15. The Serpent's Call

Наверное, за эти 14 суток полного покоя и отсутствия стороннего вмешательства в личную жизнь Суа успела стать самой счастливой и свободной. С каждым днём у девушки будто крылья за спиной прорезались всё более явно. Оковы беспрерывной слежки за ней спадали тяжким грузом — особенно явно, когда Ван уже по привычке проверяла телефон и находила там только затерянные сообщения от участниц группы из разряда «кто спал на моей кровати». Джонхён не знал, из-за чего в какой-то момент в состоянии его подчинённой был спад, а сейчас — резкий подъём. Отдалённо ему это напоминало биполярное расстройство, где человек сначала лезет на стенку от тревоги, раздирающей его изнутри, потом мечется по кровати от счастья, и в качестве финального аккорда выступает абсолютная апатия ко всему внешнему миру. Мин, наблюдая за Суа, боялся больше всего на свете, что за этой резкой сменой настроения последует то самое безудержное равнодушие к окружающему. Однако никаких доказательств в подтверждение своих гипотез он не мог найти. Даже приблизительно. Когда он пытался уточнить по поводу состояния у самой Су, она отмахивалась и показывала большой палец. Впрочем, как всегда. Но спроси он у участниц, не замечали ли они чего-нибудь странного за лидершей, те поджимали губы и советовали ему сплюнуть, дабы не накаркать. Все догадки были сшиты белыми нитками, и Джонхёна это до жути бесило. Он готов был поклясться, ощущал шестым чувством, что совсем скоро случится спад. Но, глядя на бегающую за Джиён Суа с расчёской в руке, менеджер мог лишь устало отмахнуться. Лишь на время, потому что потом всё равно возвращался к истокам. Всё равно обдумывал все возможные последствия. Он и сам был не рад своему недоверию и даже винил себя за то, что просто не мог радоваться за стабильное радостное состояние Суа. Но он знал её слишком долго, для того чтобы вот так просто поверить, что она за 14 дней освободилась от всех своих проблем. — Эй-эй, девочки, не бегайте! — крикнул парень, когда мимо него пронёсся вихрь из Джиён и Су. Причина погони очень незаурядна и по-детски забавна. Чхве всего-то ткнула старшую в щеку, пока та рассказывала что-то фанатам во влоге. Ван взбесилась, потому что только что сделанный макияж для съёмки был ещё не зафиксирован. Как итог: на щеке Суа красовалось пятно от пальца Джиён. — Вы сейчас поранитесь! Не видите, что ли, вокруг реквизита выше крыши! — Менеджер-ним, не беспокойся! — Суа, сядь в кресло, сколько можно?! Дай визажисту сделать свою работу, в конце концов! — голос Джонхёна рисковал сорваться на нечто, лично ему напоминавшее высокие ноты. Шин бы на такие «ноты» у виска покрутила. Старшая девушка закатила глаза и высунула язык, демонстрируя его менеджеру. Он привычно поджал губы и наигранно доброжелательно пригласил жестом в кресло, около которого её уже ждала визажистка. В её руках был кушон с оттенком, подходящим к коже Суа настолько, что у неё порой закрадывались мысли, что этот тон — единственное, что так ей подходит. Выдыхая, девушка опустилась в кресло. Она сразу же закрыла глаза. Клонило в сон, ведь на съёмки концептных фото для коллаборации со Stray Kids их всех подняли ни свет ни заря. А самое обидное, что парни ещё на студию не приехали. Стафф оправдывал их якобы загруженным личным расписанием, но глубоко в душе каждая из Enigmes успела затаить большую обиду. С какого это перепуга они должны работать, пока джентльмены отдыхают?! Джонхёну удалось на время усмирить бунт против мужской части населения — ровно до того момента, пока в коридоре не послышались нечленораздельные звуки, свидетельствующие о том, что с минуты на минуту в просторное помещение гримёрки завалятся скизы. Суа приоткрыла один глаз, мысленно отсчитывая, какая выдержка у визажистки. Она, кажется, была новенькой, потому что раньше Ван её не видела. Почти наверняка она испугается громкого гула стрэев, и рука девушки дрогнет. Работу снова придётся переделывать, и как бы Суа это ни раздражало… это ещё не случилось. — Дамы! — в комнате первым делом показалась макушка Хёнджина. Больно улыбчивого для утра вторника. — Как