7. Absurd professionalism

В мире определенно точно есть множество бесполезных вещей. Например, Суа никогда в своей жизни бы не надела кроксы на шпильках или даже под дулом пистолета не стала бы есть пиццу с ананасами. Да и будильники — вещь довольно своеобразная и далеко не для всех. Зачем, спрашивается, он нужен, если ты в любом итоге просыпаешься в холодном поту от навязчивого ощущения, что все проспал? К сожалению, сегодняшнее утро, а судя по общепринятым меркам разделения часов утра, дня и вечера, скорее даже полудня, не обошлось простым ощущением того, что все прошло мимо, пока во снах проживалась лучшая жизнь. — Онни, это уже третий за неделю... — сонно пробормотала Джиу, когда несчастный будильник с звонким треском врезался в стену. Осколки, к счастью Ким и к сожалению Суа, не разлетелись, но минуты заветной тишины все-таки настали. — Джонхён сказал, что еще один такой казус, и он начнет вычитать деньги за будильники из твоей зарплаты. — Я готова отдать хоть все свои деньги на сие пожертвование, клянусь! — Суа с силой провела рукой по лицу, пытаясь стереть остатки сна. — Лучше уж финансовые потери, чем эта адская трель, вырывающая душу из тела в семь утра. Особенно когда знаешь, что тебя ждет... Она не договорила. Мысль о первой совместной репетиции со Stray Kids действовала на нее хуже любого будильника. Память, действуя явно не во благо, а вопреки здравому смыслу, услужливо подкидывала все «милейшие» воспоминания о собственном позоре, грубости Ли Минхо, его насмешливый и унизительный взгляд, его противный голос, его руки, которые чуть не вцепились ей в глотку после той стычке около кабинета менеджера… Интересно, после этого крышесного набора бесконечного уважения к друг другу, им будет легко и приятно работать друг с другом? Конечно-конечно, только при одном условии: они оба наденут на голову мешки, перед этим заклеев рот скотчем. А еще желательно, чтобы в процессе перевоплощения в немых и толерантных коллег, их совершенно случайно подменили на кого-то другого. Суа будет рада работать с охранником, даже от какого-нибудь старика из отдела по рекламе не откажется, только бы не тратить время самого доброго, солнечного, милейшего человека в компании. Очень уважительно с её стороны, верно? — Дай угадаю, — не открывая глаз протянула Джиу все тем же сонно-хриплым голосом. — ты сейчас опять монолог сочиняешь в голове. Или слова для новой песни по типу, что в недавнем камбэке заглавкой была. «О, мой враг, твое лицо отпечатано на асфальте, я кину твою тень в овргаг…» — Да это первоначальный вариант был! Заткнись, — прошипела Су. — твои шутки с просоня еще хуже, чем лицо… — Чье лицо..? — Вот негодница! Сразу так вскочила, сразу так интересно стало! — Это потому что я знаю про кого ты с утра пораньше думаешь! От ненависти до любви, Суа-онни, от ненависти до любви! — От ненависти до убийства один шаг, и я его уже почти сделала! — Суа с силой швырнула подушку и она отскочила от матраса. — И если ты еще раз заикнешься про эту дурацкую химию... — А что, разве не видно? — Джиу наконец открыла глаза и села на кровати, смотря на Суа