Книга первая Вода, Честь Первая Дух Защитник

Холодный, соленый ветер с океана пробирался сквозь щели в шкурах палатки, заставляя пламя единственной масляной лампы трепетать и отбрасывать гигантские, пляшущие тени на стены. Воздух был пропитан запахом моря, вяленой рыбы, кожи и... страха. Невидимого, но осязаемого, как иней на земле. Сокка сидел на одном колене посреди этого временного убежища. Его палатка не была домом – это была казарма. Суровая, функциональная, лишенная каких-либо признаков уюта. На грубо сколоченных деревянных полках лежали связки стрел, запасные тетивы для лука, несколько потрепанных карт. На земле – свернутое одеяло да тощий походный мешок. Ни безделушек, ни напоминаний о мирной жизни. Только оружие и долг. Перед ним на низкой табуретке стояла плоская каменная плита с разведенной красной охрой. Сокка медленно, с почти ритуальной тщательностью, обмакивал два пальца в густую краску. Его лицо в мерцающем свете лампы было сосредоточено, лишено обычной бравады или шутливости. Лишь глубокая складка между бровями и плотно сжатые губы выдавали напряжение. Он поднес пальцы к лицу и уверенными, давно отточенными движениями начал наносить боевой окрас. Две широкие, угловатые полосы от висков к подбородку, пересекающие щеки. Символ воина Племени Воды. Символ готовности к смерти. Щелк. За палаткой скрипнуло дерево укреплений под порывом ветра. Сокка вздрогнул, но не отвлекся. Его взгляд, обычно такой живой и насмешливый, сейчас был устремлен внутрь себя, в ту бездну ответственности, что легла на его плечи. Он был последним. Последним обученным воином в этой жалкой горстке хижин, что еще держалась на краю льда. Старики, женщины, дети... и Катара. Его сестра. Его яростная, добрая, слишком юная сестра. Мысль о ней заставила его руку дрогнуть, оставив неровный мазок. Он сжал зубы, поправил линию. Долг. Это слово висело в воздухе тяжелее свинца. Долг брата. Защитить Катару. Любой ценой. От огня, от страха, от самой этой войны. Он *видел* ее гнев, ее отчаянье, когда мать... Нет. Не сейчас. Сейчас нужна ясность. Долг сына. Слово, данное отцу. Хакода ушел сражаться, оставив ему самое ценное – семью, деревню. "Береги их, Сокка. Ты – мужчина Племени теперь." Голос отца звучал в ушах громче воя ветра. Он не имел права подвести. Долг воина. Перед родиной, которую он едва помнил в ее довоенном величии, но которая жила в его крови. Перед этими людьми, что смотрели на него с немой надеждой и ужасом. Он был их щитом. Хилым, самодельным, но единственным. Его взгляд скользнул к оружию, прислоненному к опоре палатки. Не броня воина Огня, не стальной меч. Топор. Прочный, надежный, с рукоятью, истертой руками отца. Подарок перед уходом. Инструмент выживания и боя. И бумеранг. Искусно вырезанный, с резьбой, которую Катара сделала, когда была совсем маленькой. Подарок сестры. Орудие охоты и хитрости. Его единственные союзники. Снаружи донесся приглушенный, но зловещий гул – далекий рокот двигателей. Не шторм. Боевой корабль Народа Огня. Стальной монстр, плюющийся адским пламенем. Он приближался. Нес гибель. Нес конец. Сокка закончил наносить последнюю полосу. Его лицо, скрытое под маской воинской краски, стало чужим, древним. Он встал. Кости ныли от усталости и холода, но спина была прямая. Он взял в руки топор – холодная, знакомая тяжесть. Засунул бумеранг за пояс. Ладонь легла на рукоять ножа. Тишина в палатке стала гнетущей, нарушаемая лишь трепетом пламени и его собственным, чуть учащенным дыханием. Он шагнул к выходу, откинул тяжелый полог из шкуры. Ледяной ветер ударил в лицо. Перед ним раскинулась пустынная деревня, жмущаяся к льдинам. Темные силуэты хижин. Ни души на улицах. Только страх, витающий в воздухе. И там, на горизонте, уже виднелся зловещий оранжевый отсвет – факел корабля, как глаз чудовища. Сердце бешено колотилось в груди. Страх сжимал горло ледяным комом. Он был один. Один против стали, магии и ярости целой нации. Безнадежность, холодная и тошная, подкатила к горлу. Но он сглотнул ее. Взгляд загорелся неистовой решимостью, ярче