущая, — в связи с последними событиями введено чрезвычайное положение. С сегодняшнего дня действует комендантский час с девяти вечера. Просим всех сохранять спокойствие. Дальше — кадры сгоревших машин, разбитых окон и кровь на асфальте. Я смотрел и чувствовал, как внутри что-то сжимается. Усталость после прогулки мгновенно слетела. — Группа магов напала на полицейский участок, — продолжала дикторша. — Пятеро неизвестных применили способности против сотрудников. Есть погибшие и раненые. — Отлично, — хмыкнул Алексей. — Вот и дождались. — Это они вчерашнее пиво вспоминали, — тихо сказала Алёна. Я засмеялся. Глупо, неуместно, но смех сам вырвался. Мне было слишком интересно. — Идём туда, — сказал я. Алексей кивнул. Алёна вздохнула, но спорить не стала. История повторялась: вчера было почти то же самое, и к нам присоединилась Алёна; сегодня интересно, что будет. Мы вышли на улицу. Город уже гудел, люди торопились домой до комендантского часа. А мы шли туда, где всё только начиналось. Я выкинул какого-то мужика из Ford Focus и мы полетели туда. Ехать всего пару минут. Запах горелого мяса я почувствовал ещё до того, как увидел участок. Окна выбиты, стены закопчённые, двери сорваны. На асфальте кровь высохла тёмными разводами. Тишина была ненормальной — только потрескивали остатки огня внутри. — Вот оно, — пробормотал Алексей. — Весёлое место для прогулки. Я не ответил. В груди крутилось странное чувство — не страх, не злость. Что-то вроде голода. Дверь участка взорвалась наружу, как картон. На улицу вышли пятеро. Уверенные, с ухмылками на лицах. Взглядом они нас уже похоронили. — Серьёзно? — сказал один, лысый с ожогами на шее. — Детишек прислали нас остановить? Я почувствовал, как вода под мостовой шевелится, тянется ко мне. Сжал кулаки. — Да пошёл ты, — тихо сказал Алексей и шагнул вперёд. Первый удар пришёл без предупреждения. Земля под нашими ногами всколыхнулась и треснула, как хрупкое стекло. Я полетел вбок, ударился спиной о стену, дыхание выбило. В ушах звенело. Сквозь звон я увидел: Алексей уже сошёлся с лысым. Кулак о кулак — земля против огня. Каждый их удар сотрясал воздух, как взрыв. Алёна держала сразу двоих. Один метнул в неё ледяное копьё — она отбила его плетью огня, но второе ударило по плечу, и я услышал её вскрик. Её волосы метались, лицо было искажено, но она не отступала. — Чёрт! — я выдохнул и бросился к ним. Вода из пробитой трубы взметнулась мне навстречу. Я направил её, превратил в хлыст и ударил по тому, что бросался льдом. Его отбросило к стене, он захрипел. Тот парень кидается льдом, значит и я так смогу, только нужно понять, как. Второй не дал мне добить. Воздушный поток ударил прямо в грудь. Я машинально закрылся руками. Взрыв боли не пришёл, вместо этого из груди выбило воздух, и я упал назад. Он ударил ещё раз. Я перекатился и отправил в него поток воды — это дало мне время вскочить. И у меня появилась идея, как создаётся лёд. Я поднял воду в небо и мгновенно остановил. Вода кристаллизовалась, и в воздухе висел кусок льдины. Через секунду он полетел в воздушника, ударив того по рукам. Сбоку — оглушительный треск. Я успел повернуть голову и увидеть, как Алёна, вся в крови и копоти, поднимает обе руки. Вспышка. Ослепительный столб огня разорвал улицу. Она была настоящей огненной фурией. Один из напавших даже крикнуть не успел — его тело осыпалось пеплом. Но её тут же ударило камнем по боку. Алёна согнулась, упала на колени и рухнула лицом в асфальт. — АЛЁНА! — голос Алексея перекрыл всё. Он оттолкнул лысого волной асфальта, бросился к ней и закрыл собой. Каменные плиты вырвались из земли, став стеной вокруг них. Огонь, вода и воздух били в эту стену; трещины расползались, крики заглушали гул крови в ушах. Я пытался пробиться к ним, но нас разделили. Двое встали