Ложь, ставшая легендой

«Иногда чтобы подняться к свету, нужно сначала оказаться на самом дне. И лишь тьма может научить по-настоящему ценить луну.»

      Запах лжи и предательства въелся в каменные стены замка глубже, чем вековой дым от факелов. Алисия стояла у высокого окна, наблюдая, как с площади на неё смотрит так называемый рыцарь-победитель, размахивая своим начищенным до блеска мечом, будто это была священная реликвия, доказательство его невероятной доблести. Его стальные доспехи были испачканы чем-то тёмным – слишком густым и вязким для обыкновенной крови, слишком темным для банальной ржавчины. Возможно, это было пролитое вино. Возможно, обычная краска. — Он истекал чёрной кровью! – голос «героя» сорвался на предательский фальцет, когда он, обращаясь к восторженной толпе, демонстрировал всем свой зазубренный клинок. Алисия мысленно прикусила внутреннюю сторону щеки. Она прекрасно помнила, как этого самодовольного болвана всего пять дней назад, рвало в замковый ров, умудрившись при этом уронить собственные штаны, после торжества в ее честь. – Теперь он требует твоей руки, Алисия. Едкий запах вина ударил ей в нос прежде, чем она успела разглядеть приближающегося отца. Его пальцы, словно клешни, впились в её плечо – это была не отеческая ласка, а хватка опытного тюремщика. – Король согласен. Будь готова к свадьбе. Занавеска, которую она машинально держала пальцами, соскользнула с её руки, отрезая вид на шумную площадь. На мгновение в комнате стало почти темно. – Чёрная кровь… – прошептала Алисия, медленно поворачиваясь к отцу. – Как удобно. Значит, не будет никаких неудобных вопросов от народа, почему её нельзя показать толпе, чтобы все могли убедиться в его героизме. Отец замер, словно его ударили под дых. Его глаза – мутные, всегда мутные, как и положено после очередной бурной попойки – вдруг прояснились на одну короткую, но напряжённую секунду. – Ты… – Я просто восхищаюсь продуманностью этого жалкого спектакля, отец, – перебила его Алисия, делая шаг к двери и поправляя пышные складки своего дорогого платья. – Когда мне начинать громко аплодировать? – Ты выйдешь за него, Алисия! – грозно прорычал отец, с трудом сдерживая свой гнев. – За него? Да он старше меня лет на десять, а то и на двадцать, отец, – прошипела Алисия, яростно указывая на окно. – Ты действительно думаешь, что этот самовлюблённый дурак, эта ходячая бочка с золотом, способен кого-то победить в честном бою? Да он просто напыщенный идиот, помешанный на своей внешности и богатстве! Отец резко дёрнулся, будто его грубо дёрнули за невидимую ниточку. Его рука снова потянулась к ней – то ли для того, чтобы отвесить ей звонкую пощёчину, то ли для того, чтобы встряхнуть, как непослушную куклу. – Отправляйся немедленно в тронный зал, Алисия! Твоё место сейчас возле короля. И оставь свои детские истерики и глупые выходки! – рявкнул отец, стараясь сохранить остатки своего достоинства. – В тронный зал? – она громко рассмеялась в ответ, и звук её смеха напоминал звон хрустального бокала, разбитого вдребезги. – О, да. Мне там самое место. Рядом с королём-лжецом, его вечно плетущими интриги сыновьями и самозваным «героем», который не сможет отличить дракона от собственного осла! Шаги за дверью мгновенно замерли – кто-то явно прислушивался к их разговору. Отец внезапно побледнел, как полотно. Его губы дрожали, но не от праведного гнева, а от животного, первобытного страха. – Ты… ты ничего не понимаешь, Алисия… – Я понимаю всё, советник, – Алисия резко распахнула дверь, открывая взору перепуганного пажа, застывшего в дверном проёме. – Королевству срочно нужен зрелищный спектакль. Народу –герой. А что нужно мне? Дверь с грохотом ударилась о стену. Паж замер, широко раскрыв глаза — как кролик перед удавом. — Мне нужен огонь. – Алисия прошла мимо окаменевшего пажа, не удостоив его взглядом. — Не твой жалкий фальшивый дым. Она зашагала по коридору, и каждый шаг отдавался гулким эхом в высоких каменных сводах. Паж остался стоять, как вкопанный, провожая ее взглядом, полным ужаса и благоговения. Алисия знала, что слухи о ее выходке разнесутся по замку быстрее, чем лесной пожар. Ее платье шуршало, словно шепот заговора, когда она спускалась по лестнице. Она чувствовала на себе взгляды слуг, которые замирали у стен, стараясь не попадаться ей на глаза. Они боялись ее давящему настроению. Пусть знают, что принцесса – не тихая мышка, которую можно спрятать в темном углу. Приближаясь к тронному залу, Алисия замедлила шаг. Она чувствовала, как напряжение сгущается в воздухе, как грозовая туча перед разрядом. За дверями тронного зала ее ждали интриги, ложь и жажда власти. Из тронного зала донёсся хриплый смех короля. Алисия улыбнулась. Она знала, что сейчас, больше чем когда-либо, ей нужна холодная голова и острый ум. Она глубоко вдохнула и резко распахнула двери. Тронный зал встретил ее ярким светом, ароматом дорогих благовоний и тихим шепотом пересудов. Все взгляды, словно по команде, устремились на нее. Король, восседавший на высоком троне, нахмурился, выражая свое недовольство ее опозданием. Рядом с ним, как всегда, стоял принц Кассиан, лениво покачивая бокалом вина в руке и одаривая ее презрительной усмешкой. Неподалеку застыл, словно мраморная статуя, принц Лориан, скрывая свои мысли за непроницаемым выражением лица. — А, вот и наша драгоценная принцесса, — прохрипел он, и в его голосе заплясали ядовитые нотки. Алисия, не обращая ни на кого внимания, гордо вскинула голову и направилась к трону. Она села на специально подготовленное для нее место с правой стороны от короля, демонстрируя всем свою значимость. Король наклонился к ней и прошептал на ухо своим прокуренным голосом. — Не вздумай испортить этот день, Алисия. Ты будешь послушной и улыбчивой. В этот самый момент в зал с грохотом ворвался он. «Герой». Теперь его доспехи блестели слишком ярко – они были тщательно начищены до неприличия, словно стараясь скрыть полное отсутствие настоящих боевых вмятин от смертоносных драконьих когтей. За ним, тяжело ступая, шли его рыцари, уставшие и измотанные, словно после тяжёлого дня работы в поле. – Ваше Величество! – он картинно рухнул на колени прямо перед троном, и где-то в толпе придворных дам, затаивших дыхание, раздался тихий вздох восхищённого умиления. Алисия не издала ни звука. Она спокойно положила свои руки на холодные подлокотники кресла, чувствуя, как острое серебро впивается в нежную кожу ее ладоней. – О, расскажите же нам, господин, – её голос прозвенел в тишине, словно острое лезвие, внезапно вытащенное из ножен. – Чем пахнет драконья кровь? Весь огромный зал замер, словно по волшебству. «Герой» внезапно закашлялся, пытаясь собраться с мыслями. – Я… э-э… мой король, – сбивчиво пробормотал он, неуверенно поднимаясь с колен. – Ваш покорный и непоколебимый слуга исполнил вашу волю и собственноручно уничтожил этого жестокого и свирепого дракона, несущего смерть и разрушения. Шлем с глухим стуком ударился о каменный пол. Каштановые локоны «героя» – слишком мягкие и ухоженные для настоящего воина – живописно рассыпались по его широким плечам. На вид ему было чуть больше тридцати лет. Его лицо оставалось гладким, без единого шрама, а нежная кожа – румяной и свежей, словно он провёл эти «смертельные» дни не в ожесточённой схватке с огнедышащим драконом, а в дорогой парфюмерной лавке, нежась в душистых ваннах. – Сэр Николас Эйдельштейн, – голос короля громом прокатился под высокими сводами тронного зала, но в его усталом взгляде отчётливо читалось раздражение от этой затянувшейся комедии. Алисия медленно приподняла бровь, демонстрируя своё удивление. – Эйдельштейн? – её голос прозвучал сладко, как отравленный мёд. – А не владеет ли, случайно, Ваш отец, сэр Николас, рудниками на севере? Теми самыми, где добывают… драгоценные камни? В зале воцарилась мёртвая тишина. Сэр Николас замер с открытым ртом, как глупая рыба, выброшенная на берег. Его пальцы судорожно сжались в кулаки, и он лихорадочно переводил взгляд то на короля, то на Алисию. Кассиан внезапно закашлялся в свой бокал с вином – или это был подавленный смех? – Драгоценности… э-э… да, – пробормотал «герой», бросая умоляющий взгляд на короля, ища поддержки, но тот лишь сжал золотой скипетр в своей руке до хруста костяшек пальцев. – Но какое это имеет… – О, это всё прекрасно объясняет! – Алисия картинно сложила руки на коленях, словно примерная ученица, отвечающая на уроке. – Вы ведь не голову дракона принесли в качестве доказательства своей победы, а… рубины? Как практично и предусмотрительно, сэр Николас. – Довольно! – резко оборвал её король, поднимая руку, словно отмахиваясь от назойливой мухи и закрывая глаза. – Принцесса Алисия утомилась. Проводите её в покои. – Всё в порядке, мой дорогой король, я вовсе не утомилась, – возразила Алисия с лучезарной улыбкой. – Но не подобает ли смелому рыцарю, уважаемый король, заявляться в тронный зал и повсюду кричать о своей победе над драконом, не имея при себе ни единого доказательства или трофея? Король медленно открыл глаза, и его взгляд стал холодным и пронзительным. Его пальцы сжали подлокотники трона с такой силой, что позолота жалобно затрещала. – Принцесса, – его голос напоминал скрип старых, ржавых ворот, – сэр Эйдельштейн получил тяжёлые раны в жестоком бою. Разве трофеи важнее его героических подвигов, дорогая дочь? Алисия