пламени приближающегося корабля. Он сжал рукоять топора так, что костяшки пальцев побелели. "Я один," – его голос, низкий и хриплый от напряжения, разорвал тишину, обращаясь к пустоте, к ветру, к духам предков. "Но я не отступлю." Он выпрямился во весь рост, глядя на приближающуюся гибель. "Клянусь духами льда и океана, клянусь кровью отца и смехом сестры... Я не дам им пострадать. Никому." Последние слова прозвучали не как надежда, а как обет. Как приговор самому себе. Он шагнул вперед, навстречу ночи и стали, фигура одинокого воина на краю света, чья тень от лампы в палатке вытянулась за ним, длинная и непоколебимая, как клятва. Холодный воздух плато резал легкие, смешиваясь с едким запахом гари и масла, доносившимся от стального чудовища. Грозный черный корабль Народа Огня не просто плыл – он рассекал вековой лед с леденящим душу скрежетом и грохотом, словно тупой нож сквозь замерзшее сало. Льдины качались и ломались, отбрасывая зловещие тени в багровом отсвете его носового факела. Он остановился в двадцати метрах от одинокой фигуры, его массивный корпус дыша жаром и угрозой. Сокка, выйдя из палатки, ощутил этот жар, как плевок в лицо. Он не побежал. Медленно, с достоинством, которое пытался выжать из каждой клеточки, он забрался на невысокую ледяную стену – последний рубеж деревни. На мгновение его силуэт вырисовался на фоне пылающего корабля: юный, хрупкий на фоне стали, но не согнувшийся. Затем он спрыгнул на плато. Между деревней и угрозой. Один. С топором и бумерангом. С громким металлическим лязгом корабль опустил тяжелый железный трап, ударив им по льду. По нему мерно, с устрашающей дисциплиной, спустились шесть солдат Огня в остроконечных шлемах, с щитами и мечами наготове. Их доспехи лязгали, глаза под забралами горели презрением к этой жалкой преграде. А за ними, величественно и с холодной яростью во взгляде, сошел Принц Зуко. Его позолоченные доспехи сверкали в отблесках пламени, шрам на лице казался еще глубже в контрасте света и теней. Дядюшка Айро остался на палубе, его лицо, обычно спокойное, было напряжено, взгляд прикован к Сокке. Сокка вскинул топор отца. Сердце бешено колотилось, но в глазах горела та самая решимость, что заставила его выйти сюда. Он знал – это самоубийство. Но отступать было некуда. С диким, отчаянным криком, в котором смешались ярость и страх, он ринулся на врага. Не на солдат, а прямо на Зуко. На принца. Зуко лишь презрительно скривил губы. Без единой искры магии, он сделал один плавный шаг в сторону. Топор Сокки со свистом рассек воздух там, где мгновение назад было его плечо. Сильная рука в латной перчатке схватила Сокку за предплечье, а другая – толкнула в грудь. Отбросил. Сокка кубарем покатился по льду, больно ударившись плечом о торос. В ушах звенело, дыхание перехватило. Но Сокка не растерялся. Лежа на льду, он мгновенно выхватил из-за пояса бумеранг сестры. Не вставая, с инстинктивной точностью, рожденной сотнями часов тренировок на льду, он швырнул его. Деревянный полумесяц просвистел в ночи, точно в голову принца. Зуко едва успел уклониться с высокомерной ухмылкой. Бумеранг пролетел в сантиметре от его шлема. "Жалко!" – крикнул кто-то из солдат, и те рассмеялись грубым, неприятным смехом. Зуко повернулся к Сокке, уже поднимавшемуся на колени, готовый добить наглеца. Но на лице воина Южного Племени, под боевой раскраской, тоже красовалась улыбка. Узкая, торжествующая. Он знал. ДЗИНЬ! Звонкий, чистый удар металла о металл разнесся над плато. Бумеранг, описав идеальную дугу, вернулся и со всей силы стукнул Зуко по шлему сзади! Принц едва не потерял равновесие, пошатнувшись под неожиданным ударом. Ухмылка сменилась гримасой боли и бешенства. "ГРРРААА!" – зарычал он, яростно срывая шлем и швыряя его на лед. Его лицо пылало от гнева и унижения. "Взять его! Живым!" – прошипел Зуко, потирая затылок. Солдаты рванулись вперед. В палатке, Катара вцепилась пальцами в грубый край шкуры, закрывавшей вход. Глаза ее были широко открыты от ужаса и гордости. "Братик..." – прошептали ее губы