с ехидной улыбкой. — Ты о нем с таким жаром говоришь, будто готовишься не на репетицию, а на свидание. Ненависть — это ведь самая искренняя страсть, онни. Просто перевернутая с ног на голову. — Это не страсть, а естественная реакция здорового организма на токсичный раздражитель! — Суа вскочила и начала нервно расхаживать по комнате. — Хватит все романтизировать. Думаешь, он мне нравится? Думаешь… — Ван часто задышала, щеки покраснели и по коже пошли пятна. Джи удивленно мигнула бровями, лишь подмечая у себя что-то в голове. — Да если бы у меня был выбор между репетицией с ним и чисткой общественного туалета с моей зубной щеткой... — ...ты бы выбрала туалет, да знаю я, — перебила Джиу, сладко потягиваясь. — Ты уже вчера этот монолог читала. Ты так любишь порассуждать, просто жесть! Только вот, вчера ты хотела разбить ему лицо, а сегодня уже представляешь, как оно выглядит на асфальте. Прогресс! — Серьезно, Ким Джиу, замолчи. Я не хочу в семь утра думать о Ли Минхо. Мне итак придется о нем думать в восемь, девять, десять, одиннадцать утра. А потом в полдень, в час, в два, в три… — Я ведь не говорила, что мы ведем речь именно о Ли Минхо. Ты сама так решила для себя. Как романтично, проснувшись, ты первом делом думаешь о своей птичке… — Потому что он единственный человек из моего окружения, который заслуживает того, чтобы его лицо стало отпечатком асфальта! И сорока… сорока не заслуживает быть птицей. —Суа пнула ногой ножку кровати и тут же захромала. — Ай! Чёрт! Видишь, что он со мной делает? Даже когда его нет рядом, он умудряется мне вредить! — Ммм, мистическая связь, — задумчиво протянула Джиу. — Очень глубоко. Очень... духовно. — Я тебя сейчас духовно придушу этой подушкой! — пообещала Суа, делая шаг в её сторону. — Не надо, — Джиу грациозно уклонилась. — Тогда ты опоздаешь на репетицию. И пропустишь момент, когда ваш взгляд встретится в зеркале, и вы оба одновременно... — Закройся! — ...покраснеете от ненависти, конечно, — закончила Джиу, выскальзывая за дверь. — Не забудь надеть что-нибудь красивое! Для боевого духа! Дверь захлопнулась. Суа осталась стоять посреди комнаты, дыша как загнанная лошадь. Она посмотрела на своё отражение в зеркале — растрёпанные волосы, покрасневшее лицо, глаза, полные ярости. «Чёрт, — подумала она. — Я и правда похожа на человека, который только и делает, что думает о Ли Минхо». Эта мысль разозлила её ещё сильнее. Она с силой дернула ящик комода и начала лихорадочно искать самую невзрачную футболку. Ту самую, с выцветшим принтом и дыркой на плече. Именно то, что нужно для встречи с тем, кого ты ненавидишь всей душой. Но, пораздумав, рука уверенно потянулась за новым спортивным черным топом. Чисто для того, чтобы показать, кто тут на самом деле хозяин, и кто кому должен подчиняться. — Я делаю это исключительно из-за того, что я ужасно красивая и жутко сексуальная. И потому что это удобно. В этом балахоне, — натягивая на себя топ, рассуждала вслух лидерша. — я бы запуталась. Все ради удобства на тренировке. Ну и еще для того, что Ли Минхо проглотил язык и лишнего слова ей не посмел высказать.