сделала шаг вперёд, и её шлейф платья зашелестел, словно змеиная кожа, скользящая по полу. – О, конечно же, нет, Ваше Величество, – она притворно склонила голову, изображая смирение. – Но разве не является истинным подвигом, предстать перед своим королём с честью и неопровержимыми доказательствами своей доблести? Её рука внезапно взметнулась вверх, указывая на безупречный, сверкающий доспех «героя». – Где же шрамы, сэр Николас? Где следы яростной битвы с ужасным чудовищем? – её голос звенел в напряжённой тишине, словно разбитый хрусталь. – Или этот дракон так учтиво и вежливо умер, что даже не оставил на Вас ни единой царапины? В толпе придворных дам кто-то фыркнул, не в силах сдержать своего изумления. Сэр Николас заметно побледнел, как полотно. Его пальцы судорожно дёрнулись в сторону меча – к пустым, незаполненным ножнам. – Я… это другие доспехи… – Ах да, Ваши безупречные, сверкающие доспехи, – Алисия повернулась к королю, игнорируя «героя». – Ваше Величество, разве не является старинной традицией, приносить голову побеждённого дракона в тронный зал, как символ победы и доказательство храбрости? Или… Она сделала долгую, многозначительную паузу, позволяя гнетущей тишине стать громче любого крика. – Или никакого дракона попросту не существует, Ваше Величество? Весь тронный зал ахнул от изумления. Король медленно поднялся со своего трона, возвышаясь над всеми. Его тень накрыла Алисию, словно мрачный саван. – Ты требуешь голову дракона, дорогая дочь? – прошипел он, глядя на неё сверху вниз. – Хорошо. Сэр Эйдельштейн отправится за ней прямо сейчас же. Алисия одарила его самой обворожительной улыбкой, от которой у большинства людей по спине пробежал бы холодок. – Как справедливо и мудро, Ваше Величество. Вы, как всегда, невероятно умны и милостивы, – проговорила Алисия, делая лёгкий, почтительный реверанс и зная, что разыгрывает опасную партию. Сэр Эйдельштейн заметно заёрзал на месте, и его когда-то пышные каштановые локоны вдруг стали казаться жалкими и слишком обычными для настоящего героя. – Но… да, мой король, – пробормотал мужчина, неуверенно склоняя голову в поклоне. – Мои лучшие дворцовые рыцари немедленно сопроводят вас, сэр Николас, – король медленно обвёл взглядом весь огромный зал, останавливая взгляд на каждом из своих стражников. – Ведь мы все так жаждем увидеть… Он сделал долгую, зловещую паузу, и в этот момент его взгляд на мгновение встретился с глазами Алисии. – … голову дракона. Напряжённая тишина в зале стала густой, как липкая смола. Алисия прикрыла свои длинные ресницы, стараясь скрыть торжествующий блеск в своих глазах. «Иди же», – мысленно повторяла она, глядя на дрожащего «героя». – «Ищи эту мифическую голову. Ползай по тёмным пещерам. Заблудись и умри в холодных горах». Лориан стоял неподвижно, словно каменная статуя, но уголок его губ едва заметно дрогнул в лёгкой усмешке. Кассиан же смотрел на Алисию с неприкрытым восхищением, не пытаясь скрыть свои чувства. – Ваше Величество, – Алисия картинно сложила руки, изображая смирение и послушание. – Разве не будет соответствовать старинным традициям, если столь долгожданная свадьба состоится лишь после триумфального возвращения сэра Николаса с заслуженным трофеем? Король медленно повернулся к ней, и его массивные перстни зловеще заскрипели по золотому скипетру. – Конечно, моя дорогая дочь, – он улыбнулся Алисии, но в его холодных глазах не было и капли тепла. – Мы ведь так любим и чтим старинные традиции, не правда ли? Сэр Эйдельштейн побледнел настолько, что его лицо почти полностью слилось с белоснежным воротником его дорогой рубашки под доспехами. Алисия позволила себе улыбнуться по-настоящему, зная, что игра только началась. Алисия прекрасно осознавала, что сыграла опасную игру, и понимала, что после этого ей не поздоровится. Но сейчас она с наслаждением упивалась этой маленькой победой, чувствуя, как сладок этот вкус. Она медленно и грациозно поклонилась королю. – Тогда прошу отпустить меня, Ваше Величество, если я больше не требуюсь, – сказала она, и с высоко поднятой головой направилась к выходу из тронного зала. Алисия покинула тронный зал с грацией королевы, хотя каждый нерв в её теле звенел, словно натянутая тетива лука, готового выпустить смертоносную стрелу. Нужно было срочно бежать, сегодня же. Ее безумный план, который она выстраивала часами, наконец обрёл чёткие и конкретные очертания, больше небыли времени продумывать все детально. Восточный сад, за увитой розами беседкой с мраморным тритоном, скрывалась незаметная, потрёпанная временем калитка, ведущая в служебный двор. Алисия предполагала, что там ночь меняют стражу, и в это время южная стена остаётся без должного присмотра. Стена, в которой старая кладка с глубокими выбоинами, словно специально созданная для отчаянного побега. Но сначала нужно было пережить этот длинный день.       Служанки с преувеличенной почтительностью раздели ее, снимая один за другим слои шелка и кружева. Алисия заметила, как одна из них, наливая тёплую воду в деревянная купель, на мгновение задумалась, словно её гложут какие-то сомнения. – Что-то не так? – спросила Алисия, поднимая руки, чтобы служанки могли снять с неё тесный корсет. – Нет, Ваше Величество, простите, просто задумалась, – резко ответила служанка, быстро кланяясь, чтобы скрыть свои истинные эмоции. – Тебя что-то беспокоит, не правда ли? – настаивала Алисия, проницательно глядя на неё. – Я просто переживаю, Ваше Величество. Ходят слухи, что Вы были слишком дерзки в тронном зале, и король теперь не в духе. Говорят, он приказал наказать четвёртого пажа розгами за малейшую провинность, – с опаской проговорила служанка, потупив взгляд. Дубовая купель, искусно выдолбленная в форме огромной раковины, постепенно наполнялась обжигающей парящей водой. Аромат лаванды и розмарина, специально добавленных в воду, витал в воздухе, но даже он не мог перебить липкий запах страха, исходивший от перепуганной служанки. – Четвёртого пажа? – Алисия медленно сделала шаг в тёплую воду, чувствуя, как приятно расслабляются напряжённые мышцы спины. – Интересно, за что именно он удостоился такой «чести»? Служанка нервно закусила нижнюю губу, словно решая, стоит ли говорить правду. – Он… уронил Вашу перчатку после аудиенции, Ваше Величество. Вода в купели вдруг показалась Алисии ледяной, словно её внезапно окатили ведром холодной воды. – Мою перчатку? Элис быстро кивнула в ответ, торопливо намыливая гребень из слоновой кости. – Король сказал, что это вопиющий знак неуважения к… к королевской семье, Ваше Величество. Алисия сильнее сомкнула свои бледные пальцы на скользком краю купели. Король вовсе не защищал её честь перед придворными, он метил в неё. Напоминал, что даже невинные люди будут страдать из-за её дерзости и необдуманных поступков. – Где сейчас находится этот несчастный паж? – В лазарете, Ваше Величество. Алисия закрыла глаза, и в её воображении возник образ бедного мальчишки — веснушчатого, нескладного, с оттопыренными ушами, который вчера подавал ей кубок вина, дрожащими от волнения руками. – Принеси ему это, – она медленно сняла со своего тонкого пальца дорогое золотое кольцо с крупным аметистом. – Скажи, что это лучшее лекарство, которое сможет исцелить его раны. Элис удивлённо широко раскрыла глаза. – Но… это же очень дорогая драгоценность, Ваше Величество! – Именно поэтому, – Алисия погрузилась глубже в воду, позволяя служанкам омывать ее тело тёплой розовой водой. – Когда он продаст это кольцо, ему обязательно хватит денег на хорошее лечение и начало новой жизни. Служанка внезапно уронила гребень из слоновой кости на пол. – Ваше Величество… – её тихий шёпот был едва слышен над лёгким плеском воды. – Спасибо Вам за Вашу милость, я немедленно отнесу ему это кольцо в лазарет. Алисия оставалась неподвижной, лишь немного прикрыв глаза. Горячая, обволакивающая и успокаивающая вода окружала её до самой шеи. Прикосновения других служанок, бережно протирающих её нежную кожу шёлковыми полотенцами, были мягкими и почтительными – будто они боялись разрушить хрупкую иллюзию принцессы, купающейся в роскоши. – Ваше Величество… – сказала служанка, наклоняясь к ней и поднимая упавший гребень с пола, её пальцы предательски дрожали. – Простите ее неловкость. Алисия приоткрыла один глаз и с лёгкой улыбкой посмотрела на служанку. – Ничего страшного.  У всех нас бывают моменты слабости. Гребень бережно скользил по длинным, светлым волосам Алисии, и умелые руки служанки тщательно распутывали каждый узел. Другая служанка нежно поливала её плечи тёплой, ароматной водой из серебряного кувшина. Третья уже держала наготове мягкое полотенце, искусно вышитое золотыми цветами. Алисия внезапно тихо засмеялась. – Что такого смешного, Ваше Величество? – осмелилась спросить младшая из служанок, не поднимая глаз. – Просто подумала… – она провела тонким пальцем по поверхности воды, наблюдая, как круги расходятся по водной глади. – Как же легко смывается пыль с дороги, и как же трудно, порой, избавиться от въевшейся лжи. Служанки тревожно переглянулись между собой. Младшая служанка, наклонившись ближе к купели, сказала полушёпотом. – Ложь, она, как чернила, Ваше Величество. Если глубоко въелась, то её можно смыть только вместе с кожей. Их взгляды встретились на одно короткое мгновение – намного дольше, чем это было положено по этикету. Алисия медленно кивнула в ответ, выражая своё согласие. – Тогда, пожалуй, на сегодня хватит купания, – произнесла она, поднимаясь из купели. Вода стекала с её тела, словно старые, ненужные доспехи, которые она скоро снимет навсегда.       