Книга первая вода, часть третья, Южный храм воздуха.

Тишина, опустившаяся на лагерь после насыщенного дня, была густой и почти осязаемой. Она нарушалась лишь потрескиванием догорающих углей в костре, далеким скрипом льда где-то в горах да размеренным, мощным дыханием Аппы, похожим на шум прибоя. Воздух был холодным и хрустально-чистым, пах хвоей, снегом и сладковатым дымом от арктической древесины. Звезды, яркие и бесстрастные, усыпали черный бархат неба, а луна, холодная и резкая, отбрасывала сизые тени от редких сосен и заснеженных валунов. Артурия не стояла на месте. Ее патруль был не просто обходом по периметру — это был плавный, непрерывный танец стража, где каждый шаг был выверен, а взгляд, острый как клинок, сканировал малейшее движение в темноте. Ее серебряные доспехи, лишенные теперь ослепительного сияния, мягко отсвечивали лунным светом, делая ее похожей на призрака или духа, охраняющего покой этого места. Ее собственное дыхание было беззвучным, тело — идеальным инструментом, готовым взвестись и среагировать на любую угрозу. Покой этого маленького островка жизни в огромном, холодном мире стал ее личной миссией, ее долгом перед Мастером, который доверил ей эту вахту. Именно в этот миг абсолютной концентрации её пронзило. Это не было ни звуком, ни запахом. Это было чистое ощущение — ледяной кинжал из ненависти и ярости, вонзившийся ей прямо в душу, в самое ядро её героического духа. Артурия замерла, её спина выпрямилась, а пальцы в стальных перчатках инстинктивно сжались в кулаки. Это было настолько остро и внезапно, что на миг перехватило дыхание. Чужая, дикая, необузданная сила, полярная её собственной дисциплинированной мощи. Зловещее эхо, отзвук катастрофы. Она резко повернула голову, её золотые волосы, выбившиеся из-под шлема, метнулись по плечам. Изумрудные глаза, сузившиеся до щелочек, устремились в ту сторону, откуда пришёл этот ментальный удар — на юго-восток, туда, где море встречалось с небом. Она не знала источника, не понимала природы этой угрозы, но её душа воина, её инстинкты, отточенные в бесчисленных битвах, кричали об одном: это было зло. Абсолютное, безжалостное и... знакомое. До мурашек, до боли в сердце знакомое. Не добрый знак, а предвестие бури. Отголосок шторма, что пришёл в этот мир. Шторма, что пришёл по её душу. И словно в подтверждение её самым мрачным предчувствиям, на самом краю горизонта, там, где тьма ночи была самой густой, небо взорвалось. Величественный и ужасающий столп алого света, цвета запекшейся крови и адского пламени, с грохотом, который она почувствовала скорее кожей, чем ушами, пронзил небесную твердь. Он был ярок настолько, что на мгновение затмил луну и заставил звёзды померкнуть, отбрасывая багровые, прыгающие тени на скалы и лес. Это было не природное явление. Это было рождение. Или воскрешение. Зрелище, полное нечестивой мощи и отрицания всего природного. Свет погас так же внезапно, как и появился, оставив после себя слепящие пятна в глазах и оглушительную, звенящую тишину, казавшуюся теперь громче любого гула. Артурия не шелохнулась ещё несколько долгих секунд, её взгляд был прикован к той точке, где исчез тот дьявольский маяк. Внутри всё застыло и похолодело. Это не могло быть ничем иным. Только одно явление в её опыте обладало такой энергетикой, такой разрушительной, притягательной и отталкивающей силой. Война Грааля. Но здесь? В этом мире? Это казалось невозможным, кощунственным искажением самой реальности. И всё же... этот выброс энергии, этот всплеск ненависти... Он был слишком узнаваем. Тихо, так, чтобы не разбудить спящих, она сделала шаг назад, в тень от могучего бока Аппы. Её рука легла на рукоять невидимого меча, и в этот раз это был не жест готовности, а need for успокоения, поиск знакомой тяжести, напоминающей о долге. Она посмотрела на спящего Сокку, на его