ваши дела? Вопреки ожиданиям Су, спонж в руке визажиста как вбивал толстый слой тонального крема, так и продолжил. Девушка не смогла сдержать удивлённой и даже в каком-то месте гордой улыбки. — Прошу прощения, как вас зовут? — А..? — та захлопала глазами и смущённо пригнулась ближе к Суа, проверяя тон на недостатки. — Как вас зовут? Вы мне понравились. — О, госпожа Ван, это большая честь для меня! — визажистка лихорадочно закланялась, а румянец на её щеках показывал неимоверный уровень смятения и неловкости. — Я Пак Ёна. Рада с вами познакомиться! — Ты не будешь против, если я попрошу Джонхёна закрепить тебя за нами? Ты — профи, мне нравится, как ты с нами работаешь. И… ой, ты же не против, что я на «ты»? — Что вы! Я… спасибо вам. Если я действительно буду работать с вами… я буду самой счастливой! Ван подарила девушке милую улыбку и, поклонившись, отошла к диванчикам, на которых, подобно тюленям, распластались девочки. Забавно, что ещё месяц назад, когда они только начинали работу над коллаборацией, они бы вскочили, как ужаленные, услышав хоть намёк на сонбэнимов. А сейчас Джиу только повела бровью, когда в гримёрку пришли скизы. Удобные позы на нагретых местах никто и не думал менять. Хоть на дворе и был июнь, утро после дождя выдалось холодным. Суа прильнула к Лин, закрывая глаза. — Онни, принеси, пожалуйста, мою кофту-у!! — Джиу буквально провыла над ухом. Не успело пройти и пяти минут, как Су задремала, а Ким уже пожаловалась на слишком уж усердную работу кондиционера. — Ай, сходи и возьми сама! — старшая отвернулась от приставшей Джиу. — Не стоит, я схожу, — Сынмин, которого Ёна ещё не успела посадить в кресло, быстрыми шагами удалился в сторону склада верхней одежды. Суа прокашлялась и, обернувшись, встретилась с до жути удивлённым лицом. От такой детской чистоты, искренности и наивности старшая по-доброму хмыкнула и обратно развернулась, прижимаясь к Лин. Та спала непробудным сном, и даже громкие и импульсивные вскрики Stray Kids не могли разбудить её. Суа тоже потихоньку погружалась в состояние лёгкой дрёмы, совсем не замечая на себе цепкий кошачий взгляд. За продолжительный период своей карьеры айдолы представляли себе гримёрку как тайную комнату. Чего у кого здесь только не происходило. Когда Суа только дебютировала с девочками, она слышала, что кто-то из старой гвардии переспал с кем-то из персонала в общественной гримёрке. Когда она узнала об этом, решила, что никогда не будет заниматься сексом в том же месте, где красят лица. В данном случае эта комната имела более суженный функционал (и слава богу). Совсем недавно гримёрка была сонным царством, а сейчас казалось, что табличка «гримёрная комната» была перепутана с «казино». Кому пришло в голову играть в UNO в ожидании подготовки фотозоны… очевидно, этот человек не рассчитывал на голодные игры. — Я кинула тебе плюс две карты, ты только одну взял! — Чанми недовольно взвизгнула, когда Чонин попытался увильнуть от её орлиного глаза. — Имей совесть, а! — Да я тянулся за ней уже, чего ты?! — Ври больше, Нами, скажи, он думал меня надурить? — Погоди… — нахмуренная Пак смотрела на свои карты. — UNO! — победно крикнул Сынмин, радостно вертя одной карточкой в ладони. Нами будто проснулась и завизжала. — Ким Сынмин! Какого чёрта?! Ты же спрятал карту, верно?! Я знаю, у тебя в ботинке там. Джиу, достань! Ким, поглощённая азартом, недолго думая воспользовалась выгодным расположением и потянулась к носкам Сынмина. Откуда же ей было знать, что у него безумная боязнь щекотки, особенно на ногах? Парень истерически рассмеялся, когда ноготки Джиу лёгким движением прошлись по его голени. Девушка непонимающе сжала челюсть, а уже в следующую секунду её попытался оттянуть Чанбин, сидевший слева от Кимов. Джиу подумала, что на неё покушаются, ведь у неё в рукаве было спрятано аж три карты, да ещё какие! Она без раздумий начала отбиваться и ещё больше вцепилась в Сынмина, тем самым щекоча его до невозможности. Суа, смотревшая на эту картину, схватилась за живот от смеха. Хорошо, что Минхо успел достать телефон до того, как в эту потасовку