Искусство молчания

      Наше истинное «я» — это не то, кем мы родились, а то, кем мы становимся, когда нас ломают.

      Отец прибыл на рассвете второго дня, словно тень, возникшая из ниоткуда. Не пьяный, как обычно, не размахивающий руками и не выкрикивающий бессвязные слова, а тихий, собранный и подозрительно трезвый. Алисия увидела его мельком, лишь на короткое мгновение, когда старая горничная, словно строгий надзиратель, усердно учила её правильному поклону перед троном. Отец стоял в дальнем конце огромного зала, облачённый в новый, явно сшитый на заказ, камзол с блестящими позументами, которые, к её удивлению, ещё не успели покрыться пятнами пролитого вина. Его осанка была прямой, словно он снова вспомнил о своей былой военной выправке, а руки – спокойно сложены за спиной, демонстрируя уверенность и спокойствие. Таким Алисия не видела его уже много лет. — Не отвлекайтесь, миледи, – недовольно щёлкнула языком горничная, поправляя складки её пышного платья. – Король Эдмунд не потерпит неряшливости и невнимательности на церемонии представления двору. Алисия машинально повторила заученное движение, стараясь сосредоточиться на наставлениях горничной, но её взгляд, словно магнитом, снова и снова тянулся к отцу. Он о чём-то тихо и деловито говорил с королевским советником, время от времени кивая в знак согласия. Говорил с ним на равных, уверенно и спокойно. Как будто это был обычный день, и он вовсе не продавал собственную дочь всего три дня назад, чтобы получить место в Совете и избавиться от долгов. Когда мучительный урок закончился, и горничная, наконец, отпустила её отдохнуть перед ужином и важной встречей, с важными людьми, Алисия, ведомая внезапным порывом, сделала крюк через южную галерею замка, где, согласно слухам, которые ей удалось выведать у одной из служанок, разместили новоиспечённого королевского советника. Он сидел у окна в небольшой, скромно обставленной приёмной, сосредоточенно разглядывая какой-то важный документ. На столе перед ним стоял кубок, но в нём была лишь прозрачная вода, а не привычное вино. — Пришёл получить своё заслуженное место в совете? – резко спросила Алисия, не постучав и даже не поздоровавшись, появившись в дверях словно тень. Отец вздрогнул от неожиданности, словно его застали за каким-то предосудительным занятием. Его пальцы непроизвольно сжали пергамент, словно он пытался спрятать его от посторонних глаз. — Алисия… – проговорил он, запинаясь и с трудом выговаривая её имя. Он попытался выдавить из себя подобие улыбки, но получилось лишь нервное подёргивание уголков губ. – Ты… выглядишь… прекрасно. Белое платье, которое она ненавидела. Заплетённые в сложную причёску волосы, которые сковывали её движения. Лёгкий румянец на щеках, старательно наведённый горничной, чтобы скрыть её бледность. Да, она выглядела как настоящая принцесса – кукла, предназначенная для чужих игр. — Спасибо, – холодно ответила она, не скрывая сарказма в голосе. – Ты тоже… почти похож на порядочного человека, отец. Отец опустил глаза, не выдержав её взгляда. Его пальцы начали нервно барабанить по деревянной поверхности стола – старый, хорошо знакомый жест, который он всегда тщетно пытался скрыть от окружающих. — Я… – он замялся, словно не зная, что сказать, – Я сделал то, что должен был. Для блага нашего дома. Для… для тебя, Алисия. — Для меня? – Алисия заставила себя сделать шаг вперёд, приблизившись к нему. – Ты продал меня, отец. Как продают скот на рынке. — Я обеспечил тебе будущее! – он внезапно вскинул голову, и в его глазах вспыхнул знакомый огонёк, тот самый, что бывал в них, когда он рассказывал ей сказки о своих мнимых подвигах, приукрашивая реальность до неузнаваемости. – Ты станешь принцессой! Твои дети будут принцами и принцессами! — Мои дети будут заложниками, как и я, – прошептала Алисия, чувствуя, как гнев сдавливает ей горло. Отец снова опустил взгляд, не находя, что возразить. Его пальцы непроизвольно потянулись к кубку, но, не найдя там привычного вина, нервно отдёрнулись, словно прикоснулись к чему-то запретному. — Ты не понимаешь… – начал он оправдываться тихим, срывающимся голосом. — Нет, отец. Это ты не понимаешь, – Алисия резко повернулась к двери, готовая уйти. – Где Ллойд? Тишина нависла в комнате, тяжёлая и гнетущая, словно грозовая туча, готовая разразиться бурей. Отец замер, его пальцы непроизвольно сжали край стола, будто отчаянно ища опору, чтобы удержаться на ногах. — Ты… ты действительно беспокоишься о каком-то паршивом коте? — он попытался изобразить усмешку, но вместо неё получился лишь жалкий оскал, обнажающий его трусость и малодушие. — У тебя теперь будет всё, о чём только можно мечтать: шелка, драгоценности, власть… Разве этого недостаточно? — Где. Он, — отчеканила Алисия каждое слово, разделяя их, словно удары кнута. Её голос не дрогнул, но в нём явственно зазвучала сталь, острая и беспощадная, от которой отец невольно отпрянул, словно его обожгло пламенем. — Я… я не знаю, Алисия, — он опустил глаза, избегая её взгляда. — Я вернулся в тот дом на следующий день… но его уже не было. Убежал, наверное… или… — Или? – настойчиво повторила она, требуя ответа. Отец молчал. Но Алисия поняла всё и без его слов. Поняла по тому, как его взгляд украдкой скользнул в сторону, как пальцы сжались в кулаки, выдавая его внутреннее напряжение. — Он мёртв? – тихо спросила Алисия, не отводя взгляда от отца и пытаясь прочесть правду в глубине его глаз. — Я… я правда не знаю, Алисия. Я не видел его, — пробормотал отец, избегая её пристального взгляда и пряча глаза. — Не видел… или просто не обратил внимания, не посчитал нужным даже подумать о том, что когда меня заберут из дома, что-то очень дорогое мне останется там в одиночестве, – произнесла Алисия с горечью, не ожидая от него никакого ответа. – Сегодня меня представят перед двором, перед всем королевством. Ты получишь должность, о которой так долго мечтал. Доволен ли ты, отец? В её голосе не было ни злобы, ни упрёка, лишь тихая, всепоглощающая печаль. Она ушла, не сказав больше ни слова и не дожидаясь ответа, чувствуя, что каждое мгновение, проведённое рядом с отцом, причиняет ей невыносимую боль. Коридоры замка были холодными и безликими, словно отражение той лжи, на которой было построено это прогнившее королевство. Алисия шла быстро, почти бежала, словно пытаясь убежать от преследовавшего её кошмара, пока внезапно не споткнулась о складки своего длинного, пышного