Часть 2

Утро следующего дня началось с мелодии будильника. Харин протянула руку, чтобы выключить его, и только тогда заметила, что вторая половина кровати пуста. Холодный воздух, оставшийся на простыне, напомнил, что СокДжин уже ушёл. Она привыкла к этому ритуалу: просыпаться в одиночестве, зная, что он уже на работе. ​Приняв душ, она почувствовала, как струи воды смывают остатки сна. Чистота и свежесть зарядили её энергией. После этого она отправилась на кухню. Как и всегда, на столе её ждал завтрак, который почти каждый день оставлял её любимый парень. Это было ещё одним напоминанием о его заботе. Ему не сложно, наоборот, он любит готовить. СокДжин всегда говорил, что это его способ показать заботу. Вообще, у них с Харин почти одинаковые обязанности. Кто приходит раньше, тот и готовит ужин. Или они могут без проблем по очереди убирать, стирать. Встречаются они два года, а живут вместе год, и у Харин такое чувство, как будто они не просто живут вместе, а уже давно женаты. Всё у них идёт слаженно, как у настоящей семьи. Пока Харин завтракала решила написать Тэхёну и назначить встречу. Ведь через телефон она не сможет оторвать ему голову. Пока что она ещё официально не в отпуске, поэтому может всё таки у Тэхёна получится взять академический отпуск. Потому что, не хочется ей уезжать надолго от своего любимого. Так на долго они ещё не разу не расставались, максимум на три для, когда СокДжин уезжал в командировку. Харин: "Сегодня в 12:00, в кафе возле моего офиса. Опаздаешь я тебе голову оторву, и не только." Тэхён: "И тебе доброе утро чудовище, у тебя что месячные?" Харин: "Нет,а у тебя?" Тэхён: "Что?" Харин: "Что?" Тэхён: "Дура? У мальчиков не бывает месячных." Харин: "Рада что ты осведомлён. Так что? ты меня понял?" Харин почувствовала, как по телу разливается тепло. Она любила его, и эти короткие, глупые перепалки были частью их отношений. Тэхён: "Понял" ... "Чудовище" Харин не удержалась и рассмеялась. Она знала, что за этим словом скрывается любовь. После завтрака Харин пошла собираться, но мысли о предстоящей встрече с братом и тревога за бабушку не отпускали. Она выбрала одежду, которая помогала ей чувствовать себя увереннее: чёрное кружевное бельё, а затем — строгое платье-карандаш. Рукава три четверти и небольшой разрез сзади делали образ элегантным. ​Надев туфли-лодочки, она почувствовала, как её походка становится твёрже. Она накинула пальто, которое всегда добавляло ей собранности. Неброский макияж и укладка крупных кудрей завершили образ. Последний штрих — любимые духи "Good girl", аромат который всегда дарил ей спокойствие. Взглянула на своё отражение, и ей показалось, что она готова покорять мир, хотя на самом деле внутри неё бушевала буря. Харин приехала на работу вовремя. Она выполняла свои обязанности механически, словно по инерции. Мысли о заявлении на отпуск витали в воздухе, но она не спешила его писать. "По крайней мере, до обеда точно," — решила она, стараясь сосредоточиться на отчётах, а не на предстоящем разговоре с братом. Когда наступил обеденный перерыв, Харин направилась вниз. Дверь кафе хлопнула за её спиной, и она сразу оказалась в тёплой, уютной атмосфере. Запах свежесваренного кофе, сладкой сдобы и приглушённый смех посетителей наполнили воздух. Харин быстро нашла Тэхёна. Он сидел за небольшим столиком в углу, опустив взгляд. Перед ним стояла недопитая чашка, а руки были скрещены на груди. Он, очевидно, ждал. ​— Ну, привет, братец, — Харин села напротив него, скрестив руки на груди. Её улыбка была холодной и сдержанной, в отличие от той, что она дарила СокДжину. ​— Привет. Хорошо выглядишь, — Тэхён улыбнулся уголком губ, стараясь скрыть свою нервозность. Он уже знал, что его ждёт. ​— Спасибо, ты тоже, — сдержанно ответила девушка, окинув его взглядом. Он выглядел безупречно, как всегда: бежевая рубашка, коричневые классические брюки, дорогие туфли и пальто. Классика. Только волосы были растрёпаны, словно их ветер растрепал. ​Они были похожи. Та же красивая улыбка сердечком, родинка под глазом, длинные аристократичные пальцы. Но на этом сходство заканчивалось. ​— Сразу скажу, я не смогу взять академ, — Тэхён начал без предисловий, будто выплёвывая эти слова, чтобы покончить с неприятным разговором как можно быстрее. ​— Почему? — Харин