беззвучно. Она видела, как солдаты окружили Сокку, подняли мечи. Она чувствовала жар их возможного огня. Она боялась. Боялась так, что ноги подкашивались. Но всем сердцем, каждой фиброй души, она верила в него. В его храбрость. Его упрямство. Его долг. Сокка вскочил, прижимаясь спиной к ледяной стене. Круг острых наконечников копьев и занесенных мечей. Шесть против одного. Дыхание солдат горячими клубами пара. Зуко подходил, его глаза метали молнии. Сокка сжал топор. Он знал – сейчас одно движение, и его зажарят как рыбу. Но во взгляде, устремленном на Зуко, горела не покорность, а абсолютная решимость. Он умрет стоя. Защищая свой дом. В этот самый момент... Весь мир вздрогнул. Не гром, а тишина, такая плотная, что звенела в ушах. Затем – ослепительная вспышка! Не огненная, а чистая, золотая, режущая глаза. Она затмила факелы корабля, залив плато слепящим сиянием. Одновременно обрушился могучий поток ветра, не холодный арктический, а теплый, наполненный запахом летних полей и древней стали. Он отбросил солдат Огня, как соломинки, заставил Зуко зашататься и поднять руку, защищая лицо. Лед под ногами затрещал. Свет схлынул так же внезапно, как появился, оставив после себя искры в глазах и гулкую тишину. Ветер стих. В центре плато, между Соккой и солдатами Огня, где секунду назад был лишь чистый лед, стояла фигура. Высокая девушка. Ее стройное, но мощное тело облачено в серебряные доспехи неземной красоты и сложности, сияющие лунным светом. Плащ цвета королевского пурпура ниспадал с ее плеч. Волосы, собранные в изящный хвост, были будто из чистого золота, излучая собственный мягкий свет. Лицо – прекрасное и суровое, как высеченное из мрамора, с глазами цвета изумрудного моря, полными непоколебимой воли и древней мудрости. От нее веяло Силой. Не грубой, а утонченной, нечеловеческой, и Древностью, как от горных хребтов или океанских глубин. Воздух вокруг нее вибрировал от сдерживаемой мощи. Она стояла спиной к солдатам Огня и Зуко, который замер в немом шоке. Ее взгляд был устремлен на Сокку, на его боевую раскраску, на топор в его руке, на решимость в его глазах, еще не угасшую от потрясения. Плавно, с невозмутимым достоинством, она повернулась к нему. Ее движения были безупречны, полны врожденной грации и силы. Голос, когда она заговорила, был чист, мелодичен и пронизан стальной волей, звучал громко и четко в завороженной тишине: – Слуга класса Сейбер. Королева Рыцарей Британии, Артурия Пендрагон. – Она слегка склонила голову, не в поклоне подчиненного, а в знак уважения к тому, кто ее призвал в этот миг предельного отчаяния. Ее изумрудные глаза встретились с широко раскрытыми глазами Сокки. – Явилась на твой зов, Мастер. – Она выпрямилась, и ее взгляд скользнул за спину Сокки, к солдатам Огня и яростному принцу, пришедшему в себя от шока. Ее рука непринужденно легла на рукоять невидимого меча. Голос зазвучал, как удар колокола, призывающего к битве: – Укажи. Кто твой враг? На палубе корабля Айро резко втянул воздух, его глаза сузились. "Древняя сила... Дух? Нет... что-то иное..." Катара в палатке зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Дух? Ангел?.. Сердце бешено колотилось, но теперь в нем смешалось с ужасом невероятное, дикое надежда. Зуко оскалился, его гнев вспыхнул с новой силой перед этим новым, непонятным вызовом. "Что за колдовство?! Атаковать! ВСЕХ!" Воздух на плато все еще дрожал от недавнего появления, пропитанный запахом озона и древней силы. Сокка стоял, прислонившись к ледяной стене, его грудь вздымалась отчаянными рывками, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Шок, адреналин и остатки безнадежной ярости кружились в нем вихрем. Его взгляд метнулся от сияющей фигуры к пылающему кораблю, к солдатам, оправлявшимся от шока ветра, к Зуко, чье лицо искажала чистая, неконтролируемая ярость. Времени на раздумья не было. Он выкрикнул, голос сорванный и хриплый, первое, что пришло в голову, самое важное, самое жгучее: – Деревня! – Его крик прозвучал как щелчок копья по льду, привлекая внимание всех. – Я не