платья. Она прижалась спиной к стене, ощущая её холод и скользкую сырость, и впервые за все эти дни позволила себе проявить слабость, почувствовав, как её тело начинает бить мелкая дрожь. Просто кот… Ллойд никогда не был для неё «просто котом». Он был теплом в холодные, бессонные ночи, когда отец напивался и кричал, обрушивая на неё свой гнев и разочарование. Он был тихим, успокаивающим мурлыканьем под подбородком, когда окружающий мир казался слишком жестоким и несправедливым. Он был её единственным другом и утешением в этом одиноком и враждебном мире. А теперь его не было? Алисия сжала кулаки до боли, чувствуя, как острые ногти впиваются в ладони, оставляя на коже красные полосы, и старалась сдержать рвущиеся наружу рыдания. В её сердце зарождалась тёмная, всепоглощающая тьма, с которой она ещё не знала, как справиться. Сегодня ей предстояло показаться перед влиятельными людьми, лицемерами и интриганами, где она должна была сыграть свою роль в этом грязном представлении под названием «Неожиданно обретённая тайная принцесса». Горничные, уже наверняка ждали её в покоях с новым, специально подготовленным для этого случая платьем. Платьем, которое, по их мнению, должно было символизировать чистоту, невинность и покорность. Трофеем, в этой гонке за драконом и милостью короля. Она медленно поднялась, опираясь на шершавую стену, и медленно побрела в сторону своих покоев, ощущая себя пустой и опустошённой. Она позволила им делать с собой всё, что они пожелают: омывать себя, как с безвольной куклой, наряжать её в нелепый корсет, красить, и причёсывать, превращая в подобие живой статуи. Белое платье, сотканное из тончайшего шёлка, скользнуло по коже, обволакивая её, словно холодный и тяжёлый саван. Серебряные нити, искусно вышитые на ткани, мерцали при тусклом свете факелов – красивые, обвивающие её тело, словно пытаясь задушить. — Вы выглядите, прекрасно миледи, – прошептала старшая горничная, восторженно оглядывая её и старательно поправляя длинный, развевающийся шлейф. Алисия, не отрываясь, смотрела в зеркало, пытаясь разглядеть в нём хоть что-то знакомое. Но отражение лгало. Там стояла совершенно незнакомая девушка с холодным, отстранённым взглядом и глазами, пустыми, как огромный тронный зал перед долгожданной аудиенцией. Девушка, в которой не осталось ничего от прежней Алисии. — Корона, принцесса, — торжественно протянула другая служанка, словно предлагая священный дар, и осторожно подняла над её головой тонкий серебряный обруч, украшенный крупным каплевидным сапфиром. Камень коснулся её лба, обжигая холодом. Где-то внизу уже вовсю гремели трубы, созывая придворных и важных гостей на грандиозное представление, где ей предстояло сыграть свою роль. Горничные, словно заботливые тюремщицы, вели её по скользким мраморным ступеням, бережно поддерживая под локти, будто она была не живой девушкой с горячей кровью в венах и окровавленными от боли ладонями, а хрупкой фарфоровой куклой, которую можно разбить одним неосторожным движением. Алисия шла, не сопротивляясь, не обращая внимания на их прикосновения, словно её душа уже давно покинула тело. За тяжёлыми дубовыми дверями огромного тронного зала бушевал праздник. Гул голосов, хрустальный звон бокалов, жирный и похотливый смех мужчин и искусственные переливы женского смеха – всё это сливалось в один сплошной, отвратительный и гротескный рёв, оглушающий и давящий. Тишина наступила внезапно, словно по чьему-то негласному приказу. Голос короля Эдмунда, громкий и зычный, прорезал наступившую тишину, словно острый нож: — Мои верные подданные! Сегодня поистине великий и радостный день для нашего королевства! Я понимаю, что все вы обеспокоены тем, что кровожадный дракон вернулся в наши земли спустя столько долгих лет, сея повсюду страх и разрушение, – торжественно произнёс он своим привычным, хорошо поставленным голосом. — Но сегодня я хотел бы отвлечь вас от мрачных мыслей и поведать о другом, о более личном и сокровенном секрете, который я так долго скрывал от ваших любопытных взоров. Так случилось, что много лет назад у меня родилась дочь, но, увы, она была рождена с тяжёлым недугом, и, дабы оградить её от людских пересудов, ей пришлось прожить всю свою недолгую жизнь вдали от посторонних глаз. Но сегодня, с огромной радостью и облегчением, я рад приветствовать её в стенах её законного родного дома! Двери распахнулись с театральным скрипом, словно открывая занавес перед началом долгожданного представления, обнажая море лиц – разгорячённых вином, жадных до зрелищ и пересудов. В глазах каждого читалось любопытство и нескрываемый интерес к происходящему. Алисия, словно марионетка, сделала нерешительный шаг вперёд, переступая порог, отделяющий её от этого лицемерного мира. И замерла, ослеплённая ярким светом, льющимся из многочисленных люстр. Столы, уставленные изысканными блюдами и дорогими напитками, были буквально забиты представителями знатных семейств, готовых оценить её, как дорогой экспонат. Зал на мгновение замолчал, словно затаив дыхание. — Моя дочь, — голос короля Эдмунда, прозвучавший в наступившей тишине неестественно нежно и приторно, словно смазанный мёдом, вызвал у Алисии лишь отвращение, — принцесса Алисия. Тишина сгустилась, стала тяжёлой и давящей, словно предвещая бурю. Алисия, собрав последние силы, медленно подняла голову, гордо вскинув подбородок, и уверенно пошла вперёд, словно королева, идущая на собственную казнь. Остановившись перед королём, она склонилась в самом низком, почтительном реверансе, демонстрируя уважение и покорность. Король, не отрываясь, наблюдал за её игрой или истинной покорностью, не в силах понять, что у неё на уме. — Ваше Величество, – произнесла она отчётливо и громко, чтобы её услышали все присутствующие. Её голос не дрогнул, оставаясь ровным и спокойным, словно она произносила обыденную фразу. Поднявшись, она увидела их — двух юношей, сидящих за главным столом. Братьев. Их волосы были того же выгоревшего оттенка золота, что и у неё, что должно было подтвердить их кровное родство. Но их глаза… их глаза были холодными, изучающими и не выражали ничего, кроме скуки и лёгкого презрения. Один из братьев, с надменным видом, лениво крутил в пальцах хрустальный кубок, наполненный вином. Второй, напротив, приветливо улыбался, демонстрируя безупречные зубы. Алисия, не колеблясь, села между ними, приняв свою роль в этом фарсе. — Добро пожаловать в нашу «дружную» семью, сестрица, — прошептал