Ускользающая свобода

      Самая прочная клетка — та, что построена из зеркал, в которых ты видишь не своё отражение, а чужой замысел.

             Дым, словно закопчённая шаль, навис над городом, проникая всюду. Казалось, он оседал не только на ткани платья и в спутанных волосах, но и под кожу, отравляя саму суть здешнего воздуха горьким привкусом обмана. Алисия, съёжившись, пробиралась по кривой улочке, прижимая к себе Ллойда, своего полосатого спутника. Кот урчал, и в его утробном мурлыканье звучала тревога — будто он чувствовал незримую опасность, ускользающую от её понимания. Дом отца стоял на самой окраине, в тени исполинских стен королевского замка, где сумрак сгущался особенно быстро. Капитан городской стражи редко находил в себе силы протрезветь, а когда удавалось, любил рассказывать о мнимых подвигах. О том, как его клинок беспощадно рубил бунтовщиков, как он плечом к плечу с самим королём сражался против огнедышащих драконов. «Горят, как сухие листья, — хрипел он, залпом осушая кружку за кружкой. — Один удар, и остаётся лишь горстка пепла да память о былой мощи». Алисия лишь молча слушала. Ллойд, воспользовавшись моментом, ловко выскользнул из её рук и прошмыгнул в полуоткрытую дверь. Внутри дома царил смрад: пережаренный жир, дешёвое вино и какой-то затхлый, гнилостный запах. Казалось, стены впитали в себя не просто бедность, а нечто гораздо более тягостное. Быть может, безнадёжность. Отец сидел за обшарпанным столом. Мундир был расстёгнут, лицо — распухшее, взгляд — мутный. Заметив дочь, он криво усмехнулся. — А, моя птичка. Опять возишься со своим шерстяным дьяволом? Он попытался дотянуться до кувшина, но рука предательски дрогнула, и тёмное вино растеклось по щербатой поверхности стола. — Слышала? — прохрипел он, не поднимая тяжёлой головы. — Дракон… вернулся. Говорят… Алисия промолчала, сделав вид, что не расслышала, не удостоив отца даже взглядом. Она медленно подошла к окну и опустилась на колени рядом с Ллойдом — своим верным спутником и, пожалуй, единственным настоящим другом. Кот тихонько мурлыкал, но звук этот был приглушённым, осторожным; казалось, даже он понимал, что в этом доме, пропитанном ложью и отчаянием, нет места искренним чувствам. — Говорят, он… сжёг деревню на севере, — продолжал отец, бормоча себе под нос, хотя все знали: никаких деревень на севере не было и в помине. Лишь дикие скалы, обдуваемые всеми ветрами, да заброшенная дорога, по которой когда-то волокли осуждённых на верную смерть. — Король… объявил награду. Ще-едрую… — Какую награду? — тихо спросила Алисия, хотя отлично знала ответ, который прозвучит как приговор. — Руку… принцессы, — просипел он, наконец поднимая на неё мутный взгляд. — Тому, кто победит… чудовище. Вот так-то… Она усмехнулась. Король не имел дочерей. Только сыновей — холодных, как клинки, воспитанных для войны. Но народ любил сказки. Им нужна была принцесса, дракон, герой. Потому что иначе пришлось бы признать, что король — просто старик, дрожащий над троном, а драконы — лишь дым на горизонте. Она усмехнулась. Король не имел дочерей. Только сыновей — холодных, как клинки, воспитанных для войны. Но народ обожал сказки. Ему нужна была принцесса, дракон, герой. Иначе пришлось бы признать: король — просто старик, дрожащий над троном, а драконы — лишь дым на горизонте. — Принцессы? — Алисия повторила это слово плоским, бесстрастным тоном, даже не потрудившись оторвать взгляд от кота, уткнувшегося мордой ей в ладонь. — Но ведь… у короля нет дочери. Это общеизвестно. — Будет, — глухо отозвался отец, словно выплёвывая слово. — Будет? — переспросила она, вложив в вопрос целую гамму чувств. Он не ответил. Вместо этого дрожащие пальцы судорожно сжали кубок, будто пытаясь удержать ускользающее равновесие, — и Алисия внезапно всё поняла. В одно мгновение разрозненные кусочки мозаики сложились в пугающе ясную картину. — Ах, вот оно что, — её голос