знаю, кто ты, дух или королева! Но прошу... защити мою деревню! Людей! Он махнул рукой назад, к жмущимся в темноте хижинам, к сестре, чье лицо он чувствовал за пологом палатки. Артурия не повернулась. Она лишь слегка склонила голову в его сторону, золотые пряди волн упали на панцирь наплечника. Ее профиль в лунном свете был бесстрастен, но в изумрудных глазах вспыхнуло понимание, твердое, как гранит. – Принято, Мастер. – Голос был спокоен, как поверхность глубокого озера, но в нем звенела непоколебимая сталь. Задача была ясна: Защита. Щит для беззащитных. Ее предназначение. Она медленно повернулась к солдатам Огня и Зуко. Каждое ее движение было исполнено сдержанной мощи, как тигр перед прыжком. Ее серебряные доспехи отражали лунный свет и багровые отблески корабельных факелов, делая ее похожей на ожившую статую войны. Воздух вокруг нее снова загудел от концентрированной энергии. Зуко взревел, его гнев, подогретый унижением от бумеранга и шоком от появления, вырвался наружу огненным воплем: – ОГОНЬ! СЕЙЧАС ЖЕ! РАЗРЯД! Шесть кулаков, обернутых в перчатки из толстой кожи, синхронно выбросили вперед. Из сжатых ладоней солдат Огня вырвались с шипящим ревом шесть сгустков ослепительного пламени. Они слились в единый огненный залп, раскаленный шар смерти, несущийся по льду к серебряной фигуре, заливая плато адским багровым светом. Жар достиг лица Сокки, заставив его зажмуриться. Артурия не сдвинулась с места. Ее правая рука, до этого спокойно висевшая вдоль тела, взмахнула вверх и вперед с невозмутимой легкостью. В ее ладони вспыхнул сноп искр, и воздух перед ней искривился, как над раскаленной пустыней. Невидимый Экскалибур встретил пламя. Не было грохота взрыва. Был шипящий вопль, как от раскаленного металла, опущенного в воду. Огненный шар развеялся, распался на сотни крошечных искр, которые тут же погасли в ледяном воздухе, оставив лишь клубы черного дыма и запах гари. От могучего залпа не осталось и следа. Прежде чем последняя искра погасла, Артурия исчезла. Не метафорически. Буквально. Одна ее серебристая фигура была там – и в следующее мгновение она была здесь. Рывок, столь быстрый, что глаз не мог уловить перемещение, лишь дрожание воздуха и звуковой удар, хлопнувший по ушам, как удар плети. Она материализовалась перед первым солдатом. Ее кулак в стальной перчатке врезался ему в живот со сдержанной, но чудовищной силой. Не крик, а лишь глухой стон вырвался из-под забрала. Солдат сложился пополам, как тряпичная кукла, и рухнул на лед без движения. Один из солдат уже не стоял. Снова рывок. Невидимое перемещение. Появилась слева от второго солдата. Ее локоть в наплечнике со звоном ударил по шлему – солдат закачался и рухнул. Рывок, Правая нога в стальном сапоге метнулась вверх в молниеносном ударе – третий солдат взлетел в воздух и тяжело шлепнулся на спину. Рывок, Отточенный удар открытой ладонью по груди – четвертый отлетел на несколько метров, скользя по льду. Рывок, Захват, бросок через плечо – пятый грохнулся рядом с первым. Несколько секунд. Тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Зуко и шуршащим ветром. На плато, кроме Артурии и Сокки, стоял только Принц Огня. Его солдаты лежали без сознания или корчились от боли на льду. Артурия не запыхалась. Она лишь плавно развернулась к Зуко, ее доспехи даже не покрылись инеем от скорости. Она двигалась точно к целям, не тратя время. Эффективно. Смертоносно. Как машина войны. В палатке, Катара прижала ладонь ко рту, глаза ее были размером с луну. Она видела это. Видела, как эта... эта девушка в броне растворилась и появилась, как призрак, сокрушая опытных солдат Огня одной рукой, без единой искры магии воды или земли. Страх сменился ошеломленным благоговением. Она прошептала, голос дрожал от непонимания и дикого изумления: – Она... она точно не человек. Дух войны? Древний защитник? Сокка... что ты, дурак, опять натворил? Артурия смотрела на Зуко. Ее взгляд был не злобным, а... оценивающим. Холодным, как лед плато, и непреклонным, как скала. Он видел в нем командира. – Ты их