Книга первая Вода, часть вторая В путь.

Холодное утро после кошмарной ночи встретило их пронизывающим ветром с океана. Воздух был хрустально-чистым, режущим легкие, и пах ледяной пылью и далеким морем. Солнце, бледное и не дающее тепла, только начинало подниматься над бескрайними ледяными полями, окрашивая снег в розовато-золотые тона. Деревня, пережившая нападение, казалась особенно хрупкой и тихой в этом безжалостном свете. Пока Катара и Аанг возились у подножия величественного шестиногого бизона Аппы, утро было наполнено привычными звуками сборов в путь. Катара, закутанная в теплые меха, ловко подтягивала ремни на вьючных седлах, ее лицо было сосредоточено. Ее голос, четкий и командный, доносился сквозь ветер: "Аппа, не ворчи, большой малыш! Еще один тюк с рыбой – и все!" Аанг, в своем ярко-желтом одеянии, выглядел как солнечный зайчик на фоне льда. Он ласково похлопывал огромную морду бизона, что-то успокаивающе бормоча: "Все хорошо, Аппа, скоро полетим! Прямо на Север, к снежкам побольше!" В ответ Аппа издавал глубокое, недовольное "Бууу", пар от его дыхания клубился в морозном воздухе, а его огромный хвост нервно подрагивал. Артурия стояла чуть поодаль, ее серебряные доспехи, казалось, впитывали слабый утренний свет, делая ее похожей на статую, высеченную из лунного камня. Ее изумрудные глаза, непроницаемые и наблюдательные, скользили по горизонту, выискивая любую угрозу, ее рука лежала на рукояти невидимого меча. Она была воплощением бдительности, резко контрастируя с суетой сборов. Именно к ней подошел Сокка. Он выглядел уставшим, но собранным. Темные круги под глазами выдавали бессонную ночь, но в его походке чувствовалась новая, обретенная твердость. Он остановился перед ней, потер тыльную сторону правой ладони, его лицо выражало смесь любопытства и легкой тревоги. – Эм, Сейбер, доброе утро, – начал он, его голос слегка хрипловат от холода и напряжения. Он поднял руку, повернув ладонью вниз. – Слушай, можешь сказать, что это? Откуда взялось? – На загорелой коже тыльной стороны ладони отчетливо выделялись странные символы. Они не были нарисованы – они словно светились изнутри, тонкие линии сложного переплетения, напоминающие руны или древние клейма. Их было... шесть. Шесть? Мысль Артурии пронеслась молнией, нарушив ее обычное спокойствие. В ее мире, в системе Грааля, Мастер получал три командных заклинания. Три – абсолютный предел, символ договора и последнего слова Мастера. Шесть... Это невозможно. Неужели его воля... настолько концентрированна? Или это особенность магии этого мира, его связи со стихиями? Или... Она мгновенно проанализировала возможности, но ответа не было. Ее лицо, однако, осталось бесстрастным, лишь легкое движение золотых ресниц выдало внутренний шок. Этот юноша, этот воин льда и упрямства, был куда более необычным Мастером, чем она могла предположить. – Это Командные Заклинания, Мастер Сокка, – ответила она, ее голос был ровным и ясным, как утренний колокол, не выдавая ни капли удивления. – Особый и крайне ограниченный ресурс, доступный только вам. Они воплощают вашу абсолютную волю в рамках нашего договора. – Она встретила его взгляд, ее изумрудные глаза были серьезны. – Если вы активируете одно из них, произнеся команду, я буду вынуждена выполнить приказ немедленно и любой ценой, даже вопреки моему собственному суждению или желанию. Сопротивление для меня... невозможно. Используйте их с величайшей мудростью. Сокка внимательно посмотрел на руку, затем на нее. Он сжал кулак, потом разжал, как бы проверяя, не мешают ли знаки. В его карих глазах мелькнуло понимание тяжести дара и ответственности. Не было страха, скорее, оценка нового, очень мощного, но опасного инструмента. – Понял, – кивнул