9. Sparks

В сауне парило так, что воздух гудел, а капли пота, едва успев появиться, тут же испарялись с кожи. После изнурительной тренировки на ноги это было и чем-то вроде отдушины, и продолжением пытки. Суа никогда не скупилась на продление мук своих младшеньких, как же ведь. — Онни, — Лин, сделав глоток ледяного мохито, смахнула мокрую прядь со лба. — Вот скажи честно, если бы ты могла узнать о своей прошлой жизни, кем бы ты, по-твоему, была? Джиён, растянувшись на полке как кот, лишь лениво мычала в ответ. Шин, сидевшая напротив, фыркнула. — Не мучай её, Лин-и. После таких нагрузок она неделю будет приходить в себя. Её прошлая жизнь — это амеба где-то в теплом море. Абсолютно безмозглая и счастливая. — А вот и нет! — не открывая глаз, возразила Джиён. — Я, наверное, была… скалой. Огромной, величественной и молчаливой. — И в тебя постоянно врезались птицы, потому что ты стояла не на своем месте, — не унималась Шин. Суа, сидевшая в углу и пытавшаяся медитировать, не выдержала этого чириканья. — Девочки, в самом деле, это место для релаксации, а не для споров о перерождении. Давайте помолчим пять минут? Представьте, что вы на светском приеме, где нудные мужики говорят о политике. Наступила блаженная тишина. Ровно на десять секунд. — Кстати, о прошлых жизнях! — не выдержала Лин. — Хина говорила, что по японским поверьям родинки — это следы из прошлой жизни! Вот, смотрите! — Она ткнула пальцем в свою щеку. — Родинка на левой щеке — знак вспыльчивого характера. А на правой — значит, мучительно умерла от раны! — Да всё тебе напутать надо, — вспылила Шин. — Она говорила, что это предсказание будущего, а не прошлого. Родинка на правой щеке — к богатству. — О, какие вы у меня внимательные ученицы! — Суа с ироничной гордостью распахнула глаза. — Давайте для начала договоримся считать родинки пигминтированными образованиями кожи, а не японскими наставлениями о бренности прошлой… или какой-там жизни, пока у нас тут нет Хины для консультации. — Онни, какая же ты зануда! — фыркнула Джиён. — Ни капли романтики! Твоя прошлая жизнь — библиотекарша в очках с толстыми линзами, ставлю сто тысяч вон! — В прошлой жизни Ван Суа была вахтером в общежитии для непослушных айдолов, — тут же подхватила Хеён, указывая на Суа банкой с колой. — И она конфисковывала у всех телефоны! — Это у меня нет романтики? — Суа приподнялась, и по залу пополз прохладный ветерок. — Леди, вы просто не цените мою тонкую душевную организацию! Я, например, считаю, что была… путешественницей во времени! — Сомнительно, — тут же отрезала Джиён. — Ты слишком педантична для временных парадоксов. Ты была художником. Непризнанным гением, который писал шедевры при свечах и страдал, — Чхве вздохнула и театрально откинула кисть руки ко лбу. — от неразделенной любви. — И любил птиц! — с хитровастенькой улыбочкой добавила главная вокалистка. Суа скептически изогнула бровь, ища в этом дополнении подвох. Художники обычно не славятся любовью к птицам, а даже если таковой располагают, не заявляют об этом. Что за… — Шин! — ну конечно, в этих птицах скрывался особенно ужасный скрытый смысл. — Особенно сорок, правда, онни? — все не унималась младшая. — О, это на нее похоже! — оживилась Лин. — А я? А я кто была? Ну скажите, скажите! Все замолчали, изучающе глядя на нее. Лин замерла в ожидании, мечтая услышать что-то вроде «египетская царица» или «гениальный ученый». — Кот, — без тени сомнения заявила Шин. — Однозначно. Мурлыкающий домашний кот. И беленький такой, пушистенький… — Что?! — возмутилась Лин. — Абсолютно точно! Смотри! — Шин ловкими движениями рук сформировала из влажных прядей Лин два торчащих хохолка, напоминающих кошачьи уши. — Вылитый котенок! Прямо хоть на аватарку ставь! Комната взорвалась хохотом. Лин надула губы, пытаясь сохранить серьезность, но это только усилило сходство с насупившимся котом. — Ну вот! А я-то надеялась, что я была какой-нибудь воительницей или ученым-первооткрывателем ! — Ага, воительницей, которая целыми днями спала на подушке и требовала, чтобы ее гладили за ушком, — не унималась Джиён. — О, смотрите, наш клип показывают! — Шин показала пальцем в сторону монитора, вырывая остальных девушек из недавно образовавшегося вакуума тишины. Все перевели взгляд на телевизор, где картины в фиолетовых тонах мелькали одна за другой. — Это наш дебютный клип?! — О господи, это что, до сих пор крутят по телевидению? У нас же тут какой-то детский автобус на фоне! — Суа от стыда закрыла слегка покрасневшее лицо ладонями. Вспоминать эру их дебюта — кошмарный сон. Пусть в то время и были моменты, которые хотелось переживать снова и снова, однако лидерша помнила об этом больше в негативном ключе. Ссоры с директором, приводящие к отсутствию финансирования; почти полная