Пообедав в своей комнате простыми, но изысканными блюдами, Алисии надели лёгкое шелковое, голубовато-синее платье без корсета. Голубой шёлк платья нежно шелестел при каждом её шаге, словно тихо шепча предостережения. Без тесного корсета Алисия чувствовала себя особенно уязвимой – но именно в этом заключалась её преимущество. Они ожидали увидеть бронированную принцессу, готовую к бою, а получили лишь призрачную тень в струящемся шёлке, кажущуюся беззащитной и слабой. Король терпеливо ждал её в Охотничьем зале – месте, где стены были украшены головами несуществующих, мифических трофеев. – Алисия, – произнёс король, не поворачиваясь к ней и внимательно разглядывая чучело гигантского вепря, которое висело на стене. – Ты знаешь, почему мы так любим охотиться на диких кабанов? – Потому что они, единственные, кто ещё осмеливается бросать Вам вызов, Ваше Величество? – она медленно остановилась у витрины с острыми кинжалами, и её тонкие пальцы слегка скользнули по холодному стеклу. Король громко рассмеялся в ответ – и этот звук напомнил скрип старых, прогнивших дверей. – Потому что даже самый свирепый зверь рано или поздно падёт, если точно знать, куда необходимо направить копьё, Алисия. Он наконец медленно повернулся к ней лицом. Его дорогой камзол был точно такого же оттенка синего, как и её платье – тонкий, но заметный намёк на их «семейную гармонию». – Сэр Эйдельштейн отправился на поиски долгожданного трофея. – Как преданно и самоотверженно, – Алисия задумчиво подошла к высокому окну, из которого открывался вид на просторный двор, заполненный королевскими рыцарями. – Странно, но я не вижу среди них Ваших сыновей, Ваше Величество. Король непроизвольно сжал кулак, стараясь сдержать свой гнев. – Лориан отбыл на север, чтобы укрепить дружеские отношения с соседним королевством. А Кассиан… в данный момент смиренно молится в часовне. Ложь. Наглая и бесстыдная ложь. Алисия видела Кассиана всего час назад – он проносился по внутреннему двору замка на своём вороном жеребце, и его лицо было искажено гримасой яростного раздражения. – Ты действительно думаешь, что я не знаю, что ты планируешь, Алисия? – Король внезапно приблизился к ней, и она почувствовала, как его дыхание пахнет сладкой мятой и чем-то неприятно металлическим. – Ты моя кровь. А это значит, что я вижу тебя насквозь, как открытую книгу. Алисия позволила себе обворожительно улыбнуться в ответ, игнорируя его гнев. – Тогда Вы должны понимать, Ваше Величество, как мне здесь смертельно скучно. Она отвернулась от окна и начала внимательно рассматривать охотничьи трофеи, развешанные на стенах. – Ваша матушка… – внезапно, словно выстрел из арбалета, произнёс король. – Ведь она умерла при родах, верно, Алисия? Голубое платье вдруг стало тесным и неудобным, словно невидимые руки внезапно сжали её рёбра в смертельных объятиях. Алисия медленно повернулась к королю, и её пальцы непроизвольно впились в холодную дубовую витрину с охотничьими трофеями. – Моя мать… – её голос звучал чужим, неестественно спокойным для бушующей бури внутри. Король, словно хищник, приблизился к ней, и его тень полностью поглотила её маленькую фигуру. – Она умерла, рожая твоего брата. Мальчик прожил всего три коротких часа. – Он провёл пальцем по грязному стеклу витрины, оставляя мутный, отталкивающий след. – Ты должна ненавидеть судьбу, которая забрала их обоих в один трагический день, Алисия. Алисия почувствовала противный привкус железа на языке – она непроизвольно прикусила щеку до крови, чтобы сдержать свои эмоции. – Судьба редко ошибается, – король достал из кармана маленький, изящный нож для вскрытия свитков и принялся с преувеличенной тщательностью чистить им свой ноготь. – И что, твой отец с тех пор стал законченным пропойцей? – Для него было тяжёлым ударом потерять любимую жену и долгожданного наследника в один день, – проговорила Алисия, стараясь сохранить спокойствие. – Настолько тяжёлым, что он не просыхал последние пять лет, превратившись в жалкое подобие человека? Нож для вскрытия зловеще блеснул в слабом свете факелов, словно живое существо. Король продолжал чистить им свой ноготь с преувеличенной тщательностью, но его глаза ни на секунду не отрывались от лица Алисии. – Твой отец, – произнёс он это слово с лёгкой усмешкой, – Всегда был слаб на алкоголь. Просто трагедия… обнажила этот неприятный факт. Алисия почувствовала, как её ногти с неимоверной силой впиваются в дубовую витрину. Где-то под толстым стеклом тускло поблёскивали чучела диковинных птиц – когда-то ярких и красивых, а теперь покрытых толстым слоем пыли. – Как удобно, – её голос звучал ровно, хотя сердце колотилось в груди, словно пойманная в клетку птица, – Обвинять во всём вино, а не самого себя. Нож внезапно с силой вонзился в витрину, всего в сантиметре от её трепещущих пальцев. Стекло мгновенно покрылось паутиной тонких трещин, расползающихся в разные стороны, словно звезды. – Твоя мать медленно умирала от жестокой лихорадки, Алисия. А ребёнок… – он резко выдернул острое лезвие, и трещина продолжила свой путь, – Был слишком слаб, чтобы выжить в этом суровом мире. Алисия не отшатнулась назад и резко выпрямилась, глядя королю прямо в глаза. – Вы забыли кое-что добавить, Ваше Величество, что перед смертью, мой отец неоднократно просил у Вас помощи, умолял дать ему королевского лекаря или хотя бы немного денег на лекарства для его умирающей жены. – Твой отец, – он медленно повернул нож в своих пальцах, ловя скудные блики света, – Просил о помощи, когда было уже слишком поздно, моя дорогая. Алисия чувствовала, как каждая клетка её тела громко кричит, умоляя её немедленно уйти отсюда. Но её ноги, словно корни дерева, намертво вросли в холодный каменный пол. – Слишком поздно? – её голос звенел, как острые осколки стекла под ногами. – Или Вам просто было удобнее так думать, Ваше Величество? Король внезапно улыбнулся – это была улыбка хищника, который видит, как его загнанная жертва, наконец, понимает жестокие правила игры, в которую её втянули. – У твоей матери был лучший лекарь. За три дня до её смерти он приезжал ко мне. – Он сделал ещё один шаг ближе, и его шёлковый рукав угрожающе зашуршал, словно змея, ползущая по камням. – Но какое лекарство, скажи мне, Алисия, может спасти от предательства и измены? Алисия впервые за весь этот тяжёлый день отступила назад. – Что?.. – О, не делай такое удивлённое лицо, дорогая племянница, – усмехнулся король. Он поднял нож вверх, рассматривая своё уродливое отражение в полированной стали. – Твой святой и добродетельный отец нашёл утешение в жарких объятиях молодой служанки, пока его жена горела в муках от высокой температуры и лихорадки. Он с силой бросил нож на витрину. Острое лезвие со звоном пробило стекло, и чучело белой совы с глухим стуком рухнуло на пол, рассыпая вокруг множество мелких перьев. – Вот почему он постоянно пьёт, Алисия. Не из-за смерти твоей матери. А из-за чувства вины, которое день и ночь гложет его изнутри. – Вы не можете знать этого наверняка, – прошептала Алисия, чувствуя, как мир вокруг неё рушится и распадается на мелкие кусочки. – Я прекрасно знаю всё, что происходит в моём королевстве, – сурово отрезал король, глядя ей прямо в глаза. – Особенно то, что происходит с моим младшим братом и его личной жизнью. Алисия сжала руки в кулаки, чувствуя, как её острые ногти болезненно впиваются в нежную кожу ладоней. – Ты думаешь, я не знал об этом? – его голос звучал почти сожалеюще, словно он искренне сочувствовал ей. – Он приходил ко мне в ту роковую ночь. Пьяный, в слезах, с разбитым сердцем и окровавленными кулаками. – Вы… солгали ему. Сказали, что его жена умерла из-за его страшной измены. – Я не сказал ему ни единого слова. Король медленно поднял свою руку, рассматривая фамильный перстень с королевским гербом. – Он сам пришёл к этому печальному выводу. Вино, отличный союзник, если нужно убедить человека в его же грехах. Король пристально смотрел на неё, внимательно изучая каждую дрожь, каждое малейшее изменение в дыхании. – Ты вся в него, моя дорогая, – прошептал он, словно делясь сокровенным секретом. – Та же упрямая гордость. Та же… слабость. Внезапно дверь с грохотом распахнулась. Кассиан замер на пороге, его тёмные глаза испуганно перебегали с отца на Алисию, затем на осколки разбитого стекла, и в конце концов остановились на ноже, зловеще торчащем из витрины. – Отец? Король оставался неподвижным, словно каменная статуя. – Принцесса Алисия устала. Проводи её в её покои, Кассиан, – холодно произнёс он, не глядя на своего сына. Алисия сделала шаг назад, затем ещё один, стараясь держаться подальше от короля. Но Кассиан внезапно преградил ей путь. – Что здесь на самом деле происходит? Почему здесь всё разбито? Алисия гордо вскинула подбородок, глядя на своего брата. – Семейная беседа по душам, милый братец. Тебе не помешало бы принять в ней участие, чтобы не оставаться в неведении, – с лёгкой иронией произнесла она. – Это всё из-за твоего дерзкого представления сегодня утром в тронном зале? – его голос напоминал скрежет стали по камню, и Алисия почувствовала, как по спине пробегает неприятный