он коротко, практично. – Крайняя мера. Ясно. Артурия видела, что он уловил суть. Она не стала упоминать аномалию их количества. Не сейчас. Нужно больше информации. Пока достаточно того, что он понимает их силу и цену. Но в глубине души ее уверенность в "необычности" Сокки как Мастера окрепла. Шесть заклинаний... это был вызов самой системе, которую она знала. Их тихий разговор прервал звонкий голос Катары: – Сокка! Мы закончили, можно отправляться! – Она стояла рядом с Аппой, высоко подняв руку и энергично махая. Ее голубые глаза, все еще хранящие тень недоверия к сияющей фигуре рядом с братом, были сосредоточены на нем. – Аппа готов! Аанг, держись крепче! – Аанг уже карабкался по пушистому боку бизона на его спину, весело махая им в ответ. Аппа издал еще одно громкое "Бууу!", на этот раз скорее нетерпеливое, чем ворчливое, и потопал огромными лапами, готовясь к взлету. Пар от его дыхания столбом поднялся в холодный воздух. Сокка бросил последний взгляд на загадочные знаки на своей руке, затем поднял глаза к Артурии. В его взгляде читалось решительное "Поехали". Путешествие на Северный Полюс начиналось, и их странная команда обрела нового, невероятно могущественного и загадочного союзника, чьи истинные возможности и связь с Мастером только начали проявляться. Резкий порыв ледяного ветра ударил в лицо, когда Аппа с глухим шумфом оттолкнулся всеми шестью мощными лапами от промерзшей земли. Его гигантский, похожий на лопату хвост с гулким хлопком ударил по насту, поднимая вихрь искристого снега. На мгновение мир превратился в кашу – земля ушла из-под ног, хижины деревни стремительно уменьшились, став крошечными темными точками на бескрайнем белом полотне льда и снега. Сокка инстинктивно вцепился руками в густую, теплую шерсть на загривке бизона, чувствуя, как его желудок неприятно ёкнул от перегрузки. Рядом Катара вскрикнула от неожиданности, крепче обхватив сидящего перед ней Аанга. – Аппа, Йип-Йип! Вперед! На Север! – скомандовал Аанг, его голос, полный безудержной радости, почти потонул в реве ветра. Он стоял на самой широкой части спины Аппы, рядом с его огромной головой, легко балансируя, как будто корни его ног проросли сквозь шерсть в саму плоть великого зверя. Его оранжево-желтые одежды трепетали, как крылья экзотической птицы. Аппа ответил глубоким, довольным рычанием – «Гууууррр» – и мощными взмахами своего массивного плоского хвоста начал плавно набирать высоту. Воздух засвистел в ушах, холодный, резкий, пробирающий до костей, несмотря на меховую одежду. Внизу проплывали бескрайние ледяные поля, изрезанные глубокими трещинами, как морщинами на лице древнего духа, темные пятна открытой воды, сверкающей на низком солнце. Океан, казавшийся с земли грозным и бескрайним, отсюда напоминал потрескавшуюся голубовато-белую эмаль. Деревня Южного Племени Воды окончательно скрылась из виду, оставшись лишь крошечным воспоминанием на краю мира. Артурия сидела чуть позади Сокки, ближе к хвосту Аппы. Ее поза была безупречно прямой, словно выточенной из стали, но Сокка заметил, как ее пальцы в стальных перчатках чуть крепче сжали пучок шерсти при особенно сильном порыве ветра. Ее золотые волосы, выбившиеся из-под шлема, развевались, как боевое знамя. Ее изумрудные глаза, обычно устремленные на горизонт в поисках угроз, на миг скользнули вниз, к стремительно удаляющейся земле, и в них мелькнуло нечто неуловимое – не страх, но глубокое, сосредоточенное удивление. Полет... Такой непохожий на стремительные прыжки или магию. Чистая мощь живого существа. Поразительно. Она не произнесла ни слова, но ее внимание к каждому движению мышц Аппы, к каждому взмаху его хвоста, выдавало живейший интерес воина к новому виду