Глава 1

      Джейсон Хамбл всегда был на вторых ролях, и его это вполне устраивало. Но с некоторых пор он стал владельцем собственного безалкогольного бара «Doce Meses» в Ванкувере. Джейсону пришлось научиться управлять людьми, придумывать каждый месяц новое оформление и меню в соответствии с выбранной темой, составлять список необходимых для бара покупок, вести учёт расходов и доходов. Всё это давило на Хамбла, привыкшего быть безропотным исполнителем. Ему бы тихо и спокойно работать на кухне, создавать сладкие шедевры, быть полностью поглощённым ручным трудом, не отвлекаясь на обязанности владельца бара.       Мечта Джейсона о более скромной должности в собственном заведении в каком-то смысле сбылась, когда его жена — Сальма Кортес — навсегда переехала к нему из Мехико. «Doce Meses» изначально был проектом женщины, открытым первым делом в её родном городе, а затем уже в Ванкувере и даже в Лондоне. Поэтому Сальма как прирождённая лидерка взяла большую часть обязанностей, связанных с управлением бара, на себя, облегчив жизнь мужа. Единственное, о чём обычно заботился Хамбл, это меню. Но и в нём Кортес иногда позволяла себе хозяйничать. Как, например, в этот раз.       — Querido, я сделала меню на следующий месяц. Ознакомься, — голос жены показался Джейсону слегка напряжённым.       Мужчина еле слышно вздохнул, принимая из рук Сальмы обновлённый буклет. Он не слишком внимательно разглядывал его, уверенный, что изменения минимальны и касались только тематических напитков и блюд. Но кое-что всё же заставило зацепиться Хамбла взглядом за обновление. Точнее за отсутствие привычной позиции. Его авторские десерты. Их не было в новом меню.       — А где мои десерты? Ты сделала для них отдельную карту? — осторожно поинтересовался мужчина.       — Querido... — произнесла Кортес на выдохе. Так, будто собиралась сказать сейчас плохую новость. — Мне пришлось полностью убрать их из меню. От них много расходов, но мало прибыли. Да и в принципе сейчас не лучшие времена. Я не хотела жертвовать качеством и зарплатами персонала. А твои десерты… — она замялась перед тем, как озвучить свою мысль более деликатным способом. — Знаешь, у нас ведь всё-таки не кондитерская, а бар. Вечерний бар, хоть и безалкогольный. Десерты, особенно авторские, не очень хорошо подходят нашей концепции. Я ещё понимаю какие-нибудь классические чизкейки или брауни, но то, что придумывал ты…       — Я тебя услышал, — слегка резко высказался Джейсон, перебив жену.       — Ты злишься на меня? — с нотками беспокойства спросила Сальма.       — Я понимаю твоё решение. В конце концов, по факту здесь главная ты, а не я, — привычным невозмутимым тоном ответил мужчина, захлопнув буклет и отставив его в сторону.       — Ну да, — не слишком уверенно согласилась с ним женщина.       — Я на кухню. Скажу персоналу, что мы завязываем с авторскими десертами, — буднично произнёс Хамбл.       — А что ты будешь делать с особенными ингредиентами, которые мы закупали только ради них? — в голосе Кортес вместо ожидаемого любопытства прозвучала тревожная забота. Всё-таки те десерты были личным творением её мужа. Он много сил в них вложил.       — Не знаю, — коротко ответил Джейсон и вышел из его с Сальмой кабинета.

***

      Авторских десертов Джейсона Хамбла в его безалкогольном баре «Doce Meses» больше не будет. Так решила фактическая хозяйка заведения Сальма Кортес. Джейсону, которому всегда было комфортно на вторых ролях, оставалось лишь безропотно прислушаться. Да и что он мог сделать? Сальма права: их бар — не кондитерская, здесь нет места экспериментам с десертами. Как и всем этим уникальным ингредиентам, совершенно не подходящим для приготовления моктейлей: безглютеновой муке, засахаренным цветам и нерастворимым порошкам из сублимированных овощей. Всё это следует полностью израсходовать до следующего месяца. Но вряд ли это будет возможным. Как и намекнула Кортес, десерты Хамбла редко пользовались популярностью у клиенток и клиентов бара, которые приходили туда за тусовочной атмосферой без алкоголя. Пирожные из фундучной муки, похожие на французские макаруны, ягодные тарталетки, украшенные засахаренными фиалками, и розовая меренга, чей цвет был получен за счёт порошка из сублимированной свеклы, никак не способствовали нужному настрою. Так что логично, что их почти никто не заказывал. И вряд ли закажет.       Быть может тогда просто выбросить все эти ингредиенты? Джейсон больно сжал челюсти от этой мысли. На них было потрачено немало ресурсов, чтобы просто взять и отправить в мусорку. И Сальме, заботящейся об экономии, это бы точно не понравилось. А мужчине меньше всего на свете хотелось расстраивать жену, которую и так нередко разочаровывал. Мало того, что он чуть не развалил их брак, так теперь ещё и может испортить главный проект женщины, в который она вложила все свои средства. Нет, должен быть другой способ.       А что если списать все эти ингредиенты и забрать себе домой? Вроде бы звучит как гениальное решение. Но что на это скажет Кортес? Для Хамбла, любящего подчиняться её прихотям, слова жены имели большой вес. И она скорее всего будет против. Большинство десертов, которые готовил Джейсон для бара, не были ни в его вкусе, ни во вкусе Сальмы. Он любил что-то более простое и понятное, она — привычную ей пряность блюд. Шедевры же мужчины редко вызывали банальное желание утолить голод или трепетную ностальгию по родине женщины. Это были творческие эксперименты, требующие осмысленного подхода к их поеданию. А супругам Хамблу и Кортес обычно во время принятия пищи было не до этого.       Да, сложно придумать, что сделать с уникальными ингредиентами для авторских десертов. Но зачем Джейсон вообще их создавал? Он ведь как любитель подчиняться мог готовить классические чизкейки и брауни. Совершенно необязательно было придумывать что-то неординарное. Откуда в Хамбле вообще были такие амбиции, приведшие только к увеличению расходов? Но теперь, когда мужчина осознал бессмысленность своих экспериментов, он готов от них отказаться. Но каким образом?