Часть 4 В комнате

Солнце стояло высоко, его свет проникал сквозь резные окна терема. Внутри Иван стоял у стола, где лежала его книга, только что пролилось вино. Один из слуг, дрожа, пытался протереть пятно, но рука его дрожала ещё сильнее. — Как ты мог так оплошать! — прорычал Иван, хватая слугу за плечо и резко швыряя его к стене. — Ты что, хочешь посрамить меня перед всем двором?! Слуга застонал и упал на колени. В глазах стояли слёзы, но Иван только повысил голос, словно для собственного удовлетворения: — Я не потерплю неуважения к себе! Анастасия, стоявшая у двери, не выдержала. Она шагнула внутрь, решительно подставляя себя между Иваном и слугой: — Государь! Хватит! Он не сделал это нарочно! Он всего лишь слуга! — Настя… — произнёс Иван, его взгляд был словно раскалённый металл. — Это не твоё дело! Уйди! — Нет! — Анастасия подняла голос. — Я не позволю тебе бить его! Он человек, а не игрушка для твоего гнева! Иван замер на мгновение, словно не ожидая такого вызова. Его пальцы сжались, лицо стало красным от ярости: — Ты осмелилась меня упрекать? — прошипел он, шагая к ней вплотную. — Ты думаешь, что можешь вмешиваться в дела Государя? — Да, я вмешиваюсь! — резко ответила она. — Потому что я вижу тебя не только как Царя, но и как человека, и мне невыносимо смотреть, как ты теряешь себя в ярости! Слуга, рыдая, выбежал из комнаты, оставив их одних. Иван подошёл ближе, почти касаясь её плечом. Его глаза горели — смесь ревности, гнева и мучительной страсти. — Настя… — выдохнул он, голос дрожал, — ты хочешь меня ослушать? — Я хочу, чтобы ты увидел, что твоя ярость разрушает всё вокруг! — её глаза сверкали. — Ты можешь душить меня, оскорблять, отстраняться… но не сейчас, не с этим слугой, не передо мной! Иван замер. Его тело дрожало, но вместо того, чтобы ударить, он отступил. Но в его взгляде уже была тень отстранённости. — Я… не могу… — пробормотал он, — я не хочу слышать ничего. — Значит, ты снова будешь закрыт? — шепнула Анастасия, стараясь не дрогнуть. — Опять будешь душить меня своим молчанием и ревностью? Он резко отвернулся, сжимая кулаки. — Ты не понимаешь… я не могу доверять никому… никто не заслуживает твоей близости кроме меня. — Тогда доверяй мне, — спокойно, но твёрдо сказала она. — Доверься мне хотя бы сейчас. Не из-за страха, а из-за того, что мы — вместе. Иван молчал, сердце его разрывалось от внутренней борьбы. Его руки медленно опустились, но глаза всё ещё горели — смесь ненависти к себе за слабость и необузданной ревности. — Настя… — наконец произнёс он, почти шёпотом, — я… боюсь потерять тебя. — Тогда перестань душить меня, — сказала она, мягко касаясь его руки. — Покажи, что твоя любовь сильнее гнева. Он сжал её руку, дрожа, но больше уже не отталкивал. И на мгновение тьма ревности и гнева уступи ла место тяжёлой, почти болезненной нежности. Анастасия сидела за столом в тереме, перебирая бумаги, когда случайно её рука коснулась руки Ивана. Мгновение было коротким, почти невидимым, но оно оказалось роковым. В этот момент в комнату вошёл Царь. Его глаза мгновенно загорелись, тело напряглось. — Что это? — прорычал он, уставившись на них. — Ты что, Настя, специально ищешь поводы для… для насмешек?! Слуга, который только что выходил, застыл в дверях, потом поспешно ретировался, оставив их одних. — Государь… — начала Анастасия, пытаясь сохранять спокойствие, но голос её уже дрожал. — Это всего лишь случайное прикосновение! Никакого смысла в этом нет! — Случайное? — Иван шагнул к ней, лицо было красным от гнева. — Ты смеешь так говорить? Твоя рука… она… ты не понимаешь, что это значит! — Я понимаю, — резко ответила она, вставая. — Я понимаю, что тебе тяжело доверять, но это уже переходит все границы! — Переходит? — его голос стал выше, почти кричащим. — Настя, ты не видишь, что я ревную тебя?! Каждый раз, когда кто-то прикасается к тебе, даже случайно, я вижу это! — Ты достал меня! — воскликнула Анастасия, сердито размахивая руками. — Эта ревность уже не просто раздражает — она меня пугает! Ты ревнуешь меня к каждой мелочи! Когда же ты поймёшь, что я твоя жена и люблю только тебя?! — Любишь?! — Иван поднял руки, будто не веря сказанному. — Тогда почему твои руки так… не знаю… так легко привлекают чужие взгляды?! — Иван! — она шагнула к нему, глаза полны гнева и боли одновременно. — Хватит! Я никогда тебя не потеряю! Я твоя жена! Но твоя ревность выходит за все рамки! Ты кричишь, ты угнетаешь меня, ты душишь меня своей подозрительностью! — Я… я не могу иначе! — прорычал Иван, глотая ком. — Я не могу смотреть на это спокойно! — Тогда научись! — Анастасия почти кричала, стоя прямо перед ним. — Научи себя доверять! Потому что я здесь. Я твоя. И никакие случайные прикосновения не изменят этого! Иван замолчал, сжимая кулаки, дыхание его стало прерывистым. Анастасия, не опуская взгляда, произнесла почти шёпотом: — Сколько можно ревновать меня, Иван? Я с тобой, и это всё, что имеет значение. Он опустил взгляд, стиснув зубы. Сердце его металось между яростью, ревностью и любовью. Комната наполнилась гулкой тишиной, в которой каждый слышал только своё собственное дыхание, и от этог о тишина казалась ещё громче.