изоляция от мира: только танцевальные залы, студии и глухие, совсем глухие комнатушки с маленькими кроватями; да и то, как они все между собой ругались, буквально в хлам, чего стоит… помнится, однажды, Джиу почти собрала вещи для ухода, а Нами чуть на Суа не набросилась из-за того, что та забрала у неё телефон. Кстати, насколько Ван известно, всего-то трехдневное отсутствие мобильной связи у Пак, привело к ужасающему разрыву двухнедельных отношений! Какой же изверг, верно ведь? — Я помню, как там пахло бензином! Онни, как хорошо, что теперь у нас поинтереснее контент, да? — покачивая головой в такт битам их же песни, спросила Лин. Она мельком глянула на Су и усмехнулась. — Как же веет old vibes, не находите? — Джиён улыбнулась. Она неожиданно встала и закрыла глаза, начала танцевать хореографию песни, игравшей из динамиков. Лин тут же взорвалась от смеха и упала в плечо Суа. Старшая прикусила губу, чтобы не последовать примеру Чу и не рассмеяться в голосину. Заметив реакцию этих двух, Шин хлопнула себя по ноге и присоединилась к Джиён. Сдерживаться больше было нереально. Они слишком качественно выполняли незамысловатые движения, что не могло не вызвать улыбку. — I’m not your puppet, I won’t dance on strings, — Шин чисто пропела фразу, начинавшую второй куплет. Суа прикрыла глаза, и теперь уже сама девушка скрывалась от взглядов своих подопечных в объятиях Лин. Она помнила, как писала эту песню. Столько слез Ван тогда выплакала в попытках создать идеальную версию их «старта»… — Hope you feel the pain when the silence sings. — Чхве кокетливо подмигнула сидящим девушкам и пропела в импровизированный микрофон, который еще пару минут назад был ложкой для рамёна. — I found my strength, I found my way, — Чу перехватила «микрофон» у довольной Шин. — And now you’ll cry for the price you’ll pay. — нежно и чуть заторможенно протянула Ван в любезно предоставленный для неё кулак Джиён. Да уж, если бы они записали это на видео и отправили как заявку в агентство, их бы точно отшили. Песня закончилась, на телевизоре сменилась картинка и заиграла новая мелодия, абсолютно незнакомая никому из четверки. А вот громкие биты собственной, по-прежнему стучали в ушах. Как и в сердце. Сколько бы времени ни прошло, как бы мемберки ни относились к их дебюту, сколько слез бы они ни пролили, и как бы Суа ни стыдилась своих прошлых работ, эта эра останется для них всех самой трудной, но безмерно важной. — Ну чертовки! — слегка вспотевшая Шин устало откинулась на спинку дивана. Она потянулась за тарелкой с ягодами и усмехнулась. — Ей-богу, я так на репетициях не выматываюсь, как с вами в сауне. — Не устаешь? Что же, в таком случае, мне придется поработать над этим, верно? — притворно задумчиво спросила Ван. — Хеён Шин, замолчи сейчас же! Только представь выражение лиц сонбэннимов, когда мы завалимся на паркет после очередной встряски онни! — младшая тряхнула головой и приложила немного прохладные ладони к щекам. — Ага, ты бы только видела, как Хёнджин-оппа всем телом наваливался на нашу Лин~и! — Джиён заговорщически облизнула губы и сквозь чёлку наблюдала за мгновенно покрасневшей Чу. — Бедняжка, тебе не тяжело было? — Да, он же ведь такой высокий! — Шин покачала головой и погладила по голове совсем уже застыдившуюся Лин. — Айщ, вы такие невыносимые! Су, ну скажи им! — Девочки, чего вы разошлись? Мозги перегрели? — лидерша по-доброму улыбнулась и взъерошила волосы на голове прижавшейся к ней Джиён. — Давайте-ка не смущайте Лин! — Ой, кто бы говорил вообще... Ты бы вспомнила, как ты себя вела на той практике. Сначала поругалась с Чан-оппой, потом бедного Ли Ноу чуть не убила, а в конце смеялась вместе с ним! Онни, я бы на твоём месте не возникала, — Хеён отвлеклась от клубники и вступила в дебаты со старшей. — была бы тут Джиу... короче, аргументов против тебя гораздо больше, чем «за». — А кто сказал, что я нуждаюсь в аргументах? — Ван же оставалась при своем непоколебимом спокойствии. — Моё поведение вполне соответствовало общему настроению групп, разве нет? — девушка взяла из рук вокалистки красную ягоду. — Да и даже если нет. Какая разница, главное, чтобы от тренировки была польза. — Не, дорогая, ты смеялась не просто с кем-то, а с Ли Минхо. только подумай, ты с ним… — Ваа, Чхве Джиён, ты с ума сошла? — Суа резко вскинула руки, а лежащие на ней девушки почти что «разлетелись» в разные стороны. — Он не человек что ли?! с ним нельзя веселиться?  — Можно конечно, но одно дело, когда с ним веселится, например, Джисон-оппа, да даже, когда кто-то из нас. Это не выглядит настолько странно… А другое дело, когда ты! – реперша недовольно протянула слова. Она говорила это так, будто взаимодействия с танцором, которые в итоге не выливаются в конфликты и споры – что-то запрещенное на законодательном уровне. — понимаешь, о чём я? — Нет! — Да ты ведь сама себе противоречишь! Вчера ты говорила, как он тебя бесит и в нём ничего святого нет, а сегодня…  — А что сегодня? Сегодня вы объективно порите чушь. — Суа встала с нагретого места и отряхнула невидимые пылинки со штанин. – Я все сказала. —Ай, ну какая же она порой… — Привереда? — Заносчивая. — Шин усмехнулась. —  Точно. – вокалистка отобрала банку газировки у зазевавшейся Чу.    За пределами сауны кожа стала приятно покалывать от легкой прохлады. Суа коснулась своего плеча, когда подул ветер со стороны выхода на улицу. Да, из кабинки-то она ушла, но оставить девочек одних не смогла. Ван воровато оглянулась и присела на скамейку, скорее всего предназначенную для хозяев помещения. Она устало спрятала покрасневшее от жары лицо в ладонях. Чего это они, правда? С какого перепуга все начали вбивать в голову Суа то, что они с Минхо как-то странно друг с другом себя ведут? Это однозначный бред. Всё так, как и было пару дней назад, когда танцоры друг друга выносить не могли. Совпадение. Да, массовые галлюцинации. Если бы произошли какие-то изменения, девушка заметила бы. Она же не слепая, в самом деле. Су гордо называла себя эмпатом, она склонна чувствовать чужие эмоции и переживания. Ли Ноу не являлся исключением. Случись бы что-то, о чем все так болтают, она бы поняла. А так… они просто вместе работают. Коллеги. ? Ну и к тому же, ей до сих пор ужасно хочется хорошенько так треснуть его бутылкой от воды. — Онни, ну чего ты там? Обиделась? — из-за двери выскочила Джиён, а за ней проглядывало еще несколько голов. Ван посмотрела на них, но былого негодования от нелепого поведения младших больше не было. Девушки выглядели слишком очаровательными, пытаясь не выйти из разогретой кабины, но при этом заманить лидера к себе обратно. Су, как можно тише, усмехнулась и махнула рукой. — Да нет, конечно. Просто жарко стало. — Ай, а Шин то уже заготовила речь с извинениями! — на Лин удивленно покосилась Хеён, которая, по всей видимости, сама была не в курсе, что она там что-то готовила. — Милая, давай иди к нам обратно! Мы же ещё не пообсуждали свежие сплетни… Вы знали, кстати, что ходят слухи, будто Сонхун-оппа предлагал Вонён-щи отношения? — Да ладно? — от слов Шин у Джиён почти что в прямом смысле полезли глаза на лоб. — Ну какие сплетницы, а, какие сплетницы… — Су покачала головой, но все равно улыбнулась. — Ой, только вот не делай вид, будто ты сама с нами не любишь… — Так, тихо! И вообще, — встрепенувшаяся лидерша перевела внимание на настенные часы. — Линстер, ты в курсе вообще, что нам надо уже собираться на чистку коллаба? Чу захныкала и спрятала голову за спину Джиён, будто бы это могло огородить её от неминуемого рабочего процесса. — Какие вы молодцы! Я так восхищаюсь трудолюбием наших танцоров, девочки! Вашему усердию можно только позавидовать! Как же жаль, что вокалистам и рэперам приходится дольше ждать всеми любимой чистки… — в буквальном смысле выталкивая из комнаты Лин, Джиён наигранно разочарованно причитала и качала головой. Девушка всучила младшей сумку с её вещами и состроила максимально невинную рожицу, когда встретилась взглядами с закипавшими танцовщицами. — Да, мы правда грустим! — Шин поджала губы и театрально утерла несуществующие слезы на щеках. — Айщи! — Суа шикнула и в шутку замахнулась на девушек в проёме. — Ну-ка не начинайте! — Для вас стараемся, бесстыдницы. — голубоглазка, оказавшись рядом с лидершей, недовольно покачала головой. — Пожалуйста, хорошо отдохните, silly-line! — Чу в похожей манере пропела это старшим и скрылась за дверьми к выходу на улицу. — Сама такая! — в догонку прокричала Джиён, а после опять довольно усмехнулась. — Поснимайте контент для Rede, ладно? Только не забудьте потом отправить материалы Джонхёну или мне, не публикуйте сразу. И ещё, проследите пожалуйста, чтобы все участницы, которые будут не на чистке номера, вернулись в общежитие до семи, хорошо? — Онни, не парься ты так! Всё сделаем. Так ведь? — Джиён забавно подмигнула и перевела свой взгляд на вокалистку. — Всё сделаем? А да, конечно, когда мы тебя подводили, мам? — от этого прозвища Ван почувствовала внезапное покалывание в кончиках пальцев. Она тихо выдохнула и слегка качнула головой. — Езжай ты спокойно, постараемся не взорвать общагу до твоего приезда. — Какие же вы… — лидерша все-таки цокнула, но тут же сменила свой вид обратно, на привычно заботливый. — Прекрасные? — рэперша дернула бровью, а в ответ Суа сдержала смешок. — Естественно! Отдохните, вам нужна перезагрузка. — Су улыбнулась и также скрылась в дверном проёме. Там, на солнце, уже стояла черная машина, в которой её ждали Лин и Хина. Макнэ успели забрать еще по пути в сауну