лицо, наконец-то лишённое напряжения, на Катару, прижавшуюся к брату, на Аанга, свернувшегося калачиком рядом с Мамо. Новая война началась. Где-то далеко, но она уже шла. Будет ли она за Грааль? Она не знала. Но она знала одно: шторм, который она только что ощутила, не утихнет, пока не сметёт всё на своём пути. И её долг — быть несокрушимым утёсом, о который разобьются его волны. Её лицо, освещённое теперь лишь бледным лунным светом, стало твёрдым, как её доспехи. Ночной страж более не патрулировал периметр. Он готовился к осаде. Рассвет наступал не спеша, крадя у ночи её владения по сантиметру. Небо на востоке из чёрного стало тёмно-лиловым, затем пронзительно-синим, и, наконец, вспыхнуло по краю огненной оранжевой каймой. Холодный воздух кусал за лёгкие, и каждый выдох клубился густыми облачками пара, медленно тая в первых лучах солнца. Лагерь лежал в глубокой тени, и только верхушки сосен уже золотились мягким светом. Артурия сидела на скользком, покрытом инеем валуне, возвышавшемся над лагерем, как капитан на мостике корабля. Её поза была прямой и неподвижной, но в ней читалась не расслабленность, а собранная, как тетива, напряжённость. В одной руке она сжимала кусок вяленого мяса морже-медведя, методично и без всякого удовольствия пережёвывая его — просто топливо для поддержания боевой формы. Но её взгляд был прикован не к еде, а к юго-востоку, к тому месту, где несколько часов назад погасло багровое зарево. Её изумрудные глаза, обычно ясные и уверенные, сейчас были затуманены тенью глубокой озабоченности. Первым, как всегда, проснулся Сокка. Он выполз из палатки с громким зевком, потирая затекшую шею и потягиваясь так, что у него хрустнули позвонки. Его взгляд автоматически скользнул по лагерю, проверяя, всё ли на месте, и сразу же наткнулся на застывшую фигуру Сейбер. Обычная утренняя расслабленность мгновенно испарилась. Он нахмурился, почувствовав неладное. Подойдя ближе, он заметил не характерную для неё скованность в плечах и тот пристальный, устремлённый в никуда взгляд. – Доброе утро, Сейбер, – произнёс он, стараясь, чтобы голос не дремал. – Что-то случилось? Выглядишь... ну, как будто готовишься к штурму крепости. Артурия медленно повернула к нему голову. Утренний свет золотил её профиль, но не мог скрасить серьёзности её выражения. –Доброе утро, Мастер. – Её голос был ровным, но в нём звенела стальная струна. – К сожалению, ваша оценка верна. Прошлой ночью я ощутила мощный всплеск... энергии. Иного, чем всё в этом мире. Если мои чувства не обманывают меня, а они обманывают крайне редко, это означает только одно: кто-то призвал ещё одного Слугу. Она отложила недоеденное мясо и спрыгнула с валуна с лёгкостью, не соответствующей её весу в доспехах, оказавшись рядом с Соккой. –А это, в свою очередь, означает, что нам нужно готовиться к бою. Возможно, очень скоро. – Она пристально посмотрела на него, её взгляд стал диагностическим. – Мастер, как вы себя чувствуете? Не испытываете ли необычной усталости, слабости, головокружения? Сокка на мгновение опешил, переваривая услышанное. Ещё один Слуга? Вражеский? Его мозг уже начал просыпаться и лихорадочно проигрывать возможные сценарии. –Эм, да нет, вроде, – потрогал он себя за лоб, прислушиваясь к ощущениям. – Чувствую себя как обычно. То есть, после вчерашней охоты и таскания туши – уставшим, но это нормально. Ничего такого, о чём ты говоришь. – Это хорошо, – кивнула Артурия, и в её глазах мелькнуло лёгкое, едва уловимое облегчение. – Значит, связь между нами стабильна, и я не истощаю ваши ресурсы чрезмерно. В этот момент из палатки, словно выстреленный из катапульты, вылетел Аанг с громким, сонным, но беззаботным: –Доброе утро нарооод! Кто готов покорять вершины и открывать новые горизонты? Аппа, доброе утро, большой парень! Гигантский бизон в ответ лениво хлопнул ушами и