***

Зал для репетиций встретил их гробовой тишиной, нарушаемой лишь щелчком включаемого света. Две группы стояли по разные стороны, словно враждующие кланы на переговорах. Суа чувствовала, как Нами нервно теребит край её футболки, скорее всего бесполезно накинутой на топ. — Дыши, — тихо сказала она младшей, не отрывая взгляда от Stray Kids. Они ходили по противоположной стороне непривычно огромного зала и о чем-то перешептывались. Феликс спросил Хёнджина про что-то, что до Суа с её чутким слухом не донеслось, но синхронный поворот головы обоих, так сказать, в женскую сторону, заставил Ван удивленно приподнять брови. Что за черт? Они там обсуждают все слухи, которые накопились про Enigmes с момента дебюта? Или может быть… Господи, пусть лучше вспоминают дебют, нежели недавнюю тусовку в ресторане. То было не настолько стыдно. — Просто постарайся видеть вместо их лиц, ну… кактусы? Большие говорящие кактусы. Суа просто мастер поддержки. — Колючие? — прошептала в ответ Нами. — Очень, — мрачно кивнула Суа. Её взгляд сам собой нашел в толпе Ли Ноу. Ван уже хотела повернуться в другую сторону и ругнуться про себя за то, что в очередной раз решила на него уставиться, как на экспонат в музее, но в последний момент остановилась. Вот ведь гадина. Он стоял чуть в стороне, прислонившись к зеркалу, и с таким видом изучал потолок, будто там были написаны ответы на все вопросы мироздания. «Ну конечно, — ядовито подумала Суа. — Пока все нервничают, он изображает крутого и неприступного. Типично». Первым нарушил напряженное молчание Бан Чан. Он вышел на середину зала с той неоспоримой уверенностью, которая, казалось, исходила от него энергетическими волнами. — Итак, — его голос, ровный и весомый, заполнил пространство. — Руководство, как мы все уже знаем, поставило перед нами внезапную задачу. Наша коллаборация направлена на поднятие охватов, поэтому работа обеих групп должна быть вовлеченой и усердной. Прошу всех вас отнестись к этому проекту со всей серьезностью. Итак… по поводу контента. Насчет концепта пока никто не думал, но думаю, в скором времени этот вопрос решится. Восемь песен. Четыре — с лидирующей позицией Stray Kids, четыре — Enigmes. Мы здесь, чтобы работать как одна команда, как единый организм. Ошибется кто-то один — пострадают все. Мы зависим друг от друга на ближайшую половину года. Суа вышла ему навстречу, чувствуя, как за её спиной выстраивается живой щит из её девочек. — Enigmes готовы к профессиональному сотрудничеству, — её голос прозвучал чётко, отчеканивая каждое слово. — Мы ожидаем взаимного уважения к нашему творческому видению и рабочему процессу. Из толпы сонбэ кто-то тихо фыркнул. Суа не видела, кто именно, но была готова поставить все свои сбереженные от штрафов деньги на то, что это был Ли Минхо. Воздух наэлектризовался, но в этот момент дверь распахнулась, впустив в зал саму суть предстоящего испытания. Кристофер учтиво кивнул и тут де перенес сначала свое внимание на вошедших, а потом и всех остальных. Чхве Кван и Ён Санджэ вошли неспешно, будто входя в собственные владения. Она — в струящихся штанах цвета морской волны, движущаяся с хищной грацией. Он — высокий и собранный, в простой чёрной водолазке, подчеркивавшей каждый мускул. Так вот они какие. Хореографы и постановщики их коллаборации. — Меня зовут Чхве Кван, — её улыбка была тёплой, но в глазах читалась стальная воля профессионала. — А это мой партнёр, Ён Санджэ. Мы будем работать с вами над хореографией. И давайте сразу договоримся — мы здесь не для того, чтобы ломать чьи-то амбиции. Мы здесь, чтобы помочь вам найти общий язык через танец. Санджэ кивнул, его взгляд был внимательным и оценивающим, но без тени высокомерия. — Мы видели ваши работы, — сказал он. — И мы понимаем, что у каждой группы свой стиль, своя энергетика. У