лидер? – спросила она, ее чистый голос резал тишину, как клинок. – Я даю тебе шанс. Возьми своих воинов и отступи. Пока они и ты еще дышите. Она не угрожала. Она констатировала факт. Ее рука снова лежала на рукояти невидимого меча. От нее исходила такая аура абсолютной, неоспоримой силы, что даже ярость Зуко на мгновение дрогнула. По одному только тону, по этой ледяной уверенности, по тому, как она разметала его солдат за пару секунд, Зуко понял: это не пустая угроза. Это ультиматум. Игнорировать его – смерть. Он закусил губу до крови, ярость кипела в нем, смешиваясь с жгучим стыдом и... страхом. Страхом перед этой нечеловеческой силой. Он резко кивнул солдатам, которые начали приходить в себя. – Подбирайте раненых! На корабль! Быстро! – Его голос сорвался на визг, но приказ был отдан. Солдаты Огня, ковыляя и поддерживая друг друга, подняли своих товарищей и поспешно поплелись к трапу. Зуко бросил на Артурию последний взгляд, полный немой клятвы мести, прежде чем развернуться и последовать за ними. Железный трап с грохотом поднялся. Двигатели корабля взревели с удвоенной силой, и стальной монстр начал медленно отползать от берега, ломая лед. На палубе корабля, Айро подошел к племяннику, который стоял у борта, сжимая перила так, что дерево трещало. Старый генерал положил руку ему на плечо. Его голос был тихим, но полным необычной для него тяжести: – Принц Зуко... Сегодня мы наткнулись на риф, скрытый под спокойной водой. Риф древний и опасный. – Он кивнул в сторону удаляющегося берега, где золотоволосая фигура все еще стояла неподвижно, как маяк. – И чудом выжили. Но, племянник... – Айро вздохнул, его глаза были полны тревожного предчувствия. – Боюсь, это далеко не последняя наша встреча с этой... силой. И не с самым страшным, что она может пробудить. Сокка, все еще опираясь на стену, смотрел, как корабль Огня превращается в темную точку на горизонте. Потом его взгляд медленно переместился на Артурию, Сияющую, Невероятную, Загадочную, Защитницу, явившуюся по его зову. В его глазах смешалось недоверие, остатки страха, ошеломляющая благодарность и миллион вопросов, на которые у него пока не было ответов. Последний гул двигателей корабля Огня растворился в ночи, оставив после себя гнетущую тишину, нарушаемую лишь хрустом льда под ногами да далеким воем ветра над океаном. Адреналин, который держал Сокку на ногах, начал отступать, обнажая дрожь в коленях и глубокую усталость. Он прислонился спиной к ледяной стене, хватая ртом воздух уже не от паники, а от попытки перевести дыхание. Глаза его были прикованы к сияющей фигуре, стоящей посреди разбросанных, но живых солдат Огня. Как только его сердце перестало колотиться как бешеное, а разум прояснился настолько, чтобы сформулировать мысль, он выпрямился, оттолкнувшись от стены. Голос его звучал хрипло, но уже без отчаяния: – Так... – Он провел рукой по лицу, смазывая боевую раскраску. – Во-первых... спасибо. Огромное. Ты... ты спасла всех нас. Он кивнул в сторону деревни. – И во-вторых... пожалуйста, объясни. Кто ты? Его взгляд скользнул по ее ослепительным доспехам, золотым волосам, лицу, прекрасному и нечеловечески спокойному. – Еще раз. Понятнее. Потому что 'Королева Рыцарей' и 'Сейбер'... это как-то... – Он развел руками, не находя слов. – Не из нашего племени. Его прервала Катара. Она выскочила из-за полога палатки, больше не в силах сдерживаться. Ее глаза метались от Сокки к Артурии и обратно, полные страха, недоверия и бушующего любопытства. Она подбежала к брату, инстинктивно встав чуть впереди, как бы защищая его, хотя перед кем – было очевидно. – Сокка! – Она схватила его за рукав, тряся. – Ты цел? Ты в порядке? Ее взгляд тут же вернулся к Артурии, изучающий, жесткий. – Кто эта женщина? Откуда она взялась? Во что ты ввязался на этот раз? Ее голос повышался, становясь пронзительным. – И почему она... она тебя слушает? Она назвала тебя 'Мастером'! Что это значит, Сокка?! Катара задыхалась от потока вопросов, ее паника за брата смешивалась с ужасом перед неизвестной силой. Сокка