издал нечто среднее между мычанием и зевком. Шум разбудил и Катару. Она появилась в проёме палатки, сонно протирая глаза и поправляя растрёпанные волосы. –А, уже утро? – её голос был хриплым от сна. – Что это за шум, Аанг? Можно же и попроще просыпаться... Атмосфера, однако, быстро сменилась с утренней расслабленности на деловую собранность. Новость, которую Сокка, понизив голос, передал Катаре и Аангу, повесила над лагерем невидимое, но ощутимое облако тревоги. Завтрак из собранных накануне ягод и снежных персиков прошёл почти в молчании. Даже Аанг ел без привычного оживления, украдкой поглядывая на Артурию, которая так и не села, продолжая наблюдать за окрестностями. – Значит, этот... другой Слуга... он с Народом Огня? – наконец спросила Катара, разминая в руках заледеневшую лепёшку. – Высока вероятность, – ответила Артурия, не оборачиваясь. – Тот, кто обладает достаточными знаниями для проведения обряда, и чья воля достаточно сильна... часто движим амбициями или жаждой мести. Народ Огня, судя по вашему рассказу, идеально подходит под это описание. – Отлично, – мрачно пробормотал Сокка, засовывая последние припасы в мешок. – Магический огонь им был не страшен, так они теперь ещё и своего магического монстра завели. Просто замечательно. – Не монстра, – поправила его Артурия, и в её голосе впервые прозвучала твёрдая, почти суровая нота. – Воина. Сильного и опасного. И относиться к этой угрозе нужно соответственно. Под этим мрачным знаменем они быстро и молча свернули лагерь. Вещи были упакованы, шкуры свёрнуты, кострище тщательно засыпано снегом. Никаких следов. Последним исчезла палатка, аккуратно уложенная Соккой на спину Аппы. – Ладно, – Сокка вздохнул, окидывая взглядом пустой теперь берег. – Пора двигаться. Чем дальше от берега и чем ближе к храму – тем лучше. А там... посмотрим. Он бросил последний взгляд на бескрайний, холодный океан, где родилась новая угроза, и повернулся спиной к воде, ведя свою странную команду вглубь острова, навстречу руинам прошлого и неопределённому будущему. Артурия шла рядом, её доспехи тихо лязгали, а взгляд, полный решимости, был устремлён вперёд, сканируя каждую тень между древними деревьями. Путь вглубь острова был немым и напряжённым. Они шли уже около часа, и пейзаж вокруг медленно менялся. Приземистые, скрюченные ветром сосны у берега сменились более высокими и стройными деревьями, чьи переплетённые ветви образовывали над головой плотный, почти непроницаемый полог. Он крал утро, превращая его в зелёный, прохладный полумрак, где солнечные лучи пробивались редкими, пыльными столбами, в которых танцевали мириады мельчайших снежных кристалликов. Воздух был густым и влажным, пах прелой хвоей, мхом и сырой землёй — запахами, которых так не хватало на ледяных равнинах Южного полюса. Впереди, в разрывах между стволами, уже вырисовывался суровый лик горного хребта — тёмно-серые, почти чёрные скалы, увенчанные шапками ослепительно белого снега. Сокка, продираясь сквозь заросли папоротника, в очередной раз споткнулся о скрытый корень и едва удержал равновесие. –Эй, Аанг, – позвал он, смахнув с лица ветку. – Долго ещё до этого храма? Кажется, мы уже прошли пол-острова. Или у Воздушных Кочевников было правило «чем дальше и выше, тем лучше»? Аанг, скользивший между деревьями с присущей ему воздушной лёгкостью, обернулся. На его лице играла лёгкая, но немного напряжённая улыбка. Возвращение домой, даже спустя сто лет, было для него эмоциональным испытанием. –Вон за той скалой, – он указал на массивный утёс, выступавший из общего хребта подобно зубцу гигантской крепости. – Но лучше подойти поближе, прямо к подножию. Иначе, если Аппа взлетит отсюда, шум и его силуэт на фоне неба могут привлечь... ну, внимание. Мало ли кто ещё может быть на острове. – Понял, – кивнул Сокка, прагматично оценивая логику. – Без