стал почти шёпотом, но в нём появилось нечто острое и опасное, словно лезвие кинжала под плащом. — Ведь у короля есть младший брат… незаконнорожденный, всеми забытый. — Одна кровь, — прохрипел отец, с трудом выговаривая слова. — В наших жилах течёт одна и та же королевская кровь… Ты должна… обязана послужить во славу короны! Это твой долг… Кровь. Само слово повисло в затхлом воздухе, густое и липкое, словно пролитое вино на дне кубка. Алисия ощутила, как Ллойд, будто предчувствуя беду, крепче прижимается к её ноге; острые когти впиваются в кожу сквозь тонкую ткань, предупреждая об опасности. «Одна кровь», — мысленно повторила она, не отрывая взгляда от дрожащих рук отца. Эти руки, когда-то сжимавшие рукоять меча и поднимавшие знамя, теперь с трудом удерживали кубок. Королевская кровь… Какая горькая ирония. Та самая кровь, что обрекла отца на жалкое существование в качестве изгоя, теперь должна была превратить её в безмолвный приз, разменную монету в грязной игре. В комнате стало невыносимо душно. Тяжёлый запах перегоревшего воска, дешёвого вина и въевшегося в стены человеческого отчаяния сдавливал грудь, не давая свободно вздохнуть. Алисия медленно подошла к полуразрушенному камину, где тлели последние угли, словно угасающая надежда. — Я не буду никакой принцессой, — тихо произнесла она, глядя на угасающее пламя, словно видя в нём отражение своей собственной судьбы. — Я не хочу быть частью этого грязного спектакля. Отец резко вскинул голову, словно очнувшись от пьяного забытья. — Ты ничего не понимаешь, девчонка! Это… это единственный шанс! Единственный способ… — Какой шанс, для кого? — она обернулась к нему, и в её глазах вспыхнул гнев, яркий и опасный, словно искра, готовая разжечь пожар. Отец замер. Его пальцы разжались, кубок с грохотом упал на пол, оставив кроваво-красный след на потертых половицах. — Ты... — он попытался встать, но колени подкосились, и он рухнул обратно в кресло, как подкошенный бык. — Ты не понимаешь... — Я понимаю всё, — Алисия сделала шаг назад, к двери. Ллойд, словно тень, скользнул за ней. — Я понимаю, что ты уже продал меня. Отец закашлялся. Его лицо исказилось — не от гнева, а от чего-то худшего. От стыда. — Это... единственный выход... — прошептал он. — Для кого? — её голос стал ледяным, пронзительным, как зимний ветер, проникающий сквозь дыры в стенах. — Для тебя, чтобы ты снова мог упиваться до беспамятства за королевский счёт, рассказывая небылицы о своих мнимых подвигах? Или, может быть, для них? — она резко указала в сторону тёмного окна, где в сгущающихся сумерках едва различимо маячили силуэты стражников, словно хищные птицы, выжидающие добычу. — Для тех глупцов, кто до сих пор верит, что великий капитан городской стражи, всё ещё могучий воин, герой былых времён, а не жалкая тень самого себя? Отец опустил голову, не находя в себе сил возразить. Его молчание было красноречивее любых слов. — Это… это не просто брак, Алисия. Это последний шанс для нашего дома, — голос отца внезапно обрёл странную тишину и чёткость, словно отточенное лезвие ножа, готовое вонзиться в сердце. — И сколько же я стоила? — сухо и отстранённо спросила Алисия, словно речь шла не о её собственной судьбе, а о цене на рынке рабов. — Долги… все долги, которые тяготели над нами, будут списаны. И… и место в королевском совете, — пробормотал он, избегая её взгляда. — Место в совете? — её смех, сорвавшийся с губ, стал резким и неприятным, как скрип ржавых петель старой двери, предвещающий беду. — Тебе? Пьянице и развалине, чьи руки трясутся так, что он не может удержать кубок? Это просто смешно! Алисия медленно подошла к двери, её рука замерла на холодной рукояти, словно не решаясь прикоснуться к ней. — Когда? — тихо спросила она, зная, что ответ изменит её жизнь навсегда. — Завтра утром… за тобой придут, — прошептал отец, не поднимая головы. Она резко распахнула дверь, словно разрывая оковы гнетущей