улыбающийся брат, наклонившись к её уху. Его дыхание пахло мятой и чем-то горьким, алкогольным, вызывая у неё неприятные ощущения. Король хлопнул в ладоши. Музыканты ударили по струнам. Зал мгновенно ожил, словно по мановению волшебной палочки. Кубки вновь зазвенели, дамы завели свои затяжные, дребезжащие смехи, а слуги, словно обезумевшие, заметались между столов, сменяя блюда, полные дорогой еды. – Ты просто обязана попробовать фазана, – улыбающийся брат, положил ей на тарелку внушительный кусок мяса, сочащийся ароматным розовым соком. – Наш повар старался как… – Она не ест мясо, - перебил второй, всё так же вертя кубок. Его глаза, бледные, как зимнее небо - скользнули по её лицу. - Видно же. Тишина между ними стала густой, тягучей. Алисия взяла нож. – Я ем то, что хочу, – ровным, не дрогнувшим голосом сказала она, аккуратно разрезая кусок мяса. Кровь, выступившая на белой фаянсовой тарелке, казалась особенно яркой на фоне её платья. Братья переглянулись, их взгляды встретились на долю секунды, неся в себе что-то, чего Алисия пока не могла понять. Улыбающийся принц, которого звали Кассиан, застыл с кубком в руке, словно окаменев. Его натянутая улыбка не исчезла, но застыла на его лице, словно маска из холодного мрамора, скрывая истинные чувства. Улыбающийся принц, которого звали Лориан, застыл с кубком в руке, словно окаменев. Его натянутая улыбка не исчезла, но застыла на его лице, словно маска из холодного мрамора, скрывая истинные чувства. Второй, Кассиан, младший из братьев, перестал крутить бокал, и его бледные глаза, такие же холодные и пронзительные, как у самого короля Эдмунда, сузились, словно он пытался разгадать какой-то сложный ребус. Молчание между ними стало густым и давящим, как кровь на тарелке, повиснув в воздухе, словно предчувствие беды. – Ох, да у нашей сестрицы есть зубы! – внезапно воскликнул Лориан, и его неестественный смех прозвучал слишком громко, слишком нарочито, словно он пытался скрыть своё замешательство. Он с силой хлопнул ладонью по столу, заставляя вино расплескаться и испачкать дорогую скатерть. Но Кассиан не засмеялся. Он продолжал наблюдать за Алисией, словно хищник, высматривающий свою жертву. Алисия, игнорируя Лориана, медленно подняла кусок мяса на вилке и поднесла его ко рту. – Вы что-то хотели сказать, братец? – спросила она ровным голосом, глядя прямо в бледные, холодные глаза Кассиана. – Ты режешь мясо, как мясник, а не как принцесса, – произнес он наконец, медленно и отчётливо. Его голос был тихим, но каждое слово падало, как тяжёлый камень в бездонный колодец, порождая эхо страха и неуверенности. Лориан фыркнул, подавив смешок, но тут же осекся, когда Алисия медленно повернула голову в его сторону и холодно посмотрела на него. – А ты пьёшь, как пропойца из таверны, а не как наследный принц, – ответила она снова посмотрев в глаза Кассиана, не дрогнув ни единым мускулом на лице. Кассиан замер с кубком у губ, словно его поразила молния. Его легкая улыбка наконец дрогнула, обнажая нечто дикое, звериное, скрывавшееся до этого в глубине его глаз. – По крайней мере, я не разменная монета. – бросил он злобно, опрокидывая остатки вина в горло. Красные капли, словно кровь, скатились по его подбородку, усиливая и без того зловещее впечатление. Алисия, не дрогнув ни единым мускулом на лице, медленно пережёвывала сочное мясо фазана. Мясо было нежным, почти таяло во рту, но вкус его казался горьким и безвкусным, словно отрава. — Ты всего лишь приз, — его голос звучал хрипло, словно в горле застряли осколки того самого разбитого хрустального кубка, — Кусок мяса на серебряном блюде, который достанется победителю. – Долг. Традиция, – её пальцы задумчиво провели по острому краю ножа, смахивая несуществующую крошку. – Разве не этому вы все так усердно поклоняетесь? За соседним столом кто-то громко, фальшиво засмеялся. Где-то в другом конце зала разбился бокал, осколки которого разлетелись по полу. Никто не слышал их разговора. Кассиан, нарушая все правила приличия, наклонился ближе к Алисии. – Ты думаешь, что ты особенная? – его шёпот обжёг её щёку мерзким запахом перегара и неприкрытой ненавистью. – Через пару дней тебя передадут, как трофей, какому-нибудь варвару, убившему дракона, а через год – похоронят с почестями, когда умрёшь в муках во время родов. Алисия спокойно отпила вина из своего бокала. Оно было кислым, с привкусом металла, словно смешанным с кровью. — Как трогательно, что ты так переживаешь за мою судьбу, братец. Подобная забота трогает меня до глубины души. Она медленно повернулась к нему, и в её глазах – в этих глазах, которые ещё час назад были пустыми и безжизненными, вдруг вспыхнуло что-то опасное и непредсказуемое. — Или же ты переживаешь не за меня, а за своё место на троне, которое я могу отнять у тебя, став женой героя и родив ему наследника? – Не забывайте, что я законный наследник на трон, – внезапно сказал Лориан, до этого молча наблюдавший за их перепалкой, и с лёгкой угрозой прильнул к их разговору. – Наследник, – презрительно фыркнул Кассиан, выпрямившись в кресле и демонстративно отвернувшись от брата. Лезвие ножа мягко скользнуло по фаянсовой тарелке, оставляя тонкий, царапающий звук и едва заметный след, пока Алисия, не обращая внимания на их перебранку, снова вернулась к своему недоеденному мясу. — Наследник, – повторила Алисия, медленно растягивая слово, словно пробуя его на вкус, словно это было дорогое вино, которое нужно оценить по достоинству. – Как удобно, когда титул даётся по праву крови, а не по заслугам, не по способностям, а по случайности рождения. Лориан на мгновение замер, словно его ударили по лицу. Его пальцы, крепко обхватывавшие хрустальный кубок, побелели от напряжения. – Ты переступаешь черту, сестрица. Тебе следует быть осторожнее в своих высказываниях, – предостерегающе произнёс он. — Черту? – Алисия слегка наклонила голову, изображая искреннее недоумение. – Разве не вы только что объяснили мне, что я всего лишь приз, который достанется победителю в этой жестокой игре? Разве может приз переступить какую-то черту? Кассиан презрительно фыркнул, вино в его кубке давно закончилось, но он всё ещё причмокивал губами, словно пытаясь ощутить его вкус и аромат. – Брат, убей дракона и станешь героем, докажешь всем своё превосходство и укрепишь своё право на трон. – его глаза опасно блеснули, смотря прямо на Лориана, словно подталкивая его к действию, разжигая в нём пламя честолюбия. Нож Алисии, отброшенный с лёгким пренебрежением, с тихим звоном коснулся поверхности стола, нарушая наступившее молчание. — Забавно, – её губы изогнулись в холодной, лишённой тепла улыбке, больше напоминающей оскал, – что вы, два законных наследных принца, так яростно спорите о троне, который ещё даже не освободился. Не стоит делить шкуру неубитого медведя, братья мои. Кассиан резко, судорожно вдохнул, словно ему не хватало воздуха. Лориан побледнел, словно его внезапно поразил недуг.