девчат, например, хореография построена на контрасте с агрессией и пластичностью. Мне, кстати говоря, очень понравился этот приём с резкой работой корпусом и нежными руками. Просто класс! — Ван втянула голову в плечи, смущенно улыбаясь. Ей будто снова стало лет десять, и её нахваливают за пятерку по математике. — Парни же, просто контролируемый хаос в чистейшем его проявлении. Уличный стиль перемешанный с театральным видом отдельная тема для долгих разговоров, которые мы отложим на потом. И наша задача — не стереть эти замечательные различия, а сплести их воедино. — Он обвёл взглядом всех участников. — Поэтому мы будем рады услышать ваши идеи. Суа, Минхо — как главные танцоры, вы лучше других чувствуете, что может сработать. Суа почувствовала, как невольное напряжение начало спадать. Эти люди явно знали, что делали, и что важнее — они уважали их как артистов. — Спасибо, — кивнула она, и её голос впервые за сегодня прозвучал без защитной нотки. — Думаю, нам всем нужно время, чтобы привыкнуть друг к другу. Но мы готовы работать. — Прекрасно, — Кван одобрительно улыбнулась. — Тогда давайте начнём с чего-то простого. Базовые движения, чтобы почувствовать ритм друг друга. И помните — не стесняйтесь предлагать свои варианты. Танец — это диалог. Минхо, до этого момента сохранявший каменное выражение лица, неожиданно выступил вперёд. — А если этот «диалог» больше напоминает перепалку? — спросил он, но в его тоне не было уже надоевшей Су язвительности, скорее профессиональный интерес. Санджэ рассмеялся. — Тогда это будет страстный диалог, Ли Минхо. А страсть — прекрасное топливо для танца. Главное — направить её в нужное русло. — тот равнодушно повел головой, обозначая понимание слов хореографа. Как никак, ему, наверное, виднее. — Что же, раз ни у кого больше нет вопросов, я думаю мы можем начинать. — Прекрасно, — ухмыльнулась Кван. И её улыбка, как шептало Суа её шестое чувство, не сулила ничего хорошего. — Тогда покажем, зачем вас, таких разных, свели в один зал. Музыка, хлестнувшая из колонок, была не похожа ни на один их трек — сломанный, пульсирующий бит, нервный и агрессивный, живой. И они начали танцевать. Это совсем не напоминало хореографию в их привычном понимании. Не было каких-либо четких и понятных движений, лишь смазные, контрастные и совсем разные между собой связки, которые складывались в уникальную картину. То ли война между этими двумя, то ли нескрываемая любовь… Санджэ атаковал — резкие, рубленые кат-ауты, падения на пол, с которых он взмывал вверх с мощью разжатой пружины. Кван была его тенью, его отражением и противовесом; её тело изгибалось в немыслимых параболах, уворачиваясь, ускользая, но каждый её жест был точным, ответным ударом. Они не касались друг друга, но пространство между ними трещало по швам, наполненное невидимыми молниями. А потом… всё изменилось. Резкий щелчок в музыке — и Кван, сделав три стремительных, кошачьих шага, впрыгнула ему на бедро, обвилась вокруг его тела, как плющ, и откинулась назад в опасной, головокружительной дуге. Движение было ослепительным по своей сложности, но суть была не в нем. Суть была в их взглядах. В том, как Санджэ держал её — не как хрупкий предмет, а как продолжение собственной воли, с силой и нежностью одновременно. В том, как её пальцы, медленно, почти болезненно, провели от его ключиц до низа живота, вычерчивая невидимый, но жгучий шрам. В воздухе повисла не просто страсть, а raw, неочищенная ярость, превращённая в высокое искусство. Когда музыка смолкла, в зале стояла оглушительная тишина. — Это удивительно четко вписывается в наш феменитивный и crash-girl концепт, — на выдохе произнесла Чанми, наигранно уверенно качая головой. — Это только первая, сдержанная часть, — ухмыльнулся Санджэ. Он даже не запыхался. — Вторая будет... интенсивнее. Там