к старшим. На самом деле, когда девочки называли её «мамой», внутри отдавало приятным теплом. Вроде обычное слово, но когда его произносили её девочки, Суа жутко стеснялась и смущалась. Она сразу же добрела и была готова простить им почти все на свете. Посмотрев через зеркало заднего вида на слегка сонных девочек, Суа улыбнулась. Да, она правда их вторая мама. Они все стали большой семьей за эти годы, и ничего не могло их разъединить. — Лин-и, Хина-я, мы приехали. — Ван нежно позвала девушек и дождалась, пока те выйдут из машины. — Спасибо, оппа. Поклонившись молодому водителю, она развернулась в сторону здания агентства. Суа выдохнула и поправила маску на лице. Она догнала младших и, дотронувшись до их шапок, повела их внутрь. — О, сонбэнимы, здравствуйте! — издалека заприметив приближающихся к лифтам парней, макнэ учтиво поклонилась. — Здравствуйте, — протянул Хёнджин. Он кивнул головой в сторону девушек, но не отвел взгляда от экрана телефона. Минхо недовольно закряхтел и ниже натянул шапку на лицо, встретившись с пронзительным взглядом Суа, которая и сама не знала, для чего сейчас прожигает старшего глазами. Возможно, ей надоели постоянные мысли и упоминания о нём, и, находясь с ним в замкнутом пространстве, девушка просто задумалась о том, как же её всё достало. Вполне в её духе. — Какая на сегодня программа? — зайдя в зал, Лин почти тут же озадачила всех танцоров. — Чистка. Не знаешь, что это такое? — Ли Ноу пролепетал это как-то очень уж спокойно. Суа нахмурилась, отгоняя от себя мысль о том, что старший перед тренировкой бахнул успокоительных. Как там Джиу лепетала? Special for you? — Сначала надо размяться в любом случае. Потом посмотрим, как обстоят дела в первой версии танца. Отредачим на лад своих групп, да и всё. Потом можно будет записать какие-то челленджи, но это по ситуации и если будет настроение. — надевая необходимые ей наколенники, рассказывала Ван. Привычка лидера сопровождала её везде. — У этих двоих на видео никогда нет настроения. — пожаловался Феликс, указывая большим пальцем на хёнов. — Раз с планом утвердили… Давайте побыстрее расправимся? — Хван слегка смущенно потер затылок. Очевидно, чистка сегодня не радовала никого. — Как пойдет, — хмыкнула Суа и пожала плечами. Девушка, слегка потряхивая ногами, приблизилась к центру и посмотрела на свое отражение. Буквально через секунду слева от неё возник Ли Ноу, который как-то не очень-то по-доброму ухмылялся, смотря на неё через плечо. Су закатила глаза, ошибочно пропустив мимо себя тот момент, когда старший нагло толкнул её в сторону, занимая место, где только что стояла Ван. — Эй, совсем офигел?! — Извини, центральная позиция предназначена только для главных танцоров. — нарочно грустно вздохнул парень, покачивая головой. И разве в этом парне можно было разглядеть что-то кроме постоянных неуместных шуточек? Нет, определенно нет. — Где ты продал мозги?! — девушка сердито выдыхала. Удивляло больше не его поведение, а то, насколько быстро Ван злилась буквально от детских задирок. — Я главный танцор своей группы, а по совместительству хореограф. Не весь мир вокруг тебя одного крутится! — она всплеснула руками и тыкнула парня в бок, высвобождая себе место посередине. — Ты? Хореограф? Ха! Не смеши, пожалуйста. Если ты сносно двигаешься в чем-то на подобии танца, это вовсе не означает, что ты лучший танцор. И на хореографа учиться надо, а не думать, что раз ты такая умная, то все с неба валится! Знаешь, сколько… — Да хватит вам! Ведете себя не как самые старшие участники, а как дети из детсада. Один хуже другого. — Азума злилась редко, но, как говорится, метко. Она сжала губы и покачала головой. — Давайте вы постараетесь хоть немного успокоиться и наконец начать работать? — девушка подошла к Суа и отвела её в сторону, при этом оставляя её в области центральной части зала. Их буквально развели в разные стороны. Как малышей на детской площадке, что не поделили игрушку. И вот об этой непонятной химии все так настойчиво твердят? Неужели в понимании окружающих необычайный контраст между этими двумя заключается в этом? В глупых и беспочвенных стычках, как сейчас, странных взглядах, постоянных кривляниях при виде друг друга и обидных словах, кинутых без злого умысла, а просто, чтобы сказать? Это никакая не искра. Это была взаимная, почти инстинктивная неприязнь. — Я только «за», что вы так смотрите? — Ван пожала плечами и показательно отвернулась от Ли в сторону. Тот только громко цокнул языком. — Тогда может начнем уже? — нетерпеливо пробасил Феликс. — Без проблем. Стоило ли говорить, что работа кипела, словное грешники в котелках в аду? Очевидно, Чан и Джиён допустили огромную ошибку, отправив почти всех трудоголиков своих групп в одно место с целью: «довести