атмосферы. Ночной воздух ворвался в комнату, неся с собой горький запах дыма и гниющих осенних листьев — предвестие приближающейся зимы. Дверь с глухим стуком захлопнулась за её спиной, окончательно отделяя её от удушья отцовского дома. Она прислонилась к холодному, шершавому камню соседнего дома, пытаясь перевести дух. Сердце бешено колотилось в груди, а в висках стучала горячая, гневная кровь. Та самая королевская кровь, что текла и в её жилах — проклятое наследие, доставшееся от отца, младшего и незаконнорожденного брата короля. Отец никогда не смел претендовать на трон — его удел всегда была тень, жалкие подачки с барского стола в обмен на верность и молчание. И вот теперь он продал её, свою дочь, в ту же золотую клетку, из которой его самого когда-то изгнали, прикрыв сделку лживой сказкой о долге. Ллойд, почуяв её состояние, тревожно терся о её ноги, издавая глухое, беспокойное урчание. Алисия машинально наклонилась, чтобы прижать его к себе, и в луже, оставшейся от недавнего дождя, мельком увидела своё отражение. Бледное, почти прозрачное лицо, на котором гнев высекал два ярких пятна румянца. Светлые, как лён, волосы, выбившиеся из-под капюшона, и широко распахнутые глаза цвета зимнего неба — холодные и пустые сейчас от осознания предательства. Она сжала кулаки, и тонкая ткань её перчаток затрещала на швах. Нет. Она не будет их принцессой. Не станет тихой, послушной куклой в этой грязной игре. Её не интересуют ни трон, которого её отец так боялся и так желал, ни богатства, ни глупые сказки для черни. Из полуоткрытого окна донесся хриплый, захлёбывающийся кашель. Отец. Пьяница, трус. Но всё же отец. И часть её, самая слабая и глупая, всё ещё ждала, что он выбежит за ней, отречётся от своих слов, назовёт всё ужасной ошибкой. Но дверь не открылась.              Коней услышали раньше, чем увидели. Топот копыт по булыжнику раздался на рассвете, когда город еще спал, укутанный сизым туманом. Алисия не спала. Она сидела у окна, глядя, как первые лучи солнца пробиваются сквозь гарь, и ждала. Ллойд лежал у неё на коленях, мурлыча напряжённо, будто чувствовал, что сегодня всё изменится. Дверь распахнулась без стука. — Леди Алисия, — голос был вежливым, но безжизненным, как камень. В дверях стоял рыцарь в латах с королевской эмблемой — скрещенные мечи над пламенем. За его спиной виднелись еще двое. Она даже не поднялась с места. — Вы пришли… раньше, чем я ожидала, — произнесла она, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Его Величество король Эдмунд не привык ждать, — ответил рыцарь, стоящий в дверях, словно каменная статуя. Его лицо было бесстрастным и непроницаемым, словно высеченным из холодного серого камня, не отражающим ни единой эмоции. Алисия медленно поднялась с обшарпанного стула, и Ллойд, встревоженный напряжённой атмосферой, тут же спрыгнул с её колен, встал рядом, выгнув спину дугой. Его пронзительные жёлтые глаза, обычно ласковые и игривые, теперь сверлили чужаков, выражая нескрываемую враждебность. — Я готова, — сказала она, стараясь придать своему голосу уверенность, которой не чувствовала. Рыцарь молча кивнул, сделав шаг назад, словно приглашая её покинуть этот дом, ставший для неё тюрьмой. Она наклонилась, чтобы взять Ллойда на руки, но один из стражников, грубо преградив ей путь, резко опустил руку, закованную в стальную перчатку. — Животных во дворец не допускается, — прозвучал его бесчувственный голос, не терпящий возражений. — Он идёт со мной, — её голос был тихим, но в нём явственно прозвучала сталь, готовая обрушиться на любого, кто посмеет ей перечить. — Или и я не иду. Рыцарь покачал головой, словно уставший взрослый, которому надоели детские капризы. — Леди Алисия, — его голос стал заметно жестче, отрезая всякую надежду на компромисс, — Вам не предоставлено право выбора. Такова воля Его Величества. Прежде чем она успела хоть что-то предпринять, они грубо схватили