лишнего шума. Тактически верно. Катара шла чуть позади, её голубые глаза были широко раскрыты от изумления. Она то и дело останавливалась, касаясь рукой необычных растений. –Смотрите, – прошептала она, указывая на ветви древнего дерева, увитые лианами. – Плоды... и цветы. Но ведь ещё только ранняя весна, здесь должно быть всё под снегом. Это же... магия? Или так всегда было в Воздушных храмах? Действительно, несмотря на холод, царивший в воздухе, жизнь здесь била ключом. Деревья были усыпаны странными, пушистыми фруктами нежного персикового цвета, а с ветвей свисали гроздья сизых, будто покрытых инеем, ягод, испускавших сладкий, пьянящий аромат. Казалось, сама природа хранила это место. Артурия не любовалась пейзажем. Её изумрудные глаза, суженные до щелочек, методично сканировали местность: тени между деревьями, малейшее движение ветвей, любую аномалию в звуках леса. Её правая рука никогда не отдалялась от рукояти невидимого клинка. Несколько раз её взгляд резко фиксировался на кустах, а тело на мгновение замирало в готовности к рывку. Но это оказывался лишь испуганный заяц-шишколап, мелькнувший рыжей шкуркой, или странная птица с радужным оперением. Угрозы не было. Пока. Но напряжение с её плеч не спадало. Их шествие замыкал Аппа. Шестиногий гигант с трудом продирался сквозь чащу, его мощные лапы с громким хрустом ломали хворост и утаптывали папоротники в лепёшку. Его глухое, размеренное сопение и грохот шагов, без сомнения, отпугивали всё живое в округе, включая любых потенциальных хищников. Он был их живым, хоть и не самым скрытным, тараном. Наконец, они вышли к самому подножию хребта. Грандиозная стена из тёмного камня вздымалась перед ними, уходя в небо. Воздух стал ещё холоднее. –Все aboard на борт! – скомандовал Аанг, легко запрыгивая на спину Аппы и ухватившись за его седло из шерсти. Остальные последовали его примеру. – Йип-Йип! – крикнул Аанг, и Аппа с мощным рёвом оттолкнулся всеми шестью лапами от земли. Полёт был не плавным подъёмом, а почти вертикальным штурмом небес. Аппа работал своим массивным хвостом как веслом, мощно загребая воздух, взмывая вверх вдоль отвесной скалы. Ветер свистел в ушах, заставляя Сокку и Катару вцепиться в шерсть изо всех сил. Даже Артурия на мгновение изменилась в лице, её пальцы крепче сжали пучок волос бизона — этот способ передвижения всё ещё был для неё вызовом. И тогда Аппа выровнялся, сделав последний мощный взмах. Дыхание застряло в груди у всех, даже у везде видавшего Сокки. Перед ними, под чистейшим голубым куполом неба, открывалась картина, от которой перехватывало дух. Южный храм воздуха. Он не просто стоял на горе — он был её продолжением, её венцом. Белоснежные пагоды и изящные башни, казалось, росли прямо из скал, их остроконечные крыши, покрытые позолотой, сияли в лучах солнца, словно вторые светила. Длинные, парящие мосты, лишённые каких-либо видимых опор, соединяли пики между собой, а с главной площади ниспадал в пропасть огромный, застывший сейчас, водопад. Всё здесь дышало безмятежной, возвышенной грацией и невероятной, почти божественной инженерией. Время и война, казалось, обошли это место стороной. Оно замерло в ожидании, величественное и безмолвное. Аанг замер, и его обычно оживлённое лицо стало вдруг очень взрослым и печальным. В его серых глазах отразилось море воспоминаний. –Добро пожаловать домой, – тихо произнёс он, и в его голосе звучала вся горечь столетнего одиночества. Аппа опустился на широкую каменную площадку, обрамлённую низкими парапетами, с идеальной плавностью, будто его огромная туша была невесомой. Камни под его лапами, отполированные до зеркального блеска тысячами таких же приземлений, лишь тихо скрежетали. Воздух здесь, на вершине мира, был на удивление тихим и наполненным лишь шепотом ветра, гулявшего между остроконечных шпилей. Едва спустившись