даже не пыталась скрыть своего удивления. Это было слишком несправедливо. ​— Я уже брал в этом году, мне больше не дадут, — начал объяснять Тэхён, избегая её взгляда. ​— Ну и какая же была причина? — язвительно спросила Харин, её голос стал тише, но опаснее. ​— Болел, — он просто ответил, дёрнув плечами, будто речь шла о чём-то незначительном. ​— «Болел» значит? — Харин начала закипать. Её голос повышался, в нём слышалось разочарование. — Это когда ты напился до состояния овоща? ​Она подалась вперёд, положив локти на стол. ​— Или, может, когда тебя закрыли на пятнадцать суток за хулиганство, а? ​Злость захлёстывала её, а вместе с ней — отчаяние. Она знала, что его проблемы станут её проблемами. ​— Тэхён, тебе не стыдно? — Она посмотрела ему прямо в глаза, ожидая ответа. ​— Стыдно, честно, — Тэхён опустил голову, сдаваясь. В его голосе звучало искреннее сожаление. — Но я правда не смогу взять академический. У меня столько косяков по учёбе, я вылечу, если не исправлю. ​— Какой же ты засранец, — престыдила его Харин, но в её голосе уже не было былой злости, только усталость и мягкая капитуляция. ​— Знаю, — Тэхён улыбнулся, его улыбка стала шире и добрее. Он знал, что она простит. — Но ты же всё равно любишь меня и простишь, я же твой младший братишка. — Он наклонился вперёд, пытаясь заглянуть ей в глаза и смягчить её сердце. ​— Хорошо, проехали. Придётся ехать мне. Но ты хотя бы навести бабушку, — сказала Харин, вздохнув. Она уже представляла, как её планы с СокДжином рухнут, но выбора не было. ​— Конечно! Спасибо, чудовище, — широко улыбнулся Тэхён. Он знал, что выиграл этот спор, и был искренне благодарен. ​— Что сказал? — Харин моментально вспыхнула, её брови сошлись на переносице, и она даже подалась вперёд, готовая начать новую ссору. ​— Но я всё равно тебя люблю, половинка, — Тэхён ответил с доброй улыбкой, словно извиняясь и одновременно напоминая о своей любви. Он протянул руку через стол и накрыл её руку, которая так и не смогла успокоиться. Поговорив ещё немного с братом, Харин вернулась на работу. Внутри неё царило странное спокойствие, несмотря на то что планы рухнули. Она сразу же написала заявление на отпуск, раздала поручения коллегам и попрощалась со всеми, включая директора Пака. Казалось, что сейчас всё в её жизни идёт так, как должно, даже если это и не так, как ей хотелось бы. ​Наконец она вышла из офиса и направилась в ресторан, где договорилась встретиться с подругой. Музыка, смех и звон бокалов — атмосфера заведения сразу же окутала её. Просидев за столиком пятнадцать минут, Харин уже начинала уставать от ожидания и ковырялась в телефоне, как вдруг услышала знакомый смех. Она подняла голову. К столику, сияя своей лучезарной улыбкой, порхала её подруга. Она была похожа на яркую, беззаботную бабочку, полную жизни и энергии. — Привет, — лучезарно поприветствовала Сольхи, и в её голосе звенела радость, как будто ничего не произошло. ​— Привет, — Харин даже не подняла головы от телефона. — Ну, рассказывай, что на этот раз? Альфонс? Женат? Мамина корзиночка? — Она приложила указательный палец к подбородку, изображая глубокую задумчивость, и наконец подняла на неё глаза. — Кто там у тебя ещё был? ​Улыбка Сольхи мгновенно слетела с лица. Её взгляд стал острым, как сталь. Было видно, как она с трудом сдерживает гнев. ​— Что, если отхватила завидного жениха, имеешь право меня осуждать? ​Харин даже глазом не моргнула. Она не была удивлена. Это была старая, проверенная схема. Сольхи была вспыльчивой, но такой же отходчивой. В её вспыльчивости было больше боли, чем злости. Харин знала, что за этим фасадом скрывается хрупкая душа. ​— Значит, женат, — подытожила Харин, закатывая глаза. Она не была удивлена, а скорее разочарована предсказуемостью ситуации. ​— Даааа! — Сольхи выдохнула это слово, как будто оно сжигало ей лёгкие. Она откинулась на спинку стула, её лицо всё ещё было напряжено от обиды. — Его женушка мне чуть волосы не повыдёргивала, но я ей тоже оставила на память пару синяков, сучка! Да на хрен мне её мудак сдался? Я вообще не знала, что он женат, мне нужен был только секс, качественный и жёсткий. ​Харин тихо засмеялась, глядя на подругу. У неё не было сил злиться. Она знала, что за всеми этими громкими словами скрывается