её за руки, больно сжав запястья. Ллойд, не раздумывая ни секунды, бросился вперёд, отчаянно царапая стальные доспехи, пытаясь защитить свою хозяйку. Но один из стражников с презрительной усмешкой грубо отшвырнул кота ногой, словно бесполезную вещь. Ллойд с жалобным визгом отлетел в сторону и врезался в стену, оставив на ней грязный след. — Как ты смеешь!! — взвизгнула Алисия, чувствуя, как гнев обжигает её изнутри. Она рванулась к нему, но руки рыцарей сомкнулись, как кандалы. — Не усложняйте ситуацию, леди Алисия, — прошипел рыцарь ей прямо в ухо, его дыхание опалило щёку, а слова были полны угрозы. Её грубо выволокли на улицу, словно мешок с мусором. Последнее, что она увидела, прежде чем дверь дома с глухим стуком захлопнулась, — Ллойд, поднимающийся на дрожащих лапах. Его пронзительные глаза, обычно полные озорства и тепла, сейчас выражали лишь страх и недоумение. Возле дома её ждал конь — чёрный, как смоль, с роскошной позолоченной сбруей, сверкающей в тусклом утреннем свете. Её бесцеремонно посадили в седло, даже не дав возможности обернуться и попрощаться с единственным, кто был ей по-настоящему дорог. Город медленно проносился мимо в сером утреннем тумане, словно призрачное видение. Окна домов оставались тёмными и безмолвными, их обитатели ещё мирно спали, не подозревая о происходящем. Никто не видел, как увозят девушку. Ворота замка возникли внезапно, словно выросли из самой земли – исполинские, чёрные, ощетинившиеся множеством железных шипов, словно пасть чудовища, готового проглотить любого, кто осмелится приблизиться. Солнце, только-только выглянувшее из-за горизонта, едва касалось их зубчатых верхушек, окрашивая металл в зловещий багровый цвет, напоминающий запекшуюся кровь. Сами стены, сложенные из грубого серого камня, казались не просто высокими, а подавляющими, возносящимися ввысь, словно стремясь пронзить небеса. Величественные башни, увенчанные флюгерами в виде свирепых грифонов, зорко следили за окрестностями, создавая ощущение неприступности и мощи. Замок, словно живое существо, дышал холодом и древностью, храня в своих стенах тайны минувших эпох. — Тише, — прошипел один из рыцарей, хотя вокруг не было ни души, словно боялся, что стены имеют уши и могут подслушать их разговор. Конь осторожно ступил на покосившийся деревянный мост, перекинутый через глубокий ров, окружающий замок. Деревянные доски глухо застонали под копытами, словно оплакивая приближение незваного гостя. Во внутреннем дворе было на удивление тихо и безлюдно. Лишь кое-где мелькали фигуры стражников, облачённых в тяжёлые доспехи. — Слезай, — рыцарь грубо дёрнул её за руку так резко, что она едва удержала равновесие и чуть не упала, чудом удержавшись в седле. Ворота с грохотом захлопнулись за спиной, отрезая её от внешнего мира, словно стальная дверь тюремной камеры, запирающая на долгие годы. Звук был глухим и окончательным, не оставляющим надежды на возвращение. Алисия стояла посреди огромного замкового двора, ощущая под ногами холодные, шершавые камни мостовой. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь утренний туман, с трудом золотили зубцы далеких башен, но не согревали её иззябшее тело, словно свет был бессилен перед царящим здесь холодом. — Пройдёмте, леди Алисия, — рыцарь бесцеремонно толкнул её в спину, словно скотину, погоняемую к месту забоя. Она споткнулась, едва удержавшись на ногах, но не упала. Собравшись с силами, подняла голову и огляделась. Замок… Он был совсем не таким, как в красивых сказках, которые ей рассказывали в детстве. Здесь не было ни изящных резных балконов, увитых плющом, ни цветущих садов, благоухающих ароматами роз и жасмина. Только голые, серые стены, испещрённые глубокими трещинами, свидетельствующими о его преклонном возрасте, и тяжёлый, гнетущий запах — смесь дыма, пота немытых тел и ржавого железа, пропитавший каждый камень. — Куда? — тихо спросила Алисия, но рыцарь