вздохнул, устало потирая переносицу. Он знал эту нотку в голосе сестры – паническую заботу, переходящую в истерику. – Катара, пожалуйста, успокойся, – попросил он, стараясь говорить мягко, но твердо. Он аккуратно высвободил руку. – Я жив, цел, не поджарен. Деревня цела. Это главное, да? Он махнул рукой в сторону Артурии, которая наблюдала за их перепалкой с невозмутимым, но внимательным выражением лица. – Она только что разогнала целый отряд Огня за пять секунд. Я думаю, она заслуживает минутку, чтобы объясниться. Он ободряюще и чуть умоляюще посмотрел на Артурию. – И... да, надеюсь, она нам все объяснит. Потому что я сам чертовски запутался. В этот момент, словно материализовавшись из лунного света, на краю плато приземлился Аанг на своем посохе-планере. Его большие серые глаза были широко раскрыты от изумления. Он не видел боя, но почувствовал колоссальный всплеск энергии и прилетел, едва корабль Огня скрылся из виду. Он осторожно подошел, не сводя глаз с Артурии. Его лицо выражало не страх, а глубокое изумление и интуитивное понимание. – Она... – пробормотал Аанг, его голос был тихим, но звенел в тишине. – Она не просто женщина. Он указал на нее пальцем, не отрывая взгляда. – Она дух. Очень, очень сильный. И древний... древнее многих духов, которых я знаю. Он глубоко вдохнул, как будто пробуя воздух на вкус. – Я это чувствую. Как чувствую ветер или воду. Его лицо озарилось внезапной, беззаботной улыбкой, полной детской веры. – И она нам не враг. В ней... в ней нет злобы. Только сила. И решимость. Как у... как у настоящего защитника. Он посмотрел на Сокку и Катару, пытаясь их успокоить своей уверенностью. Артурия внимательно слушала Аанга. Ее изумрудные глаза, холодные и оценивающие при взгляде на Зуко, смягчились, когда она перевела их на мальчика. В них мелькнуло удивление и мгновенное признание. Этот ребенок, несмотря на юный возраст и легкомысленный вид, обладал поразительной проницательностью. Он почувствовал ее истинную природу – не духа, но эхо героического духа, призванного из Трона Героев. И он безошибочно уловил отсутствие злого умысла. "Мудрее, чем выглядит," – промелькнуло у нее в голове с одобрением. Она сделала шаг вперед, ее доспехи тихо лязгнули. Она остановилась на почтительном расстоянии, но так, чтобы все трое могли ее видеть и слышать. Она склонила голову в легком, но явном знаке уважения – сначала к Аангу, чья интуиция заслуживала признания, затем к Сокке и Катаре. – Я – Слуга класса Сейбер, – начала она, ее голос был чистым и мелодичным, но несущим в себе стальную твердость. – Мое истинное имя – Артурия Пендрагон. В жизни моей я носила корону Британии и вела своих рыцарей в битвы за справедливость и защиту слабых. Ее взгляд остановился на Сокке. В нем не было снисходительности, а лишь глубокое признание. – Твоя решимость в час крайнего отчаяния, юный воин, – твоя несгибаемая воля защитить свой дом и своих людей от неминуемой гибели – стала тем зовом, что пробился сквозь пелену миров и эпох. Она слегка коснулась груди доспеха над сердцем. – Этот зов резонировал с моим собственным клятвенным обетом. Он призвал меня сюда. Поэтому... – Она выпрямилась, ее фигура излучала неоспоримый авторитет. – В рамках этого договора призыва, я признаю тебя своим Мастером. А моя роль – быть твоим мечом против угнетателей и твоим щитом для тех, кого ты поклялся защитить. Она окинула взглядом деревню, лед, океан. – Пока наша цель едина – защита этого места и его обитателей – я буду сражаться на вашей стороне. Сокка и Катара переглянулись. В глазах Сокки читалось огромное облегчение и нарастающее понимание. Он ухватился за суть: этот невероятный воин в сияющих доспехах был его союзником, Вызванным его волей, Для защиты его дома. Это было непостижимо, но факт. "Сейбер нам не враг," – твердо решил он про себя. Это был лучший, самый неожиданный подарок судьбы. Катара же смотрела на Артурию с глубоким сомнением. Слова звучали благородно, поступок был героическим... но эта сила! Эта древность! Этот "договор призыва"! Это пахло магией, о которой