Часть 2

Я никогда не думала, что эта неделя в Москве, полная испытаний и переживаний, покажется такой длинной, словно она длится целую вечность. Каждое утро начиналось с нудных лекций и пар, которые казались бесконечными, и с беготни по различным инстанциям с ненавистными документами, а заканчивалось поздно вечером, с усталой головой, переполненной информацией, и ноющими ногами, словно на них всю неделю висели гири. Но именно в этот вечер, в пятницу, после всех мучений, мы с Асиль и Ясминой, словно сговорившись, решили, что заслужили небольшой праздник, что нам необходимо расслабиться и отвлечься от мрачных мыслей. — Ну что, отметим наше выживание в Москве? — с хитрой улыбкой предложила Ясмина, держа в руках бутылку дешёвого вина, купленного в ближайшем магазине. — Неделя учебы позади! Мы это заслужили! Асиль, с готовностью поддержала её предложение, заразительно смеясь, и я, хоть и сомневалась, памятуя о строгих правилах, установленных моими родителями, всё же согласилась, решив, что один раз можно и нарушить правила, тем более, что я так устала и нуждалась в отдыхе. Маленькая комната, обычно тихая и неприветливая, постепенно наполнилась звонким смехом, весёлыми шутками, звенящими пустыми бокалами и откровенными разговорами по душам. Вино, дешёвое и кислое, жгло горло, но облегчало душу, помогая расслабиться и забыть о проблемах. Мы играли в «правду или действие», задавая друг другу каверзные вопросы, и, конечно, очередь рано или поздно должна была дойти до меня, самой скромной и загадочной из нашей троицы. — Ты встречалась когда-нибудь с парнем? — с прищуром, словно следователь, спросила Асиль, пытаясь разглядеть правду в моих глазах. — Нет, — коротко и отрывисто ответила я, пряча свои тёплые, миндалевидные, тёмно-карие глаза, словно скрывая какой-то секрет. — Ну а ухаживали за тобой? – не отставала Ясмина, подливая масла в огонь. Я сделала вид, что задумалась, пытаясь выиграть время, и нехотя, словно выдавливая из себя слова, призналась: — Был… один мальчишка, ещё в школе, в шестом-седьмом классе. Но это несерьёзно, это было так давно, что я почти ничего не помню. Подруги тут же зашумели, начали допытываться, требовать подробностей, но я лишь отмахнулась от них, стараясь перевести разговор на другую тему, чтобы избежать расспросов. Вино в моём бокале предательски закончилось, да и остальные бутылки на столе уже опустели. Подруги, опьяневшие и развеселившиеся, уже смеялись и заваливались на кровать, а я, воспользовавшись моментом, решила выйти за добавкой, чтобы не продолжать этот неприятный разговор. Я переоделась, стараясь выглядеть непринуждённо, но при этом стильно. Надела свободную, белую хлопковую футболку с длинными рукавами, подчёркивающую кремовый с мягким золотистым подтоном моей кожи. Поверх неё накинула мягкий, вязаный кардиган с крупными блоками тёмно-синего и молочно-белого цветов, который словно окутывал меня теплом и уютом. Свободные, чёрные брюки палаццо из лёгкой ткани, ниспадали мягкими складками, визуально вытягивая мой силуэт. Завершали образ простые белые кеды на толстой подошве, которые позволяли мне чувствовать себя комфортно и уверенно и белый шарфик. Через плечо перекинула маленькую чёрную сумочку-седло на тонком ремешке, в которой лежали деньги и телефон. Улица встретила меня ледяным дыханием осени. Фонари, как одинокие светлячки в темной ночи, освещали пустой двор, и асфальт, словно черный шелк, блестел от недавнего дождя, отражая их призрачный свет. Шагая к круглосуточному магазину, я впервые ощутила странную смесь свободы и тревоги, словно танцевала на краю пропасти. Я одна. Ночь. Чужой город. Это пьянящее и пугающее осознание пронзало меня насквозь. Внутри магазина, залитого бездушным светом ламп дневного света, я сразу направилась к прохладной зоне напитков. Сидр, вода… мои глаза, как сонные бабочки, метались между рядами бутылок. Но нужная маленькая бутылочка, словно дразнящая жар-птица, упорно парила на самой верхней полке. Я вздохнула, чувствуя легкую досаду. Мои пальцы, обычно такие уверенные и ловкие, сейчас предали меня, дрожа от напряжения. Я вытянулась, чувствуя, как натягивается кожа кремового оттенка с мягким золотистым подтоном на моей шее, словно тонкий шелк. Подпрыгнула, оттолкнувшись от пола носками, но пальцы лишь предательски скользнули по холодному стеклу, оставив меня ни с чем. Черт. В моих теплых миндалевидных темно-карих глазах вспыхнуло мимолетное раздражение, быстро сменившись упрямой решимостью. Я прикусила губу, пытаясь сдержать не столько стон, сколько проявление слабости. Мои темно-каштановые волосы, гладким, тяжелым водопадом ниспадающие на плечи, слегка колыхнулись в такт моему бесполезному движению. Эта маленькая неудача, эта борьба с обыденной задачей, заставила меня на мгновение почувствовать себя уязвимой, словно я обнажила свою сущность перед безразличным взглядом магазина. Но я не сдамся. Я снова вытянулась, стараясь использовать каждую мышцу, каждое сухожилие, чтобы дотянуться до этой проклятой бутылки. — Дать помочь? — вдруг раздался мужской голос за спиной, вырвав меня из моей сосредоточенности. Я резко обернулась, словно пощечина, и наткнулась взглядом на высокого парня в форме МВД. Сердце, до этого бившееся ровно, вдруг сбилось с ритма, словно испуганная