передвижения. Когда полет стал ровным, а холодный ветер хоть и не ослаб, но превратился в постоянный фон, Сокка отпустил загривок и переполз к центру спины Аппы, где были надежно приторочены их нехитрые пожитки. Он откинул уголок грубо сшитого из моржовой кожи тюка и заглянул внутрь. Его лицо, обветренное холодом, стало мрачным, как грозовое небо над тундрой. Он быстро пересчитал связки вяленой рыбы их было слишком мало, мешок съедобных лишайников почти пустой, несколько заледеневших лепешек из тюленьего жира и муки твердых, как камень. Бурдюки с пресной водой казались подозрительно легкими. – Э-э, ребят? – Сокка поднял голову, перекрикивая шум ветра. Его голос звучал практично, без паники, но с железной ноткой ответственности воина-добытчика. Он поймал взгляд Катары, сидевшей напротив и прижимавшей к груди сверток с их немногочисленной посудой. – На весь путь до Северного Полюса этого кот наплакал! – Он ткнул пальцем в скудные запасы. – Максимум... дня на три хватит, если очень экономно и нам повезет с погодой. Аппа тоже не на воздухе летает, ему корм нужен. – Он выдохнул, пар тут же унесло ветром. – Придется делать крюк. Серьезный. Нам нужна добыча, и много. Аанг, услышав это, ловко подпрыгнул и приземлился рядом с Соккой, как пушинка. Его лицо озарилось внезапной, яркой идеей. – О, значит можем заскочить в Южный храм Воздуха! – воскликнул он, его серые глаза загорелись энтузиазмом, смешанным с ностальгией. Он указал куда-то на северо-запад, где на горизонте уже угадывались смутные, заснеженные очертания гор. – Там, в долинах за горами, всегда водилось много арктических зайцев-шишколапов! И ягод ледяных! И кореньев! И... я вам покажу свою келью! – Его голос внезапно дрогнул, энтузиазм сменился легким смущением и грустью. – Ох, я же не пробирался там сто лет... Представляете? – Он нервно потер тыльной стороной руки свой лысый затылок. Катара мягко улыбнулась, видя его смешанные чувства. Она протянула руку и положила ее на плечо Аанга, тепло ее ладони должно было быть ощутимо даже через одежду. – Не волнуйся так, Аанг, – сказала она ободряюще, хотя в ее собственных голубых глазах мелькнула тень сомнения. Сто лет забвения... Что осталось от места, покинутого на целый век? – **Уверена, там все равно будет... уютно. По-своему. Дух места, наверное, остался. Артурия, внимательно слушавшая, перевела взгляд с Аанга на Сокку. Ее проницательные глаза оценили скудость припасов, затем вернулись к лицу Мастера. Она кивнула, ее голос прозвучал четко и ясно, как удар меча о щит, поддерживая его трезвую оценку: – Согласна с Мастером Соккой. Обеспечение провиантом – основа любой долгой кампании. Особенно в столь суровых землях и столь дальнем пути. – Ее взгляд скользнул к горизонту, где ждали горы. – Остановка для пополнения запасов не просто желательна, она необходима для сохранения сил и боеспособности группы. Логичное решение. Сокка почувствовал странное теплое удовлетворение от ее поддержки. Она, этот легендарный воин с другого края реальности, признавала его, парня с копьем и бумерангом, своим Мастером в вопросах логистики и выживания. Прагматизм победил. – Вот и решили! – сказал он бодро, хлопнув себя по коленям. – Аанг, веди своего пушистого монстра к твоему старому дому. Надеюсь, шишколапы там не перевелись за сто лет и не научились летать! – Ура! – Аанг подпрыгнул от радости, едва не сдуваемый ветром. – Аппа! Слышал? Новый курс! На Южный Храм! К дому! – Он легонько потянул за волокнистые поводья, привязанные к основаниям массивных рогов бизона. – Йип-Йип! На запад! Аппа глубоко и гулко рыкнул – «Гууууурррр!» – звук, полный понимания и... странного для бизона энтузиазма? Он мощно взмахнул хвостом, создавая волну воздуха, которая