подключилась Нами, а за ней и Чанми, у которой был наточен зуб на Айэна. Телефон, оставленный на диване, засветился, и из него потекла мелодия вызова. Ван, утирая проступившие слёзы от смеха, потянулась длинной рукой до мобильника. Но, увидев на экране «мама», веселье осталось только в мышечной памяти. Внутри всё сжалось — если с мамой что-то случится. А о чём ещё могла подумать Суа? — Да, мамуль? Что-то случилось? У тебя всё в порядке? — Су отошла в сторону, где драка детей была не так слышна. На том конце провода всё так и сочилось домом. — Дорогая моя, всё хорошо, не волнуйся! Я хотела уточнить, всё ли в порядке у тебя? — Ты о чём, мамуль? Я как обычно. На работу хожу, с девочками время провожу. По вам скучаю. А чего такое? — Да понимаешь, родная, меня кое-что тут смущает. — Суа нахмурилась, уже моля бога о том, чтобы мама ничем не болела, её ничего не беспокоило и их дом не сгорел. — У тебя всё в порядке на работе? — Мам, может, ты скажешь уже, что случилось?! Я сейчас с ума сойду! — Мне на почту прислали сообщение. Отправитель неизвестный, но текст… текст весьма странный, Сьюзан. — Голос мамы был напряжённым. — Мамуль… — Дочь, он пишет, что знает о тебе всё. Даже то, как тебя зовут по-настоящему. Написал твой точный адрес, имена всех участниц в группе и всё, что касается рабочих планов. — Мама прокашлялась. — Ты в безопасности, Сьюзи? — Когда он тебе написал? — Два часа назад. — Мамуля, не беспокойся. Всё в порядке. Ты же знаешь, у меня всё под контролем! Я хочу, чтобы кто-нибудь взял на контроль тебя. Если это всё правда… — Ну конечно же это неправда. Шутка мошенников. Могла бы за столько лет и привыкнуть. — Сьюзан, такого никогда раньше не было. Настолько далеко всё не заходило. В любом случае, — мама замялась, подбирая нужные слова, — я надеюсь, у тебя есть на кого положиться. — Конечно есть, мамочка! У меня тут под боком восемь здоровых парней. — Это и хорошо. — Женщина улыбнулась, это было слышно даже через интонацию. — Ван Ава Сьюзан, береги себя. Помни, мама тебя любит. Суа сжала губы. — Я тоже… Монотонные гудки оповестили о конце разговора. Су сглотнула вязкую слюну и почувствовала, как глаза наполняются пеленой ненависти. Она знала, кто это был. Она знала, кто ей писал всё это время. Она поняла, потому что только один человек в Корее знал её полное настоящее имя. И этот человек пробил дно. Он перестал докапываться до неё только лишь потому, что переключился на самых родных и близких в жизни Суа. Он бил прямо в центр самого уязвимого места, и девушка буквально физически сдержала себя от того, чтобы ударить и снести тут всё вокруг, оперевшись на перила лестницы пожарного выхода. Игра в кошки-мышки закончилась. Насколько бы умным её сталкер ни был, он по-крупному облажался, выйдя на связь с матерью Су. Она хоть под пытками будет, но дочь об опасности предупредит. И в этот раз материнское чутьё не подвело. Действуя импульсивно, Ван вбила в поиск контактов имя, почти взаправду отдававшее болью куда-то в скулу. — Что случилось? — сзади, совсем близко, Суа ощутила тепло тела Минхо. Его мягкий кошачий тембр был единственным фактором, почему Суа ещё не оттолкнула его от себя в стену. — Ли Ноу, твой план не сработал. Он нашёл меня, но уже не напрямую, а через мать. — Она смотрела будто сквозь него, и Минхо лёгким прикосновением заставил сфокусироваться на нём. — И… что ты задумала? Ты же не… — Я знаю, кто это, Минхо. И у меня есть план, как навсегда от него избавиться. — Глаза сверкнули нездоровым азартным блеском. Ли подумал, что ему было бы гораздо проще и легче, если бы такой азарт у Суа возникал при игре в настолки, а не когда дело касалось её безопасности. Девушка почувствовала, как пальцы на её запястье сжимаются, но всё ещё почти не ощущаются. Су посмотрела на Минхо, который и не думал отводить от неё пристального взгляда. Он будто проверял, не врёт ли, не обманывает ли своими словами? Но чем дольше он всматривался, тем больше находил опровержений своим надеждам. Ван опустила глаза на почти переплетённые руки и вздрогнула, когда голос менеджера из громкоговорителя ударил по