В этот момент король Эдмунд, поднялся со своего величественного трона, и все взгляды немедленно устремились к нему, словно подчинённые единому порыву. — Дорогие гости, уважаемые придворные! – его громкий, зычный голос гремел под высокими сводами огромного тронного зала. – Завтра, на рассвете, наши самые храбрые и отважные рыцари отправятся на охоту! Алисия не сводила глаз с братьев, словно выжидая, кто первым дрогнет под её взглядом. — Удачи вам на охоте, братья мои, – прошептала она тихо, но отчётливо, словно произносила проклятие.       Холодный, пронизывающий рассветный ветер беспощадно трепал тонкие кружева на рукавах её голубого платья, когда Алисия вышла на балкон. Внизу, во внутреннем дворе замка, царила лихорадочная суета – ржание взволнованных лошадей, громкий лязг доспехов, отдающиеся эхом крики оруженосцев и суетливые фигуры слуг. Воины готовились к отправке на охоту, словно перед решающей битвой. Она стояла неподвижно, как статуя, высеченная из мрамора, в своём бледно голубом, нарочито чистом и невинном платье, словно специально созданном для этой жестокой и лицемерной пьесы. — Благословение принцессы! – внезапно кто-то отчаянно крикнул снизу, обращаясь к ней, словно к божеству. Она медленно, словно нехотя, подняла руку — бесстрастный, отчуждённый жест, лишенный всякой благодати и тепла. Она чувствовала себя марионеткой, дергаемой за невидимые нитки, чья судьба была решена задолго до её рождения. Братьев не было видно среди шумной толпы, видимо, король, опасаясь за своих драгоценных сыновей, не отпускал их от себя. Где-то за её спиной, бесшумно, словно тень, приблизился король. Алисия чувствовала его присутствие, его тяжелый, как свинцовый плащ, взгляд, направленный на её спину. — Неблагодарная, – донёсся его ледяной, полный упрёка шёпот. – Они умрут за твоё имя. Алисия не обернулась, не удостоил его даже взглядом. — За вашу ложь, – поправила она, произнеся эти слова так тихо, что их мог услышать только ветер, подхвативший их и унёсший прочь, как и её прежнюю жизнь. В этот момент массивные ворота замка с грохотом распахнулись, пропуская в мир первых лучей восходящего солнца. Рыцари, облачённые в сияющие доспехи, двинулись в путь, их латы отражали свет, как миллион осколков надежды, что теперь казалась такой хрупкой. — И что теперь? Мне просто сидеть и ждать, пока кто-нибудь из них не вернётся с головой дракона? – сказала она, не оборачиваясь к королю, и в её голосе звучала такая усталость и смирение, что казалось, она вот-вот рассыплется прахом. Огромные стальные ворота с глухим, зловещим стуком захлопнулись, словно крышка гроба, отрезая её от внешнего мира, от всех её надежд. От самой жизни. — Жди своего героя, — бросил король через плечо, даже не удостоив её взглядом, уже повернувшись к выходу с балкона. Он не видел, как в её глазах вспыхнула и тут же погасла искра, та, что ещё недавно горела ярче солнца. — Мой король, – внезапно голос Алисии прозвучал резко и властно, как щелчок хлыста, заставляя короля остановиться. В нём больше не было ни усталости, ни смирения, только холодная сталь. Король замер на месте, словно вкопанный, чувствуя, как озноб пробежал по спине. — Разрешите мне вернуться в родной дом. Хотя бы ненадолго, чтобы попрощаться с прошлым, – попросила она, и в её голосе снова появилась та же хрупкость, но теперь в ней чудилась не наивность, а тонкая, смертоносная игра. — Зачем? – медленно обернулся король, и его глаза сузились, выражая подозрение. – Там больше ничего твоего не осталось. Забудь об этом месте. — Чтобы проститься с тем, кем я была раньше, – ответила она, стараясь говорить, как можно более убедительно. Но её слова были как лезвие, спрятанное в бархате. – Чтобы запереть эту дверь навсегда. Ложь соскользнула с её губ так же легко и непринуждённо, как когда-то срывались ласковые слова для её любимого Ллойда. Король внимательно изучал её лицо, словно пытаясь найти хоть малейшую трещину в этом внезапном проявлении смирения и покорности. Он видел в ней лишь инструмент, куклу, которую он сам же и вылепил из обломков её сердца. — Принцесса, шествующая во главе свиты через город к дому прежнего капитана городской стражи? – насмешливо усмехнулся он. – Это создаст ненужные слухи, которые нам совершенно не нужны. Алисия опустила глаза, искусно сыграв покорность. — Тогда разрешите мне пойти одной. Под покровом ночи. В обычном плаще, чтобы не привлекать внимания. Наступила тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра. — Не позволяю, — отрезал король, отворачиваясь от неё. В его голосе прозвучала непреклонность, которую она не могла поколебать. — Тебе нужно окончательно забыть свою прежнюю жизнь. Той девушки больше не существует. И если ты хоть на секунду забудешь, кто ты теперь… — Я не забуду, – твёрдо перебила его Алисия. Король замер на месте, словно его поразила невидимая сила. Его широкие плечи под тяжёлым бархатным плащом напряглись, как у хищника, готовящегося к стремительному прыжку. — Ты осмелилась перечить своему королю? – прошипел он, и его голос тек, как густой мёд, смешанный с острым лезвием. Это была ловушка, но он сам же и приоткрыл для нее дверь. Алисия, не дрогнув, подняла голову и встретила его пристальный, пронзительный взгляд, не опуская глаза вниз и не выказывая ни малейшего страха. В её глазах теперь отражался тот же холод, что она видела в глазах короля, когда он смотрел на неё. — Я лишь подтвердила, что в полной мере осознаю свой долг перед вами и королевством, мой король, – ответила она с непоколебимой уверенностью. Слова были выбраны безупречно, каждое как удар молота по наковальне, формирующий её новую сущность. Тишина растянулась между ними, тонкая и звенящая, как натянутая струна, готовая в любой момент оборваться. Король внимательно изучал её лицо, пытаясь угадать, что скрывается за этой идеальной маской. Он видел в ней не покорную дочь, а что-то более опасное, что-то, что могло вырваться