она не знала, и магия в руках неизвестных всегда пугала Катару. Она видела, как легко эта "королева" разбила солдат Огня. Что помешает ей развернуться против них? И что скрывается за словами "пока наша цель едина"? Доверять этой силе слепо она не могла. Не сейчас. Тишину, повисшую после объяснения Артурии, прервал Аанг. Он подпрыгнул на месте, его лицо сияло энтузиазмом. – Видите! Я же говорил! – воскликнул он, указывая на Артурию. – Она как древний дух-хранитель! Сильный, мудрый и добрый! Привет, я Аанг! – Он широко улыбнулся Артурии, не чувствуя никаких барьеров. – Спасибо, что помогла Сокке и деревне! Артурия снова посмотрела на Аанга, и на этот раз в уголках ее строгих губ дрогнуло что-то, почти неуловимо похожее на тень улыбки. Этот ребенок... он был открыт миру, как весенний луг. И его интуиция была поразительно точна. Она кивнула ему в ответ, чуть более тепло, чем раньше. – Приветствую тебя, Аанг. Твоя способность чувствовать суть вещей достойна восхищения. Сокка вздохнул, глядя на свою сестру, которая все еще хмурилась, на улыбающегося Аанга и на невозмутимую, сияющую королеву-воина перед ним. Путь домой, похоже, только что стал намного... интереснее. И сложнее. – Ладно, – сказал он, потирая руки от холода и нервного напряжения. – Предлагаю продолжить это знакомство где-нибудь в тепле. У меня есть палатка. И вопросы. Много-много вопросов. Он вопросительно посмотрел на Артурию, затем на Катару. – Идем? Тепло от печки было почти осязаемым после ледяного ужаса плато. В палатке пахло дымом, вяленой рыбой и мокрой шерстью – запах дома и относительной безопасности. Сокка сидел на грубом деревянном табурете, его плечи были ссутулены от усталости, боевая раскраска окончательно смазалась, оставив красные полосы на щеках. Артурия стояла чуть поодаль, у входа, ее доспехи и золотые волосы мягко мерцали в отблесках огня, контрастируя с простотой обстановки. Она сняла шлем, держа его под мышью, но оставалась в боевой готовности. Катара сидела на шкуре рядом с Аангом, ее взгляд все еще настороженно скользил к Артурии, хотя страх за брата немного утих. Аанг грел руки над очагом, его лицо было серьезнее обычного. Тишину нарушил Сокка. Он посмотрел не на Артурию, а прямо на Аанга. Его голос был усталым, но твердым, лишенным обычной бравады. – Они ведь пришли за тобой, так? – спросил он, не тратя слов на предисловия. – За последним магом воздуха. За последним выжившим. В его словах не было упрека, только констатация тяжелого факта. Воздух в палатке сгустился. Аанг вздохнул, его плечи опустились под невидимым грузом. Он кивнул, не отрывая взгляда от углей. – Да... за мной. – Он поднял глаза, встретив взгляд Сокки, затем Катары, и наконец, Артурии. В его глазах светилась глубокая печаль и ответственность, неподъемная для ребенка. – Но не только. Они пришли... потому что я Аватар. Он произнес это тихо, но слово "Аватар" прозвучало в палатке как удар гонга. Артурия мгновенно перевела взгляд на Аанга. Ее изумрудные глаза сузились, в них мелькнуло острое, безошибочное удивление. Но за ним последовало нечто более глубокое – сочувствие, почти горечь. "Аватар..." В ее памяти всплыли образы: древние свитки, рассказы странников, тот седобородый старец с глазами, полными вековой мудрости и скорби, который называл себя Аватаром Ваном. Она помнила его долг – принести гармонию в мир, раздираемый стихиями и человеческой алчностью. И вот теперь... этот ребенок? Этот мальчик с открытым лицом и грустными глазами нес ту же ношу? Груз, под которым сгибались титаны? В ее обычно бесстрастном взгляде читалось внезапное понимание масштаба трагедии и уважение, смешанное с тревогой. У нее тоже появились вопросы. Много вопросов. – Мастер, – обратилась она к Сокке, ее голос был тише обычного, но все так же ясен. – Позвольте и мне вопрос. Она смотрела на Аанга, но говорила с Соккой, соблюдая иерархию призыва. Сокка был немного удивлен. Он ожидал вопросов к Аангу, но не к себе о мире в целом. Он кивнул, жестом разрешая ей говорить дальше. – Говорите, Сейбер. – Последний