ушам. — Зона для съёмки готова! Всем просьба пройти в фотозону! Суа попыталась освободить руку, но Минхо лишь крепче её сжал и сильнее стал вглядываться в лицо напротив. И чёрт его дери, видимо, ей опять придётся обращаться за помощью к Ёне, ведь она слишком явно ощущала, как к щекам приливала кровь. — Принцесса, не смей решать это одна. Мы уладим всё вместе, не впутывай в это только себя. Это опасно. — Минхо… — голос дрогнул. — Нам пора. Су одёрнула руку и поспешила отойти из подсобки. Ли устало выдохнул, посмотрев на лестницу впереди своего лица. Если Ван полезет в это дерьмо одна… она из него не вылезет. Дело плохо, и больше всего танцора бесит то, что сейчас он ничего не может с этим поделать. Жилки ярости заиграли на лице, впитывая в себя всю агрессию Минхо.

***

Зайдя в студию, Суа поняла, почему их так долго мариновали в гримёрке под предлогом «подготовки реквизита». Комната тонула в пурпурно-гранатовых тенях. Бордовые всполохи на фоне сливались с синевой в градиент, напоминавший большой свежий синяк. «Забавно», — мелькнуло в голове. Всё словно отражало её состояние сейчас. Снаружи образ непоколебимого лидера, а если руководствоваться лором этого камбэка, в буквальном смысле императрица. А на деле… внутри огромный синяк, при нажатии на который всё вокруг отдавало сильной, тягучей, противной болью. И на её синяк нажали. Нажали, да далеко не один раз. Суа металась между собой же, будто молекулы. Она не понимала, жалко ей себя или она ненавидит свою скрытность. Ей было страшно за девочек и за маму. Даже за Минхо, который так искренне боится за неё, совсем не думая, что помогать Су — подписать себе самому смертный приговор. Она не хотела решать всё одна, совсем нет. Ей хотелось побыть маленькой девочкой, впервые за очень много лет. Но если расслабится… всё закончится ещё хуже, чем навязчивые сообщения. Ха… «Власть через гармонию». Слова Чана, сообщающие о её героине в этом альбоме, сейчас казались едкой насмешкой. Какая Ван, к чёрту, императрица, если даже в своей голове не может разобраться? Да и императрицы навряд ли трясутся от страха из-за каких-то эсэмэсок. Вся власть рассыпалась от одного звонка, а гармония куплена ценой молчания, в котором она тонула сейчас. — Сначала соло-фотографии, Суа-щи! — пропищал фотограф, скрываясь за объективом. Такая картина уже случалась с ней. Ван пробило чувство дежавю, и она нахмуренным взглядом посмотрела на Джонхёна, копавшегося в телефоне. Точно такая же атмосфера была, когда она с группой была на съёмках рекламы косметики. Тогда у Су с ним состоялся не сказать чтобы приятный разговор. Мин ткнул её лицом в кучу денег, закрывая ими же рот. Если бы он не говорил ей об этой сумасшедше большой сумме… возможно, проблем сейчас было бы на одну меньше. Кто бы что ни говорил, в их индустрии абсолютно точно нет «святош». Даже Джонхён, самый лучший и добрый менеджер, не является обладателем нимба над головой. — Аай, Суа-щи! Что за кислое лицо! Как я должен снимать императрицу, когда у тебя на лице, — фотограф хаотично мазнул рукой в её сторону, привлекая к себе внимание всех остальных, пока ещё не сильно занятых делом. Хина собиралась сняться с Лин, но любопытные глаза сменили фокус на эмоционального фотографа Суа. К сожалению, новоиспечённый ангел, или вернее сказать демон-хранитель, Ли Минхо, тоже обернулся. — нарисована бедность! Абсурд! Давайте ещё раз. Прошу прощения~ Суа слегка наклонила голову, чтобы ненароком не испортить причёску. Она вновь выпрямила спину, сидя на высоком стуле. Её массивный ботинок на большом каблуке был виден совсем чуть-чуть, но давал нужный эффект контраста роскоши и криминала. Взгляд девушки почти по щелчку пальцев сменился с растерянного и расфокусированного на убийственный, холодный и отстранённый. Она не могла больше позволить себе думать о чём-то постороннем, ведь, как оказалось, всё тут же высвечивалось у неё на лице. Краем уха услышав привычный раздражающий смешок, принадлежавший Минхо, Су поняла, что ей удалось скрыть все мысли под толстым слоем маски любительницы власти и яда. — 10 минут на побездельничать, Суа-щи. — Фотограф