Часть 2

      - А я ведь помню эту ленту, - задумчиво произнёс Шэнь Цинцю. - Это был очередной подарочек Юэ Циньюаня. Помнится, я ещё подумал: странно, что не очередной нефритовый сервиз или золотой гуань… Я тогда посчитал это намеком и провел только обычную проверку на яды и проклятия, а демоническую энергию не искал... впрочем, насколько я знаю, этот артефакт скрывает её идеально.       - Я до сих пор удивляюсь, как ты не удавил этим подарочком самого дарителя, - фыркнул его собеседник.       - А я до сих пор удивляюсь тому, что это на самом деле был не намёк, а совершенно чистая и искренняя братская забота, - ответил Шэнь Цинцю. - Учитывая то, что я как раз от этой заботы и помер...       - Скажешь ему?       - Стоило бы. Но не хочу... как представлю эту виноватую рожу и ближайшую тысячу лет, которую он будет ходить за мной и просить прощения... блевать тянет.       Цзюнь У понимающе прикрыл глаза. И не сказал, что возможно, ещё ничего не решено.       Они сидели на внутренней, закрытой от чужих глаз веранде императорского дворца и пили чай... то есть не пили — закончив с бывшими товарищами, выдав каждому начальное пособие "Как вести себя в Небесной столице и чем вообще занимаются небожители", Цинцю передал их с рук на руки бывшему Наставнику. Мастер Минхуа сам попросил об этом, собираясь донести до своих шичжи ситуацию. Были основания полагать, что когда шок пройдет, Цинцю они слушать не станут.       А Старший бог Литературы, тем временем, ушел и спрятался от чужих глаз — себе он мог не врать. Император его, разумеется, ждал.       Но ни изысканный чай, ни чудесные фрукты и сладости не лезли в горло. Казалось бы, прошло больше ста лет со дня, когда он последний раз видел своих шиди и шимей лично, но вот они встретились. И словно ничего не было — ни спокойствия Небесной столицы, ни уважения других небожителей. Словно он вновь всеми гонимый и презираемый стратег — не нужный своим боевым братьям.       И ведь правда — не нужный, раз за все эти годы они не довели ни одной проверки до конца. Не потому что не подозревали — потому что Шэнь Юань оказался удобнее, чем злобный Шэнь Цинцю.       - Что с его душой? - спросил он невпопад, проводя кончиком пальца по краю расписной, полупрозрачной чашки.       Император вздохнул.       - Ужасно изранена. - Он тоже все ещё не притронулся к остывающему чаю. - Я отправил его душу в сады исцеления, но даже там, вряд ли он скоро восстановится. Жое когда-то и своего первого хозяина сгрызла, что говорить о человеке, что даже не был совершенствующимся.       - И даже когда восстановится, на нем навсегда останутся ее следы... - устало проговорил в никуда Цинцю.       По долгу службы он знал о подобных артефактах. А по долгу дружбы знал и историю принца Сянлэ. В подробностях, о которых не пишут в исторических хрониках Небесного Царства.       Быть Небожителем — не только высшая награда для совершенствующегося, не только сила, власть, признание, но ещё и огромная ноша. Ответственность. Обязанности.       Ныне Цзюнь У ведёт строгий отбор и проверку вознесшихся — ведь даже ступив на Небеса, люди остаются людьми. Ленивыми, жадными или глупыми. Но раньше было немного не так. И от этого было много головной боли.       И когда он захотел подготовить себе Наследника, то ошибся. И в себе, и в кандидате.       История наследного принца Се Ляна была иллюстрацией того, что даже имея все задатки гения, можно спустить их в сточную яму, отказываясь от ответственности. Конечно, виноват в своих бедах был не только принц, но и предоставленные шансы он не использовал, даже когда прижимало.       "Нельзя быть хорошим для всех," - снова напомнил он себе.       