раз, когда меня призывали на службу, – начала Артурия, ее взгляд скользнул вдаль, будто вспоминая ту эпоху, – было много лет назад. Эпохи сменились. Я хочу понять: что происходит в мире сейчас? Какова природа угрозы, с которой мы столкнулись? Сокка помолчал. Он собрался с мыслями, глядя на огонь. Сто лет войны... как это объяснить пришельцу из прошлого? – Война, – выдохнул он наконец, слово тяжелое, как камень. – Бесконечная война. Она началась сто лет назад. Её начал Народ Огня. Он посмотрел на Артурию, стараясь передать всю горечь и безысходность. – Они атаковали другие нации. Уничтожили Воздушных Кочевников... – Он кивнул в сторону Аанга, чье лицо сжалось от боли. – Захватили огромные территории Земного Царства. Угнетают наше Племя Воды. Они хотят... господства. Контроля над всем. Он сжал кулаки. – А по легенде... единственный, кто может их остановить, восстановить равновесие... это Аватар. Артурия лишь кивнула. Ее лицо стало еще более непроницаемым, но в глазах горело понимание. Картина была ясна: имперская экспансия, нарушение баланса, угнетение. И Аватар – юный, необученный – как последняя надежда. Этой информации ей было достаточно. Для рыцаря, поклявшегося защищать слабых и бороться с тиранией, все встало на свои места. Ее долг теперь был ясен вдвойне: защищать Мастера и Аватара. Катара, до этого молча слушавшая, повернулась к Аангу. Ее голос был мягким, но полным практической заботы: – Аанг... когда мы плыли сюда на Аппе, ты говорил, что владеешь только воздухом? Она посмотрела на его посох с крыльями бизона. – Это значит... что тебе нужно овладеть еще тремя стихиями, чтобы стать... ну, настоящим, готовым Аватаром? Чтобы исполнить свою судьбу? Аанг кивнул, его детское лицо вдруг показалось очень старым. – Да, Катара. Так и есть. – Он взглянул на свои ладони, будто пытаясь увидеть в них силу других стихий. – Монахи в Южном Храме Воздуха... они говорили, что после воздуха... следующей стихией должна стать вода. Он посмотрел на Катару с надеждой. – Потом земля... и потом... огонь. Сокка резко встал, его табурет скрипнул. Он сжал кулаки, его усталость на мгновение отступила перед лицом нового вызова, новой цели. – Значит... – Он посмотрел на Катару, затем на Аанга. – Значит, нам надо на Северный Полюс. Только там сейчас, в главном городе Племени Воды, можно найти настоящего Мастера Воды. Того, кто сможет научить Аватара. Он мысленно прикидывал расстояния, опасности, запасы. Тяжело вздохнув, Сокка подошел к очагу, потянулся к теплу. Энергия решения иссякла, сменившись сокрушительной усталостью. Он подытожил, его голос стал глухим: – Решено. Завтра на рассвете... мы на твоём бизоне, Аппе. Отправляемся на Северный Полюс. Искать тебе учителя. Он потер лицо ладонями, зевая так, что челюсть хрустнула. – А сейчас... я хочу спать. Сильнее, чем когда-либо в жизни. Его слова прозвучали как окончательный приговор обсуждению. Окончив это небольшое, но судьбоносное совещание, все начали расходиться. Катара бросила последний сложный взгляд на Артурию, прежде чем выйти, уводя Аанга за руку. Аанг оглянулся на Сейбер и робко помахал ей на прощание. Артурия ответила ему почтительным кивком. Сокка потушил факел у входа, оставив только тлеющие угли. В полумраке он жестом показал Артурии на груду шкур в углу – его постель. – Там... должно быть место. Или... вам сон не нужен? – спросил он, уже почти спящий на ходу. – Я буду стоять на страже, Мастер, – тихо ответила Артурия, ее фигура слилась с тенями у входа, лишь слабое сияние доспехов выдавало ее присутствие. начиналось – Отдыхайте. Завтра начинается долгий путь. Сокка лишь пробормотал что-то неразборное и рухнул на шкуры. За считанные секунды его дыхание стало глубоким и ровным. Артурия стояла неподвижно, как статуя, ее изумрудные глаза светились в темноте, устремленные в ночь за пределы палатки. Мысли ее были далеко: о юном Аватаре с ношей мира на плечах, о долгом пути на Север, о Народе Огня... и о древних отголосках Грааля, которые она почувствовала в момент призыва. Путешествие только начиналось.