холодок. Она сделала шаг в сторону, чтобы яркий свет от горящих факелов падал между ними, создавая своеобразный барьер из света и теней. – О, милый братец, – её голос звучал сладко, словно отравленное вино, – Разве для семейных разговоров нужен особый повод? Король, наконец, медленно повернулся к ним. Его лицо было непроницаемой маской, но глаза… его глаза горели каким-то странным, нездоровым огнём. – Ты играешь с огнём, дорогая сестрица, – тихо прорычал Кассиан. – Нет, дорогой брат, – Алисия сделала шаг вбок, и яркий факельный свет заиграл в её светлых волосах, – Я просто научилась не обжигаться. Король медленно подошёл к ним, разрывая напряжённое пространство между ними. – Достаточно! – резко оборвал их король. Его массивный перстень зловеще блеснул в свете факелов, когда он поднял свою руку. – Кассиан, проводи принцессу в её покои. Алисия… Он внезапно остановился, подбирая нужные слова. – … завтра мы обязательно продолжим этот разговор. Алисия слегка склонила голову в едва уловимом поклоне – это был не знак покорности, а скорее насмешка. – С нетерпением жду нашей встречи, Ваше Величество, – проговорила она с притворной сладостью в голосе. Кассиан быстро схватил её за локоть, но она одним плавным движением вырвалась из его хватки, словно её тело было соткано из дыма. – Не беспокойся обо мне, братец, – она направилась к двери, – Я прекрасно знаю дорогу в свои покои. Её шаги звонко отдавались по каменному полу, но вскоре Кассиан поспешил за ней, нагоняя её в узком коридоре. – Не думал, что его драгоценная дочь сумеет так сильно разозлить, что он разнесёт свои любимые витрины, – сказал принц, усмехаясь. – Ты же знаешь отца, он всегда был вспыльчив, – ответила Алисия, сложив руки за спиной и медленно вышагивая вперёд, не ускоряя шаг. Шаги Кассиана гулко отдавались за её спиной, словно удары молота по наковальне. Алисия не ускоряла шаг, позволяя ему догнать себя и сравняться. – Разозлить отца, твоя новая забава? – Кассиан внезапно схватил её за плечо, и его пальцы грубо впились в нежный голубой шёлк её платья. – Или ты забыла, что случается с теми, кто выходит из его милости? Алисия медленно повернулась к нему. В этом полумраке его лицо казалось высеченным из тёмного мрамора – только его глаза блестели, как острые лезвия в непроглядной темноте. – Милость? – она рассмеялась тихо, словно делясь сокровенным секретом. – Разве можно потерять то, чего никогда не было? Голубой шёлк платья порвался под его пальцами с тихим, шелестящим хрустом. – Ты играешь в слишком опасную игру, Алисия, – Кассиан наклонился так близко, что его горячее дыхание обожгло её бледную щёку. – Отец не просто разбивает свои витрины. Он разбивает судьбы и положения при дворе. Алисия не отстранилась. Вместо этого она подняла руку и аккуратно поправила складку на его дорогом камзоле, там, где вышитая золотая корона слегка перекосилась. – Как трогательно, что ты так заботишься о моём положении при дворе, милый братец. Но не забывай, что я его драгоценная дочь. И я не так слаба, как ты думаешь. Кассиан резко отпрянул от неё, словно обжёгся. – Ты совершенно не понимаешь, с чем на самом деле играешь, Алисия, – прошипел Кассиан, с трудом сдерживая свою ярость. – Отец никогда не потерпит непокорности. Даже от собственных детей. – А ты, дорогой братец, совершенно не понимаешь, – её голос был сладок, как самый опасный яд, – Что я уже давно не та болезненная, беззащитная девочка, которой когда-то была все замка. Где-то в глубине длинного и тёмного коридора внезапно раздались торопливые, встревоженные шаги. Кассиан машинально оглянулся, пытаясь понять, кто мог нарушить их приватный разговор. И в этот самый миг Алисия молниеносно сделала свой ход. Её тонкая рука скользнула к его поясу, и выхватила из ножен небольшой, но смертельно опасный кинжал. – Спасибо тебе за проявленную заботу, милый братец, – прошептала она, делая шаг назад и растворяясь в густой тени, заслоняющей коридор. – Но я сама позабочусь о своей собственной безопасности. Кассиан застыл на месте, его лицо мгновенно исказилось от невероятной ярости и… чего-то ещё, что было ему неведомо и, вероятно, страшно. Но Алисия уже исчезла, оставив своего брата в полном одиночестве.       Алисия сидела на мягком диване, и её более плотное платье тёмно-синего цвета выгодно подчёркивало стройную фигуру. Она с задумчивым видом смотрела на весело пляшущие языки пламени в камине, медленно потягивая терпкий травяной чай. За окном уже стоял поздний вечер, и замок постепенно погружался в ночную тишину. Кинжал, украденный у Кассиана, был надёжно закреплён на её бедре, скрытый под слоями ткани. Служанки всё ещё находились в её просторной комнате, выполняя свои обязанности: кто-то убирал остатки ужина со стола, кто-то старательно протирал от пыли дорогие предметы интерьера. Нужно было бежать прямо сейчас, пока не стало слишком поздно. – Я хочу перед сном немного пройтись по саду, чтобы развеяться, – сказала она, ставя недопитую чашку на стол. – Здесь слишком душно. Чашка с остывшим чаем застыла на столе, оставляя тёмный, мокрый след на отполированном дереве. Служанки замерли в почтительных поклонах, но их глаза – острые, как иглы – внимательно следили за каждым движением принцессы. – Прогуляться, Ваше Высочество? – старшая горничная, стоявшая ближе всех, сложила руки на своём чистом переднике. – Но уже так поздно, и это небезопасно… Алисия медленно провела ладонью по складкам своего плотного платья, ощущая под тонкой тканью холодную рукоять кинжала. – Именно поэтому я и хочу подышать свежим воздухом. Днём, невыносимый шум, бесконечные взгляды, навязчивое внимание… – Она медленно встала, и её платье из плотной ткани нежно шепнуло, словно опавшие листья под порывами осеннего ветра. – А ночью… ночью я хотя бы на один миг смогу свободно вздохнуть. Служанка опустила глаза – то ли из уважения, то ли стараясь скрыть своё понимание и тайное сочувствие. – Я сейчас же сообщу страже, чтобы они сопроводили Вас во время ночной прогулки, Ваше Высочество. Тени в восточном саду были гуще и темнее, чем она помнила, словно сама ночь сгущалась вокруг неё, желая поскорее укрыть в своих объятиях. Алисия шла неспешно, делая вид, что действительно наслаждается прохладой ночного воздуха, но при этом тщательно отмеряла каждый свой шаг с хирургической точностью, запоминая каждую деталь и готовясь к решающему рывку. Платье тёмного, неброского цвета она выбрала специально, и оно не шуршало, а плавно скользило по высокой траве, как бесшумная тень. Двое стражников шли за ней на почтительном расстоянии, выполняя свой долг. Их начищенные доспехи тихо позванивали при каждом шаге, словно колокольчики на шее диких, прирученных хищников, готовых в любой момент броситься на жертву. За увитой розами старинной беседкой мраморный тритон с выщербленным трезубцем зловеще ухмылялся в лунном свете. Алисия резко замерла у беседки, вцепившись побелевшими пальцами в холодную мраморную колонну. Её плечи внезапно напряглись, и дыхание участилось – но это было не притворство, а проявление реального приступа паники, которую ей с трудом удавалось сдерживать. – Ваше Высочество? – ближайший стражник моментально сделал шаг вперёд, и его рука машинально потянулась к тяжёлому мечу, висевшему у пояса – не из реальной угрозы, а просто по привычке. Она покачала головой, закрыв на мгновение глаза. – Просто… голова немного кружится. – Голос её внезапно дрогнул, став намного тоньше и хрупче. – Наверное, слишком быстро поднялась после ужина. Да и вино, должно быть, тоже… Стражники переглянулись между собой. В её неожиданном состоянии не было ничего удивительного – весь день при дворе ходили упорные слухи о том, что король настаивает на её скорой помолвке. – Подождите меня здесь, пожалуйста, – приказала она, делая вид, что пытается опереться на застывшего мраморного тритона для равновесия. – Мне нужно лишь… немного времени, чтобы прийти в себя. Старший из стражей недовольно нахмурился. – Мы не можем оставить Вас одну, Ваше Высочество. Это прямое нарушение приказа. Алисия прикусила свою нижнюю губу – достаточно сильно, чтобы из глаз невольно навернулись слёзы. – Всего лишь пять минут, – прошептала она, стараясь держать себя в руках. – Или Вы действительно хотите, чтобы меня вырвало прямо Вам на начищенные сапоги? Я всё-таки принцесса, и Вы просто не смеете видеть меня в таком жалком свете. Пауза затянулась. – Мы отойдём к старым дубам, Ваше Высочество, – наконец, буркнул младший стражник, уже разворачиваясь, чтобы отойти подальше. – Но не дальше. Она лишь кивнула, судорожно прижимая ладонь ко рту, и сделала вид, что её вот-вот вырвет. Она стояла, сгорбившись, пока тяжёлые шаги не отступили и не растворились в тёмном шепоте сада. И тогда с ней произошла мгновенная метаморфоза. Плечи распрямились. Дрожь в руках сменилась стальной уверенностью. Ладонь, только что дрожавшая у губ, резко опустилась, сжавшись в тугой кулак. Слёзы испарились, не оставив и следа. А в глазах, поднятых к луне, вспыхнул не свет, а холодный, отточенный как клинок, огонь решимости. Предвестие бури. Предвестие побега. Вот она. Калитка. Низкая, покосившаяся, почти невидимая под слоем плюща. Один резкий толчок плечом — и ржавые петли взвыли пронзительным, раздирающим тишину скрипом. Таким же коротким и жутким, как последний вздох. Она втянула в себя воздух, полный запахов служебного