заставила всех крепче ухватиться за шерсть. Гигантский бизон плавно развернулся в воздухе. Его массивное тело накренилось, и он устремился на запад, к зубчатым вершинам гор, окрашенным восходящим солнцем в кроваво-красные и золотые тона. Ветер теперь дул им почти в спину, подгоняя вперед. Путешествие на Северный Полюс сделало свой первый, неожиданный поворот – к руинам прошлого и неведомым запасам будущего. Сокка бросил взгляд на Артурию. Она снова сидела неподвижно, как изваяние, ее взгляд был устремлен на горы, за которыми ждало новое испытание. И снова он поймал себя на мысли о шести загадочных знаках на своей ладони и о том, насколько необычным, сложным и непредсказуемым обещало быть это путешествие. Аппа приземлился на заснеженном берегу с глухим, мягким бумом, от которого с ближайших скал посыпалась снежная пыль. Место было выбрано Аангом со знанием дела – недалеко от Южного храма, в небольшой, укрытой от ветра бухте. Скалы образовывали естественный барьер, а неподалеку шумел незамерзающий ручей, черневший темной, живой лентой на белом снегу. Работа закипела мгновенно, слаженно, как в хорошем отряде. Катара, с привычной для нее материнской основательностью, принялась расставлять палатки. Она не просто втыкала колья в мерзлую землю – она тщательно утрамбовывала снег вокруг, натягивала шкуры так, чтобы не было щелей для ветра, и сразу же начала раскладывать внутри спальные меха, создавая подобие уюта в этом суровом месте. Ее движения были точными, выверенными годами жизни в тундре. Аанг, словно щенок, выпущенный на волю, с визгом радости носился между редкими, приземистыми соснами, покрытыми шапками снега. – Снежные персики! Ледоягоды! О, тут целая поляна! – его восторженные возгласы эхом разносились по окрестностям. Он прыгал с ветки на ветку, с легкостью мастера воздуха, и наполнял подол своей куртки соблазнительными сине-фиолетовыми ягодами и небольшими, мохнатыми фруктами нежного персикового цвета, сладкий аромат которых смешивался с хвойным воздухом. Сокка тем временем проверял тетиву лука и заточенное наконечники своих охотничьих дротиков. Он кивнул в сторону леса, что темнел у подножия скал. – Пойдем, Сейбер. Пока солнце высоко, нужно найти что-то серьезнее ягод. Аппа одного персика не наестся. Артурия ответила безмолвным кивком. Она сняла свой величественный шлем, оставив его у палатки, и двинулась за ним, ее серебряные доспехи мягко лязгали в такт шагам, а золотая грива волос ярко выделялась на фоне сумрачного леса. Тишина в чаще была гнетущей, нарушаемой лишь хрустом снега под ногами, свистом ветра в вершинах сосен и их собственным дыханием, клубящимся белым паром. Охотничьи инстинкты Сокки обострились до предела. Его глаза, обычно такие насмешливые, сейчас сканировали снег с сосредоточенностью опытного следопыта. И вскоре он нашел то, что искал. Он присел на корточки, отбросив рукавицу, и провел пальцами по четкому, глубокому отпечатку на влажном снегу у ручья. – Вот, – прошептал он, больше себе, чем ей. – Глубина... примерно сантиметр, почва мягкая, значит вес солидный. Где-то около шестидесяти килограмм, не меньше. Его пальцы обвели форму когтей. – Судя по расстоянию между следами, идёт неспеша, ищет еду. А форма... да, точно. Это морже-медведь. Он поднял голову, и на его лице появилась довольная ухмылка стратега, оценившего будущую добычу. – Мясо, конечно, у них будет жестковатое, придется долго варить, но вкусное. А главное – питательное. Шкура толстая, жира много. То, что нужно. Артурия наблюдала за ним, и в ее неизменном, спокойном выражении лица появилась тень неподдельного уважения. Ее мир знал рыцарские турниры и битвы армий, но не эту тихую, смертельную науку чтения знаков земли. – Мастер, вы