на твердь, Артурия отделилась от группы. Её движения стали быстрыми и целеустремлёнными. Она не смотрела на резьбу или фрески — её взгляд, холодный и аналитический, оценивал высоту стен, ширину проходов, углы обзора, потенциальные укрытия и убийственные зоны. Она обошла площадку по периметру, подошла к краю и заглянула в зияющую пропасть. Глубина была головокружительной. Только бескрайнее небо и парящие внизу облака. – Юный Аватар, – её голос, чёткий и громкий, разрезал умиротворённую тишину, заставив Аанга вздрогнуть и оборвать свой восторженный рассказ о том, как они играли здесь в воздушный мяч. – Есть ли иной проход к храму, помимо воздушного? Потайные туннели, пешеходные тропы, системы пещер? Аанг на мгновение задумался, затем уверенно покачал головой, его длинные стреловидные брови нахмурились. –Нет, точно нет. Если бы был, я бы о нём знал. Мы всегда летали. Наземный путь бы занял... я даже не знаю, сколько. Горы слишком крутые. – В его голосе звучала абсолютная уверенность, рождённая знанием своего дома. – Принято, – кивнула Артурия, и в её позе появилась едва заметная доля расслабления. Она повернулась к Сокке. – Это делает место тактически выгодным. Нападение возможно только с воздуха, что значительно сужает фронт атаки и даёт время на подготовку к обороне. Архитектура комплекса также способствует защите: узкие коридоры, множество арок и внутренних дворов позволят сдерживать превосходящего по численности противника. Это достаточно безопасное убежище. Пока Артурия проводила военный анализ, Аанг, немного опешив от такой практичности, с новым приливом энергии принялся за экскурсию. Он буквально порхал между зданиями, его голос, то радостный, то вдруг дрогнувший от нахлынувших воспоминаний, эхом разносился под сводами. –А вот здесь была пекарня! – он указал на здание с огромными круглыми окнами. – Там пекли самые лучшие пирожки со сладкой бобовой начинкой на весь мир! А это... – он подбежал к странному сооружению из качающихся шестов, вертящихся платформ и сеток, – наша игровая площадка! Здесь мы отрабатывали баланс и точность прыжков! Катара шла за ним, её глаза сияли от восхищения. Она ловила каждое слово, каждую деталь, впитывая культуру, о которой знала лишь по легендам. –Это невероятно, Аанг, – прошептала она, глядя на фрески, изображающие летящих бизонов и небожителей. – Такая красота... такая грусть... – Она положила руку на холодный камень, словно пытаясь ощутить echo прошлой жизни. Они прошли через тихие, пустые кельи, где когда-то спали юные монахи. Аанг ненадолго замолчал, проходя мимо одной из них, лишь молча указав на дверной проём. Потом он подвёл их к высокой мраморной статуе седовласого старого монаха с добрыми глазами и мудрой, спокойной улыбкой. –Это мой учитель, монах Гьяцо, – сказал Аанг, и его голос стал тихим и почтительным. – Он... он был мне как дедушка. Пока Катара восхищалась изяществом скульптуры, а Аанг погрузился в горько-сладкие воспоминания, Сокка и Артурия остались чуть в стороне. Прагматик и воин вели свой, не менее важный разговор. – Мастер Сокка, – начала Артурия, её голос был тише, предназначен только для него. – Вы должны быть готовы. Не только морально, но и физически. Появление другого Слуги меняет всё. Ваша жизнь теперь — главная мишень. Враг будет стремиться устранить вас, чтобы лишить меня опоры. Вам необходимы тренировки. Сокка нахмурился, но не из упрямства, а от серьёзности услышанного. Он посмотрел на свои руки, привыкшие держать бумеранг и топор, но не клинок рыцаря. –Я всегда готов дать жару этим огненькам, – пробормотал он, но затем взглянул на её непоколебимое лицо и вздохнул. – Ладно, ладно. Что именно ты имеешь в виду? Бегать с твоим невидимым мечом? – Начать следует с основ: выносливость, скорость реакции, уклонение, – перечислила она, глядя на него оценивающе. – Вам не