Вечер четверга

Представьте себе лето из детства. У всех оно конечно разное, но наверняка вы видели хоть раз такие гаражи. Словно вырванные из своего времени, как памятники чьим-то надеждам, мечтам, чему-то такому, с въевшимся запахом бензина и сварки, со стулом без одной ножки, коллекцией консервных банок с гвоздями и вечной лампочкой Ильича, болтающейся под потолком словно та самая груша из загадки. Несчастной четверке Жигулей, томящейся в гараже бати Чана уже неприлично много лет. Чан с Чанбином и Ханом купил ее на заре своей молодости, скопив денег со школьных завтраков и мелких подработок вроде раздачи листовок или разгрузки продуктовых газелек. И вот, только спустя 10 лет, руки дошли хоть что-то сделать с этой колымагой. Вышло неплохое хобби. Сначала к ним присоединился Минхо: Чан познакомился с ним в период увлечения рыбалкой на соответствующем форуме, когда искал советы по снастям. Минхо оказался не самым болтливым человеком, зато с ним было вполне себе душевно молчать (а иногда просто безопасно для жизни, особенно, когда вы вдвоем посреди замерзшего озера возле небольшой лунки во льду и не дай боже спугнуть рыбу!) За Минхо к ним присоединился одногруппник Хана — Сынмин. В тачках он не разбирался, зато умел критиковать каждое действие, особенно, Чанбина, выводя того из себя (кажется, именно поэтому Сынмин этим и занимался, но никто его не останавливал из опасений стать следующей жертвой Кима) Затем к ним присоединился Хенджин. Вообще он шел ругаться с ними из-за излишнего шума под его окном (гаражи примыкали к его родной пятиэтажке), но в итоге засел с ними на целую ночь, предлагая варианты покраса корпуса (с пеной у рта споря с Джисоном о карикатурных языках огня, оставшихся на капотах машин еще в прошлом веке, о преимуществе полноценной окраски перед наклейками, предлагая ими заклеить Ханову варежку, если еще раз тот скажет: «Свэээг», тряся перед лицом Хвана сетом наклеек с Пикачу, которыми хотел заменить иконки на панели) За Хенджином, практически из ниоткуда, появился Феликс. Кажется, он просто проходил мимо, таща за собой тачанку с бабушкиными закрутками на зиму (они прекрасно хранились в не отапливаемом гараже его деда, потеснив старенький мотоцикл Восток), но тут у Чана заклинило ключ, и добросердечный Феликс помог расковырять старый амбарный замок, потом придержать капот, затем сходить с Чанбином за новой проводкой, так потихоньку и застряв здесь вместе с остальными. Чонина, в отличие от остальных, привели. Привели родители Чана, попросив присмотреть за племянником знакомых, недавно переехавшим из другого города. Чонин поначалу пропускал посиделки, предпочитая просиживать дома в компьютерных играх в перерывах между подработкой и учебой в универе, но затем нашел общий язык с Феликсом, и уже на пару с ним обсуждал последние катки, развалившись на старом кресле (сосланном в гараж после надругательств кота), пока Ликс активно помогал с ремонтом машины. По вечерам Чанбин и Минхо собираются в гараже и пытаться сделать корч из ржавой четверки. Приходящий чуть позже Джисон занимает неизменную табуретку (судя по состоянию пережившую войну 1812-го), на слух подбирая на старой батиной гитаре что-нибудь из Цоя. Чуть погодя к нему присоединяется Сынмин, только-только закончивший смену на почте. Вместе они бы неплохо спелись, однако Ким предпочитает песни группы Аквариум, считая их более мелодичными, но что Хан лишь скептически хмыкает, назло другу подбирая «Группу крови». Чанбину и Минхо без разницы, фоновые перепалки младших и перебор струн идеально вписываются в редкие взвизги болгарки и скрип ржавчины под металлической щеткой в руках Минхо. Пока пришедший с завода Чан раскладывает по местам все винтики и болтики, сортирует по размерам ключи, отделяет крестовые отвертки от плоских, а гайки от шайб, Джисон предложит немного расслабиться и посидеть с бутылочкой чего-нибудь крепкого, вечер четверга — чем не повод? Феликса и Чонина (запыхавшихся после участия в общажном футбольном матче на стадионе возле студгородка) пошлют в магазин за пивом пока еще нет 22.00. На первом этаже дома Чана есть круглосуточный, Чан уже давно подружился с его хозяином, и тот даже посреди ночи продает Бану любой алкоголь, без всяких документов и