передо мной, их удары сыпались один за другим. Я ловил, падал, вставал. Вода скользила по коже, я бил, но их было больше, и каждый раз они теснили меня назад. Я пропускал удар за ударом. Мне это нравилось: двое магов сейчас безжалостно забивали меня, не давая атаковать в ответ. Я хоть и был зубастым, но был жертвой — настоящий адреналин, настоящий страх за свою жизнь! Мы проигрывали. Это действительно интересная игра! И тогда что-то изменилось. В один миг сбоку пролетел булыжник, сбив одного из нападавших с ног. Я не медля направил на него несколько кусков льда, но тот успел отмахнуться потоком воздуха. Я резко обернулся в ту сторону, откуда прилетел камень. Из пыли вышел парень — высокий, худой, в мешковатой одежде, с длинными чёрными волосами, максимально типичный неформал. Его ладонь ударила по земле — и из-под асфальта вздыбилась каменная стена, перекрыв врагам путь. Понятия не имею, кто этот парень, но он явно за нас. А потом ветер завыл. Ещё одна фигура — девушка с широкой фигурой и странными глазами: один голубой, другой тёмно-зелёный. С её руки сорвался порыв, поднял мусор, гильзы, щепки, и завертел их в смерч; поток ударил прямо в вражеского мага воздуха, хоть он и успел немного прикрыться. Они стали размениваться пулями воздуха. Мы уже были не втроём. От лица Алексея Новожилова. Сначала Алёна не давала врагам даже подступить. Плевала огнём во все стороны, а я прикрывал её. Она была невероятно красива и грациозна. Её решимость, её уверенное лицо невероятно сильно напоминало мне... её. Я ликовал: бой был на грани жизни, по венам тёк чистый адреналин вместо крови, я ловил экстаз. Однако чуть позже, когда Алёна вышла на пик своей грации, она дотла сожгла одного из них. Я помню только звук. Сначала — щелчок, как будто кто-то включил гром, потом гул в ушах и запах горелого пластика, который заполнил пространство. Всё остальное как будто стало плоским: картинка растянулась и разрезалась на кадры. Алёна лежала на земле лицом в кочке асфальта, дыхание редкое, глаза закрыты. Кровь стекала по виску, на щеке полыхали чёрные полосы от огня. Я не думал ни о славе, ни о том, как это выглядит в новостях — первая мысль была просто прикрыть её от удара. Эта мысль заполнила мою голову, словно ничего другого в этом мире больше не существует. Прикрыть — и не дать им прикончить нас здесь и сейчас. Я кинулся, схватил её за локоть и оттащил за себя, прикрыл телом, как щитом. Камни под ногами отвечали на мою волю: я вдавил ладони в землю, и из них поднялась стена — толстая, шершаво-тёплая, как лапа гиганта. Она обрушилась передо мной, швырнув назад обломки и разбитую витрину, разрезав направление атаки. Они ударили первыми. Не было пауз, не было передышки — просто скорость, запах пота и металла, свист в воздухе от чего-то режущего плоть. Один из них — высокий маг огня — прошёлся по краю нашей баррикады и полоснул по её поверхности; камень рассыпался как сухой хлеб, и в ладони у меня вспыхнуло тепло от отдачи. Я согнул колени и принял удар — плечо гудело, дыхание рвалось, но стена стояла. Я видел, как Антона теснят. Его не шли убить — его хотели сломать, заставить растерять контроль. Они окружили его, били волнами: один — на земле, другой — в воздухе, третий — огнём. Он получал удары, отскакивал от них и снова шёл в ответ, но их было больше, и они работали слаженно, как рукавица из железа. Каждый раз, когда он рванул к ним, кто-то отвлекал, кто-то подрезал. Казалось, их цель — не смерть сейчас, а истощение силы; сделать так, чтобы через минуту он уже не мог подняться. Я не думал о тактике, я думал о простом: они не дотронутся до неё. Я поднял вторую стену, затем кольцо камней, и, когда один из нападавших нырнул под него, я вырвал из земли столб и бросил прямо в него. Он взвыл и отлетел, но тут же другой