пригладил волосы одной рукой, внимательно вглядываясь в изображения на своём фотоаппарате. Девушка быстро вскочила с кресла. На удивление аккуратно, сама от себя не ожидала. Если бы она упала на этих каблуках, что делали её ростом метр с кепкой вровень с Сынмином, это было бы гораздо эпичнее, чем все эти позы на стуле. Суа побоялась, что после мучительно долгих соло-съёмок придирчивому фотографу что-то не понравится в её выбившихся волосах на затылке. — Потом жду тебя на групповое фото. — Спасибо! — Чеши уже отсюда, а! — фотограф прорычал, но Ван не могла сдержать улыбки. Всё-таки фотограф Со — единственный мужчина, который почти вывел её из состояния тревожных мыслей. Ничего об этом не знав. М-да. — Феликс-щи, проходите~! Суа хохотнула и, отмахиваясь, отошла к диванчикам. Она налила себе стакан воды и закинула колено на подлокотник кресла. Су закусила губу, изучая сосредоточенные лица всех, кто находился в этой студии. Неприлично большой, кстати говоря. Феликс, только что занявший её место у фотографа Со, сразу же вошёл в образ фанатика-идеалиста. Его жизненная мягкость и преданность превратились в слепой фанатизм. Готовность на всё ради яда. Он боготворит всё, что связано с хищной жизнью и ядом. Его любовь к яду отравляет его самого, его доброту, извращает его сознание и логику. А Лин, стоявшая чуть в стороне, позировала, будто только что вышла из модельного. В этой эре она — незаметный убийца. На взгляд Суа, эта роль для Чу — лучшая для раскрытия потенциала. Для неё вся эта суматоха с ядом — чисто научный эксперимент. Она наблюдает за девушками, которые уже давно одержимы идеей захвата ядовитой субстанции миром. Она следит и за скизами, которые по воле «хищниц» принимают этот яд. Ею движет холодный интерес. Поэтому она в объективе камеры предстаёт невинной овечкой, в руках которой куча масок. Лин держит в ладони маску, а сама смотрит на фотографа. По его команде Чу приближает маску к своему лицу и смотрит сквозь неё, но так, чтобы её настоящая половина всё равно была видна. Фотограф пальцем подзывает Хёнджина и Минхо. Они встают по обе стороны от Лин, и Хван, руководствуясь инстинктами, подносит к своему лицу другую половину маски, немного пригнувшись. Он слегка оборачивается в сторону Чу, но та продолжает буравить взглядом камеру. Минхо недовольно цокает и отходит в сторону, приподнимая руки. Наверняка ему не понравилось то, что фотограф позвал его для тройной съёмки, а Хёнджин превратил это в незапланированный дуэт. Суа почти физически ощущала его раздражение от ситуации. Ли быстрым шагом направился к Бан Чану, которого фотографировали пока отдельно. Судя по довольной кошачьей улыбке, строгий фотограф, попавшийся Крису, разрешил им фото вдвоём. Ван хмыкнула, но тут же выпучила глаза, находясь в шоке от самой себя. Она поспешила проглотить непонятно откуда взявшуюся улыбку и перенаправила взгляд на Нами, Хину, Сынмина и Чонина. Девочки стояли немного впереди, находясь не совсем в естественных позах. Хина — верный страж, который наконец выбрался на свободу. Ей самой открыты двери власти и вседозволенности, оттого её поза — ломаная. Чонин стоял в той же позиции, до точности копируя её положение, делая отличие лишь во взгляде. Он смотрит на Сынмина, который стоит с опущенным в пол взглядом. Его руки убраны в карманы, он весь в своей голове. Он старается принять то, что никогда больше не станет обычным. На его повседневных джинсах хорошо видны фиолетовые, почти красные пятна. Яд. Впереди него стояла Нами. Она спокойно смотрела вперёд, вытянув руки перед собой так, будто была балериной. Её мотивация вливать в людей яд — увидеть прекрасное. То, как в чистую душу вселяются демоны, которые сжирают всё вокруг. Пак находит в этом вдохновение и поэтичность, поэтому она просто не считает себя злой. В отличие от Сынмина и Чонина. А вот Шин, Чанми и Джиён — совсем другого поля ягоды. Они ядовитые сами по своей сущности в этой эре. Джиён желает сломить обычного человека этим ядом. Её одержимость — это азарт, который накаляется от любой щепки, залетевшей в костёр. Ми страдает от скуки, поэтому