уже стремительно шёл вперёд, не оборачиваясь, словно она была для него лишь обузой, от которой нужно поскорее избавиться. Они миновали главные тяжелые двери замка, но вместо ожидаемого шума и суеты придворной жизни их встретила зловещая тишина, нарушаемая лишь гулким эхом их собственных шагов, множащимся под высокими сводами. Ни торжественных фанфар, ни перешёптываний слуг, ни шуршания шёлковых одежд. Замок словно затаил дыхание, молча наблюдая за незваной гостьей. Лестница, узкая, винтовая, выточенная прямо в толще серого камня, она круто уходила вверх, словно спираль, заключённая в теле гигантской каменной змеи. Алисия медленно поднималась, с трудом цепляясь краями юбки за скользкие, влажные ступени. Где-то в глубине каменной кладки методично капала вода — медленно, монотонно, словно отсчитывая последние секунды её свободы. Тронный зал оказался совершенно пуст. Огромный, подавляющий своим холодным величием, он дышал затхлым воздухом веков, напоминая склеп, в котором давно никто не жил. На возвышении, в глубине зала, стоял трон — массивный, резной, с выцветшей бархатной обивкой, когда-то, возможно, алого цвета. Но короля там не было. Рыцарь, не говоря ни слова, свернул направо, в неприметную дверь, скрытую в тени одной из колонн. Коридор. Длинный, тёмный и мрачный, с редкими факелами, чьё тусклое пламя не столько освещало путь, сколько подчёркивало окружающую темноту, превращая коридор в бесконечный лабиринт. Их шаги глухо отдавались под высокими сводами, создавая жутковатую симфонию одиночества и безысходности. — Вы ведёте меня не к королю, — констатировала Алисия, не задавая вопрос, а лишь утверждая очевидное. Рыцарь впервые за всё время обернулся. В узкой щели его забрала на мгновение блеснуло что-то живое — не сочувствие, нет, но… какое-то смутное понимание её положения? Или просто мимолётное отражение пламени факела? — Его Величество… не может сейчас удостоить вас личной аудиенции. Таковы обстоятельства, — пробормотал он, словно оправдываясь. Лестница. Снова лестница, но на этот раз немного шире. Сырость проникала сквозь одежду, въедаясь в кожу, а воздух был пропитан запахом плесени и чего-то кислого, затхлого — как от долго не стиранного мокрого тряпья. И вдруг — свет. Комната. Не темница, нет — скорее, опочивальня, даже роскошная по меркам Алисии, если бы не массивные железные решётки на окнах и тяжёлый засов снаружи двери, красноречиво говорящий о её истинном предназначении. — Ваши покои, леди Алисия, — процедил рыцарь сквозь зубы, словно выплёвывая эти слова. Алисия сделала неуверенный шаг вперёд, внутрь комнаты. — А дальше? — Дальше вас оденут, причешут, научат кланяться… вести себя как подобает леди, — его голос внезапно стал резким и грубым, точно удар кнута. — И совсем скоро… вы станете принцессой. Дверь с оглушительным грохотом захлопнулась, оставив её наедине с тишиной. Снаружи с металлическим лязгом, окончательным и бесповоротным, щёлкнул тяжёлый засов. Алисия осталась одна. На кровати, аккуратно разложенное, лежало великолепное платье. Ослепительно-белое, словно первый снег, оно было расшито тончайшей золотой нитью, которая мерцала в тусклом свете, пробивавшемся сквозь решётку. Солнечный свет, проникая сквозь решётку окна, болезненно резал глаза. Алисия сидела неподвижно, словно статуя, устремив взгляд вдаль, за пределы замковых стен. Пальцы машинально теребили смятый край платья. Мысли неотступно возвращались к одному и тому же: Ллойд. Как он там? В порядке ли? Кто о нём позаботится? Отец… неужели он не вспомнит о коте? Внезапно в тишине отозвалось эхо. Шаги за дверью. Сначала приглушённые и далёкие, они нарастали, становясь всё громче и отчётливее. Засов с металлическим скрежетом отъехал в сторону. В комнату вошла женщина — сухая, прямая, с лицом, напоминающим старый пергаментный свиток, исписанный морщинами прожитых лет. Её платье было скромным и простым, но безупречно чистым, а