нужно сражаться как я. Вам нужно выжить достаточно долго, чтобы я могла прийти к вам на помощь. Данный храм я нахожу весьма безопасным. Его планировка и изоляция делают его идеальным местом для временного убежища и интенсивных тренировок. Сокка почесал затылок, мысленно прикидывая график и запасы. –Сколько времени на это всё понадобится? Мы не можем засиживаться здесь слишком долго. Северный полюс сам себя не покорит. – Не больше трёх дней, полагаю, – ответила Артурия после короткой паузы. – Этого будет достаточно, чтобы заложить основы и оценить ваши текущие возможности. Сокка задумался на мгновение, его взгляд скользнул по величественным руинам, по сестре, слушающей Аанга, по безмятежному лицу Аватара. Затем он твёрдо кивнул, приняв решение воина. –Значит, будем тренироваться. Только, чур, без фанатизма. Мне ещё на этом теле жить. Гнетущая тишина в каюте принца Зуко была взорвана не криком, а звуком, от которого сжались бы внутренности у любого нормального человека. Глухой, металлический удар, словно кузнец молотом по наковальне. Стальная перчатка Мордред снова вмяла в обшивку стены ещё одну рваную вмятину. Позади неё уже зияли несколько подобных шрамов — немые свидетельства её нетерпения за последние три дня. – Почему так долго! – её голос не кричал, он шипел, низкий, хриплый, полный стальных опилок и неконтролируемой ярости. Она повернулась к Зуко, и из-под её рогатого шлема на него упал взгляд, в котором плясали искры безумия. – Мы ищем их уже три дня! Три дня! Они не могли просто испариться! Принц Зуко не отступал. Он стоял посреди каюты, сцепив руки за спиной, но его пальцы впивались в собственные предплечья так, что костяшки побелели. Его единственный глаз горел тем же огнём, что и у неё, но это был холодный, сконцентрированный огонь печи, а не дикий лесной пожар. –Аватар хитёр, – его голос был сдавленным, будто сквозь стиснутые зубы. – Он мастер побегов и укрытий. Даже с таким сильным союзником он не стал бы искать открытого боя. Он прячется. Как крыса. – Ты говоришь так, будто это само собой разумеющееся! – Мордред резко шагнула вперёд, её тёмная, угловатая броня скрипела от яростного движения. Воздух вокруг неё зарядился статикой ненависти. – Это не оправдание для бездействия! Прикажи своим жалким, никчёмным солдатам обыскать каждый клочок земли, каждый остров, каждую льдину возле этого проклятого Южного полюса! Подними на ноги весь флот! Мне нужна Артурия! Я чувствую её... где-то близко! – Она ударила себя в грудь латной перчаткой, и раздался ещё один оглушительный лязг. Зуко резко развернулся к ней, его плащ взметнулся. –Найдём Аватара – найдём и её! – парировал он, и в его голосе впервые прорвалось нетерпение, столь же жгучее, как и у неё. – Будь уверена, я не остановлюсь, пока не верну себе честь! Но ты, – он ткнул пальцем в её направлении, его лицо исказила гримаса, – запомни раз и навсегда: Аватар. Мне нужен. Живым. – Каждое слово было отчеканено, как монета. – Это моя воля. Это мой приказ. С остальными... – он махнул рукой, и в этом жесте была вся его ярость, всё его отчаяние и презрение, – делай что хочешь. Мне плевать. На губах Мордред медленно растянулась широкая, неестественная, хищная улыбка. Это был не знак радости, а оскал дикого зверя, учуявшего кровь. Её глаза под забралом сузились, в них вспыхнуло торжество и предвкушение. –Так точно, Мастер, – прошипела она, и в этом обращении прозвучала не покорность, а ядовитая насмешка и безграничная жажда разрушения. Её согласие было страшнее любого отказа. Она развернулась и, не сказав больше ни слова, вышла из каюты, оставив за собой тяжёлый, зловещий шлейф ненависти и звонкую тишину, в которой Зуко остался наедине с грохотом собственного сердца и отзвуками её безумного рыка. Союз был заключён. Два шторма, встретившиеся в одной точке, готовы были обрушиться на мир.