раненая душа. ​— Сольхи, Сольхи... ты не меняешься, — с улыбкой сказала Харин, и в её голосе звучало не осуждение, а нежность. ​— А у тебя что случилось? Три часа дня, а ты не на работе, град, что ли, пойдёт? — Сольхи сменила тему, и её голос сразу стал легче, словно она отбросила тяжёлый груз. ​— Бабушка сломала ногу, в Сеул ехать не хочет. У Тэхёна учёба, поэтому поеду я. На две недели, пока что. — Какой кошмар, бедная госпожа Ким! — Сольхи приложила руку к груди, и в её голосе зазвучало искреннее сочувствие. Её лицо, только что искажённое гневом, стало мягким и печальным. ​— Получается, ты в отпуске? — Она посмотрела на Харин, и в её глазах была надежда. ​— Да, с сегодняшнего дня. Завтра соберу необходимые вещи, а послезавтра отправлюсь в Пусан к бабушке. ​— Это получается, мы не увидимся две недели? — Сольхи нахмурилась, и её голос зазвучал грустно. Эта новость, похоже, расстроила её больше, чем все проблемы с бывшим. ​— Получается так. ​— Официант! — Сольхи резко махнула рукой, и её голос эхом разнёсся по залу. — Раз ты уезжаешь и мы не увидимся, ещё и у меня всё пошло по… кхм, по-плохому. Предлагаю выпить! ​Они пили, сначала вино, потом шампанское, а потом шлифанули всё коньяком. Девушки напились в зюзю. Смех становился всё громче, слова — бессвязнее, а проблемы — далёкими и неважными. ​— Соль… Сольхи… ик… мне порррра… ик… домой… ик, — пробормотала Харин, пытаясь сфокусировать взгляд на подруге. ​— Когда? — Сольхи резко подняла голову со стола, её глаза были затуманены. ​— Сей… ик… час, — её ответ был таким же невнятным, как и её походка, когда она попыталась встать, но у неё не получается и она падает обратно на стул. ​— Соль.. хи, я ик... пьяная, — сказала Харин, еле ворочая языком. Она сделала большой глоток воды, чтобы унять икоту. Вода казалась ледяной и не приносила облегчения. ​— Я тоже, — ответила подруга, качаясь на стуле, словно маятник. — Но зато посмотри, какие мы красииииивые. Пьяные, но такие красииииивые. — Она рассмеялась, и звук её смеха был похож на звон разбитого бокала. ​Харин кивнула, глупо улыбаясь. Ей было так хорошо, так легко, что она даже не хотела думать о проблемах. — Мне пора домой. СокДжин уже, наверное, дома. ​— Эх... — вздохнула Сольхи, и её голос вдруг стал грустным. — А у меня вот никого дома нет. Поехали ко мне? ​— А поехали, — согласилась Харин, ища телефон в сумочке. — Сейчас такси вызову. — Она нашла его, нажала кнопку вызова и поднесла к уху. — А-лё, такси? — произнесла она, еле шевеля языком. ​Сокджин посмотрел на экран, проверяя, точно ли это Харин. Его брови нахмурились. Он слышал её голос, и понял, что она не просто выпила, а сильно пьяна. — Харин, ты пьяна? ​— Чуть-чуть, — ответила она, её голос был слишком весёлым. ​— Ясно, — вздохнул парень. — Ты где? ​— В ресторане "Paradise", — произнесла она по слогам, словно выкладывала на стол козырную карту. — О, выговорила! ​— Никуда не уходи. Я сейчас приеду за тобой. ​— Хорошо. Как будто я смогу уйти, у меня же ноги не ходят, — удивилась она, и её тон звучал так, будто она открыла великое научное открытие. ​— То есть ты настолько пьяная? — Сокджин задал этот вопрос самому себе. Он уже натягивал пальто на домашний костюм, не глядя, и сбегал вниз по лестнице. — Я сейчас буду. — Он положил трубку и завёл Audi, выезжая со двора. СокДжин буквально влетел в ресторан, его глаза быстро искали знакомое лицо. Увидев Харин, он направился к их столику. ​— Одевайся, — хмуро сказал он, помогая ей накинуть пальто. Он хотел как можно быстрее увести её отсюда. ​— О, Джиииин! — пьяно воскликнула Сольхи, её глаза светились от веселья. — А мы тут чай пьём. ​— Ага, настолько крепкий, что вон мухи попадали, — он серьёзно посмотрел на Сольхи. Тем временем он бережно помогал Харин, которая едва стояла на ногах, надеть пальто. Взяв её за талию, и прижал к себе. ​— Вставай, алкашка, — он обратился к Сольхи, и в его голосе прозвучало немного усталое, но всё же дружелюбное раздражение. Он взял и её за талию, и повёл обеих девушек к выходу. ​Они хихикали, едва переставляя ноги, а он вёл их, как двух непослушных детей. ​Выйдя на улицу, Харин подняла голову. — О, Сольхи, смотри, небо синее, прям как мы! — Они обе залились хохотом, усаживаясь в машину: Харин — вперёд, Сольхи — на заднее сиденье.