из-под контроля. — Хорошо, – наконец произнёс король, смягчившись. — Запомни, дочь моя, кровь может быть, как величайшим благословением, так и страшным проклятием. И только я решаю, что из этого ты получишь. Его шаги растворились в зловещем полумраке коридора, оставив после себя лишь дрожащий шлейф дорогих духов — странную смесь ладана и чего-то металлического, что всегда напоминало ей о старом, запыленном холодном оружии, хранящемся в отцовском кабинете. Алисия позволила себе облокотиться о холодный каменный парапет, чувствуя, как пронизывающий холод проникает сквозь тонкие рукава её платья, пробираясь до самых костей. Её пальцы, изящные и бледные, как фарфоровые статуэтки в королевской коллекции, машинально поправили выбившуюся из причёски прядь волос, заправляя её за ухо. «Той девушки больше не существует…» Губы её искривились в кривой, болезненной улыбке, полной горечи. Внизу, на площади, слуги спешно убирали остатки торжественных приготовлений, словно заметая следы преступления. Кто-то волочил по земле запятнанный в чем-то ковер, оставляя за собой неясные разводы. Двое стражников в тени арки делили флягу вина, и их глухой смех доносился до неё обрывками. Алисия провела языком по сухим губам, ощущая вкус дорогой помады и чего-то ещё — возможно, собственной крови, которую она случайно прокусила. — Ваше Высочество? Голос служанки, слишком звонкий и настойчивый, прозвучал как нож, скребущий по стеклу, разрушая хрупкое спокойствие Алисии. Служанка стояла в двух шагах от нее, бледная, как призрак, и дрожала всем телом, словно осенний лист на ветру. В её руках неуверенно дрожал серебряный поднос с гранатовым шербетом, и рубиновые капли уже успели оставить зловещие кровавые подтёки на идеально чистом металле. Алисия медленно повернула голову в её сторону, и в её взгляде не было ни тепла, ни сочувствия. — Ты видишь вон того стражника? – её изящный палец указал в сторону арки, где двое охранников, пренебрегая своим долгом, глушили вино из одной фляги, наслаждаясь минутами свободы. – Того, что стоит слева… Как ты думаешь, много ли ему нужно, чтобы забыть о своём долге, о присяге, данной королю? Служанка, услышав её слова, поперхнулась собственным дыханием, и её глаза расширились от страха. — Я… я не… Я не понимаю, о чём вы, Ваше Высочество, – пролепетала она, заикаясь. — Достаточно ли ему будет золотой монеты, чтобы закрыть глаза на некоторые вещи? Или… – Алисия небрежно взяла со подноса хрустальный фужер, наполненный шербетом, и задумчиво повертела его в руках, – Или, может быть, достаточно будет лишь небольшого намёка на то, что его женушка в далёкой деревне скучает по своему муженьку? Как ты думаешь, какой вариант будет более действенным? Шербет оказался горьким, как полынь, оставляя неприятное послевкусие на языке. Служанка, услышав её слова, стояла, словно превратившись в каменную статую, не в силах пошевелиться или произнести хоть слово. — Ваше… Ваше Величество… Принц Лориан просил передать вам, что был бы рад, если бы вы присоединились к его утренней прогулке в Восточном саду, – робко пролепетала служанка. — Принц Лориан? – переспросила Алисия, и её голос прозвучал сладко, как густой сироп, льющийся над зияющей трещиной. – Как… трогательно. Похоже, один из моих дорогих братьев решил составить мне компанию. Пальцы Алисии внезапно сжали хрустальный фужер так сильно, что хрупкий хрусталь жалобно застонал, предвещая неминуемое разрушение. Где-то внизу, на площади, стражник неловко уронил флягу, и вино разлилось по камням. — Передай его Высочеству, – Алисия аккуратно поставила бокал обратно на поднос, оставив на нём алый след помады, словно подпись, – что принцесса с удовольствием присоединится к его… прогулке. Служанка, сделав торопливый реверанс, чуть не расплескав остатки шербета, поспешила прочь, словно спасаясь от неминуемой гибели. Когда её торопливые шаги затихли вдали, Алисия позволила себе слегка улыбнуться, и в её задумчивой улыбке промелькнула тень коварства. Восточный сад… Как же давно она не покидала мрачные пределы замка, не видела настоящего голубого неба, не ощущала солнечного тепла на коже, кроме как на крошечном, продуваемом всеми ветрами балконе.       Восточный сад встретил её насыщенным, сладким запахом благоухающих роз, слегка приторным и навязчивым. Алисия медленно шла по выложенной из разноцветной мозаики дорожке, чувствуя, как влажный, прохладный воздух прилипает к её коже, словно чужие, незваные руки. Лориан шагал впереди неё, его дорогой позолоченный кафтан блестел в редких лучах солнца, едва пробивавшихся сквозь плотную завесу туч. Погода, быстро ухудшалась. — Ты удивительно молчалива сегодня, сестрица, – небрежно бросил он через плечо, срывая на ходу распустившуюся розу с ближайшего куста. — Просто наслаждаюсь… природой, братец, – ответила Алисия, стараясь придать своему голосу непринуждённость, в то время как её глаза, не останавливаясь ни на секунду, скользили по высоким каменным стенам сада, тщательно выискивая хоть малейшие трещины, рыхлую кладку или любую другую возможность, которая могла бы стать её спасительным выходом. Сад представлял собой сложный лабиринт из идеально подстриженных кустов, извилистых дорожек и величественных мраморных статуй, чьи пустые глазницы словно следили за каждым её движением, заставляя её чувствовать себя загнанной в ловушку. Где-то впереди тихо журчал фонтан, обещая прохладу и свежесть. Лориан внезапно остановился, развернулся к ней лицом и широко улыбнулся. — Тебе нравится мой сад, Алисия? Его улыбка показалась ей слишком широкой, натянутой и неискренней, словно маска, скрывающая истинные намерения. Алисия позволила себе рассмеяться – лёгким, серебристым смехом, который когда-то так нравился многочисленным гостям её отца и всегда располагал к ней людей. — Он восхитителен, Лориан. Особенно… – её изящные пальцы на мгновение коснулись тёмно-бордовых лепестков розы в его руке, – Эти красавицы. Они напоминают мне старую сказку, которую мне рассказывали в детстве. — Какую же? – с любопытством спросил Лориан, явно заинтересованный её рассказом. В этот момент где-то за высокой стеной сада раздался истошный, пронзительный крик, заставивший Алисию вздрогнуть. — О девушке, что умела управлять цветами, словно они её слушаются… – ответила Алисия, стараясь скрыть своё волнение, и резко повернула голову. – Что это было? — Ничего, не стоит обращать внимания, – небрежно отмахнулся Лориан, стараясь скрыть