седые волосы тщательно убраны под белый чепец, скрывающий их от посторонних глаз. — Доброго дня, леди Алисия, — её голос звучал ровно и спокойно, без малейшего трепета или подобострастия. Поклон был точным, выверенным, доведённым до автоматизма, как у опытного слуги, знающего цену каждому жесту и слову. — Надеюсь, ваше путешествие к замку не было слишком уж обременительным? Алисия промолчала, даже не удостоив её взглядом. Женщина, похоже, и не ожидала ответа. Она неторопливо подошла к старому комоду, покрытому слоем пыли, достала оттуда гребень из слоновой кости и небольшой флакон с розовой водой. — Я здесь, чтобы подготовить вас к предстоящей аудиенции с королём Эдмундом, — пояснила она, словно объявляла о неизбежном событии. — Аудиенции? — Алисия усмехнулась, в её голосе прозвучала горькая ирония. — Разве товар не осматривают перед покупкой. Женщина на мгновение замерла, держа в руках флакон с водой. Затем, словно ничего не произошло, продолжила наливать воду в старый медный таз. — Вы остроумны, леди Алисия. Это… хорошо. Король Эдмунд ценит ум, — последовала короткая пауза. — В умеренных дозах, разумеется. Она подошла к Алисии, бесцеремонно взяла её за подбородок и повернула лицо к свету, словно опытный конюх, осматривающий лошадь перед продажей, оценивая её достоинства и недостатки. — Волосы необходимо тщательно заплести и уложить. Лицо… умыть и освежить. Платье… сменить на более подходящее для встречи с королём. — Я не намерена играть в куклу! — отрезала Алисия, вырываясь из её хватки. Женщина вздохнула, как вздыхают взрослые перед тем, как начать объяснять очевидные вещи упрямому ребёнку. — Дитя моё, вы уже участвуете в этой игре. Вопрос лишь в том, насколько болезненным для вас будет этот процесс, если вы откажетесь следовать установленным правилам, — её пальцы внезапно разжали кулак Алисии, вынуждая выпустить смятый край платья. — Начнём с волос, леди Алисия, — предложила она, не дожидаясь ответа. За окном солнце поднималось всё выше и выше, заливая комнату ярким светом. Где-то далеко внизу, за неприступными стенами замка, город постепенно просыпался, жил своей обычной жизнью, не подозревая о том, что его новая «принцесса» в этот самый момент училась самому главному придворному навыку — искусству молчания.       Алисию привели вовсе не в величественный тронный зал, как она ожидала, а в совсем другое место. Это была комната, огромная и роскошная, но, в отличие от холодных и официальных помещений замка, — интимная и личная. Спальня короля Эдмунда. Яркий солнечный свет беспрепятственно лился сквозь открытые балконные арки, заливая комнату золотым сиянием. Однако, вместо свежего воздуха, комната встретила её духотой дорогих, приторных эфирных масел и ароматом горящего воска. Алисия вошла в комнату с безупречной осанкой, её аккуратно уложенные волосы сияли в лучах солнца, а белое платье, сшитое будто для неё, сидело идеально, словно вторая кожа. Король Эдмунд полулежал на оттоманке, обитой тёмно-бордовым бархатом, словно ленивый барс, дожидающийся добычу. В его руке покачивался бокал с вином, наполненный до краёв. Рядом стоял молодой паж, словно статуя, с опущенными глазами, будто боялся пролить хоть каплю драгоценного напитка. — А-а, вот и наша новая драгоценность, — король лениво поднял взгляд на вошедшую Алисию, оценивая её, словно дорогой предмет искусства. Она вошла твёрдым, уверенным шагом. Безупречно уложенные волосы сияли на солнце, а белое платье, сшитое будто для неё, струилось вокруг стройной фигуры, подчёркивая жёсткую прямоту осанки и гордую посадку головы. — Вы хотели меня видеть, ваше величество, — произнесла она чётко и громко, не опуская глаз. Король усмехнулся, слегка приподняв одну бровь, словно удивлённый её смелостью. — Хотел? Нет, дитя моё. Я распорядился. Он лениво сделал знак пажу, едва заметно шевельнув пальцем. Тот поспешно долил вина в его бокал, не пролив ни капли, и