продолжаете меня удивлять, – произнесла она, и ее чистый голос прозвучал особенно громко в лесной тишине. – Вашим навыкам чтения следов и охоты мог бы позавидовать любой егерь моего двора. Ими можно гордиться. Сокка смущенно крякнул и потупился, делая вид, что поправляет завязки на своей обуви. – Да чего там... обычное дело для нашего племени, – пробормотал он, но уголки его губ предательски поползли вверх. Похвала от такого воина чего-то да стоила. Вскоре они услышали тяжкое сопение и хруст веток. За поворотом тропы, у большого валуна, косолапил тот самый морже-медведь. Он был огромен, покрыт бурой свалявшейся шерстью, с длинными, похожими на моржовые бивни, клыками, которыми он раскапывал снег в поисках корешков. Зверь выглядел могучим и опасным. Мозг Сокки заработал на полную катушку. Ловушка... Нужно заманить в расщелину между скалами, оглушить ударом по голове сверху, а потом... Но его планам не суждено было сбыться. Прежде чем он успел издать хоть звук или сделать знак рукой, Артурия исчезла. Не было предупреждения, только тихий вжик рассекаемого воздуха и сметенный с ног Сокки вихрь. Она не бежала – она совершила один сокрушительный рывок, преодолев два десятка метров быстрее, чем он успел моргнуть. Ее фигура промелькнула серебряной молнией. Раздался короткий, сухой, кошмарно-громкий хруст, похожий на удар молота по спелому арбузу. Это был не звук боя – это был звук конца. Морже-медведь даже не успел понять, что произошло. Он просто рухнул на бок как подкошенный, его мощные лапы беспомощно дернулись разок и замерли. На его лобной кости, проломленной одним точным ударом стальной перчатки, даже не выступила кровь – смерть наступила мгновенно. Сокка застыл с открытым ртом. Его челюсть отвисла так низко, что, казалось, вот-вот отвалится и утонет в снегу. Он смотрел то на огромную, еще теплую тушу, то на Артурию, которая стояла рядом, невозмутимая, как если бы она только что подняла с земли упавшую ветку, а не убила голыми руками полутонного зверя. На ее доспехах не было ни пятнышка. В воздухе медленно рассеивалось облачко пара от ее недавнего движения. – Ты... ты... – он пытался что-то сказать, но слова застревали в горле, спутанные в комок из шока, неверия и дикого, животного восхищения. Она лишь повернулась к нему, ее изумрудные глаза были спокойны. – Добыча, Мастер, – констатировала она, как будто так и должно было быть. – Поможете перетащить? Перевязав тушу прочными веревками, они вдвоем потащили ее в лагерь. Сокка пыхтел и напрягал все силы, в то время как Артурия шла рядом, неся основную тяжесть груза с невозмутимой легкостью. В лагере их встретила идиллическая картина. Катара аккуратно разложила на чистой шкуре собранные Аангом дары природы: гроздья сизых ледоягод, похожих на иней, и пушистые снежные персики, от которых воздух сладко пах летом. Сам Аанг что-то весело рассказывал Аппе, который мирно жевал привязную веревку. Идиллия рухнула при виде их возвращения. Катара вскрикнула и отшатнулась от внезапно появившейся гигантской туши. Аанг замер с широко раскрытыми глазами, его веселое выражение сменилось на мгновение печалью, а затем на шок от размеров добычи. Аппа встревоженно замычал, почуяв запах свежей крови. – Во имя Великого Океана! – выдохнула Катара, прижимая руку к груди. – Что это?! Сокка, наконец-то выпустив из рук веревку, выпрямился и смах пот со лба. Он бросил сложный взгляд на Артурию, которая молча отряхивала с перчатки несуществующую пыль, а затем обвел взглядом лагерь, припасы и довольное лицо сестры. На его лице расцвела самая широкая, самая победная ухмылка. – Это, сестренка, – пропитал он, – называется "обеспечение провиантом". Ну, теперь еды точно достаточно. Вечер спустился на