своё раздражение. – Должно быть, просто очередная казнь какого-нибудь вора или предателя. Ничего необычного. Стена. Крик пришёл именно оттуда, с другой стороны высокой каменной стены. Значит, за ней – город. Она повернулась к Лориану и улыбнулась ему прямо в лицо, и в этой улыбке не было ни тепла, ни искренности. — Как практично, – медленно произнесла Алисия, и в её голосе прозвучал отчётливый сарказм. – И… экономно. Зачем тратить драгоценную еду в переполненных тюрьмах на бесполезных людей, если можно просто быстро отрубить им голову и избавиться от проблемы? Очень разумно. Лориан застыл с открытым ртом, словно рыба, выброшенная на мраморные плиты сада. Его смех прозвучал слишком поздно — фальшивой трелью, сорвавшейся на хрип. — О, сестрица, ты сегодня особенно остроумна! — он сделал шаг ближе, запах дорогих духов смешался с кисловатым оттенком пота. — Но будь осторожна... такие шутки могут сойти за измену. Алисия не отступила. Вместо этого она протянула руку и поправила золотой шнур на его плече, позволив пальцам задержаться у шеи — там, где пульс бился учащённо, как у загнанного зверя. — Разве это шутка? — прошептала она, ощущая, как его вена дрожит под кожей. — Я лишь восхищаюсь эффективностью нашей системы. Его улыбка была похожа на тонкую, едва заметную трещину в дорогом фарфоре — идеальная, отполированная до блеска, но совершенно пустая и безжизненная внутри. — Болезнь сделала тебя алчной? – Лориан сделал шаг назад, словно опасаясь заразиться, но его бледные глаза опасно блестели, словно он, наконец, нашёл достойного и интересного соперника в этой сложной игре. Алисия снова рассмеялась – тем самым серебристым, обманчиво нежным смехом, за которым, как всегда, скрывались острые кинжалы, готовые в любой момент поразить цель. — О, милый братец, – она сделала шаг вперёд, заставляя его невольно отступить к старому мраморному тритону, – Разве алчность, жажда власти и богатства – это не главная добродетель нашей семьи? Разве не на этом держится наше королевство? Лориан медленно наклонил голову набок, и его натянутая улыбка ни на секунду не дрогнула, но пальцы, держащие розу, сжали стебель так сильно, что острые шипы впились в нежную кожу. На его ладони выступили капли алой крови, смешиваясь с тёмным соком растения, создавая зловещий узор. — Ты говоришь так, будто мы монстры, – прошептал он. — Ну что ты, брат, какие монстры? – Алисия протянула руку и небрежно подхватила каплю его крови на кончик своего изящного пальца. – Посмотри, Лориан, даже кровь у нас одного цвета. Мы все одинаковы. Лориан вдруг засмеялся по-настоящему, низким, глухим смехом, словно человек, понявший смысл шутки слишком поздно. — Отец прав. Ты не просто огонёк, Алисия, – признал он, стирая окровавленную руку о свой дорогой камзол, оставляя на нём рваный, некрасивый след. – Ты уже почти настоящее пламя. Алисия не ответила ему ни слова. Она лишь медленно повернулась в сторону высокой каменной стены, за которой, как она знала, лежал город, и закрыла глаза, жадно вдыхая смешанный запах роз, утренней свежести и чего-то ещё неуловимого, чего ей так не хватало. «Болезнь?» Подумала она, и на её лице мелькнула едва заметная тень. Неужели король Эдмунд так и не сообщил своим сыновьям, что они на самом деле не родные брат и сестра? Он держал этот секрет даже от своих собственных детей, используя их, как пешек в своей жестокой игре. Она ощутила во рту привкус железа. Губы сами собой растянулись в улыбку. — Ты задумалась, сестрица? – Лориан небрежно бросил окровавленную розу под ноги, и её тёмно-бордовые лепестки бесшумно упали на серые камни, словно капли застывшей крови. – Или уже жалеешь о своих словах, Алисия? Алисия медленно обернулась к нему. — Почему ты здесь, Лориан? – её голос звучал мягко, почти ласково. – Я думала, ты уже отправился на поиски приключений, чтобы сыграть в героя и доказать всем своё превосходство. Лориан застыл на месте, словно его ударили кнутом. Его вечная, натянутая улыбка – эта безупречная маска, скрывающая истинные чувства – дрогнула на мгновение, обнажив что-то настоящее, до этого тщательно скрываемое. Раздражение? Страх? — Отец решил, что законному наследнику не стоит безрассудно рисковать своей жизнью, – уклончиво ответил он, делая шаг вперёд и тщательно поправляя дорогую кожаную перчатку на своей руке, – Раз уж у него теперь есть… сокровище, которое нужно бережно охранять и защищать. Его взгляд скользнул по её фигуре, оценивающе и холодно, словно он смотрел на породистую кобылу на аукционе. Алисия позволила себе натянуть ещё одну притворную улыбку, скрывающую её отвращение. — Как трогательно, – прошептала она, поднимая раздавленный лепесток розы кончиком своей изящной туфельки. – Значит, ты здесь… чтобы защитить меня, брат? От чего же? — Чтобы наблюдать, – небрежно отмахнулся Лориан. — Ах, вот как, – усмехнулась она, в её голосе звучало презрение. – Искренне ли ваше побуждение продиктовано желанием защитить меня, или же вас просто гложет трусливый страх? Не скрываете ли вы за этой притворной заботой свой страх перед драконом, которого вы так и не осмелились победить? Лориан рассмеялся в ответ – слишком громко, слишком неестественно, словно пытаясь заглушить собственные сомнения. Его тонкие пальцы разжались в театральном жесте, рассыпая в воздухе невидимую пыльцу беззаботности. — Страх? – Он быстро подхватил с куста ещё не распустившийся бутон розы и вонзил его в петлицу своего дорогого камзола. – Милая сестрица, я просто предпочитаю кровавым и бессмысленным битвам… захватывающие зрелища. Его глаза опасно блестели пустым весельем, но уголок левой брови непроизвольно дёрнулся почти незаметно, выдавая его волнение. Алисия склонила голову набок, подражая его манере, – изящно, с налётом наигранного восхищения. — Какое благородство, Лориан! Позволить другим рисковать своими жизнями, пока ты наслаждаешься этим кровавым видом с безопасной высоты. Лориан театрально приложил руку к своей груди в преувеличенном жесте. — Но разве не я предоставляю этим храбрецам шанс войти в историю, прославить свои имена в веках? – Он сделал шаг ближе к ней, и в его голосе внезапно зазвучали нотки чего-то подлинного, давно скрываемого. – Скажи, Алисия… разве ты не предпочла бы смотреть на пылающий пожар со стороны, чем гореть в его пламени? Она на мгновение замерла, словно замороженная, её взгляд стал ледяным. Ветер донёс слабый запах дыма. — Я предпочла бы, – её голос стал тише, едва