больше работы в партере. Больше акробатики. Больше контакта. — Он намеренно задержал взгляд на Суа и Минхо. — И больше доверия. Если вы его заслужите. И пары в следующем парте будут другими. Их мы распределим по итогам сегодняшней тренировки. — Да уж. Слова ваших менеджеров и просмотры записей с концертов и практик — это конечно, хорошо, но… для той хореографии, которая там будет, нам нужно посмотреть на то, как вы взаимодействуете друг с другом. Пусть даже не напрямую. Каждый ваш взгляд на человека из группы будет своеобразным показателем страсти для нас. По залу пробежался холодок, сопроваждаемым легким коллективным выдохом. — Чу Лин, смотри только на меня! — громко вскрикнула Шин. Она тут же кинулась на подругу и повисла на ней, будто бы обезьянка на дереве. Лин, не ожидавшая такого нападения, едва удержала равновесие. — С ума сошла? Слезь! — Но химия! — не сдавалась Шин, цепляясь за неё мёртвой хваткой. — Они же сказали — каждый взгляд имеет значение! По залу прокатилась волна смеха. Даже некоторые из Stray Kids не смогли сдержать улыбок. Лин, краснея, пыталась отцепить от себя младшую, но та висела на ней с упорством, присущей надоедливым пиявкам. — Пары первой части, как и договаривались, по возрасту и позициям, — «сжевывая» улыбку, Кван разрушила, как оказалось, вполне рушимый тандем Шин и Лин. . — Бан Чан — Ван Суа. Ли Минхо — Чхве Джиён. Со Чанбин — Хеён Шин. Хван Хёнджин — Чу Лин. Хан Джисон — Сун Чанми. Ли Феликс — Ким Джиу. Ким Сынмин — Пак Нами. Ян Чонин — Азума Хина. Суа мысленно выдохнула с облегчением. С Чаном — безопасно, предсказуемо и... правильно. С ним, старым другом и таким же одержимым перфекционистом, работать было бы в тысячу раз проще, чем с любым другим мембером Stray Kids. Честно говоря, Ван вообще не представляла себя в паре с кем-то кроме Кристофера. На фоне макнэ-лайна она бы смотрелась нелепо, как аист среди воробьёв, даже учитывая то, что она была ниже их всех, а о старших и говорить нечего. С Чанбином и Хёнджином они не сочетались даже чисто визуально — будто два контрастных цвета, отказывающихся смешиваться на палитре. А что касается Ли Минхо... Нет. Она резко оборвала эту мысль, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Хватит. Взгляд её скользнул по собственным девочкам, и на губах появилась лёгкая улыбка. Вот тут-то всё было куда интереснее. Она видела, как Нами побледнела, услышав о паре с Сынмином — её обычно уверенное лицо стало маской застывшего ужаса, куда Пак забыла добавить напыщенное уважение к старшему коллеге и всякую такую чушь. А Лин и Хёнджин неуверенно переглянулись, будто два школьника, которых только что поставили в один угол. О да, это совершенно точно забавно. — Первое упражнение, — объявил Санджэ, хлопая в ладоши. — Базовое доверие. Простая поддержка. Партнёр ловит партнёршу в свободном падении спиной вперёд. Без страховки. Тишину взорвал голос Чанбина: — Да вы с ума сошли! Она же меня сломает! — Я тебя сломаю? — взвизгнула Шин, тут же забыв про весь трепет перед сонбэ. — Это ты стоишь как вкопанный мешок с картошкой! Дышать, пока я лечу, разучился, да? — Вот именно! — Чанбин развёл руками, обращаясь ко всем, как к публике. — Я дышу! Это важный процесс! А ты в этот момент летишь на меня, как снаряд! Это неестественно! — В жизни не видела такого неуклюжего… — Шин закатила глаза. — А я такой грациозной бегемотихи! — парировал он. — Все! — голос Бан Чана прозвучал негромко, но с такой интонацией, что все замолчали, будто их окатили ледяной водой. — Первые, кто сорвёт репетицию, будут отрабатывать это упражнение со мной. — Со раздраженно цокнул. — Это всех касается. Угроза подействовала. Чанбин и Шин замолчали, с ненавистью глядя друг на друга, но уже без назойливого звукового сопровождения. Работа закипела. Зал наполнился смешанными