до идеала». Они не могли прийти к общему соглашению, от чего торчали в танцевальной студии пятый час, вместо заранее обговоренных трёх. Суа чувствовала, как знакомое, нудное нытье в правом колене из эпизодического дискомфорта превращается в настойчивую и пульсирующую боль. Это была старая травма - напоминание о том до смешного глупом падении во время подготовки к дебюту четыре года назад. Тогда она, пытаясь отработать трюк, не просто так названный умными дядьками и тетьками хореографами опасным, (дабы угодить господину Паку – человеку с отсутствием лимитом на желания. Очень разумно, не правда ли?) без должной страховки, неудачно приземлилась, и тихий щелчок в колене отозвался совершенно идиотским отказом от реабилитации, бессонных ночей от боли и страхом, что карьера может закончиться, не успев начаться. С тех пор колено стало ее капризным адом, которое любило напоминать о себе через призму нагрузок. Как всегда, вовремя. — Давайте смотреть в корень проблемы. — сдавшись, Лин села на пол и посмотрела на остальных танцоров. — Мне кажется, нам нужен независимый зритель. Иначе мы никогда не найдем общее решение. — Может, просто скажем, кто чего хочет видеть в итоге? Мы сразу начали танцевать, даже не успели ничего обсудить. — младшая пожала плечами. — Лично я хочу заменить полушпагат на нижнюю перебежку. — На коленях которая? – переспросил Хёнджин. – А мы точно танцуем, а не молимся о пощаде перед нашими продюсерами? — А какая разница? Кто знает, на что мы готовы ради хайпа. — маннэ опустилась вниз и плавно переместилась с одной стороны в другую. — Главное, чтобы все видели, как мы страдаем за чувство прекрасного искусства! О, действительно страдаем. Суа невольно передернулась при мысли о нагрузке на коленные суставы. Боль, будто укол иглой, пронзила ее, и она непроизвольно перенесла вес на левую ногу. В зеркале она заметила, как Минхо проследил за этим микро-движением и его брови чуть сдвинулись. — Хорошая идея, но шпагат там логичнее. — наконец подавший голос Минхо поджал губы. — Я бы в самом танце оставил все как есть, но обозначил бы границы. Сразу начинать с движения всем телом – ошибка. — Зритель не успеет ничего понять, дальше ему будет просто неинтересно. Ли Ноу прав. Надо разбить выступление на части и сгладить переходы. — Суа сказала это скорее чтобы согласиться и поскорее закончить, чем из-за искреннего желания поддерживать его идеи. Колено горело огнем, и ей вдруг страстно захотелось просто сесть. — Ого, госпожа Ван все-таки признала очевидное? — Я согласна с тобой как с танцором, а не как с Ли Минхо. — девушка фыркнула и отвела взгляд от парня, стараясь замаскировать легкую хромоту, с которой она сделала шаг назад. — Может, в начало добавим что-то с руками? Условно там, — Су прикоснулась пальцами к губам, мгновенно разъединяя их, обнажая свои зубы в сумасшедшем оскале. — Мм, как будто чего-то не хватает… — Лин мило нахмурилась. — Я знаю чего. — Ли старший сократил расстояние между собой и Ван, застывшей в своей позе. Слишком, слишком близко. Сердце словно ухнуло, когда Минхо почти что вплотную прижался к ней. Суа могла чувствовать его учащенное от нагрузки сердцебиение, она улавливала его немного сладкий запах. Забавно. Парень взял ее пальцы — его кожа была удивительно прохладной на контрасте с обжигающей жарой ее собственной — и оттянул их к себе, чтобы сформировать какой-то знак. Его прикосновение было уверенным, почти властным, и от него по жилам посмешил протянуться удар, словно от молнии. Будто она такая дура, что выбежала с металлическим жезлом в разгар грозы, и пытается залезть на верхушку густой кроны дерева. Даже если она не такая дура, ощущение электрики в теле было схожим. Девушка судорожно, почти с паникой, набрала воздух носом, снова наполняя легкие непереносимым ароматом Минхо, и отвела взгляд от отражения в зеркале, не в силах выносить зрелище их двойного портрета — такого неестественно близкого. Ли, казалось, целиком и полностью погрузился в совершенствование идеи, не замечая, как ее мир сузился до точки их соприкосновения. Минхо сложил из её пальцев пистолет и направил в сторону зеркала. Посмотрев на результат, парень удовлетворенно кивнул самому себе. Когда Ли отошел в сторону, облегчение накатило на танцовщицу волной. Девушка даже не заметила, как вышла из начальной позиции и облокотилась спиной на зеркало, слегка согнув больную ногу, чтобы снять напряжение. Стекло холодило разгоряченную кожу через ткань, но внутри все еще пылал пожар. — Попробуй сейчас. — кивнул Ли и стал смотреть на лидершу в ожидании полной связки. Ван совершила довольно простую махинацию руками, дополнительно добавляя тот злополучный пистолет, придуманный Минхо. От воспоминания о непозволительной близости коллеги пальцы