Приоткрытая завеса

Магазин «Candy Land» давно закрылся, погрузившись в тишину, нарушаемую лишь мерным жужжанием холодильников. Честер закончил мыть полы, отдраив каждую плитку до идеального блеска. Сегодня уборка заняла больше обычного — днем сломался кондитерский инжектор, и он, видя панику в глазах Мэнди (хорошо скрытую, но он научился ее читать), вызвался починить его после смены. Это было не в его обязанностях, но он чувствовал ответственность за это место. Не за магазин, а за её магазин. Выдохнув, он повесил тряпку и огляделся. Было тихо. Слишком тихо. И тогда его осенило: он не видел, чтобы Мэнди уходила. Она часто засиживалась в кабинете, это он знал. Но чтобы так поздно? Он присел на стул у витрины, решив подождать. Просто чтобы убедиться, что она благополучно отправится домой. Он сам не заметил, как пролетел час. А может, полтора. "Черт, я мог и задремать, — пронеслось в голове. — Или она ушла совсем незаметно? Идиот, чего сидишь тут, как придурок? Надо было сразу в кабинет заглянуть". Решимость пришла внезапно. Он поднялся и направился к ее кабинету. Дверь была приоткрыта. Он заглянул внутрь — и замер. Мэнди спала, склонив голову на сложенные на столе руки. Рядом дымился остывший кофе, а экран компьютера тускло подсвечивал ее уставшее лицо. Щемящее чувство боли и злости кольнуло Честера в грудь. "И как часто она вот так проводит ночи?" — пронеслось у него в голове. Он редко бывал серьезным, но сейчас это чувство переполняло его целиком. Тихо подойдя, он опустился перед ней на корточки. Задрожавшей рукой он нежно отодвинул прядь волос с ее щеки. Кожа оказалась на удивление мягкой. Ему безумно понравилось это прикосновение. Он провел пальцем по ее скуле, едва касаясь. Будить ее не хотелось — жаль было нарушать этот хрупкий покой. Мысль отвезти ее домой на руках, пока она спит, была соблазнительной, но он знал: проснувшись в незнакомом месте или, что хуже, в её квартире, благодарностью там пахнуть точно не будет. Да и адреса её он не знал. Пришлось будить: — Хей, Мэнди, — его шепот прозвучал непривычно тихо для него самого. Но он знал, кого будит. И оказался прав. Она не вздрогнула, не подскочила. Она просто медленно открыла глаза и хрипло, сонно промычала что-то невнятное. И получив ответ, он продолжил: — Можно, забрать тебя домой, милашка? От этой фразы Мэнди выпрямилась, потерла затекшую шею, глаза ее наконец сфокусировались. Она уставилась на него, и в ее взгляде читалось полное непонимание происходящего. Честер даже расстроился, что она так резко проснулась. Если бы просто кивнула, могла бы поспать еще в машине. А теперь хуй уснёт ведь. — Ну и чего ты встала, сучка? — произнес он это с такой доброжелательной, почти нежной ухмылкой, что мат прозвучал как самое ласковое прозвище. — Честер! — ее голос был хриплым от сна и полным возмущения. Но боже, как ему нравилось, когда она произносила его имя именно так, с этой металлической ноткой раздражения. Она была создана для того чтобы произносить его имя. — Ты с ума сошел? Что ты тут забыл? Который час? — Успокойся, красотка, — начал он с привычной наглостью, но тут же его выражение лица сменилось на серьезное. Настолько, что Мэнди на мгновение опешила. — Моя очередь задавать вопросы, хорошо? — Валяй, — она фыркнула, невольно копируя его манеру, и сама удивилась этому. Серьезничать с ним сейчас не хотелось. Возможно, потому, что его серьезность была пугающе настоящей. — Во сколько обычно ты приезжаешь домой? — Не переживай, Честер. Сильно задерживаюсь я редко. Он усмехнулся, не веря ни единому слову, и саркастично произнес: —А ночуешь часто? Мэнди закатила глаза, но ничего не ответила. Правда была в том, что раньше она так не засиживалась, но последний месяц из-за проблем с поставщиками и отчетностью ночевала здесь через день. Но посвящать в свои деловые проблемы этого безумного барда она не собиралась, как бы трогательно он ни заботился о ее магазине. — Значит так. Сейчас я доставлю тебя домой. И не смей появляться на работе завтра, иначе… — он на секунду задумался, подбирая наказание. — Будешь должна мне желание. Поняла, милая? Сказав это, он смотрел на нее так, будто был ее мужем, а не клоуном-работягой. И это «милая», произнесное с наигранной, но все же нежностью, заставило ее сердце сделать странный толчок. — Честер, нет. У меня куча работы, я не могу просто взять и не появиться в магазине сутки. У магазина нет выходных! — она тут же пожалела о последней фразе. — В каком это смысле? — приподнял бровь он. Мэнди сдалась. Объяснять было слишком утомительно. Проще подыграть: — Наверное, ты прав. Я просто переутомилась. — Вот и умница. Завтра отдыхай. С работой я, думаю, справлюсь. На этом разговор был окончен. Он легко подхватил ее на руки, чтобы понести к выходу, но она взбунтовалась: — Честер, опусти меня! Сию же секунду! Он послушно выпустил её, но все время, пока они шли к выходу, его взгляд прилип к её фигуре, откровенно пялясь на её зад. С тех пор как Мэнди появилась в его жизни, он только о ней и думал. И сейчас от недавно произнесенного ей его имени он чувствовал приятное тянущее чувство в животе и поливал себе масло в огонь разглядывая её сзади. Он уже предвкушал, что у него сегодня будет перед сном. На улице он открыл дверь своей разукрашенной яркими граффити машины-фургончика с театральным взмахом руки. затем садясь за руль игриво сказал: — Диктуй адрес, красотка, — подмигнул он. Она вздохнула и назвала улицу и номер дома. Привезя ее до места, он дождался, пока она скроется в подъезде, и только тогда уехал. Дома, лежа в кровати в полной темноте, он вспоминал её. Её уставшее лицо при свете монитора, её резкий голос, её гибкую талию, которую он обнимал всего секунду, её задницу. И… он идеально помнил, как она выкрикивала его имя — «Честер!». От этих воспоминаний по телу разлилось знакомое тепло, и он почувствовал привычное возбуждение. Для него стало ритуалом каждый вечер, перед сном, вспоминать все её движения, взгляды, слова и доводить себя до конца под эти сладкие фантазии. Особенно он любил финал — когда в голове проносилось её возмущенное или страстное «Честер!», и это всегда помогало ему кончить с особенным, острым кайфом. Но в этот раз что-то пошло не так. Рука двигалась в привычном ритме, в голове всплывали самые откровенные картинки, он был уже на грани… и тогда он, как всегда, мысленно услышал её голос. Имя. Слетающее с её губ. И… ничего. Всплеск возбуждения сменился странной пустотой. Приятное напряжение исчезло, оставив после лишь раздражение и неудовлетворенность. Он попробовал ещё раз, сконцентрировавшись. Та же история: всё работает, но в самый ключевой момент всё обрывается. После третьей неудачной попытки он с силой швырнул подушку на пол и с раздражением повернулся на бок. Что, черт возьми, это было? Может, это намёк, что пора перестать тянуть кота за яйца и начать действовать по-настоящему?