развлекается жизнями и свободой других. Спонтанность — синоним к Чанми для этого камбэка, а предсказуемость — главный враг. Она даёт яд для того, чтобы посмотреть за превращением, узнать, что делается с порядком, когда в него вступает хаос. А Шин… она вкушает реакцию парней. Она является сиреной, прекрасной сиреной, которая способна оглушить своим пением. Её цель — увидеть, как её голос и красота побуждают людей сходить с ума. Она хочет видеть в них не слуг, а страсть. Таких же одержимых гедонистов, с которыми можно тонуть в пучине наслаждений. Взгляд Суа скользнул дальше и упал на Чанбина и Джисона. Фотограф ловил их в моменте движения. С каждым шагом Чанбин всё больше и больше склонялся к земле, а Хан, наоборот, будто возносился. Они отдалялись друг от друга, и между ними возникало огромное фиолетовое пространство с яркими вкраплениями. Джиу окликнула кого-то из них, и рэперы быстро переключились с образов утягивающих парней в ядовитую пучину на обычных ребят. Ким поправила волосы, убрав их в сторону, и по просьбе фотографа отошла чуть в сторону, предоставляя место Бину и Джисону. Они, выслушав указания, встали по обе стороны от Джиу и слегка наклонились над её руками. Она вытянула их вперёд и качнула головой влево. Девушка сощурилась, как и подобает сомневающемуся палачу. Наверное, персонаж Джиу — самый сложный в лоре камбэка. Сначала она была великой жрицей. Ким считала, что вкусить яд — это обязанность каждого. Она считала себя спасительницей мира от лишних «грязных и несчастных» людей, превращая их в хищников. Но потом… она стала чувствовать себя палачом. Весь альбом она старается прийти к чему-то единому и решить, кто же она: палач или спасительница. Суа кашлянула, когда снова случайно зацепилась за Минхо и Чана. Эти сумасшедшие встали в такие позы, что казалось, что они сейчас начнут снимать что-то запрещённое. Фотограф же им кидал восхищённые мычания и одобряющие взвизги. Хотя чему тут восхищаться… Крис стоял на коленях, широко раздвинув ноги и опустив голову. Ли Ноу, склонив корпус в сторону, не меняя позиции ног, всматривался в Чана с кошачьей ухмылкой. Ван хлопнула глазами и покачала головой, как внезапно взгляд Минхо в буквальном смысле впился в неё. Он резко переключился с Бана на лидершу, забыв о фотографе впереди себя. Суа шумно сглотнула и поспешно отвела взгляд. 10 минут прошли. — Фотограф Со, я вам нужна сейчас? — А… у меня ещё не были Нами-я и Чонин-щи. Отфотографирую их и позову тебя. Так, или… — впрочем, дальше Суа уже не слушала. — Минхо, иди-ка сюда. — А нет. Слушала. — М? — Ли приподнял брови и в несколько шагов оказался около фотографа и не успевшей отойти Ван. — Вставай с Суа. — Оба танцора синхронно выпучили глаза, всматриваясь в Со. — Тц, чего вылупились-то?! Я забыл совсем, мне руководство три часа по башке стучало, — фотограф в подтверждение своим словам стукнул себя по затылку, — чтобы я вас фотографировал лучше, чем Джиджи Хадид. Всё. Встаём. Суа закатила глаза и резким движением откинула длинный хвост позади себя. Она встала под объектив камеры, сразу же принимая уверенную позу. Ван не успела настроить себя на эту душераздирающую съёмку, как сзади она почти всем телом почувствовала присутствие Минхо. Она не видела его лица сейчас, но готова была поспорить, что сейчас он либо лыбится, как кот, обожравшийся сметаны, либо очень часто моргает, пытаясь понять, что от него хочет эмоциональный фотограф Со. К слову, он что-то говорил им двоим, кажется, про отсутствие оригинальности и живости в снимке, но для Су он послужил белым шумом. Невозможно было сосредоточиться на образе императрицы, которую ей необходимо было отыгрывать, когда сзади стоял тот, кто рушил восприятие самой себя в этом амплуа. — Так и будешь прожигать во мне дыру? — одними губами прошептала Суа, так чтобы на фотографиях их движения не было видно. — У тебя слишком тяжёлый взгляд. Минхо хмыкнул ей куда-то в спину и рывком развернул к себе. Естественно, в сопровождении криков фотографа. Пока было непонятно, одобряющих или агрессивных. — Ты что делаешь?! — Суа шикнула, в тщетной попытке вырваться. Опять. Сколько раз Ли уже ловил её? 10? 