мелко подрагивали, а в колене, будто маленький чертенок от скуки решил позабивать молоточком мелкие гвоздики. — Отлично. Тогда будем начинать вот так. — кивнул Феликс, быстро повторяя за Су. — Мне кажется, оно хорошо подходит для соло, — Хина немного прищурила глаза. — А по поводу группы, не уверена. — Значит, начало будет сольным. — без каких-либо заморочек Ли Ноу остановил еще не начавшийся спор. — Суа, раз ты предложила, то ты и будешь начинать. — Я? — она удивленно ткнула себя в грудь и вытаращила глаза. Мысль о том, чтобы быть в центре внимания и выполнять сложное движение одной, когда каждое биение пульса отдается в поврежденном суставе, вызывала у нее тихий ужас. Казалось бы… — Посмотрим на выступлении. Давайте первый куплет? — качнула головой Суа, стараясь, чтобы голос звучал ровно, и тут же включила музыку, никому толком не дав выбора. Гордость не позволяла ей показать слабость. Помимо уже почти наизусть выученной песни, послышались недовольные вздохи. Ван встала немного спереди, чтобы иметь возможность контролировать отточенность движений танцоров. В зеркале подозрительно часто мелькал Минхо. Ей показалось, что его взгляд стал пристальнее, изучающее. Во время одного из поворотов она неловко, почти незаметно для остальных, перенесла вес, и ее лицо на мгновение исказилось от боли. Этого мгновения хватило. Неожиданно он опустил руки на плечи Ван, от чего та вздрогнула и закатила глаза, не теряя надежды спокойно дотанцевать тот несчастный первый куплет. Его прикосновение, обычно вызывающее лишь раздражение, сейчас, на фоне боли, казалось невыносимо обжигающим. — Чаги, я так устал! Ты меня совсем загоняла, давай возьмем перерыв? — поймав девушку, пока та старалась выполнить очередной прыжок и чуть не подвернула ногу от внезапного прострела боли, Ли Ноу жалобно провыл ей на ухо. Его рука плотно обвила ее талию, прижимая к себе так близко, что она почувствовала тепло его тела через тонкую ткань футболки. — Руки убери! — взвизгнула Суа, отшатываясь так резко, что в колене прострелило острой болью. — Ты с ума сошел?! Она с силой ударила его по руке, но он не сразу ослабил хватку. Его взгляд был слишком пристальным, слишком... осознанным. Это не была обычная нахальность — в его глазах читалось что-то серьезное, что бесило ее еще сильнее. Да, отлично! Самое время пофилософствовать о его глазах! — Что ты несешь? — повторила Суа уже тише, стараясь скрыть, как дрожит ее голос от смеси ярости и смущения. Щеки пылали, и она благодарила Всевышних за то, что пот и жар тренировки маскируют румянец. Она поспешила отойти в другой конец зала, стараясь, чтобы походка выглядела естественно, хотя нога горела огнем, а в ушах стучало треклятое «чаги». Не учла Су только того, что Хо этого и добивался. В ту же секунду, когда Ван продолжила танец в другом месте, музыка прекратилась. — Что случилось? — Джинни откинул прилипшие ко лбу волосы. — Геноцид случился. Почти шесть часов в зале – это истребление человечества. — заныл Ли Ноу, но его взгляд, скользнувший по напряженной позе Суа, был на удивление внимательным. Затем он резко повернулся к ней, и его голос прозвучал неожиданно жестко. — Или, может, кто-то просто не в состоянии признать, что у него есть предел? Суа замерла. Его слова попали точно в цель. — О чем ты? — попыталась она отмахнуться, да и весьма неудачно. — Не притворяйся, — он шагнул ближе, и его лицо было искажено уже не раздражением, а настоящим гневом. — Все всё видят, просто делают вид, что не замечают, как ты волочишь эту ногу, словно подстреленная олениха! И знаешь почему? Да потому что никто не хочет тебя спугнуть, — он изобразил на лице утрированный страх. — или не дай Боже, разозлить. Хватит строить из себя, не пойми кого. Ни хера это не круто, когда главный танцор начинает рассыпаться по частям прямо на глазах своих подопечных. Ответственности бы тебе больше, Ван Суа. В зале повисла гробовая тишина. Все смотрели на них. Он ей сейчас пожелал стать более организованной и контролирующей? Он… сейчас что? — Это не твое дело! — выпалила Суа, чувствуя, как горит лицо от смеси стыда и ярости. — Не мое дело? — Минхо рассмеялся, но звук вышел горьким и злым. — Когда ты на моих глазах калечишь себя — это МОЁ дело! Когда из-за твоего упрямства страдает танец, над которым мы все шесть часов горбатимся — это дело КАЖДОГО здесь! Ты думаешь, боль — это твой личный подвиг? Нет, это твоя постыдная слабость, которую ты тащишь за собой! Суа резко рванулась к нему, забыв про боль. Глаза горели чистым ядом. — О, спасибо за диагноз, Доктор Хаус! — всплеснула руками девушка. — Я смотрю, ты решил моим личным врачом стать? Что дальше скажешь? Что вода мокрая, или может, что небо голубое? Скажи спасибо, что я вообще с тобой в одном зале танцую! Могли