поспешно отступил в тень, боясь привлечь к себе внимание. — Подойди ближе, — приказал король, жестом приглашая её приблизиться. Алисия не двинулась с места, продолжая стоять на прежнем расстоянии, словно не слышала его приказ. Король нахмурился, его взгляд на мгновение стал жёстким и недобрым, но тут же расслабил лицо, натянув на него фальшивую, приторную улыбку. — О, так вот как? Уже бунтуешь? Не рано ли ты решила показать свой характер, юная леди? — проговорил он с насмешкой в голосе. — Я не бунтую, ваше величество. Я просто… не понимаю, зачем я здесь, — ответила Алисия, не опуская глаз, и в её голосе не было ни страха, ни подобострастия. Король отхлебнул вина, смакуя каждый глоток и её замешательство. Он молча махнул рукой, и паж, склонив голову, бесшумно удалился. — Ты здесь, потому что твой дражайший отец продал тебя, словно породистую кобылу, за место в моём совете и списание своих непомерных долгов. Ты здесь, потому что через какое-то время тебя представят одураченному народу как принцессу, и обещанную жену, рыцарю убившего кровожадного дракона, — он с усмешкой поставил бокал на столик рядом с оттоманкой. — Ты здесь, потому что я так решил. Потому что я — король, и моя воля — закон. Алисия сделала один решительный шаг вперед, намеренно остановившись на таком расстоянии, которое позволяло ей избежать запаха его винно-пряного дыхания, вызывающего у неё отвращение. Она не собиралась давать ему ни малейшего повода считать, что она подчинилась ему. Король оценивающе окинул её взглядом с головы до ног, словно выбирал дорогую статуэтку для украшения своего дворца. — Что ж… — Его пальцы, унизанные массивными перстнями с драгоценными камнями, вычертили в воздухе странный жест, словно он пытался измерить что-то невидимое. — Твои волосы… цвета выгоревшего золота… Весьма подходящий оттенок. Они вполне подойдут, как у моих сыновей. Народ охотнее поверит в то, что ты моя незаконнорожденная дочь, тайно воспитанная вдали от дворца. — Неужели вы верите, что люди поверят в это? — выпалила Алисия. — Внезапно пропала дочь капитана стражи, и тут же появилась принцесса… — Дочь капитана городской стражи погибла сегодня утром на прогулке. Печальная новость, — отрезал он, и в его голосе впервые прозвучала сталь. — Я начинаю понимать, откуда в тебе этот свирепый пыл. Наша кровь… она особенная. Жгучая, словно пламя. Король на мгновение замолчал, словно размышляя о чём-то важном. Затем, с напускной снисходительностью, продолжил: — Ты должна благодарить судьбу за эту каплю королевского огня в своих жилах, — продолжил король, играя перстнем с тёмным камнем. — Именно она делает тебя чем-то большим, чем просто... — Мясом для торговли? — закончила за него Алисия. Комната замерла. Король медленно, удивлённо поднял брови, оценивая её реакцию. Затем — неожиданно разразился громким, неестественным смехом. Звук был резким и неприятным, похожим на треск ломающихся костей. — О, да ты действительно моя кровь! — воскликнул он, вытирая несуществующую слезу с уголка глаза. — В тебе есть искра, которая роднит нас! Но тут же его тон изменился, стал холодным и угрожающим. — Но запомни, девочка, даже самый жаркий и неукротимый огонь можно контролировать. Или же просто… задуть, — он выразительно посмотрел на неё. Он лениво позвонил в колокольчик, и дверь открылась. — Отведите нашу… принцессу в её покои. Завтра же начнётся её долгожданное возвращение, — приказал он, словно речь шла о неживом предмете. Когда дверь захлопнулась, последнее, что услышала Алисия, был его голос, просочившийся сквозь дубовую древесину: — И пусть только попробует не явиться… Коридор встретил её ледяным сквозняком. Где-то в глубине замка завыл ветер — или, может быть, это был тот самый дракон, которого никто не видел, но все боялись. Алисия сжала кулаки. «Огонь можно контролировать», — повторяла она про себя. Но сначала он сжигает того, кто попытается его укротить.