20? 100? Если бы была возможность, Ван одела бы на его руки колокольчики, чтобы каждый раз, когда он тянулся бы к ней, она слышала звон и тут же куда-нибудь уходила. — Работаю. Господину Со нравится. Не слышишь, что ли? — Фирменная улыбка раскрасила лицо Минхо. — Да! Ребята, отлично! Ещё больше живых эмоций. Сымпровизируйте как-нибудь. Сделайте что-то горячее, чёрт! — на фоне и правда голосил фотограф. Суа нахмурилась и снова дёрнула руку, но в этот раз Ли мало того что перехватил попытку «побега», так ещё и скрепил хватку своей второй. Он смотрел на неё будто снизу вверх, и хоть Ван понимала, что это часть образа одержимого… Хотя, признаться, она запрятала этот взгляд себе глубоко в памяти. — Поговорим? — Издеваешься? — Суа не обернулась, продолжая смотреть в сторону источника ярких частых вспышек. — Совсем нет. Нигде больше ты меня не выслушаешь. — Голос танцора звучал прямо над ухом, настойчивый и тихий. — Ли, я только и делаю, что слушаю тебя. Хотя не сказать, что мне хочется это делать. — А сейчас я бы не сказал, что у тебя есть выбор. — Ли Ноу развернул девушку спиной к себе, тут же прислоняясь к ней в ответ, но разворачивая голову. — Держись прямо. — Суа закатила глаза. В коротком прикосновении читалась уже почти вдоль и поперёк изученная уверенность, характерная Ли Ноу. — Минхо, не устраивай цирк. Тут нас слышат все. Я не… — Достаточно того, что я слышу. — Он перебил её, и его твёрдый взгляд резал без ножа. — Я же вижу, что то, что ты назвала «планом» — полная чушь. — Сам ты чушь! — Суа притопнула каблуком, и тут же из темноты донёсся щелчок фотоаппарата. Она сдавленно выругалась и отвернулась от пристального взгляда камеры. Конечно, не до конца, но хотя бы её красных щёк не будет видно. — Не будь упрямой козой, а! Я могу не помогать, но… — Так не помогай. Не помню, чтоб просила. Я разберусь со всем сама, Минхо, не вмешивайся. — Ты можешь хоть раз дослушать? — Его тон опустился до шёпота, став опасным и бархатным. Он снова перебил её запал, который вот-вот должен был перетечь в ураган. — Я могу не помогать, но это не значит, что я делаю это, потому что меня заставляют. Я не позволю тебе засадить этого мудака за решётку одной. Ван фыркнула, но сдержать улыбку уже не смогла. Уголки губ, существовавшие будто отдельно от её разума, поползли вверх. Эти дурацкие перепалки, эта игра в кошки-мышки… за две недели она по ним соскучилась. — Ну да, как я могла забыть о твоём рыцарском эго… Не думай, что теперь тебе позволено всё. Я просто… благодарна за телефон, ясно? — Су гордо вскинула нос. Фраза выдалась такой же колючей, как и все предыдущие, но внутри что-то дрогнуло и потеплело. Проклятый розовый телефон. — Да-да, я сразу так и понял. — Ли Ноу кивнул несколько раз, поджав губы, в общем-то и не скрывая своего сарказма. Суа мысленно махнула рукой на его специально состроенное серьёзное настроение. — А скажи, почему розовый чехол? — Девушка обернулась и заинтересованно прикусила губу, в то время как Ли продолжал стоять спиной и буравить взглядом стенку. — Эй! Не выдержав, Суа дёрнула его за рукав, заставив наконец обернуться, и тут же начала немой допрос, вонзив в него острый, как лезвие, взгляд. Но острее ножа стала непробиваемая стена в глазах Минхо. Он смотрел на неё совсем без эмоций, будто на маленькую девочку, которая пыталась обратить на себя внимание всеми способами. Суа тут же разжала кулак, до того крепко державший руку Ли. Она разочарованно выдохнула и отошла в сторону. — Ваа! Суа-щи, Минхо-щи… я так доволен! Вы только посмотрите на это. — Фотограф Со причитал, листая снимки на экране. — Нет, ну за такое мне точно нужна дополнительная зарплата! Такая химия… просто электричество! Суа коротко кивнула и, избегая любопытные взгляды, выбежала в пустой коридор. Спиной прислонилась к холодной стене, стараясь перевести дух. Сердце колотилось в висках, в ногах, в пальцах, до боли сдавливая горло. Где этот чёртов… Пальцы нащупали в кармане штанов мобильник. Не её, а тот, подставной, в розовом чехле, который Минхо вручил с фирменной ухмылочкой. С