бы кого-то адекватного на коллаб поставить, а не того, кто только и умеет, что строить из себя крутого и чужие травмы считать! — А ты думаешь, мне приятно на это зрелище смотреть? — он не отступил, встретив ее взгляд. — Видеть, как способный человек превращается в инвалида из-за собственного же эго? Это противно, Суа! Противно видеть такое упрямое самоуничтожение! — Может, тебе просто не нравится, что есть кто-то сильнее тебя? — она язвительно улыбнулась, подойдя вплотную. — Кто может терпеть боль и не сваливаться в истерику, как ты? Боишься, что твои драгоценные амбиции затмят? — Да заткнись ты нахуй! — внезапно рявкнул он, с силой швырнув на пол бутылку с водой. Та отскочила и покатилась к стене. — Я о твоих амбициях говорю, а ты про какие-то детские соревнования! Ты совсем ебнутая? — А ты кто такой, чтобы мне это говорить? — ее голос сорвался на визг. — Свое колено не разбираешь, в чужое залезть надо! Иди лучше свою хореографию проверь, а не за мной подглядывай! Они стояли нос к носу, дыхание учащенное, кулаки сжаты. Казалось, еще секунда — и в ход пойдут уже не слова. — А можно я пока пойду и просто тихо умру в углу? — громко вздохнул Хёнджин, потирая переносицу. — Потому что после шести часов в зале я готов поверить, что вы сейчас реально убьете друг друга, а мне потом отчет Чану писать. И, о Боже, любимому директору. — Онни, может, правда стоит отложить все до следующей тренировки? — тихо, с настоящей тревогой в голосе сказала Лин. — Ты выглядишь очень уставшей. — Айщи, творите на репетициях, что хотите! — Суа резко развернулась, отбрасывая со лба мокрые пряди. Боль в колене пульсировала в такт ее бешеному сердцебиению. — Лин~и права, надо восстановиться. Идите все отдыхать. Она не смотрела на Минхо, когда говорила это. Не могла. Глубинная, неприятная правда его слов обжигала сильнее любой обиды. Он видел ее. Видел ее слабость, ее страх, ее упрямое саморазрушение. И это невыносимо злило. По-настоящему злило. И впервые за весь вечер она задалась вопросом — а почему, собственно? Почему его это так бесит и волнует? — Парни, тоже можете идти. — Ждать тебя? Клянусь, Чан нам все мозги вымоет, если мы не вернемся в том составе, как уезжали. — Ёнбок, затягивая шнурки, слегка приподнял голову. В его голосе сквозила неуверенность в том, что оставлять этих двоих наедине – рациональная идея. — Десять минут, Ликс. Если не выйду через это время, вызывайте скорую, пожарных и полицию. — Ли, еще слово… — Суа предупредительно выставила указательный палец вперед. Ван выдохнула и отошла от ребят. Только сейчас на смену адреналину от злости и тренировки, в целом, на девушку накатила сумасшедшая волна усталости. Она попрощалась с Хёном и Феликсом. Она совсем упустила тот момент, когда осталась наедине с Ли Ноу, поэтому сейчас, подняв взгляд, лидерша резко подскочила и уже хотела было направиться к выходу. Однако её окликнул уже слишком знакомый и раздражающий голос. — Суа. Останься. На минуту. Девушка остановилась, не поворачиваясь. — Чего тебе? — ее голос прозвучал устало и пресно. Она медленно обернулась, спиной прислонилась к прохладной стене и съехала по ней вниз, оказавшись на полу. — Ну?Говори. Устала я от тебя, честно. Минхо подошел ближе, но не присаживался, оставшись стоять. Он смотрел на нее сверху вниз, и в его взгляде читалась сложная смесь остаточного гнева, досады и... чего-то еще. — Давай поспорим, — наконец выдавил он. Суа фыркнула, закрывая глаза. — Опять? Мы только что весь зал наизнанку вывернули. Тебе мало? — Не такой спор. Не про твое колено, представляешь? — он отчеканил эти слова, заставляя ее снова открыть глаза и уставиться на него с ненавистью. — Обещай не посылать меня сразу, как услышишь. — Обещаю послать тебя после, как услышу, — парировала она. — Говори. — Раз все эти идиоты вокруг твердят про какую-то «химию» между нами... давай докажем им, что они не правы. Окончательно уже. Суа скептически изогнула бровь. — Каким образом? Запишем видео, где душим друг друга? — Нет, такие видео обычно заканчиваются по-другому. — Я сейчас уйду. — Да ладно-ладно. Вообщем и целом… Пари, — его губы тронула короткая, безрадостная ухмылка. — Самый идиотский спор на свете. Если за время работы над этим коллабом... ты узнаешь мой ритм — проиграла. Если ничего не изменится — выиграю я. Она смотрела на него несколько секунд, словно он только что предложил ей полететь на Марс. Потом тихо, с невероятным сарказмом рассмеялась. — Придурок... Я ведь уже знаю твой ритм в танце. Мы только что шесть часов синхронно двигались, или ты забыл, между нашими душевными беседами? — Не в танце, — он ухмыльнулся, и его взгляд стал пристальным. — Подумай. Где еще есть ритм, кроме хореографии? — В музыке, в шагах, в стихах, в сердц... — она запнулась