Цинцю не знал, какая блажь сподвигла Се Ляна забрать и оставить себе ленту, на которой повесились его родители. Ему даже в голову не могло прийти, зачем это было нужно. А уж когда лента начала подавать признаки жизни и разума... уничтожить ее было необходимо сразу. Артефакт созданный из смерти самоубийц никогда не станет праведным, какую бы силу не использовал.       Вознесясь и получив возможность увидеть прошлое, Шэнь Цинцю лишь покачал головой. Тот факт, что Юэ Ци его все же не предал, уже не вызвал в нем ни радости, ни облегчения - что толку в знании, что бывший брат пытался сделать лучше, когда все его попытки оборачивались бедой? Одна эта лента чего стоила - оказывается, глава Юэ, бродя по рынку в городе под Цанцюн, зашел в какую-то сомнительную лавку и без всякой задней мысли спросил продавца, что тот посоветует в подарок другу, который, кажется, не любит драгоценные вещи. Тот и всучил ему красивую ленту из снежного шелка искусного плетения - вот и все. И никаких намеков этот подарочек не нес - ну в самом деле, Юэ Ци же не император, а Сяо Цзю его брат, а не проворовавшийся чиновник...       И разумеется, проверить драгоценную ленту, завалявшуюся среди дешевого барахла, главе великого ордена даже в голову не пришло. Так и принес, в надежде, что Сяо Цзю тут же все забудет и простит.       И Шэнь Цинцю еще повезло, что он от этого всего лишь умер - слишком велика оказалась разница между слабостью его тела и силой его духа, да еще очередное спровоцированное искажение... выживи он, и проклятая лента со временем сгрызла бы и его.       А самое страшное, что? Самое страшное, что не со зла. У этой твари, напившейся крови и страданий павшего божества, равного по силе Небесному Императору, разум был подобен юной деве с Сяньшу – тоже придумывала любовь и делала всё, чтобы свести объекты своих фантазий. А тут и Небесный демонёнок – прямой потомок первого хозяина и Алого Бедствия. Жое пробудилась в полной мере, вырвав из цикла перерождений душу, да ещё и к Книге Судеб сумела получить доступ!..       Или это было в период, когда Мусорный бог и его Собиратель Цветов под Кровавым дождём ещё ходили по миру и пытались воевать с Небесным Императором? Какая теперь разница.       Отчасти, Цинцю был благодарен, что не ему пришлось воспитывать зверёныша – история, уготованная судьбой была не завидна. Отчасти, ему было совестно перед мальчишкой, занявшего его место.       Но куда больше, ему было стыдно и противно за боевых братьев.       Пусть артефакт божественного ранга было не просто обнаружить, вероятно - почти невозможно уничтожить, для любого, кто не был Цзюнь У, но уж обнаружить подмену было можно?       От обнаружения одержимости Жое Шэнь Юаня прикрывала, но невозможно подделать душу, отражение которой вплетали в духовные жилы хребта Тяньгун перед назначением Главой пика. Отведи шиди Шэнь Юаня в неприметную келью, как последний довод проверки, и никакой артефакт, даже прошедший Бесконечную Бездну и вернувшийся в мир людей, не смог бы скрыть подмену. Но всех всё устраивало.       А Небеса не могли вмешаться, пока не сложились нужные обстоятельства. Они и не складывались. Жое, ставшая очень хитрой тварью, прекрасно знала механизмы действия Небесного порядка и не преступала их.       Цинцю в своё время попытался что-то сделать - с Лю Цинге подменышу помог. К сукуббу этих двоих впихнул, Мадам Мэйинь прямым текстом варвару всё сказала... но, да, чего он хотел от сияющего Лю? Что у него заведутся мозги?       Шэнь Юань оказался слишком удобен в том виде, в каком был.       Мир заклинателей, не оправившийся до конца от битвы с Таньлан-цзюнем, с облегчением отдал "Шэнь Цинцю" его потомку, как кость бешенной собаке. Лишь бы их не трогали.       А попав в руки рода Небесного демона, Шэнь Юань вышел из-под влияния Небес.       