уже влетел мне в спину потоком воздуха; я от удара кувыркнулся через себя — его сила была короткой, но острой, как надрез. Пульс в висках бился в такт с ударами, мысли — косые, как обломки стекла: «Не отступать. Не дать им взять её». Я чувствовал, как земля согревается под моими пальцами от моей собственной ярости. Это не было хвастовством — это было простое, животное желание: защитить. Держать. Выстоять. Они пытались разъединить нас. Один залетел слева, другой справа, и в какой-то момент я заметил, что Антона оттесняют вдаль, что его лицо морщится от удара, но не от боли — от того, что его лишают действия. Я видел, как он срывался, швырял волны воды, но ответ приходил вдвойне. Я чувствовал, как пространство вокруг нас сжимается. Я уже не ликовал, я был в панике. И тогда — как в прорехе среди шума — щелчок: чужой, ровный и чистый. Что-то изменилось в воздухе, как будто кто-то открыл окно, и свежий ветер ворвался внутрь. Сначала я не понял, откуда. Затем — силуэт в тени, и рука, ударившая по земле. Камни поднялись и выстроились стеной между нами и нападавшими. Это был тонкий высокий парень в мешковатой одежде, с длинными чёрными волосами, которые свисали на лицо. Его движения были точными, без лишних жестов; каменная стена выросла из подземного хребта, преградив путь врагу и на мгновение разорвав их строй. «Кто ещё?» — промелькнуло в моей голове. Но мысли не успевали за действием: второй человек ворвался в пространство — плотная, высокая девушка с тяжёлой поступью. Её тело было не изящным, но крепким; плечи и бёдра выдавали силу. Её глаза — один светло-голубой, другой тёмно-зелёный — сверкнули в полутьме, и с её руки сорвался вихрь. Воздух завертелся, поднял обломки, щепки, мелкий мусор и бросил это всё на нападавших, как кулак. Я почувствовал, как напряжение отступает хотя бы на долю секунды. Эти двое вошли как вихрь — без шума, без фанфар, просто вмешались. Первый удар их помощи пришёлся прямо в спины тех, кто душил Антона. Каменные фрагменты подкосили один из вражеских выпадов, а смерч вывел из баланса воздушные клинки. Я с хрипом втянул воздух — и мир на секунду стал проще: меньше смертельной скорости, меньше точек давления. Я успел разглядеть их лица. Парень — худой, с длинной тёмной гривой, глаза у него были тихие, будто он устал от громких слов. Они не обменялись словами, просто встали в бой. Парень ударил ногой в землю — и камень восстал под его пяткой, якорь, который вонзился в асфальт, подломив ногу одному из нападавших. А девушка развернулась, взмахнула руками, и воздух — будто пружина — бросил вниз поток, который откинул ещё одного. Их движения не были скоординированы с нашими, но совпали с нашим моментом — одной искры хватило, чтобы изменить ход. Я отпустил руку, которой держал стену, и шагнул вперёд. Мои кулаки снова наполнились щебнем; я вырвал из земли пушечный снаряд гравия, сжал его и бросил. Камни прыгнули, как стая, на тех, кто ещё пытался сдержать Антона. Он сам вырвался — лицо у него было в крови и адреналине — и, увидев помощь, в его теле что-то успокоилось. Он вернул себе ритм; его атаки стали уже не бездумной яростью, а навязчивым, резким рвением. Сзади нас слышался гул — и я понял, что ситуация начала становиться менее катастрофичной. Мы не выиграли — но теперь шансы выровнялись. Я поднял голову и увидел, как нападающие отступают, собравшись в кучу; их глаза искрились злостью, но уже не уверенностью. Нефор прыгнул на один из обломков и, вывернув корпус, метнул каменный столб, который попал точно в плечо тому, кто командовал их группой. Тот завыл и, пошатнувшись, отступил. Девушка, склонив голову, посмотрела на меня через вихрь пыли и улыбнулась — не знакомой улыбкой, а такой, что говорит: «Мы с тобой в этой теме». Её взгляд был вопросом и утверждением одновременно. Она