двора: едкая гарь из кухонных труб, прокисшее вино, конский навоз. В двух шагах валялись пустые бочки — чья-то тайная выпивка, нарушение правил. Её шанс. Спиной прижавшись к шершавой, холодной стене, Алисия слилась с тенью. Сердце отстукивало секунды между криками стражей, доносящимися с валов. Тени служебного двора набросились на Алисию, окутав её вонючим, грязным покрывалом. Спина вжалась в холодную шершавую кладку. Пальцы скользнули по выбоинам в камне, словно оставленным когтями чудовища. Хлоп! — где-то рядом распахнулась дверь. В ночь ворвался жёлтый кинжал факельного света, и стены заплясали в причудливых тенях. Из-за угла — хриплые голоса, пьяный хохот, ругань. Шаги. Приближаются. «Ловушка». Адреналин ударил в виски. Смена караула. «Бежать. Сейчас!» Последний рывок — открытое пространство, южная стена. Сердце колотилось так, что вот-вот выдаст. Она рванула вперёд, скользя между бочками. Ветер свистел в ушах. «Медленно! Слишком медленно!» Пальцы впились в шершавый камень. Нога нащупала опору. — Раз! — выдохнула она, отталкиваясь. За спиной — грубый окрик. Сердце замерло. — Два! — вдохнула ледяной воздух, гася дрожь в мышцах. Рывок на руках. Тело горело, но стресс выжимал из сил всё. — Три! — и она перекатилась через парапет. Мир за стеной — чёрная, бездонная пустота. — Четыре! — отсчитывала она про себя, собираясь с духом. Бездна внизу колыхалась чёрным полотном. Она зажмурилась на миг — не от страха, для расчёта. Прыжок. Свист воздуха в ушах. Удар о мостовую отозвался острой болью в ногах, будто раскалённым железом. — Пять! — поднялась, сквозь боль, не давая себе опомниться. Не время жалеть себя. Рванула к первому же дому, в его слепую тень. Алисия плотно прижалась спиной к шершавой, старой стене, жадно вдыхая затхлый запах старой глины и мочи. И тут — тревога! Лай рожков, крики, лязг оружия с той стороны стены. Уже неважно. Она — снаружи. — Шесть! — выдохнула, отталкиваясь от стены. Вперёд. В узкую щель переулка, куда не добирался лунный свет. Ноги сами несли её по лабиринту, выученному в детстве, когда она бежала от гнева отца. Прямо до кузницы, пахнет металлом. Левее — вонь гнилой рыбы, до тошноты. Она летела, призрачная тень, не сбавляя шаг. Где-то далеко позади всё ещё слышались тревожные крики стражников, но эти звуки постепенно становились всё глуше, растворяясь в ночной тишине города. Она быстро свернула в узкий переулок, где серые стены старых домов стояли так близко друг к другу, что почти касались друг друга своими покосившимися крышами, закрывая небо. Здесь всегда мерзко пахло дешёвым вином, грязной мочой и плесенью. «Ещё немного, осталось совсем чуть-чуть», – мысленно повторяла она, подбадривая себя. И вот он – её родной дом. Тот самый. Небольшой, каменный, с прогнившими ставнями и облупившейся краской, но такой родной и любимый. Алисия остановилась перед дверью, пытаясь перевести сбившееся дыхание и восстановить силы. Заперто. Нужно искать другой путь. Окно, она могла попробовать забраться в окно на втором этаже. Обойдя дом с задней стороны, она подтащила к стене старый деревянный ящик и с его помощью ловко взобралась к небольшому окошку на втором этаже. Собравшись с духом, она резким ударом локтя выбила прогнившие ставни и с трудом завалилась внутрь тёмной комнаты. Алисия с трудом приподнялась с грязного пола, стараясь отдышаться и осмотреться. Внутри старой комнаты пахло сыростью, затхлостью и вековой пылью. Она брезгливо отряхнула с тёмного платья накопившуюся грязь. – Ллойд…? – тихо прошептала она с надеждой в сердце, замирая в ожидании. – Ллойд, дорогой мой, это я… не бойся, пожалуйста… В ответ её встретила лишь зловещая тишина. Она осторожно двинулась вперёд, полагаясь лишь на свою память, несмотря на почти полную темноту. Деревянный пол предательски скрипел под её ногами всё так же, как и раньше – третья доска у самой стены всегда была самой громкой и скрипучей. Наконец, в своей старой комнате Алисия на ощупь нашла спрятанную под кроватью небольшую сумку – грубый холщовый мешок, сшитый из старой ткани. Тусклый лунный свет отчаянно пытался пробиться сквозь неплотно закрытые доски ставень, освещая комнату. Она достала из-под старой подушки небольшой мешочек с горсткой потёртых монет, заработанных непосильным трудом, и положила его в сумку. Затем она добавила в мешок маленькое зеркальце в железной оправе, которое всегда носила с собой, подарок матери. – Ллойд…? – повторила она ещё раз, тревожно оглядываясь по сторонам. Её сердце болезненно ёкнуло, словно предчувствуя беду. Неужели он… покинул её навсегда? Она поспешила как можно тише спуститься на первый этаж дома. Пусто. Тихо. Ни души. Совсем ничего. – Ллойд? – повторила она громче, но тут же внезапно услышала чьи-то тяжёлые шаги за входной дверью. Снаружи заскрипели грубые сапоги. По стенам поползли жёлтые, зловещие блики факелов. Погоня. Они уже здесь. Мгновенное решение. Без звука она развернулась и ринулась обратно наверх, по лестнице, что вела на второй этаж. Надо назад, в окно, пока не окружили. Она уже было схватилась за раму, готовясь выскользнуть в ночь, как прямо под окном раздался голос. Один из стражников остановился у шаткого ящика у стены, вглядываясь в темноту. Алисия затаила дыхание, вжавшись в стену. Он что-то заподозрил? Нет. Послышался неприличный звук, и тяжёлое дыхание — ему просто приспичило. Не дожидаясь, пока шаги вновь затихнут, она, как тень, перевалилась через подоконник и исчезла в спасительной темноте. «Мррр», – раздался совсем рядом тихий, хрипловатый звук, привлёкший её внимание. Она резко обернулась, стоя на шатком деревянном ящике. В узкой полосе лунного света, у самого основания стены, неподвижно сидел он. Ллойд. Его серая шерсть, испещрённая многочисленными шрамами, почти полностью сливалась с густыми тенями. Жёлтые глаза – два узких серпа – горели в ночной темноте, словно тлеющие угли. Одно его ухо было некрасиво надорвано. Алисия застыла на скрипучем ящике, чувствуя, как предательски дрожит под её ногами прогнившая доска. Ллойд не двигался, продолжая внимательно наблюдать за каждым её движением. – Ты… жив, – её голос сорвался на тихий, почти неслышный шёпот, в котором звучала надежда, искреннее удивление и внезапно нахлынувшая радость. Ллойд медленно моргнул, затем – ещё раз. Долгим, преувеличенным движением, будто давая ей достаточно времени, чтобы она окончательно смогла его узнать. Алисия осторожно спустилась с ящика на холодную землю и, превозмогая боль, присела на корточки перед своим верным другом. – Подойди ко мне, Ллойд… не бойся, – тихо позвала она кота, стараясь говорить, как можно спокойнее. Он не шевелился, продолжая пристально следить за каждым её движением. Тогда она осторожно протянула вперёд руку – ладонью вверх, как делала всегда, когда хотела погладить его. Ллойд настороженно принюхался, втягивая носом ночной воздух. Его нос слегка дрогнул от запаха. БА-БАХ! Оглушительный грохот из-за угла. Стража ломилась в дверь. Алисия бережно, но быстро схватила кота на руки, прижала к груди. Он не сопротивлялся, лишь глухо урчал, вздрагивая от каждого удара по стенам. – Тише, тише… – шептала она, чувствуя бешеный стук его сердца под рёбрами. – Здесь! Окно сломано! — донеслось из дома. Алисия крепче прижала Ллойда и рванула в узкую тёмную щель между домами. Кот внезапно вытянул шею, шерсть встала дыбом. – Шшш… тише, – прошептала Алисия, стараясь успокоить кота. Она замерла на месте, прислушиваясь. Впереди, в конце переулка — резкий взмах факела! Алисия рванула назад, прижимая перепуганного Ллойда так крепко, что его когти впились в ткань. Боль не доходила до сознания, перекрытая адреналином. – Тш-ш-ш, всё хорошо… – её шёпот тонул в густой темноте. Запах дыма, пота и вина нарастал, пьяные голоса становились громче. Она понеслась вперёд, спотыкаясь о скользкие камни, разбитую посуду, перепрыгивая через груды мусора. Кот впился когтями в плечо, но она чувствовала лишь ледяной ужас в животе и жгучую ярость, гнавшую её вперёд. «Поворот. Ещё поворот. Вот он — сточный ров!» Мысль пронеслась как вспышка: детство, побеги из города, обход главных ворот. Без колебаний — прыжок! Вода в рву была черной, густой, как деготь, и воняла гнилью и ржавчиной. Железная решетка шаталась — кто-то уже вырвал несколько прутьев, оставив узкий лаз. – Прости, дружок… — выдохнула она, чувствуя, как кот бьется в панике. Воды было по пояс, но чтобы протиснуться, пришлось нырять с головой. Глубокий вдох — и она рванула вниз, в зловонную ледяную мглу. Воды было по пояс, но чтобы протиснуться, пришлось нырять с головой. Глубокий вдох — и она рванула вниз, в зловонную ледяную мглу. Холод. Непроглядная тьма. Удушье. Ллойд, не понимая, что происходит, отчаянно пытался вырваться из её рук, но её крепкая хватка не позволила ему это сделать. Они вместе вынырнули из вонючей воды за стеной, оказавшись в грязной канаве за городом. Кашляя и задыхаясь, Алисия выбралась из сточного рва на твёрдую землю. Вдали тускло горели редкие огни прилегающей к городу деревни, встречая беглянку. Она дрожала от холода, крепко держа на руках промокшего кота, а на её плече висел небольшой мешок с вещами. Грязная, зловонная вода стекала с них ручьями, оставляя на коже липкие полосы. Ллойд, дрожа всем телом, прижался к Алисии. Его обычно пушистая шерсть слиплась в грязные мокрые пряди, но в жёлтых глазах горел всё тот же жёсткий, неугасающий огонь. Запах дыма, свежего навоза и чего-то кислого – забродившего зерна или прокисшего молока – доносился со стороны деревни.  