берег у Южного храма Воздуха, окрасив небо в лиловые и огненно-оранжевые тона. Воздух, еще недавно звонкий от голоса Аанга, наполнился новыми, сытными и обещающими запахами. Над костром, аккуратно сложенным в яме и обложенным камнями, стоял большой бронзовый котелок, доставленный из деревни. В нем на медленном огне булькало и упрямо размягчалось мясо морже-медведя. Сокка, снявший парку и закатавший рукава, несмотря на холод, сосредоточенно помешивал варево длинной ложкой. Его лицо, освещенное пламенем, было серьезным и довольным одновременно – выражение настоящего добытчика, обеспечивающего свой клан. – Главное – не торопиться, – бормотал он себе под нос, будто читая лекцию невидимому ученику. – Сначала вывариваем всю дикость и жесткость. Потом соль вберет в себя влагу, а дым законсервирует. Будет нам пропитание на неделю, как минимум. Рядом, на большом куске чистой, промороженной шкуры, Артурия работала с отточенным охотничьим ножом Сокки. Ее движения были не просто быстрыми – они были идеально эффективными. Стальная перчатка не мешала ей с хирургической точностью отделять огромные куски мяса от костей, разрезать сухожилия и аккуратно складывать готовые куски в отдельную емкость. В ее работе не было ни единого лишнего движения, ни капли пролитой крови. Это был не просто разделочный процесс – это была демонстрация высочайшего мастерства владения телом и оружием, примененного к мирной задаче. Сокка украдкой наблюдал за ней, и в его глазах читался немой восторг. Неподалеку царила почти идиллическая картина. Аанг весело болтал ногами, сидя на спине у Аппы, в то время как Катара, стоя на небольшой ледяной платформе, которую она сама и создала, тщательно вычесывала густую шерсть гигантного зверя большой деревянной гребенкой. – Вот же колтун! – смеялась она, одерживая победу над очередным спутанным клоком. – Аппа, тебе, наверное, так легче, да? Небось, сто лет никто тебя как следует не чесал! Аппа в ответ издал глубокое, блаженное урчание, похожее на раскаты далекого грома, и лизнул Катару огромным шершавым языком, отчего она взвизгнула и рассмеялась. Аанг подхватил веселье: – Мы же летим в мой дом! Там, в храме, наверняка найдется старое седло! Настоящее, воздухоплавательное! Тебе будет комфортнее, друг! – Он похлопал Аппу по боку, а тот в ответ вильнул хвостом, сдув с ближайшей сосны добрую охапку снега. Это была картина странного, но настоящего мира. Запах дымящегося мяса, смех детей, тихое постанывание довольного бизона и мерный, почти медитативный звук ножа Артурии, разрезающего плоть. Они были крошечным островком тепла и жизни в огромном, холодном и враждебном мире. Затишье. Хрупкое и драгоценное. *** Если в лагере пахло дымом и едой, то здесь воздух был пропитан запахом старой бумаги, металла, масла для ламп и едва уловимой ноткой озлобленности. Принц Зуко сидел за своим походным столом, заваленным развернутыми свитками и потрепанными фолиантами. Пламя единственной лампы отбрасывало нервные, пляшущие тени на его изможденное, искаженное концентрацией лицо. Его палец, одетый в перчатку, медленно скользил по строке за строкой, написанным на древнем, почти забытом языке. – ...Сейбер, – прошептал он наконец, и в его голосе прозвучало торжество охотника, нашедшего, наконец, след. – Класс Слуги. Воплощение могучего героического духа, величайший воин... Призывается Мастером для участия в Войне за... Грааль. – Он откинулся на спинку стула, его единственный глаз горел в полумраке. – Вот что она такое. Не дух, не призрак... Оружие. Сильнейшее оружие. Дверь в каюту скрипнула открылась, впуская Айро. Он нес медный поднос, на котором красовался изысканный, украшенный драконами чайничек и две простые фарфоровые чашки. Пар от чая