слышным шёпотом, и она «случайно» уронила свою кружевную перчатку на землю, вынуждая Лориана наклониться, чтобы поднять её. – Быть тем, кто подкладывает хворост в костёр. Когда Лориан выпрямился, его тщательно скрываемая улыбка наконец дрогнула, обнажая на мгновение его истинное, настороженное лицо. — По началу я думал, что отец просто спятил, когда объявил о тебе, как о своей дочери. Шестнадцать лет о тебе ни слова, ничего, а тут вдруг ниоткуда появляется принцесса, – произнёс он, по-прежнему держа в руке её кружевную перчатку. – Но сейчас я меньше сомневаюсь в чистоте твоей крови. Алисия приняла перчатку из его рук, и её губы тронула едва заметная, загадочная улыбка. Она не могла показать себя слабой в этой игре, она не хотела быть той, кем воспользуются в этой политической гонке, чтобы достичь своих корыстных целей. С ней будут считаться, её будут бояться, и она обязательно займёт своё место на шахматной доске этого прогнившего королевства. Принц Лориан развернулся и направился в глубь сада. — Пройдёмте в беседку, сестрица. Беседка встретила их успокаивающим запахом лаванды и старого, пропитанного дождём и временем дерева. Лориан откинул тяжёлый шёлковый занавес с изящным, отточенным жестом – словно открывал занавес перед началом нового, непредсказуемого акта тщательно подготовленного спектакля. — Шестнадцать лет, – его голос звучал лёгким и непринуждённым, но его пальцы, выдавая его истинное состояние, сильнее сжимали резную колонну беседки, побелев от напряжения. – И ни единого слуха, ни одного намёка, ни единой утечки информации. Ты должна понимать… моё огромное любопытство, Алисия. Алисия грациозно села на мягкую скамью, позволяя пышному платью живописно растечься вокруг неё. — Отец всегда умел хранить секреты, – уклончиво ответила она, проводя кончиком пальца по краю старого деревянного стола, оставляя едва заметную черту на его слегка пыльной поверхности. – Разве это не является одной из главных черт настоящего короля? Где-то в глубине сада заливисто запел соловей. Лориан сел напротив неё, и его улыбка стала уже не такой яркой и натянутой, как прежде, но всё такой же фальшивой и ненастоящей. — Он говорил нам, что ты тяжело болела. Что ты не выносишь яркого солнечного света, что твоя кожа слишком нежная, что ты можешь умереть от одного дуновения ветра. – Он наклонился вперёд, пристально глядя ей в глаза. – Но ты… ты выглядишь намного крепче, чем казалось на первый взгляд. Алисия медленно и демонстративно сняла вторую кружевную перчатку, обнажая свои изящные, бледные руки. — Я выжила, Лориан. Вопреки всему, – ответила она, не поднимая на него взгляда. — Вопреки чему? – удивлённо приподнял брови её братец. Она позволила паузе затянуться, наслаждаясь моментом и наблюдая, как в его глазах начинают меркнуть уверенность и самоуверенность, сменяясь подозрением. — Вопреки ожиданиям, Лориан, – загадочно улыбнулась она, поднимая на него свои голубые глаза. Лориан откинулся на спинку скамьи, и его смех, прозвучавший в ответ, показался сухим и натянутым. Он взял небольшой колокольчик со стола и звякнул им, и звон колокольчика разлетелся по саду, словно тонкая трещина, пробежавшая по хрупкому стеклу. Через минуту к беседке торопливо подошёл слуга. — Да, Ваше Высочество? – поклонился он, замирая в ожидании приказа. — Принеси нам ромашкового чая, и побыстрее, – приказал принц, не глядя на него. Слуга поспешил удалиться, исчезнув за зарослями благоухающих роз. — Не думала, что у вас с братом такие разные пристрастия, – сказала Алисия, лукаво улыбаясь. – Готова поспорить, что он уже осушил целый кувшин крепкого вина. — Ромашковый чай, – рассеянно повторил он, глядя куда-то мимо Алисии, в глубину сада. – Он прекрасно успокаивает нервы. Тебе он явно не помешает, учитывая твой характер. Алисия слегка наклонила голову набок, умело поймав в свои глазах редкий солнечный луч, и они засияли, словно драгоценные камни. Она прекрасно знала, как красиво они сверкают в этом свете, завораживая своей глубиной. — Как трогательно с твоей стороны, Лориан, – её голос был сладким, как густой сироп из бузины. – Я и не знала, что ты так сильно заботишься о моём… душевном спокойствии. Лориан повернулся к ней и пристально посмотрел ей в глаза, словно пытаясь разгадать её истинные намерения. В этот момент слуга вернулся с подносом, на котором стоял изящный фарфоровый сервиз с позолотой, крошечные пирожные в форме распустившихся роз и чайник, из которого валил ароматный пар с терпким травяным запахом. Лориан сам налил ей первой. — Попробуй, Алисия, – он пододвинул чашку к ней, – Наш садовник собирает ромашку только на северном склоне холма. Говорят, там особенная почва, которая придаёт чаю неповторимый вкус и целебные свойства. Алисия осторожно взяла чашку в руки, чувствуя приятное тепло через тонкий фарфор. — Не расскажешь ли мне, где же сейчас находится королева? – небрежно спросила Алисия, пристально наблюдая за реакцией Лориана. — Королева? – Лориан на мгновение замер с чайником в руке, и в его глазах мелькнуло что-то подлинное, до этого тщательно скрываемое. Не гнев. Не раздражение. Что-то гораздо более сложное и интересное – острая боль. Пар от ромашкового чая медленно заклубился между ними, словно призрак из прошлого. — Мать умерла, – с трудом выдавил он из себя, ставя чайник на стол с излишней, нарочитой аккуратностью. – Она умерла, даруя жизнь Кассиану. Неужели отец никогда не рассказывал тебе об этом? — Он много чего не рассказывал мне, Лориан, – уклончиво ответила она, делая осторожный глоток чая. Чай оказался неожиданно горьким, с неприятным послевкусием полыни. – Мои искренние соболезнования. Хотя и запоздалые. Лориан резко поднял голову, и его взгляд стал жёстким. — Не притворяйся. Ты не скорбишь. Избавь меня от этой бессмысленной пантомимы. Алисия слегка наклонилась вперёд. — Можно ли скорбеть по человеку, которого никогда не знала? — Её голос был тихим, но в нём слышалось шипение раскалённого железа, опущенного в воду. Порыв ветра шевельнул листья деревьев за пределами беседки, и солнечный свет, пробиваясь сквозь листву, разрисовал столешницу причудливыми узорами теней – на мгновение показалось, что между ними стоит не прочный деревянный стол, а хрупкая сеть трещин на тонком, прозрачном льду, готовая в любой момент разломиться. Лориан внезапно рассмеялся. Не весело, не язвительно и не злобно – а так, словно кто-то безжалостно провёл острым ножом по натянутым струнам