Они осторожно двинулись вперёд, стараясь держаться ближе к стенам покосившихся сараев, чтобы остаться незамеченными. Шаг. Пауза. Прислушаться. Снова шаг. Вдруг настороженные уши Ллойда резко напряглись, словно он что-то услышал. Из густой темноты, словно из ниоткуда, внезапно вынырнула сгорбленная человеческая фигура. Старик. Грязный, оборванный, сгорбленный под бременем прожитых лет, с узловатой палкой в трясущейся руке. – Ох, девка, напугала ты меня до смерти! Уж думал, призрак утопленницы явился, – прохрипел старик, разглядывая её. – Призрак? – Алисия намеренно приглушила голос, сделав его более хриплым и грубым. – Разве здесь кто-то топился? Старик громко закашлялся, выплёвывая на грязную землю какую-то тёмную слизь. – В реке, что южнее отсюда? – он противно захохотал, и запах перегара стал ещё гуще и отвратительнее. – Да там каждую луну кого-нибудь находят. Последняя – молодая девчонка с фамильным колечком на пальце. Говорят, из знатного рода была. – А ты… – старик внезапно наклонился к ней, и его мутные, бесцветные глаза выхватили из окружающей темноты её лицо, – Не из города ли, голубка? – Из хлева я, дед, – она резко отступила назад, в тень, и её пальцы машинально нащупали в складках платья спрятанный кинжал. – Ищу сбежавшую козу, не видать ли её случаем? Старик медленно заковылял ближе, и его палка глухо застучала по каменистой земле. – Козу, говоришь? – он снова противно засмеялся. – А я вот ищу бутыль, что где-то тут уронил. Давай-ка, светило, помоги старику отыскать пропажу, а я тебе за это дорогу покажу… безопасную. Его грязная рука, покрытая старческими пятнами, медленно протянулась к ней. В ту же секунду где-то неподалёку, у стены сарая, внезапно взметнулся яркий факел. Голоса. Звон доспехов. Стража! – Неспокойно сегодня что-то, ишь, что случилось, – пробормотал старик, почуяв неладное. – Спасибо, я и сама прекрасно знаю дорогу, – резко сказала Алисия. – Лучше мне поспешить, а то матушка на ругает, что я потеряла козу. С этими словами она быстро развернулась и пошла прочь, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Алисия шагала всё быстрее, не оглядываясь, но спиной чувствовала, как старик неотрывно следит за ней. Его противный смешок, словно скрип ржавых петель, продолжал висеть в воздухе даже тогда, когда она уже свернула за угол, в узкий проулок между покосившимися лачугами. Кот, которого она крепко держала в руках, внезапно выгнул спину дугой, и его шерсть встала дыбом, словно он предчувствовал опасность. – Тихо, – прошептала она, прижимая его ближе к себе. – Ты же не хочешь, чтобы нас обнаружили, верно? Яркие факелы метались по улицам, словно испуганные светлячки, освещая деревню. Она резко свернула вправо, под низко нависающие балки полуразрушенного дома, стараясь скрыться от преследователей. Тень поглотила её, словно чернильная волна, укрывая от посторонних глаз. Воздух здесь был тяжёлым и густым, пропитанным запахом прелой соломы, старого сена и чего-то кислого – будто кто-то когда-то пытался сварить здесь вино, да бросил это гиблое дело, оставив кислую бурду бродить в углу, распространяя неприятный запах. Кот неожиданно выскользнул из её рук и бесшумно приземлился на грязный пол, сверкнув в темноте своими жёлтыми глазами. – Стой, Ллойд! – шикнула Алисия, но тут же замерла, услышав за спиной тяжёлые шаги. – Здесь проверяли? – раздался хриплый голос стражника, и звук металла, бряцающего о металл, подтвердил её худшие опасения. – Нет, чего там проверять? И не надо, – беспечно ответил другой голос. – Тут даже крысы дохнут, что уж говорить о людях. В ответ раздался грубый смех. Но шаги не уходили, и стражники продолжали стоять неподалёку. Алисия крепко прижалась спиной к холодной стене сарая, чувствуя, как её сердце бешено колотится где-то в горле, готовое выпрыгнуть наружу. Кот вдруг слегка подёрнул ухом и резко нырнул в узкую щель под прогнившей дверью. – Чёрт… – прошептала Алисия, бросая быстрый взгляд на своих преследователей – их смутные силуэты маячили в отдалении, и факелы склонялись к земле, словно они высматривали её следы, чтобы не потерять. Решение пришло мгновенно, словно вспышка молнии в ночном небе. Она быстро упала на колени и, стараясь не шуметь, полезла вслед за котом в узкую щель, чувствуя, как её ногти с силой впиваются в скользкие, грязные доски пола. Пространство за дверью оказалось узким лазом, ведущим куда-то вниз. В старый подпол? Сейчас это было совершенно неважно. Главное – оказаться подальше от преследователей, чтобы они её не нашли. Гниль, сырость и непроглядная тьма сомкнулись вокруг неё. Она ползла вперёд, задыхаясь от спертого воздуха, и чувствовала, как её платье цепляется за острые гвозди и щепки, безжалостно рвётся. Где-то совсем близко впереди тихо шуршал кот, указывая ей путь. – Ты меня точно в могилу заведёшь, Ллойд, – с отчаянием прошептала она ему вслед. И вдруг – пустота под руками. Пол резко оборвался. Алисия, не удержавшись, полетела вниз. Удар. Холод. Темнота. Старое подвальное помещение, которое, скорее всего, когда-то использовали для хранения вина – об этом говорил специфический запах плесени и гнили, витавший в воздухе. Она с трудом встала на ноги, стирая с лица грязь и пыль, и огляделась по сторонам, пытаясь что-нибудь разглядеть. Было слишком темно. – Ллойд? Ты здесь? – тихо позвала Алисия, всматриваясь в непроглядную темноту. В ответ раздалось краткое мяуканье где-то слева от неё. Алисия, вытянув руки вперёд, осторожно пошла вперёд, на ощупь ощупывая липкие, влажные стены и цепляясь за густую, противную паутину, которая неприятно липла к её лицу и волосам. Она слышала едва различимые мягкие шаги кота и старалась идти за ним, чтобы не заблудиться в этом мрачном подземелье, пока не наткнулась на какую-то твёрдую деревянную поверхность прямо перед собой. Дверь? Дерево под её пальцами было сырым, разбухшим от постоянной влаги, но на ощупь казалось крепким. Да, это точно дверь. Старая, покосившаяся, но всё ещё висящая на ржавых петлях. Алисия нащупала железную скобу вместо ручки – заржавевшую и застывшую в неподвижности. – Чёрт! – прошептала она в отчаянии. Алисия упёрлась плечом в холодные доски двери, напрягая все свои силы. Дверь дрогнула, жалобно скрипнула, но не поддалась, словно намертво заклинило. Где-то сзади, в тёмном туннеле, откуда она недавно свалилась, внезапно послышался отдалённый лай собак. Не в самом подвале, а где-то наверху. Кот, словно почувствовав нависшую опасность, лишь недовольно фыркнул и легко прыгнул вниз, скользнув в узкую щель под запертой дверью. – Прекрасно. Опять осталась одна, – с сарказмом прошептала Алисия, чувствуя, как в животе нарастает паника. Собравшись с силами, Алисия сжала кулаки и огляделась вокруг в поисках чего-нибудь тяжёлого, что могло бы ей помочь выбить дверь. И её рука случайно нащупала в тёмном углу что-то металлическое – ржавую лопату. – Ну хоть что-то… – пробормотала она, сжимая в руках находку. Удар. Ещё удар. Старое дерево затрещало, и на третий раз дверь, наконец, поддалась, распахнувшись с душераздирающим скрипом, который, казалось, разнёсся по всему подземелью. За ней оказалась… узкая лестница. Узкая, крутая, уходящая куда-то вверх, где в самом конце виднелся тусклый свет луны. Ллойд спокойно сидел на первой ступеньке лестницы, тщательно вылизывая свою лапу, будто всё это время терпеливо ждал её. – Ты издеваешься надо мной? – прошипела Алисия, глядя на кота. Кот лишь слегка мотнул головой в сторону, словно хотел сказать: «Ну чего ты ждёшь, чего застыла? Пошли уже отсюда поскорее!» Алисия осторожно шагнула на первую ступеньку ветхой лестницы, и кот, ловко перебирая лапами, быстро за два прыжка выскочил на поверхность. Это был густой лес, а точнее – его самая начало. Лес встретил её настороженной тишиной. Не той благословенной тишиной, что дарует долгожданный покой и умиротворение, а напряжённой, звенящей тишиной, будто сам воздух затаился в томительном ожидании чего-то. Тусклый лунный свет едва пробивался сквозь плотное переплетение ветвей деревьев, рисуя на земле причудливый узор из теней, отдалённо напоминающий длинные паучьи лапы. Ллойд внезапно исчез в густых кустах, но Алисия чувствовала – он где-то совсем рядом. Она сделала осторожный шаг вперёд, и сухой хворост под её изношенной обувью громко хрустнул, нарушая ночную тишину. Сзади, со стороны деревни, доносились приглушённые голоса стражи. Она быстро оглянулась и с тревогой заметила, что яркие факелы мелькали совсем не так далеко, как ей хотелось бы. Алисия резко развернулась и, не раздумывая ни секунды, бросилась бежать в чащу тёмного леса, надеясь оторваться от погони. Острые ветки хлестали её по лицу, цеплялись за рваное платье, но она не останавливалась, продолжая бежать вперёд. Её сердце бешено колотилось в груди, и ей казалось, что его громкий стук слышно на весь лес. Внезапно земля под ногами предательски исчезла. Она неожиданно провалилась вниз, в холодный ручей, и захлебнулась ледяной водой, едва не потеряв сознание. От неожиданности она даже не успела вскрикнуть – только громко фыркнула, отплёвываясь от тины и грязи. – Прекрасно. Просто великолепно, – пробормотала она сквозь зубы, с трудом выбираясь из воды. Ллойд спокойно сидел