тонкой струйкой поднимался к потолку. – Нашли что-то полезное в своих пыльных свитках, принц Зуко? – спросил он, его голос был спокоен, как всегда, но в глубине мудрых глаз таилась тень тревоги. – Да, дядя. Вполне, – ответил Зуко, и его собственное спокойствие было пугающим. Не было привычных вспышек ярости, нетерпения. Был холодный, стальной расчет. Он посмотрел прямо на Айро. – Мне нужен свой Слуга. Желательно, того же класса. Сейбер. – Он ударил кулаком по столу, но не яростно, а с подчеркнутой, демонстративной твердостью. – Иначе добраться до Аватара, пока его охраняет эта... эта королева, у меня не будет ни единого шанса. Она разделалась с моим отрядом за несколько секунд. Мне нужна сила, способная противостоять ей. Айро медленно поставил поднос на стол. Он догадывался, что племянник придет к этой идее. Но то, как он это сказал – без истерики, с ледяной, стратегической определенностью, – заставило старика внутренне содрогнуться. Это был не порыв отчаяния. Это был план. – Ритуал призыва, описанный здесь, – произнес Айро, кивая на свитки, – требует твердой земли под ногами и... значительного количества энергии. Корабль, находящийся в движении, не лучшая площадка. – Он сделал паузу, наливая чай. Аромат жасмина заполнил каюту. – Я прикажу капитану причалить у ближайшего крупного острова. Мы проведем его там. – Он протянул чашку племяннику. – А сейчас, давай выпьем чаю. Чтобы ясность ума не покидала нас в столь важном деле. Зуко взял предложенную чашку. Его пальцы сжали фарфор так, что костяшки побелели, но он не оттолкнул ее. Он медленно поднес ее к губам, его взгляд был прикован к пламени лампы, в котором, казалось, плясали отражения грядущих битв. – В этот раз, – выдохнул он, и в его голосе впервые прозвучала усталость от этой погони, – я не против чая, дядя. Он сделал глоток. Горячий напиток обжег горло, но не смог прогнать холодную решимость, поселившуюся в его сердце. Затишье заканчивалось. С обеих сторон. Корабль Принца Зуко, похожий на раненого стального левиафана, причалил к негостеприимным черным скалам негостеприимного острова. Это место дышало угрозой. Земля была усеяна застывшими волнами черной лавы, из трещин в камнях поднимался едкий, удушливый пар с запахом серы. Над всем этим возвышался зловещий конус спящего вулкана, молчаливый страж этого забытого богами места. Воздух был густым и тяжелым, им было трудно дышать. Отряд солдат Огня, возглавляемый самим Зуко и под недремлющим оком Айро, высадился на берег. Их алые доспехи мрачно отсвечивали в тусклом свете, который пробивался сквозь сгущающиеся тучи. Работа закипела под отрывистые, нервные команды принца. Солдаты, покорные, но явно напуганные местом, с помощью кирок и мечей принялись наносить на плоскую площадку у подножия вулкана сложные, переплетающиеся круги и руны. Каждый символ должен был быть идеальным. Сам Зуко не участвовал в физической работе. Он стоял в стороне, вцелившись взглядом в хрупкий, обугленный по краям свиток. Его губы беззвучно шевелились, повторяя и заучивая наизусть древние, гортанные слова заклинания призыва. Его единственный глаз горел лихорадочным огнем – смесью отчаяния, решимости и ненависти. Он не просто читал – он впитывал каждую строчку, каждую черточку, вкладывая в них всю свою яростную волю. Айро наблюдал. Он не предлагал помощи, не давал советов. Он просто стоял, заложив руки за спину, его обычно спокойное лицо было серьезным, а в глубине мудрых глаз зрела тревога, тяжелая, как свинец. Он видел, как порывы ветра треплют плащ племянника, и чувствовал, как надвигается нечто большее, чем просто шторм. Близилась полночь. Небо окончательно затянуло черными, зловещими тучами, поглотив луну и звезды. Поднявшийся ветер