звуками — чёткий счёт хореографов, шарканье ног по полу, сдержанные вздохи разочарования и редкие возгласы облегчения, когда что-то наконец получалось. Суа и Чан работали молча, эффективно, как два отлаженных механизма. Их поддержка получилась с третьего раза — чисто, технично, безупречно... но абсолютно безжизненно. Когда его руки обхватили её талию, Суа почувствовала лишь профессиональную точность, холодный расчёт. Никаких искр, кроме разве что статического электричества от её футболки. Рядом Минхо и Джиён язвили друг на друга под нос, но их движения, несмотря на всё взаимное раздражение, были заряжены странной, конфликтной энергией. Но настоящий цирк, как и предполагалось, разворачивался в паре Чанбина и Шин. С каждой новой провальной попыткой их взаимные обвинения становились всё изощрённее и тише, переходя в ядовитый шёпот. — Ты прыгаешь, как будто тебя вырвало из катапульты! — прошипел Чанбин после того, как Шин в очередной раз чуть не снесла ему голову. — А ты ловишь, будто пытаешься поймать мыльный пузырь сачком для бабочек! — парировала она, потирая ушибленный локоть. Все уже украдкой наблюдали только за ними. Даже хореографы стояли со скрещёнными руками, с каменными лицами, но с живым интересом в глазах. В этот момент мимо проходил Минхо, возвращаясь на свою позицию после отработки с Джиён. — Браво, — язвительно бросил он, глядя на их идеально выверенную позу. — Прямо учебное пособие «Как танцевать без единой эмоции». Вы не думаете выпускать мастер-класс? Суа резко выпрямилась, выходя из поддержки. — А ты не думал записаться на него? — парировала она, чувствуя, как знакомый гнев закипает в жилах. — Твои кривляния перед зеркалом явно нуждаются в системе. — О, прости, что предпочитаю живой танец заученным па, — Минхо скрестил руки на груди. — Но тебе, конечно, виднее. Ты же наш местный перфекционист, который скорее умрёт, чем позволит себе хоть на йоту отойти от схемы. — Лучше схема, чем тот хаос, который ты называешь танцем! — вспыхнула Суа. — По крайней мере, я не рискую покалечить партнёра! — Может, хватит? — Чан мягко, но твёрдо встал между ними. — Мы здесь работаем. Но было поздно. Напряжение уже перекинулось на другие пары. — Слышал? — Шин тут же вступилась за свою лидершу, с вызовом глядя на Чанбина. — Твой сонбэ считает, что наши девушки танцуют без эмоций! — А твоя позволяет себе хамить опытному артисту! — огрызнулся Чанбин, защищая Минхо. — Или у вас в Enigmes не принято уважать старших? — Старших нужно уважать, а не залипать в зеркале, любуясь собой! — Шин сделала шаг вперёд. — А младших нужно учить манерам, а не поощрять их дерзость! — Чанбин не отступал. И тут уж случилось совсем неожиданное. На очередной попытке поддержки Шин, отвлечённая спором, прыгнула слишком резко. Чанбин, тоже взвинченный, не успел сгруппироваться. Они оба с грохотом, характерным двум неуклюжим медведям, рухнули на пол, сбив несколько бутылок с водой и позорно запутавшись в собственных конечностях. На секунду воцарилась мёртвая тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием. А затем Шин, зажатая между полом и Чанбином, внезапно фыркнула. Чанбин, увидев её перекошенное от смеха и боли лицо, издал странный, клокочущий звук, похожий на подавленный смех. И через мгновение они оба уже хохотали, не в силах остановиться, лёжа на холодном полу просторного зала. — Ладно, — выдохнул Чанбин, с трудом поднимаясь и протягивая ей руку. — Может, с третьего десятка попыток у нас что-то и получится. — Только если ты наконец запомнишь, что у тебя есть руки, а не две деревянные доски, — сквозь смех проворковала Шин, принимая его помощь. — Доски?! Шин Хеён, доски?! Да ты на это то погляди повнимательнее! — Чанбин от удивления чуть не выронил вокалистку в очередной раз и стал тыкать ей в лицо своими огромными мускулами. — Идиотина.