старой лютни, извлекая из неё фальшивые, режущие слух звуки. — Ты права. Но знаешь, что самое забавное? — Он откинулся на спинку скамейки, и в его глазах вспыхнул холодный огонь. — Я тоже не скорблю. Потому что мёртвые — единственные, кто не предаёт. – Мёртвые не предают? – Алисия медленно провела кончиком пальца по ободку фарфоровой чашки, оставляя едва заметный след на позолоте. – Но они и молчат, позволяя живым переписывать их слова, их поступки, их историю… Лориан внезапно замер, и в его взгляде что-то дрогнуло. – Ты говоришь так, как будто слова что-то значат, – он наклонился вперёд, и теперь между ними оставалось меньше воздуха, чем нужно для нормального дыхания. – Историю всегда пишут победители, Алисия. А мёртвые… они всего лишь чернила на этом пергаменте, которые легко можно смыть или переписать. – Тогда скажи мне, Лориан, что напишут о нас? – Ее голос был тихим шепотом, но каждый звук падал в напряжённую тишину, как капля смертельного яда в дорогое вино. Ветер сорвал с цветущей ветки нежный лепесток, и тот медленно упал в чашку Алисии, окрашивая ромашковый чай в бледно-розовый цвет. – О нас? – Лориан принужденно отстранился и легкая улыбка тронула его губы, но это было скорее звериным оскалом, чем искренней улыбкой. – Если мне повезёт, то напишут о могущественном и непобедимом короле Лориане, мудром правителе с самыми сияющими волосами во всём королевстве. А если нет, то придумают что-нибудь красивое, например, историю о доблестном короле-драконоборце. Она рассмеялась в ответ – коротко, беззвучно, лишь едва заметная дрожь пробежала по её бледным плечам. – А если я убью этого дракона сама, Лориан? Что тогда? Лориан наклонился ближе к ней. Теперь он отчётливо видел, как зрачки Алисии неестественно расширяются, словно чернильные пятна, растекающиеся по белому пергаменту. – Тогда напишут, что ты ведьма, заключившая союз с тёмными силами. Или же придумают сказку о доблестном рыцаре, случайно оказавшемся рядом с логовом дракона, и именно его стрела сразила чудовище. – Ты так уверен в этом, Лориан? – Я уверен только в одном, Алисия, – прошептал он, проводя кончиком пальца по краю её чашки и медленно стирая драгоценную позолоту. – Никто и никогда не позволит девушке стать героем в этой истории. Алисия резко откинулась назад, и солнечный свет, пробивающийся сквозь листву деревьев, упал на её тонкую шею – бледную, почти прозрачную, с едва заметным, старым шрамом, тонким, как след от острого ножа. – Может быть, мне и вовсе не нужен этот прогнивший пергамент с лживыми историями, Лориан, – прошептала она. – Может быть, мне вполне хватит того, что дракон сгорит дотла, а его пепел осядет у меня на ладонях. И тогда уж никто не сможет претендовать на мою руку и сердце. – Замужество для тебя в любом случае станет неизбежной реальностью, Алисия, – возразил Лориан, осушая чашку ромашкового чая до самого дна, оставив на дне лишь тёмный, зловещий осадок. – Объединение королевств через династический брак или же политически выгодный союз с одним из высокопоставленных мерзавцев нашего прогнившего двора – это лишь вопрос времени. Алисия машинально провела кончиком пальца по старому шраму на своей шее – словно проверяя, цел ли он, не исчез ли под слоем дорогой косметики. Лориан отставил пустую чашку на стол и медленно вытер кончики своих пальцев о дорогой бархат своего камзола. – Тогда я должна стать сильнее, Лориан, – тихо прошептала Алисия, глядя куда-то вдаль. – Сильнее? – Его тонкие губы искривились в слабой, зловещей подобии улыбки. – Ты и так достаточно опасна, сестрица. Опаснее, чем ты можешь себе представить. – Ты прав, Лориан, – наконец сказала она, поднимая свои тёмные глаза на брата. – Брак это неизбежная реальность для меня. Но… Алисия внезапно остановилась, словно внезапно наткнулась на невидимую стену. Она медленно отставила недопитую чашку на стол, и её взгляд, направленный на Лориана, стал холодным и пронзительным. – Кажется, наша небольшая прогулка в саду зашла слишком далеко, и мы оба раскрылись друг перед другом. Ты превзошёл все мои ожидания, Лориан, – прошептала Алисия, сузив глаза и пристально глядя на своего брата. – Ты прекрасно умеешь разговорить. – Большинство девушек при нашем дворе только и умеют, что смущённо краснеть да глупо хихикать, прикрывая лица изящными веерами. А ты… – он медленно наклонил голову набок, и яркий солнечный луч скользнул по его бледной коже, высветив жёсткую линию его скулы. Он внезапно замолчал, не договорив свою мысль до конца. Вместо этого он слегка провёл кончиком языка по своим сухим губам, словно пробуя на вкус все невысказанные слова, тщательно оберегая их в своём сознании. Алисия медленно поднялась со скамьи, и её тень, вытянутая утренним солнцем, зловеще скользнула по земле. – А я что, Лориан? – Она сделала шаг вперёд, сокращая между ними расстояние. – Я слишком много говорю, братец? Или, может быть, я просто недостаточно краснею? – Ты слишком много думаешь, Алисия, – тихо прошептал Лориан, и в его голосе отчётливо прозвучала угроза. – А в нашем мире это гораздо опаснее, чем открыто носить отравленный кинжал за поясом. Алисия ответила ему поклоном — изящным, насмешливым, с оттенком театральности. Алисия ответила ему медленной, загадочной улыбкой, словно пробуя эту улыбку на вкус. — Тогда позвольте мне удалиться, ваше высочество, — её юбки зашуршали, словно змеиная кожа, — прежде чем я начну жонглировать фактами. Спасибо за эту познавательную прогулку, дорогой братец. Последние слова повисли в звенящем воздухе, словно сладкий, отравленный сироп, и острые, как лезвие опасной бритвы, одновременно. Она уже собиралась уйти, когда его резкий, с внезапной хрипотцой голос остановил её. – Алисия. Она обернулась ровно настолько, чтобы он смог увидеть лишь её безупречный профиль – резкую линию носа, длинные ресницы, отбрасывающие тень на изящную скулу. – Да, Лориан? Лориан открыл рот, словно собираясь произнести что-то важное, но вместо этого выдавил лишь короткий, неестественный смешок. Маска надменного принца мгновенно вернулась на его лицо, скрывая его истинные чувства – тонкая позолота, наложенная поверх глубоких, незаживающих трещин. – Ничего. Просто… приятного дня, Алисия. Алисия улыбнулась – лишь уголками своих глаз, и, не говоря больше ни слова, стремительно удалилась. Её изящный силуэт постепенно растворялся в редких солнечных бликах, становясь то ярче, то темнее, подобно тени от быстро бегущего по полю облака.