улыбнулась, как будто пыталась меня поддержать. — Я Илина, приятно познакомиться. — Алексей, взаимно. Она обернулась и запустила поток воздуха во врагов. Я опустил руку в землю и почувствовал её прохладу. Рядом Антон дышал тяжело, но стоял. Алёна лежала, её грудь чуть-чуть подрагивала — жива. Вокруг — запах смолы, земли и крови. Город шумел по-другому: сирены где-то дальше, люди кричали, камеры щёлкали, но у нас было чувство: мы ещё на плаву. Я уже думал, что мы удержим — сил хватало лишь на то, чтобы держать оборону. Парень бил по земле, Илина резала воздух, Антон рвался вперёд, как волк, которого зажимают псы. Но мы не могли их задавить — они были чёткой, скоординированной группой, в отличие от нас. И тут воздух разорвал ревущий гул. Не человеческий — будто небо вдохнуло и выплюнуло звук. Трое. Из переулка шагнули фигуры — военные. Даже не нужно было гадать: выправка, движения, взгляд. Один — в камуфляже, плащ сбоку подпалён, за плечами полыхал огонь, как будто это его собственная аура. Второй — ниже, но крепкий, и воздух вокруг него колыхался, будто он сам стал центром бури. Третий — старше, с сединой, и капли влаги висели вокруг его рук, готовые сорваться в любую секунду. Все трое — майоры, заметил я погоны. Они даже не спросили, что происходит. Просто ударили. Огненный шагнул вперёд и вскинул ладонь — и сразу же перед ним вспыхнул столб пламени, выжегший дорогу к нападавшим. Воздушный развернулся — и толчок ветра отбросил сразу двоих, прижав их к стене так, что те захрипели. Водный вытянул руку — и из трещин асфальта взметнулись тонкие струи, хлестнувшие по врагам, заставив их дернуться в нашу сторону, однако Илина сразу же отправила их назад потоком воздуха. Мы замерли. Даже я, даже Антон — мы впервые видели, как это делают настоящие солдаты. Там не было лишних движений. Всё — чётко, слаженно, без истерики. Трое магов встали плечом к плечу, и пятеро бандитов вдруг перестали выглядеть «опасной силой». Они стали мясом. Огненный обрушил пылающий хлыст на одного из них — тот упал, крича, и катался, сбивая с себя пламя. Воздушный буквально прижал второго к асфальту, и я слышал хруст костей под его давлением. Водный ударил третьего так, что тот чуть не выплюнул свои лёгкие. Мы подхватили волну. Парень поднял бордюры и прибил ноги четвёртому. Илина стала давить группу атаками. Антон ворвался к последнему и просто разорвал строй: схватил того за руку, вывернул и обрушил колено прямо в лицо, отправляя того в нокаут, а я помогал одному из военных, швыряя горсть камней в одного из преступников. Через пару секунд бой закончился. Пятеро лежали. Кто-то шевелился, кто-то уже не мог. Мы стояли среди дыма, запаха палёного мяса и мокрой земли. Сердце у меня грохотало так, что я не сразу понял — всё. Конец. Это был интересный опыт, первая в моей жизни стрессовая ситуация, в которой я поддался панике, а не чистому адреналину. Военные даже не стали задерживаться. Старший кивнул нам коротко: — Дальше сами. И они ушли. Просто развернулись и растворились в переулке, как будто и не было их. Они сделали своё — показали разницу между «игрой в войну» и настоящим боем. А вот дальше началось то, что всегда начиналось с Антоном. Он не стал ждать полиции. Не стал рассуждать. Он подтащил первого, кто ещё был жив, схватил его за волосы и загнал колено ему в живот. Мужик захрипел, а Антон наклонился к нему так близко, что я видел, как на его губах появилась эта улыбка — знакомая, хищная. — Сколько вас ещё? — тихо спросил он. Тот плевался кровью, молчал. Антон сломал ему палец. Хруст. Крик. — Я повторю. Сколько? Я стоял рядом, держа руку на плече у Алёны, которая ещё не пришла в себя, и просто слушал. Тот парень и Илина замерли — не вмешивались. Они видели то, что для них было неожиданно. Антон не тянул время. Он