на берегу ручья и с явным осуждением наблюдал за её отчаянной борьбой с быстрым течением. – Спасибо тебе за помощь, Ллойд, – прошипела она, выбираясь на скользкие камни. – Почему побег оказался такой сложной задачей? Но кот, проигнорировав её слова, уже отвернулся и неторопливо потрусил дальше, углубляясь в непроходимую чащу леса. Каждый шаг давался ей с огромным трудом – мокрое, тяжёлое платье безжалостно тянуло вниз, слипшиеся волосы лезли в глаза, а по всему телу пробегала мелкая дрожь, словно она превратилась в кусок льда. Но останавливаться было нельзя ни в коем случае. Ллойд то и дело исчезал в кромешной темноте, а затем снова внезапно появлялся, сверкая в темноте своими пронзительными глазами-золотинками, будто подгоняя её, заставляя двигаться вперёд. – Ты хотя бы знаешь, куда мы идём? – прошептала Алисия, спотыкаясь о торчащие из земли корни деревьев и обнимая себя за замёрзшие плечи. Ллойд лишь слегка подёрнул своим пушистым хвостом и продолжил неспешно двигаться вперёд, ловко петляя между старыми деревьями. Лес становился всё более густым и дремучим, и его ветви плотно сплетались в сплошной навес над головой, почти не пропуская скудный лунный свет. Воздух наполнился густым запахом хвои и прелой листвы – хотя до начала осени было ещё довольно далеко. Сколько примерно прошло времени, было не угадать, было все так же темно. Алисия шла вперёд, прижимая к себе дрожащие руки, пытаясь хоть немного согреться. Её платье уже начало подсыхать на ветру, но пронизывающий холод успел проникнуть глубоко под кожу. Она то и дело оглядывалась по сторонам, стараясь прислушаться – не донесётся ли лай собак, не брякнет ли доспех среди деревьев, выдав приближение погони. Но вокруг царила лишь глубокая, живая тишина ночного леса. Внезапно Ллойд остановился, и его острые уши настороженно поднялись вверх. Алисия тут же замерла на месте, с силой впиваясь дрожащими пальцами в шершавую кору ближайшего дерева. – Что такое, Ллойд? – прошептала она, едва шевеля губами. – Это стража? Они близко? Кот медленно повернул свою голову, и его глаза в ночной темноте вспыхнули, словно два зелёных уголька, предупреждая об опасности. Затем он резко рванул в сторону и бесследно исчез в густых кустах. – Ллойд, стой! Куда ты? – Алисия, не раздумывая ни секунды, бросилась следом, раздвигая колючие ветви кустарника. – Ты не мог просто… Ее голос резко оборвался, когда она вышла на небольшую лесную поляну. Посреди поляны, прямо у подножия огромного старого дуба, стоял полуразвалившийся охотничий домик, заброшенный и покосившийся. Окна были тёмными, и в них ничего не было видно, а старая дверь еле держалась на прогнивших петлях. Но самое главное – из дырявой трубы домика поднималась тонкая струйка дыма, что означало лишь одно: кто-то сейчас находился внутри. Ллойд преспокойно сидел на крыльце обветшалого домика, тщательно вылизывая свою лапу с видом полного удовлетворения, словно он выполнил свой долг. Вдруг дверь с громким скрипом медленно отворилась, и в тёмном проёме показалась высокая, худая фигура, плотно закутанная в поношенный плащ с капюшоном. Тусклый лунный свет упал на морщинистое лицо старой женщины, и её мутные, слезящиеся глаза слегка сузились, пытаясь разглядеть нежданных гостей. – Ох, детки, напугали ты меня! Я уж подумала, снова эти проклятые волки пожаловали, – прохрипела старушка, слегка запинаясь, держа в руках арбалет. – Прошу прощения, мисс, – смущённо сказала Алисия и тут же смущённо откашлялась, надеясь хоть немного смягчить свой хриплый голос. – Я случайно сбилась с главной тропы и заблудилась в лесу. Старуха медленно опустила свой старый арбалет, но подозрительный блеск в её впалых глазах так и не исчез. – Сбилась с тропы, говоришь? – она фыркнула, обнажая редкие, пожелтевшие от времени зубы. – В таком-то наряде? Да ты, голубка, либо очень плохо врёшь, либо слишком удачно влипла в какую-то переделку. Ллойд, словно подтверждая её слова, лениво потянулся, выгнув спину дугой, и вальяжно прошёл внутрь домика, будто знал это место давным-давно. Алисия почувствовала, как под мокрым плащом неприятно заныло колено – отголосок неудачного падения. – Входи уж, раз кот тебя сюда привёл, – буркнула старуха, отступая в полумрак. – Но если за тобой увязалась беда, то оставь её за моим порогом. Домик внутри оказался тесным, но удивительно уютным и обжитым. На сложенном из камней очаге весело потрескивал огонь, освещая развешанные под потолком пучки сушёных трав, источавшие приятный аромат. В углу стояла узкая кровать, застеленная пёстрым лоскутным одеялом, а на грубо сколоченном столе аппетитно дымилась глиняная миска с чем-то густым и пахучим. Ллойд уже удобно устроился на подоконнике, тщательно вылизывая свою мокрую лапу. – Садись, нечего тут стоять, – старуха махнула рукой в сторону табурета. – Ноги-то дрожат, как у испуганного зайчонка. Алисия осторожно опустилась на грубое сиденье, не спуская бдительного взгляда с двери. – Кто ты такая? – строго спросила старуха, наливая в глиняную кружку мутноватую жидкость из глиняного кувшина. – И главное, от кого так отчаянно бежишь, деточка? Алисия незаметно сжала свои кулаки под столом, собираясь с мыслями. – Я… обычная служанка из королевского замка. Украла дорогое кольцо, вот и бегу, чтобы меня не повесили. Старуха недовольно закатила глаза. – Ох уж эти сказочники… – она с силой шлёпнула кружку с напитком перед Алисией на стол. – Пей. Это не отрава, просто мёд с травами. Простуду вмиг прогонит. Запах действительно был медовым, с приятным горьковатым оттенком полыни. Алисия, не раздумывая, сделала один большой глоток – напиток обжёг ей горло, но почти сразу же по всему телу разлилось приятное тепло, словно кто-то укутал её в тёплое одеяло. – А теперь скажи правду, – старуха присела напротив, и её глаза вдруг стали острыми, как лезвие кинжала. – Твои нежные руки никогда не знали тяжёлой работы, и ты точно не служанка. Ллойд внезапно тихо мурлыкнул, словно насмехаясь над ней. Алисия потупила свой взор и опустила взгляд. – Я не могу вам сказать правду, простите, – прошептала Алисия. – Но умоляю вас, сделайте вид, что вы меня никогда не видели. А утром я уже уйду отсюда, обещаю. Старуха долго и пристально смотрела на неё, и её морщинистое лицо оставалось совершенно непроницаемым. Потом внезапно фыркнула, махнув рукой, и встала с места, шаркая босыми ногами по деревянным половицам. – Ну и ладно, – проворчала она, направляясь к старому сундуку, стоявшему у стены. – Тайны это твоё право, и я не собираюсь тебя допрашивать. Но мокрое платье всё равно придётся снять. Алисия вздрогнула от неожиданности, машинально сжав воротник своего платья. – Я не… – Ой, да успокойся ты, чего испугалась, – старуха достала из сундука грубое домотканое платье простого покроя. – В таком наряде по лесу долго не походишь, замёрзнешь. А это… Она небрежно бросила на стол свёрток из тёмной ткани. – Плащ с глубоким капюшоном. Хорошо скрывает лицо и совсем не шуршит при движении. Алисия нерешительно сжала в руках предложенную ей одежду. Ткань была жёсткой и грубой на ощупь, пахла дымом и сушёными травами. – Почему вы мне помогаете? – тихо спросила она, глядя на старуху. Старуха повернулась лицом к очагу и принялась помешивать ложкой что-то в кипящем котелке. – Кот тебя сюда привёл. Значит, так надо, – неохотно ответила она. – Да и… – она бросила короткий взгляд в тёмное окно, где уже едва уловимо чудились отблески факелов, – Не люблю я, когда по моему лесу шастают всякие королевские ищейки. Ллойд неожиданно спрыгнул с подоконника на пол и ласково потёрся о ноги Алисии, словно хотел сказать: «Ну чего ты медлишь?» За дверью вдруг явственно раздался хруст сломанной ветки. Очень близко. Настолько близко, что у Алисии по спине пробежал холодок. Старуха, не говоря ни слова, резко подняла палец к своим губам, призывая к тишине. В маленькой хижине моментально воцарилась мёртвая тишина. Даже огонь в очаге, казалось, замер, перестав потрескивать. Снаружи явственно послышался грубый мужской голос, заставивший её сердце бешено заколотиться в груди. Алисия застыла на месте, словно парализованная, чувствуя, как нарастает паника. Ллойд, весь взъерошенный, плотно прижался к её ногам, предупреждая об опасности, и его шерсть встала дыбом. Старуха медленно взяла со стола свой старый арбалет, готовая в любой момент защитить свой дом. – В подпол, быстро! – коротко бросила она, указывая рукой на деревянный люк, искусно замаскированный под большим мешком с картошкой, стоявшим в углу. Алисия, не теряя ни секунды, оттолкнула в сторону мешок и быстро пролезла в тёмную дыру. Старуха бесшумно закрыла за ней люк, стараясь не производить лишнего шума, и поставила мешок на место, а сверху ещё несколько мешков, чтобы окончательно замаскировать вход в подземелье. Темнота подпола была абсолютной, густой и липкой, словно жидкая смола. Алисия прижалась спиной к холодным, земляным стенам, сжимая в дрожащих руках грубую домотканую одежду, которую ей дала старуха. Ллойд, невидимый в темноте, лишь слегка пошевелился рядом, и его мягкий хвост осторожно обвился вокруг её лодыжки, словно говоря: «Я здесь с тобой». Сверху явственно доносились приглушённые голоса. – Ох, напугали вы меня до смерти! Я уж подумала, снова эти проклятые волки пожаловали, – говорила старуха своим дрожащим голосом. – Старуха! Ты кого-то прячешь в своём доме? – грубым