ограничений, однако старший на просьбу Чонина сходить вместо них лишь тыкает пальцем в трехлитровую банку, доверху наполненную разномастными гвоздями разной степени погнутости, намекая на свою занятость. Чонину ничего не остается, кроме как устало плестись за Ликсом. В итоге из-за Феликса они опоздают, так как придется тащить картоху для бабули из соседней парадной (Феликс не умеет отказывать, к счастью старушек и периодической грусти друзей) В конце концов, когда Чанбин понимает, что они с Чаном на том развале в воскресенье забыли прикупить новую выхлопную трубу, он оставит Минхо ковыряться с подключением неоновой подсветки к днищу (но Феликс лучше разбирается в электронике, о чем не забудет напомнить, когда вернется с Чонином), после чего сам развалится на притащенном с помойки диване возле гаража, громко жалуясь друзьям на коллегу по работе (Чанбин работает в статистическом бюро, и судя по его рассказам, буквально весь мир держится исключительно на его плечах, с которых коллеги активно пытаются его спихнуть). Минхо тихим сапом свалит за заначкой (пиво он любит больше чем вино), а Хан ему составит компанию, потому что захочет шоколадку из круглосуточного возле дома старшего (там шоколад хотя бы шоколад напоминает, а не это пальмовое непотребство!) Наконец придут Ликс с ноющим об уставших ногах Чонином (им пришлось сделать круг из-за бабули), без вина, зато с квасом (под неодобрительные взгляды желающего расслабиться Чанбина) и тонной закусок. Хенджин, закончив с зеленой молнией на дверце (вообще-то отваливающейся, но Чанбин уверял, что он все прикрутит как надо, так что: «крась, раз уж краской и так воняет!»), устало выползет из гаража на диван к старшим, чтобы так же вяло закурить под неодобрительный взгляд Чана. Чонин, тихо матерясь, в очередной раз ударится затылком о гаражную стенку, проиграв в неравной борьбе с сушеным полосатиком (кто вообще придумал делать такие закуски, где нужно каждый раз представлять себя Самсоном, разрывающим пасть несчастного вяленого малька?!) Хенджин, уже не в силах сдерживать смех, давится украденным у Феликса квасом и случайно роняет окурок в стакан Чана (тяжелый вздох старшего пробирает до мурашек, в прочем, как и прохладные августовские вечера). Минхо и Джисон возвращаются через полчаса с тремя полторашками. На возмущенные крики Чанбина: — Почему это гребаная «Охота»ты хочешь нашей смерти, хен?! — Минхо равнодушно пожимает плечами и предлагает ему отхлебнуть из своей 0,5. — Карлсберг? — с подозрением щурится Чанбин, пытаясь в слабом свете фонаря различить надпись на жестянке. — Три медведя, ты четвертым будешь. — буркает Минхо, под хихиканье Джисона (за что его тут же настигает карма в виде хвостика полосатика в глаз: Чонин так просто не сдается!) Феликс, устав от нытья из-за упущенного алкоголя и посторонней бабули. предлагает сходить в шаверму на углу, так как выпивку там тоже можно достать. Чан, как владелец гаража, неоднозначно пожимает плечами и тянется за ключами и кошельком. Компания, шумно переговариваясь, двигается вдоль гаражей, пока не выходит к узкой улочке, на углу которой светится многозначительное: «5старМишаЛен» (это так бывший владелец шавермичной решил увековечить имена себя и любимой, но после расставания подался во фриласеры и продал точку, а новому владельцу — Сонхва, было однофигственно, как она будет называться, главное, чтоб клиенты были) Заказав у флегматичного шавермастера 8 классических и столько же Клинского (выбор был не то что бы большой — его не было), ребята заняли почти все места за двумя пластиковыми столиками. Сонхва поправил козырек батиной кепки (раритетная, еще с 90х на антресолях лежала, как батю свои же положили!), и принялся за заказ, насвистывая под нос. Чан мучительно развернул стул прочь от окошечка, где заметил отсутствие перчаток у повара, уповая на термическую обработку и просроченную пачку угля в гараже, случайно обнаруженную среди гвоздей. Забрав спустя полчаса еду, парни двинулись обратно, не в силах отказать себе от дегустации прямо на ходу, в результате успев все сточить прямо на пороге гаража. Сушеный полосатик приветственно выглянул из пакета, зная, что через час от него ничего не останется. Как и от огрызка луны, выглядывающего из-за набежавших облаков.