такой же, с какой сейчас гонял её по фотозоне. Она зажмурилась, отсекая навязчивый образ. Нет. Он сказал своё, она сказала своё. Цирк больше не может продолжаться. Ван шумно выдохнула, когда перед глазами появился телефонный номер. Она несколько раз моргнула. Прямо сейчас. Или больше никогда. Суа приложила трубку к уху и замерла, прислушиваясь к гудкам и своему неровному дыханию. Странное чувство. Всего-то звонок, а ощущение, что подписала себе смертный приговор. — Да? — Голос был таким же, как и несколько лет назад. Властный, прокуренный, сочащийся ядом. Су закрыла глаза, чтобы не видеть перед собой ничего, и прислонилась головой к стене. — Это Ван Суа. — О, Сьюзи, рад слышать. Чем могу помочь? — Девушка тряхнула головой, естественным образом смахивая с щёк предательские проступившие слёзы. — Не строй из себя святого. Я знаю, что это ты. Долго собирался играть в кошки-мышки, Мунг-Су? — Дорогая, не преувеличивай. И не заигрывайся. — Что ты от меня хочешь? — сдавленно и почти слёзно прошептала Суа, но она прекрасно знала, что бывший молодой человек её услышит. — Одну встречу. Всего одну. И я от тебя отстану. Пальцы Ван впились в волосы на загривке, больно оттягивая кожу головы назад. Но девушке, впрочем, было всё равно. Она прикусила язык, чтобы стон разочарования не вырвался в трубку и Мунг-Су не понял, что он окончательно победил. — Завтра. В три часа дня. В кафе у тётушки Ахён. — У тётушки Ахён? Ох, Суа-я, ты такая романтичная! Выбрала то кафе, где прошло наше первое свидание… — насмешливым тоном причитал Чон. — Там, где всё началось, должно всё и закончиться. Су отодвинула от себя телефон и поспешно скинула трубку. Мобильник выскользнул из влажных пальцев и с глухим звуком ударился о пол. В ушах стоял неимоверный звон. Только что она прошла точку невозврата. В это же время Минхо дёрнул головой, избавляясь от навязчивого шума в голове. Весёлая маска актёра окончательно сползла, обнажив усталую решимость. — Ну что, великий и могучий? — раздался рядом голос Чанбина. Единственного, кто понимал причину их с Суа неоднозначных взглядов на телефоны и реакцию на громкий звон приходящих уведомлений. — План «Б» в действии? Или уже «Ц»? Ли Ноу не ответил. Он повернулся и направился к своему рюкзаку, валявшемуся на диванчике. Достал свой телефон и, проигнорировав любопытный взгляд Со, набрал уже хорошо знакомый номер менеджера их агентства из отдела архива. — Алло? Да, это Ли Минхо. — Парень тихо угукнул. — Я по тому вопросу… А? Нашли? — Глаза танцора расширились, в них вспыхнула жёсткая, торжествующая искра. Попался. — Мы не могли бы встретиться завтра? В два часа? Да, я буду ждать. И… спасибо. Он положил трубку. Чанбин изогнул бровь, изображая своё недовольство из-за неосведомлённости. Вопрос висел в воздухе. — Она не хочет меня слушать, — тихо, но чётко произнёс Минхо. — Значит, я буду действовать без её одобрения. — И не боишься, что она убьёт тебя? — Со фыркнул. — В любом случае она сможет это сделать только живой. — Он сунул телефон обратно в рюкзак и, не оглядываясь, пошёл к выходу. Бин цокнул языком и покачал головой. — Вот ведь… и не попросил отмазать даже! — Рэпер махнул рукой, но как только вдалеке увидел макушку менеджера, всполошился. — Эй, менеджер Мин! У Минхо появились срочные дела. — Что? — Джонхён, которого назначали менеджером обеих групп на сегодня, поперхнулся воздухом. — Какие могут быть срочные дела во время съёмки?! — Менеджер Мин, не сердитесь! — Со взвыл, цепляясь за рукав Джонхёна. — У него что-то с кошкой случилось, представляете? Попала в какую-то передрягу, надо в ветеринарную клинику вести. — Чанбин прикрыл глаза, на ходу придумывая сказку, и тут же удивился тому, насколько эта вымышленная кошка похожа на Суа. Особенно учитывая, что у Ли Ноу дома только коты, а вот на работе… недавно одна кошечка появилась. — Господи… он хотя бы успел сняться во всех соло и дуэтах? — Конечно, господин менеджер! Чанбин часто закивал, с облегчением выдохнув. Вот же сумасшедший… бросил всё и понёсся. Ладно, хоть прикрыть получилось. Теперь бы только эта его «кошечка» не подвела…