на полуслове, и сонливость как рукой сняло. Суа широко раскрыла глаза, в них мелькнуло сначала непонимание, а потом чистейшее возмущение. — Стой. Ты о... — Да, — он подтвердил, и в его глазах вспыхнул тот самый опасный азарт, который она уже начинала узнавать. — Идиот! — ее голос снова взвился, но теперь уже от изумления. — Ты под «узнать ритм сердца» завуалировал... влюбленность? Это твой больной план? Если я, не дай бог, в тебя влюблюсь — я проиграла? Боже, сонбэним, у тебя мозги, кажись, моль проела! — Какой же у тебя дурной характер, — он покачал головой, но усмешка не сходила с его лица. — Это не романтика. Это профессиональная деформация. Слишком много времени с 3RACHA, по-другому уже не умею. — Звучит как отмазка для дешевого ромкома, — она протянула слова. — «Узнать ритм сердца Ли Минхо»... Брр. — Наоборот. Если хочешь доказать, что все эти слухи — ложь, и что ты меня на дух не переносишь... тебе придется сдерживать свои бурные инстинкты, — он ехидно повел бровью. — Какие еще инстинкты? Инстинкт самосохранения-самообороны при виде тебя? — она фыркнула. — Я не вижу выгоды даже в случае выигрыша. А тебе-то что с этого? Что тебе до этих слухов? — Спортивный интерес, — пожал он плечами. — Относись к этому как к игре. Вы же, девочки, вечно на что-то спорите между собой? — Лучше тебе не знать, на что, — она закусила губу, отгоняя воспоминания о самых безумных пари внутри Enigmes. — Как будто очень хотелось, — он хмыкнул. — Итак? — То есть, по-твоему, нам что, вообще нельзя общаться? — спросила она с притворной наивностью. — Наоборот. Мы должны взаимодействовать. Как будто мы цивилизованные и, вполне себе, добрые люди. Может, даже... друзья, — он произнес это слово с такой комической неловкостью, что Суа едва не выдавила из себя новый смешок. — Ооо, мистер Самовлюбленный, — она сложила руки в мольбе. — Вы предлагаете мне свою бесценную дружбу? Я польщена до слез! — Спасибо, дорогая. Ты тоже ничего, — он ехидно склонил голову. — Какая мерзость! — Суа передернулась, но уголки ее губ предательски дернулись. — И что, это твой способ заставить меня не орать на тебя каждые пять минут? — Мы проведем эксперимент. Если после всего нашего вынужденного общения ничего не изменится, и мы продолжим ненавидеть друг друга с прежней силой — я выиграл. Только подумай, — он сделал паузу для драматизма, — несколько месяцев тесного общения с лучшим человеком на планете… — Странный ты, — она покачала головой, но в ее глазах уже загорелся ответный огонь – огонь азарта и вызова. — Обычно спорить на чувства – дурной тон. — Ты согласна или нет? — он смотрел теперь на нее без улыбки, серьезно. Суа медленно поднялась с пола, опершись на стену. Колено снова напомнило о себе тупой болью. Она посмотрела на него — на этого невыносимого, заносчивого, безумно талантливого и до чертиков бесящего ее человека. Это была худшая идея на свете. Но... — Ладно, — она протянула руку, не для рукопожатия, а скорее как формальность. — По рукам. Только чтобы раз и навсегда заткнуть всех и доказать тебе, насколько ты невыносим. — Отлично, — его лицо озарила та самая хищная улыбка. Он быстро пожал ее пальцы, его прикосновение было теплым и твердым. — Игра началась. Суа тут же отдернула руку, развернулась и, стараясь не хромать, пошла к выходу. — Жду не дождусь наших следующих взаимодействий, — бросила она через плечо, и в ее голосе снова звенел знакомый ему вызов. Дверь захлопнулась. Минхо остался один в пустом зале. Он провел рукой по лицу, сметая остатки гнева, и тихо, самому себе, усмехнулся. Дверь за ней захлопнулась. Минхо остался один в зале, медленно улыбаясь. — Игра начинается, — прошептал он. Суа, выйдя на прохладный ночной, предлетний воздух, судорожно закуталась в толстовку. Адреналин ещё пылал в жилах, смешиваясь с обидой и странным возбуждением от их пари. Она потянулась к телефону в кармане, чтобы вызвать машину. И остановилась. В кармане лежало что-то чужое. Маленькое, твёрдое. Она с опаской достала это. В её ладони лежал старый, потёртый карандаш для глаз. Чёрный. Дешёвый. Такими она пользовалась на заре карьеры, лет пять назад. Она наверняка не клала его туда. Она давно перешла на другие марки. Ван оглянулась вокруг. Тёмная, пустынная улица. Ни души. Только её отражение в стекле компании — внезапно побледневшее, с широко раскрытыми глазами. Суа отшатнулась, и карандаш с глухим стуком упал на асфальт. Она вжалась в стену, учащённо дыша, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Они только что заключили пари на чувства. А кто-то другой, третий, совершенно незнакомый, играл с ней в куда более страшную игру. И не желал мало того, что рассказать дурацкие правила или условия, куда там… Суа даже не знала кто её оппонент. Да и игра ли это вообще?