басом прорычал кто-то в ответ, и его голос прозвучал злобно и угрожающе. – Ой, сынок, да кого мне тут прятать-то? – голос хозяйки хижины звучал нарочито бодро, но Алисия отчётливо уловила в нём лёгкую дрожь. – Я тут одна живу, как перст в чистом поле. Что-то случилось? Послышались тяжёлые шаги. Кто-то медленно шарил по хижине, внимательно осматривая каждый угол. – Следы ведут в эти окрестности. Не видела тут никого? – продолжал допытываться стражник. – Да какие следы, родимый? Я тут одна живу, век доживаю… – запинаясь, ответила старуха. Деревянный пол скрипнул прямо над головой Алисии. Она затаила дыхание, боясь выдать себя. Пыль и мелкий мусор сыпались ей в волосы через многочисленные щели в досках. Внезапно раздался оглушительный стук – кто-то с силой ударил посохом или тяжёлым мечом по полу прямо рядом с люком. – А это что такое?! – торжествующе воскликнул тот же голос, и Алисия похолодела от ужаса. Неожиданно с её мокрых волос упала холодная капля воды. Наверху наступила тревожная тишина. Потом старуха резко, неестественно засмеялась. – Да это же крыса, сынок! Вечно они у меня тут по углам шныряют… Дом-то старый, прогнил весь, вот я и хотела попросить помощи у вас. Я то совсем старая, а у вас силы вон сколько. Помогли бы доброй женщине с починкой её старого жилища. Ещё мгновение – и тяжёлые сапоги снова застучали по полу, удаляясь от люка. – Осматривайте лес вокруг. Она не могла далеко уйти, – приказал всё тот же грубый голос. Но тут же снова послышались приближающиеся шаги. – Не по уставу это, мы не плотники, у нас своя работа, – недовольно пробурчал тот же мужчина, обращаясь уже к старухе. Входная дверь с громким хлопком захлопнулась. Но Алисия не смела пошевелиться, затаив дыхание. Не сейчас. Тишина вновь воцарилась в хижине. – Что ж, может, хоть нальёшь чего-нибудь королевскому стражнику? – раздался неожиданный вопрос. Алисия замерла, как вкопанная, – он не ушёл! Один из стражников всё ещё оставался в хижине. – А что ж я тебе налью-то, сынок? У меня только отвар с мёдом да травами, больше ничего нет, – ответила старуха, присаживаясь. – Отвар, говоришь? – голос стражника стал чуть мягче, но подозрительность в нём по-прежнему не исчезла. – А почему у тебя тогда две кружки на столе стоят? Кого ждёшь? Сердце Алисии на мгновение замерло от страха. – Одна моя, а другая для кота, – без малейшей паузы ответила старуха, и её голос звучал спокойно и уверенно. – Старая я дура, вот и разговариваю с ним, как с человеком. Привыкла уже, понимаешь ли. – А где же твой кот? Не видать его что-то, – сказал стражник, шумно отодвигая табурет и садясь на него. – Да кто ж его знает, где он сейчас ходит, – беспечно посмеялась старуха. – У этих котов никогда не поймёшь, что у них на уме. Только что сидел тут со мной, а в следующую секунду как ветром сдуло, ищи свищи. Скорее всего, ваши громкие шарканья в лесу его и напугали, вот он и сбежал. Стражник недовольно фыркнул. – Ладно, старая, – проворчал он. – Но если окажется, что ты мне врёшь… – Да кто ж мне поверит-то, сынок? – она громко засмеялась, и её смех звучал настолько естественно и непринуждённо, – Вот, пей, коли не боишься старухиного зелья. Может, хоть согреешься немного. Старуха протянула стражнику кружку с горячим травяным напитком. Наступила напряжённая тишина. Потом послышался громкий глоток. – Неплохо… – пробурчал стражник, выпив половину кружки. – А если не секрет, то кого вы тут ищете в лесу? Что за охота такая ночью? – с деланным любопытством спросила старуха. – Да воровку одну разыскиваем, – лениво ответил стражник. – Украла одну драгоценную вещицу прямо во дворце, вот и бегает теперь как крыса по лесу. Старуха медленно кивнула, и её мутные глаза слегка блеснули в тусклом свете очага. – Ох, и времена-то какие пошли… Воровки уже и во дворцах завелись, – она покачала головой, изображая искреннее удивление, и подлила стражнику ещё немного отвара. – Ну, а как она выглядит-то, эта воровка? Может, я и правда её где-нибудь увижу случайно. Стражник хмыкнул, вытирая рукавом рот. – Светлые волосы. Глаза голубые, как васильки. Молодая вроде как. За люком, в тёмном подполе, Алисия непроизвольно прикоснулась дрожащими пальцами к своим белокурым волосам. – Хм… Что-то не припоминаю, чтобы видела кого-то похожего, – старуха задумчиво почесала свой морщинистый подбородок. – А что хоть украла-то? – Да чёрт её знает, что она там украла, – отмахнулся рукой стражник. – Но вещь, похоже, очень дорогая сердцу для всей королевской семьи, раз на её поимку столько стражи спустили. Он внезапно наклонился вперёд и понизил голос, словно собирался поделиться с ней сокровенным секретом. – Между нами, старуха, я думаю, это просто предлог. Королевские игры, понимаешь? Просто нужно было срочно переключить внимание народа с одной главной обсуждаемой новости на другую, более выгодную для короля. А то принцесса, понимаешь, устроила целое представление, когда к королю явился победитель дракона. Слишком уж оскорбительно для короля это было, не стерпел он такой дерзости. Старуха замерла, и её костлявые пальцы с такой силой сжали край деревянного стола, что суставы побелели. В очаге с громким треском прогорела последняя лучина, отбрасывая на стены пляшущие зловещие тени. – Ох уж эти королевские игры… – прошипела она сквозь зубы, и её глаза внезапно стали острыми, как лезвие ножа. – А что, собственно, натворила эта принцесса? Почему король так разозлился на неё? Стражник неловко переминался с ноги на ногу, внезапно осознав, что сболтнул лишнее. – Да так… публично усомнилась в подвиге славного рыцаря, причём в достаточно грубой форме. Ну, знаешь, женские капризы, ничего серьёзного… Где-то в тёмном подполе Алисия стиснула зубы так сильно, что на её губах выступила кровь. «Капризы! Вот как они это называют. Правду, сказанную в лицо, они называют обычными женскими капризами» – Ох, совсем я тут новостей не слышу, отстала от жизни, – вздохнула старуха, пытаясь скрыть свой интерес. – Редко тут путники проходят, да и сама я не хочу идти в город, слишком уж далеко и тяжело мне теперь. Стражник допил остатки напитка и встал. – Ну что ж, спасибо за угощение. Увидите где-нибудь эту беглую девицу, кричите. – на прощание сказал он. Входная дверь с глухим стуком захлопнулась. В хижине вновь воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием догорающих углей в очаге. Старуха стояла неподвижно, прислушиваясь к удаляющимся шагам стражника. Затем резко повернулась к люку и нетерпеливо скомандовала, убирая мешки. – Выходи оттуда. Алисия быстро выбралась из подпола. Её руки дрожали, но не столько от страха, сколько от переполнявшей её ярости и негодования. Она отряхнулась от пыли и паутины, прилипших к её одежде и волосам. «Капризы?!» – мысленно кричала Алисия. – Бродят тут всякие, как же хорошо жилось без этих назойливых гостей, – недовольно пробурчала старуха, нарушая гнетущую тишину. – Переодевайся быстрее и ложись спать. Старуха, шаркая босыми ногами по полу, подошла к старому сундуку, достала из него колючее шерстяное одеяло, свернутое в несколько раз, и бросила его прямо на крышку сундука. – Уж прости меня, девочка, но свою кровать я тебе уступать не буду, больно мои старые суставы ноют на погоду. Придётся тебе спать на сундуке, – ворчливо проговорила она. Алисия молча кивнула в ответ, крепко сжимая в руках грубое домотканое платье, предложенную ей старухой. – Спасибо, – пробормотала она, отряхивая паутину с грубых рукавов рубахи. Старуха недовольно фыркнула, улаживаясь на своей кровати с явным облегчением и прикрывая глаза. – Не за что благодарить, – сонно проворчала она. – Утром уйдёшь… Ллойд ловко прыгнул на крышку сундука, уютно устроился на шерстяном одеяле и принялся тщательно вылизывать свою мягкую лапу. Алисия быстро переоделась в грубую рубаху, стараясь не смотреть на многочисленные грязные царапины и синяки на своих ногах, полученные вовремя её отчаянного бегства. Платье, которое она только что сняла, когда-то было очень дорогим и красивым – с изысканной вышивкой серебряными нитями. Теперь же оно висело жалкой тряпкой, испачканной в грязи и липкой болотной тине. – Выбросить, что ли? – старуха лениво кивнула в сторону платья, не открывая глаз. Алисия на мгновение заколебалась, словно что-то удерживало её от этого шага, но затем резко швырнула изорванное платье прямо в пылающий очаг. Огонь жадно лизнул тонкую ткань, и яркие языки пламени взметнулись вверх, окрашивая стены маленькой хижины в багровые тона. – Вот и правильно, – одобрительно пробормотала старуха, провожая взглядом догорающее платье. – Красивые тряпки только мешают ходить, да и привлекают к себе ненужное внимание. Алисия, поеживаясь от холода, устроилась на жёсткой крышке сундука, кутаясь в колючее шерстяное одеяло. Ллойд тут же улёгся у её ног, свернувшись в тёплый пушистый комочек. Огонь в очаге постепенно догорал, отбрасывая дрожащие тени на стены. Где-то за окном холодный ветер тихо шевелил ветви деревьев, и изредка доносился далёкий крик ночной птицы, нарушавший тишину. Но Алисия никак не могла уснуть. Её побег, который она так тщательно планировала, обернулся настоящим хаосом. Она была уверена, что сможет легко скрыться, но реальность оказалась гораздо суровее. Алисия закрыла глаза, стараясь дышать ровно. Завтра будет новый день. Где-то вдали, завыл ветер. Или, может быть, это был не ветер...