превратился в воющий штормовой вихрь, который рвал плащи и заставлял солдат крепче держаться на ногах. Воздух трещал от напряжения, пахло озоном и пеплом. Один из солдат, старший по званию, с трудом подойдя к принцу, едва перекрикивая ветер, отдал честь: – Принц Зуко! Ваш приказ выполнен! Все символы нанесены в точном соответствии с указаниями! Зуко медленно поднял на него взгляд, словно возвращаясь из глубины транса. Его голос прозвучал резко, отрезая: – Хорошо. Возвращайтесь на корабль и ждите там дальнейших приказов. – Этот приказ он отдал не только для удобства и отсутствия свидетелей. Глубоко внутри, в том месте, которое он никогда не признает вслух, шевельнулось смутное опасение за жизни этих людей. Что бы ни вышло из круга, это не должно было их коснуться. Как только последний солдат скрылся за скалами, на черной платформе остались лишь двое: фигура принца в центре магического круга и его дядя на периферии, в тени. Тишину теперь нарушал только демонический вой ветра и глухой гул самой земли. Зуко выдернул из ножен самый древний клинок из своей коллекции – короткий меч с почерневшей от времени рукоятью. С силой вонзил его в центр круга, как ось мироздания. Отошел на два шага назад, приняв боевую стойку. Он сделал глубокий вдох, вбирая в себя всю ярость, всю боль, все унижение. И начал. Его голос, сначала тихий, но полный неукротимой силы, зазвучал, заглушая вой стихии. Древние слова резали воздух, как лезвия. С каждым слогом ветер усиливался, превращаясь в ураган. Круги на земле начали светиться тусклым, зловещим багрянцем. Камни под ногами вибрировали. Айро, не в силах остаться безучастным, сжал кулаки так, что костяшки побелели. Он не молился – он просто верил в своего племянника, в его силу, в его дух, желая ему защиты от того, что он сам на себя навлекал. И в тот момент, когда Зуко из последних сил выкрикнул финальную фразу заклинания, мир взорвался. Ярчайший столп алого света, цвета запекшейся крови и адского пламени, с грохотом разорвавшим уши, ударил в небо, пронзив черные тучи. Земля содрогнулась. Из центра круга, из-под воткнутого меча, хлынула тьма, сформировавшаяся в человеческую фигуру. Свет погас так же внезапно, оставив после себя огненные пятна в глазах и гулкую, оглохшую тишину, в которой теперь слышалось лишь яростное шипение доспехов, остывающих после катаклизма. Фигура в угловатой, колючей, темной броне стояла, опустив голову. Затем шлем с демоническими рогами медленно поднялся. Из-под забрала на принца упал взгляд, поленный дикой, животной ярости и нескрываемого презрения. Голос, хриплый, срывной, полный стальных опилок и ненависти, прорезал тишину: – Значит, ты мой Мастер? Зуко не дрогнул. Он выпрямился во весь рост, встретив этот взгляд своей собственной, пылающей решимостью. Его голос прозвучал громко и четко, как удар гонга: – Именно! И ты, моя Слуга, вместе мы сможем одолеть Артурию! Услышав это ненавистное имя, фигура вздрогнула, словно ее ударили хлыстом. Из ее горла вырвался низкий, нечеловеческий рык, от которого кровь стыла в жилах. – О, значит она тоже здесь! – прошипела она, и в ее голосе заплясали искры безумия и торжества. – ПРЕКРАСНО! – ее крик эхом раскатился по склонам вулкана. – Я, Слуга класса Сейбер, Мордред! Веди меня к ней, Мастер! И я уничтожу её! Я сотру её в порошок! Айро закрыл глаза, сгорбившись под тяжестью этого зрелища. Ему было ясно как день. Его дорогой, несчастный, ослепленный яростью племянник не просто призвал слугу. Он призвал в этот мир саму бурю, воплощение непокорного разрушения, шторм, что несет гибель всем на своем пути. И в этом шторме, в этом искаженном лике ненависти, он с ужасом увидел самое точное и самое страшное отражение души самого принца Зуко.