птица, бьющаяся о клетку. Я качнула головой, стараясь сохранить хоть каплю самообладания: — Нет, я сама. Но пальцы, как назло, всё равно не доставали. Парень молча шагнул ближе, его движения были плавными и уверенными, словно он знал, что делает. Его рука легко сняла бутылку с полки, словно срывая созревший плод. Я почувствовала, как ткань его плеча едва коснулась моего, оставив на моей коже легкий след тепла, и резкий, навязчивый запах мужского парфюма обжёг ноздри. Слишком сильный. Слишком навязчивый. Я чихнула, невольно прикрыв рот ладонью, и мои ресницы на мгновение опустились, скрывая замешательство в моих глазах. — Будьте здоровы, — сказал он с лёгкой усмешкой, игравшей в уголках его губ, и протянул мне вожделенную бутылку. И тут я заметила. Маленькая родинка на его шее, чуть ниже линии волос, словно темная капля на светлом полотне. Та самая, которую я когда-то видела каждый день в школе. На секунду мир поплыл, словно акварель, размытая дождем: длинный школьный коридор, оглушительный звонок, и мальчишеский голос, полный юношеской бравады: «Айза, дай хоть раз ответь иначе…» Я тогда всегда отвечала «нет», мое любимое слово, мой щит. Я моргнула, пытаясь вернуть ускользающую реальность, и вернулась в ослепительный свет магазина. Взяла бутылку, чувствуя, как мои пальцы едва касаются его. — Спасибо. – мой голос прозвучал тихо и неуверенно, не похожий на мой обычный. Он кивнул, и в его глазах мелькнуло нечто неуловимое, что-то похожее на отголоски узнавания, но оно тут же растворилось, словно утренний туман, оставив меня в состоянии тревожной неопределенности. Я, стараясь скрыть охватившее меня замешательство, поспешила к кондитерскому отделу, словно в шоколадных плитках крылся ответ на внезапный вихрь нахлынувших воспоминаний. Прикупить шоколадок – это всегда было моим способом зарыться в уютное кокон сладости и оградиться от душевного сумбура. Ночь, покидая магазин, встретила меня резким запахом табачного дыма, словно грубым приветствием. Я невольно поморщилась, чувствуя, как раздражение щиплет слизистую носа. На скамейке у входа сидел тот самый парень, в форме МВД, и курил, лениво глядя на тлеющий огонёк сигареты, словно медитировал над его ускользающей жизнью. — Курить вредно, — не сдержалась я, и мой голос прозвучал резче, чем я планировала. – Это убивает легкие. Он усмехнулся, выпуская облачко дыма, которое тут же развеялось в ночном воздухе, словно мимолетная мысль. — Ты заботишься обо мне? – в его вопросе звучала ирония, и его глаза, казалось, высмеивали мою неуклюжую попытку проявить беспокойство. — Я забочусь о медицине, – буркнула я, отступая в сторону, стараясь держаться подальше от ядовитого запаха. – Лечение дорогое. Он приподнял бровь, словно оценивая мой саркастичный ответ. — Для этого есть страховка. Я снова чихнула от запаха дыма, и мои глаза невольно наполнились слезами. — Страховка не воскресит, – огрызнулась я, чувствуя, как раздражение нарастает во мне, словно буря. Он улыбнулся лишь уголком губ, и эта едва заметная улыбка почему-то показалась мне еще более насмешливой. Потом бросил окурок на землю, раздавил его подошвой своего начищенного ботинка, словно уничтожая улику, и вдруг спросил, смягчив тон: — Не страшно тебе одной ночью шляться? Я, удивленная его внезапной сменой настроения, честно ответила, отведя взгляд: — Страшно. Но в общаге ждут мои подруги… слишком пьяные, чтобы идти самим. Мои темно-каштановые волосы, обычно скрывающие мои эмоции, сейчас, казалось, выдавали мое смущение. — Добрая душа, – хмыкнул он, и в его голосе теперь звучала не насмешка, а что-то похожее на восхищение. Но я поспешила отмахнуться от этой мысли, как от назойливой мухи. — Просто честная, — вырвалось у меня, словно признание, и я, почувствовав, как краска смущения заливает мои кремовые щеки, поспешила уйти. Мои движения были резкими и порывистыми, словно я пыталась убежать не только от него, но и от самой себя. Холод пробирал теперь сильнее, чем ледяной ветер, идущий с Москвы-реки. Он словно просачивался сквозь тонкую куртку, замораживая не только кожу, но и душу. Я чувствовала, как он еще стоит позади, ощущала его присутствие кожей, словно невидимое электрическое поле. Возможно, смотрит мне вслед, пытаясь разгадать тайну, скрытую за моей маской равнодушия. Но оборачиваться не хотелось. В этом огромном, суетливом городе и так слишком много случайных встреч, слишком много мимолетных взглядов, слишком много лиц, исчезающих в толпе, не оставляя следа. Достаточно было и этой, одной-единственной, чтобы разбередить старые раны и напомнить о прошлом, которое я так отчаянно пыталась забыть. Мои тёмно-каштановые волосы, обычно гордо развевающиеся на ветру, сейчас покорно прилипли к щекам, словно пытаясь спрятать мое лицо от посторонних глаз. В моей фигуре сейчас сквозила не уверенность, а хрупкость и уязвимость, словно я боялась сломаться под тяжестью воспоминаний. Я шла вперед, стараясь не спотыкаться о неровности тротуара, но мои мысли постоянно возвращались к его глазам, к его усмешке, к этой родинке на его шее, к этому мальчишескому голосу, зовущему меня по имени. И я знала, что эта случайная встреча, скорее всего, изменит что-то во мне, пробудив дремлющие чувства и заставив меня взглянуть в лицо прошлому, которое я так долго избегала.