бил быстро и жёстко: локтем по рёбрам, ногой по колену. Каждый отказ — минус сустав. В итоге бандит выдохнул: — Всё… всё, пятеро… только мы… других нет магов в банде… нет… Антон усмехнулся и оттолкнул его на асфальт. Остальных он «допросил» так же — но ответ был один. Эти пятеро были единственными магами в банде. Остальные — обычные шавки. А банда существовала ещё до гармоничного сближения, нечего интересного для нас нет. — Вот и всё, — сказал он. И принялся ломать. Руки. Ноги. Каждому. Без лишних слов. Хруст костей и их визги резали тишину, как нож. Нефор смотрел на это скорее с удивлением, чем с испугом. Илина нахмурилась, но промолчала. И я, и они понимали, что других способов вывести мага из строя так, чтобы он не мог сопротивляться, больше нет. Мы помогали, успокаивая тех, кто пытался встать и сбежать. Когда полиция осмелилась подойти к нам, они нашли только разбитых, поломанных, без сознания преступников. А мы уже отходили. Я поднял Алёну на руки. Она была лёгкая, слишком лёгкая для девушки её комплекции. Её волосы пахли гарью и кровью. Я шагал и чувствовал, как за мной идут двое новых — Влад, который всё-таки представился, и Илина. А Антон шёл чуть впереди, молча, будто всё, что только что произошло, было для него обычной прогулкой. Я уже понял: Антон полный психопат. Я слабо знаю его историю из его рассказов, но для меня его психопатия была очевидна. От лица Антона Бойцова Мы уходили впятером. У меня до сих пор на руках липла чужая кровь, и это ощущение будто прикипело к коже, разливаясь наслаждением по телу. Алексей шёл позади, держа Алёну на руках — её лицо было спокойным, но слишком бледным. С каждым шагом мне казалось, что он сжимает её крепче, словно боялся, что она растворится у него в руках. Правда, навряд ли она умрёт — у неё скорее всего болевой шок, от которого она и вырубилась. Рядом шагали те двое. Новый прицеп. Парень — Влад. Шёл с накинутым капюшоном, длинные волосы падали на лицо, из-за чего не видно было, куда он смотрит. Девчонка — Илина. Широкие плечи, крепкая фигура, глаза разноцветные, будто у кошки. Она была очень похожа на типичную русскую бабу из фильмов: слегка полновата, широкие бёдра и плечи, большая грудь, рыжие волосы и румяные щёки. Разве что один зелёный глаз выбивался из образа. Шла она уверенно, без лишних слов. Я ведь был прав, думая о повторении истории. Вчера была похожая ситуация, и к нам присоединилась Алёна, а сейчас — и эти двое. Никто не разговаривал. Разве что Илина, что пошла с нами, спросила, куда мы идём. Только шаги и дыхание. Я не любил молчание в компании, но сейчас оно казалось правильным. Мы всё ещё слышали в ушах крики тех, кому я ломал кости. Когда дошли до дома Алёны, Лёха молча распахнул дверь и занёс её внутрь. Мы все последовали за ним. Квартира встретила тишиной и запахом её духов, вперемешку с гарью, которая тянулась от её одежды. Лёха положил её на диван, быстро сбегал за аптечкой и начал обрабатывать ожоги и порезы. Его лицо было жёстким, сосредоточенным. Он двигался точно, аккуратно, как будто боялся навредить ещё сильнее. Илина тем временем пошла на кухню. Без спроса. Просто открыла холодильник, шкафы, поставила кастрюлю на плиту. Двигалась уверенно, будто это её собственный дом. Я сел за стол, глянул на неё и сказал: — Ты быстро тут осваиваешься. Она не обернулась: — Кто-то же должен приготовить. Вы все выглядите так, будто сейчас сдохнете. Я усмехнулся: — Я ещё живее всех живых. Рядом сел Влад. Он молча налил себе кружку чая, налил и мне. Его движения были вялыми, но в них не было неуверенности. Просто он был из тех, кто делает всё медленно, без лишней спешки. Мы сидели, молча пили чай. Слышно было только, как на кухне кипит вода и как Лёха возится с бинтами. В какой-то момент он выругался сквозь зубы, когда случайно