— фыркнула Шин, но уже беззлобно. Суа наблюдала за этой сценой, и что-то внутри неё ёкнуло. Их дурацкая ссора внезапно обернулась тем самым «контактом», которого так не хватало её безупречной работе с Чаном. Всеобщее напряжение, казалось, немного рассеялось после этого комичного падения. Даже хореографы снисходительно улыбались. Но затишье было недолгим. — Превосходное зрелище, — раздался насмешливый голос Ли Минхо. Он стоял, опершись о зеркало, и наблюдал за Суа с тем самым выражением, от которого у неё сводило скулы. — Похоже, твои подопечные переняли твой изысканный стиль — падать громче, чем танцевать. Суа резко развернулась, отбрасывая все остальные мысли. — А твои научились у тебя строить из себя зрителей вместо того, чтобы работать? — её голос зазвенел, привлекая всеобщее внимание. — Или твоя роль в этой коллаборации ограничивается критикой из-за спины у зеркала? Минхо оттолкнулся от зеркала и сделал несколько шагов в её сторону. — Моя роль — указывать на очевидные провалы, — парировал он. — А у тебя, я смотрю, талант делать из обыкновенной поддержки комедийное шоу. Может, тебе в цирк податься? Там примут твои… индивидуальные особенности. — Особенности? — Суа фыркнула, подходя ближе. — Моя особенность заключается в том, что я в отличии от «короля танцев» удерживаюсь на балансе и не рушу всю точку опоры к чертям собачьм, только потому что мне так захотелось. Ты только что едва не уронил Джиён, потому что был слишком занят самолюбованием? Ты вообще в состоянии сосредоточиться на партнёрше, или твое отражение в зеркале интересует тебя больше? — О, а ты внимательно за мной следила, — его губы растянулись в ядовитой улыбке. — Прямо не отрывала глаз. Неужели я так тебе интересен? — Интересен как наглядное пособие по тому, как НЕ надо танцевать! — выпалила она, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Твои движения грубые и неуклюжие, а о чувстве ритма можно только догадываться! — А твои до крови из глаз безжизненные! — огрызнулся Минхо, тоже теряя самообладание. — Ты танцуешь так, будто боишься испачкать костюм! Расслабься, коротышка, или тебя затмят даже новички! — Как дети малые, в конце концов! Голос Бан Чана прозвучал как удар хлыста. Он стоял посреди зала, и его лицо выражало предельную степень раздражения. — Хватит. Просто прекратите. Пожалуйста. Суа и Минхо, тяжело дыша, отвели друг от друга взгляды, но молчаливая война в их глазах продолжалась. Кван, наблюдая за этой сценой, многозначительно переглянулась с Санджэ. — Пары для второй части хореографии, — её голос прозвучал чётко, приковывая всеобщее внимание, — они готовы. И судя по всему, даже некоторые комбинации становятся очевидными. Суа почувствовала, как по спине пробежал холодок. Минхо, кажется, тоже понял намёк — его лицо на мгновение стало абсолютно невозмутимым, но пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Только бы это не было то, о чем она думает. Только не это. Только бы не это. — Азума Хина – Ли Феликс. — первый выстрел. — Пак Нами – Хан Джисон. — второй. — Ким Джиу – Ян Чонин. — третья пуля. — Сун Чанми – Со Чанбин. — четвертая. — Чу Лин – Бан Чан. — пятая. — Хеён Шин – Ким Сынмин. — шестая. — Чхве Джиён – Хван Хенджин. — седьмой выстрел, после которого все уже очевидно. — Ван Суа – Ли Минхо. — Ба-бах! Решающий и прямо в голову. Слова повисли в воздухе, будто бы дым после пожара. Такие же тягучие и беспросветные, как туман. Суа медленно, почти как в кино, подняла голову, встретившись взглядом с противоположной стороны, принадлежавшему никому иному, кроме как ее уже постоянному, по всей видимости, танцевальному партнеру. В его глазах, как и в её, наверное, была только чистая и ничем неприкрытая, не фильтрованная злоба. И это, пожалуй, единственное, в чем они были абсолютно единодушны.