Потомки Се Ляна и Хуа Чена, по чьей вине образовалась Бесконечная Бездна, и которые в этой же Бездне канули, были прокляты на равнодушие Небес, но обладая Удачей Алого Бедствия и силой проклятого Небожителя, были чрезвычайно живучи и чудовищно сильны. Ходили слухи, что обезумевший Собиратель Цветов затрахал своё божество где-то в глубинах Бездны до смерти и именно из этой смерти родился первый Небесный демон.       Цинцю никогда не спрашивал императора об этом. У него, в отличии от тех же Цинци и Лю Минъян был такт и уважение к его... другу.       Наверное, нет ничего удивительного в том, что вознесшись в агонии, за сотню лет его друзьями стали те, чьи истории так же, как и его собственная, были полны крови, предательств и не самых благочестивых поступков. Небеса, отчего-то выбирают тех, кто умывается кровью. При жизни, по смерти, а иногда и после неё.       Быть Небожителем не привилегия. Не только она, по крайней мере. И каждый, будь то младший Небесный чиновник, отвечающий за ведение записей об урожае или сам Небесный Император, проходят свои испытания на тропе становления полноценными богами. Сам мир и Вселенная раскладывают карты, проверяя достойного.       У них ужасные критерии отбора.       Испытания Императора длились две тысячи лет. За это время он успел побывать и небожителем, и призраком, и Бедствием, стирающим страны.       Принцу Сянлэ не повезло, что он родился под звёздами вероятного преемника Императора. Не повезло, что было это в тот период, когда Мир не закончил испытывать своего властителя. Но у него были шансы справится. Эти шансы он отдал Собирателю Цветов под Кровавым дождём.       А Император справился с Испытанием, отпустив беглецов.       Небеса вновь опустели на две трети, мир раскололся на три части. В одной развезлась Бесконечная Бездна между Людскими и Демоническими землями, во второй остались одни заклинатели, а в третьей люди и призраки.       Глаз снова дёрнуло фантомной болью. У Вознесения духом были свои минусы.       Например, память о неслучившейся судьбе Цинцю прочувствовал всем собой. Если бы его сломили эти знания – он бы развеялся.       Но силы воли хватило.       - Хочешь персик, Цинцю? - спросил его Император, доставая из рукава белый плод, с нежно-розовыми прожилками.       Бог Литературы тяжело вздохнул.       - Соблазняете, Ваше Величество? - устало спросил он без выражения.       - Ну, вдруг, ты разозлишься достаточно, чтобы вынырнуть из своей меланхолии? - усмехнулся Цзюнь У. И персик всё же протянул. - Что тебя беспокоит?       Бывший пиковый лорд принял подарок. Персики из Небесного сада Императора были редкостью даже для Небожителей.       - Ни на одном из них нет метки завершённого испытания.       - Так что же? Мало кто получает ее при жизни, особенно, считая, что вознесение - это конец пути. А если ты беспокоишься о том, что их продолжающиеся испытания заденут тебя... не стоит. Ты уже слишком далеко ушел от них.       - Они могут иметь другое мнение по этому поводу.       Цзюнь У понимающе усмехнулся.       - Да, старые знакомые часто не замечают чужих границ. Но ведь ты уже не на Цанцюне. Господин в зеленом, бог всех, стремящихся к знанию, защитник справедливости, покровитель ищущих правду... посмертный судья, наконец.       - Это Янь-ван судья, со своей канцелярией.       - Он судья для людей. А ты - для богов.       Тяжёлый вздох вырвался сам собой.       Император был прав... и за что ему такое, Цинцю и сам не знал.       У Мироздания странное чувство юмора.       В этот момент Небесную столицу тряхнуло и раздался звон колокола.       Цинцю обернулся.       - Уже? Думал, он хоть сутки потерпит. Впрочем, чего ещё ждать от похотливого животного.       - Оно и к лучшему. - Беспечно отметил Император, поднимаясь. - Быстрее начнём, быстрее закончим.       В небе алел закат. Небесный Демон пришёл туда, куда его роду было запрещено ступать.