задел ожог. Алёна дёрнулась во сне, но не проснулась. Через полтора часа она очнулась. Глаза открылись, и первое, что она увидела, — Лёха, который всё ещё сидел рядом и держал её руку. Она попыталась улыбнуться, но получилось слабое движение губ. — Жива, — сказал он и выдохнул, как будто только сейчас позволил себе дышать нормально. Мы все собрались за столом. Илина выложила еду, мы с Владом снова взяли кружки. Лёха сел рядом с Алёной, и она — бледная, с повязками на руках — всё равно настояла на том, чтобы есть вместе со всеми. Разговор начался сам собой. — Так вы… кто вообще? — спросил я, глядя на новых. Влад поднял глаза из-за пряди волос: — Просто такие же, как вы. Силы появились. Решил не сидеть дома. — А ты? — перевёл я взгляд на Илину. Она пожала плечами: — Я не люблю, когда кто-то упивается своей безнаказанностью. Вот и пришла туда, помочь вам. Мы замолчали, но в этой паузе не было неловкости. Мы просто ели, слушая друг друга дыхание, и в каждом из нас жила одна и та же мысль: мы стали больше, чем просто случайные знакомые. Илина приготовила достаточно вкусное жаркое. Ночью, когда город уже спал под комендантским часом, я поймал себя на мысли — что-то изменилось. Теперь нас не трое. Не то чтобы я сильно привык к Лёхе и Алёне, знаком я с ними всего пару дней, однако тенденция забавляла. Я поднялся неохотно, будто специально хотел задержать момент. Чай был вкуснее крови — в нём не было боли, только горечь и спокойствие. В комнате Лёха склонился над Алёной. Они о чём-то весело разговаривали. Но в один момент Алёна прокашлялась. — Ты в порядке? — сказал он. Его голос был мягким, почти жалостливым. Алёна улыбнулась слабо. Я смотрел на неё и думал: она сильная. Даже после такого не расползлась. Но всё равно — сейчас слабая. Зависит от нас. Это ведь может произойти и со мной, каким бы сильным я ни был. Она встретила мой взгляд, и я увидел в её глазах искру — ту самую, которая вспыхивала, когда она бросалась в бой. Но теперь эта искра была тёплой, почти благодарной. Мне это понравилось. Я редко встречал интересных людей в своей жизни: все были очень похожи друг на друга или просто скучными. Я надеялся, что Лена станет таковой. Меня поначалу интересовала её решимость мстить и неопределённость, но в конце концов она оказалась лишь куклой для секса. --- Прошло пару часов. Лёха всё пытался поддерживать разговор. Спрашивал у Алёны, как она себя чувствует. Она отвечала коротко, но голос крепчал. Влад и Илина, которые, как оказалось, тоже друг друга не знали, а к нам пришли отдельно, сидели на кухне и общались. Я слушал и почти не участвовал. Мне было лучше наблюдать. Словно сидел в аквариуме с людьми: они болтали, переживали, а я просто смотрел, как они двигаются. Я понимал — я отличаюсь от них. У меня есть какие-то схожести с Алёной, но всё же мы разные. Однако мне нравились они. По крайней мере Алёна и Лёха. Они — первые интересные люди в моей жизни. Мне нравится наблюдать за их действиями и поступками. Я поймал себя на мысли: мне нравится вот так сидеть после всего. Бой — шум, кровь, крики. Потом тишина и чай. Контраст делает вкус ярче. Я смотрел на остальных: они наслаждались спокойствием. Радовались и отдыхали, и мне тоже была приятна эта атмосфера. Я усмехнулся от своих размышлений. Похоже, я не настолько сошёл с ума, как думал. Я встал и пошёл к окну, взяв с собой бутылку пива из холодильника. За окном город горел огнями. Огни напоминали мне искры от огня Алёны. Мир очень сильно изменился, и чтобы в этом мире я мог чувствовать себя собой, нужно быть сильным. Причём не мне одному, а всей моей команде. Вчера я всю ночь думал о том, остаться мне с Алёной и Лёхой или нет, и я понял, что гораздо лучше остаться с ними. Я допил бутылку и кинул её в мусорное ведро. Всё-таки сейчас я счастлив.