Часть 6

В нашей комнате, комнате Асиль и моей, тихо горел свет настольной лампы, мягко освещая беспорядок, царивший вокруг: разбросанные тетради и учебники, словно после битвы, валялись на столе и кроватях, напоминая о тяжелых днях сессии. Асиль сидела за столом, сосредоточенно списывая конспекты, словно пытаясь наверстать упущенное, Ясмина читала учебник Синельникова по анатомии, а Гульнара, наша новая подруга, расположилась на подоконнике, скрестив ноги по-турецки, и смотрела в окно, словно ища ответы на свои вопросы в ночном небе. — Девочки, – протянула она вдруг, нарушая тишину своим мелодичным голосом, – а вам не хочется… знаете, бойфренда? – добавила она, словно озвучивая крамольную мысль. Я, увлеченная своими записями, даже не подняла глаз от тетради, чувствуя, как краснеют мои щеки от одной этой мысли. — Зачем? – спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более равнодушно. – У нас сейчас учёба, сессия только закончилась, разве не помните? — Учёба никуда не убежит, – пожала плечами Гульнара, словно отмахиваясь от чего-то неважного. – А совместить можно всё, если захотеть. – добавила она с загадочной улыбкой. — Лучше сначала учеба, а потом уже – отношения, – мягко ответила я, снова погружаясь в свои формулы, словно ища в них защиту от непрошенных мыслей. Гульнара надула губы, словно обиженный ребенок, и на мгновение замолчала. — Ты просто еще не влюблялась по-настоящему, – сказала она наконец, словно ставя мне диагноз и вынося приговор, – Когда влюбишься, поймёшь, что учеба – это совсем не главное в жизни, что есть вещи гораздо более важные и ценные. – добавила она, и в ее глазах я увидела какую-то неуловимую грусть, словно она вспоминала о потерянной любви. Я, словно споткнувшись о камень, остановила ручку, которая до этого быстро скользила по бумаге, и невольно взглянула на подругу, пытаясь понять, что скрывается за ее словами. Словно сама себя останавливая от необдуманного поступка, я вдруг вспомнила того мальчика, сына лучшего друга моего отца, с которым мы проводили много времени в детстве. Ту несбывшуюся любовь, его тихую, застенчивую улыбку, которой он никогда не делился со мной, словно боялся выдать свои чувства, и как много лет назад я убеждала себя, что это всего лишь детская симпатия, не заслуживающая внимания. Я сжала ручку чуть сильнее, словно пытаясь удержать ускользающие воспоминания. — Любви нет, – тихо пробормотала я сама себе, словно пытаясь убедить себя в этом, – это всего лишь сложный биохимический процесс, происходящий в нашем организме, всего лишь игра гормонов. Гульнара, услышав мои слова, только качнула головой, словно отказываясь верить в такое циничное определение любви, и ответила с уверенностью: — Ты ошибаешься, Айза. Любовь – это самое прекрасное и светлое чувство в мире, это то, что делает нас людьми. Я, не желая продолжать этот спор, снова опустила взгляд на тетрадь, словно ища спасение в своих формулах, и продолжила писать, но мысль о том мальчике, о его тихой улыбке и о его внезапном появлении в моей жизни, никак не покидала мою голову, словно назойливая муха, жужжащая над ухом. Мои теплые миндалевидные темно-карие глаза были устремлены в тетрадь. Я, стараясь заглушить голос разума, не желая продолжать этот бессмысленный спор, снова опустила взгляд на тетрадь, словно ища там спасение от навязчивых мыслей и нежеланных чувств, и продолжила выводить сложные формулы, но мысль о том мальчике, об Энтони, о его тихой улыбке и о его внезапном, словно по волшебству, появлении в моей жизни, никак не покидала мою голову, словно назойливая муха, жужжащая над ухом, отравляя мои мысли и мешая сосредоточиться. Мои теплые миндалевидные темно-карие глаза, прикованные к тетради, пытались игнорировать все, что происходит вокруг. Вдруг телефон, лежащий на столе, зазвонил, нарушая тишину комнаты своим громким трезвоном, и экран высветил незнакомый номер, словно предвестник чего-то важного. Я замерла, чувствуя, как сердце на мгновение застучало быстрее, словно предчувствуя нечто необычное. — Бери трубку, – хором подзадорили меня подруги, словно чувствуя мое замешательство. Вздохнув, стараясь успокоить дрожь в руках, я провела пальцем по экрану, принимая вызов, и ответила дрожащим голосом: — Алло? – стараясь придать своему голосу уверенность. — Айза Курбанова? – произнес ровный, уверенный мужской голос на другом конце провода, словно зачитывая информацию из списка. – Курьер, доставка для вас. — …Ага… – пробормотала я, моргнув от удивления, чувствуя, как любопытство начинает брать верх над моей осторожностью, и удивлённо слушая, как звонок тут же оборвался, словно сказано все, что нужно. Я, полная любопытства и предчувствия, спустилась на первый этаж, чувствуя, как сердце бьется все быстрее. У входа в общежитие стоял курьер с большим букетом белоснежных роз и небольшой, аккуратно упакованной коробкой. — Это… может быть, какая-то ошибка? – спросила я, слегка смущаясь и не понимая, кто мог прислать мне эти подарки. — Вы Айза Курбанова? – уточнил курьер, словно убеждаясь, что не ошибся адресом. — Да, – ответила я, чувствуя, как щеки заливает румянец. — Значит, не ошибся, – кивнул курьер, словно исполняя свой долг, и, оставив букет роз и коробку в моих руках, словно передавая эстафету счастья, быстро удалился, растворившись в вечерней мгле, оставив меня в полном недоумении и трепетном предвкушении. Мои длинные темно-каштановые волосы слегка колыхнулись на ветру, словно пытаясь унести с собой мои мысли, а кожа кремового оттенка с мягким золотистым подтоном засветилась, словно отражая свет луны. Я, словно во сне, вернулась в комнату, стараясь не расплескать волнение, аккуратно поставила букет в вазу с водой, словно драгоценность, а коробку, словно сокровище, бережно водрузила на стол, чувствуя на себе взгляды подруг. Гульнара, Асиль и Ясмин, увидев меня с таким богатством, широко раскрыли глаза от любопытства и восторга. — От кого это? – захихикали они, словно сговариваясь. — Курьер… – ответила я, пожав плечами, стараясь скрыть своё смущение за маской равнодушия, но уголки моих губ предательски выдавали улыбку. — А записка? – настойчиво спросила Ясмин, словно желая раскрыть тайну как можно скорее. Я, словно подчиняясь чужой воле, развернула сложенный вчетверо листок бумаги и прочитала вслух, чувствуя, как в груди разливается тепло: > «С Днём Святого Валентина, Айза. Пусть эти белые розы напомнят тебе, что зима не вечна, что даже после самых холодных дней обязательно наступит весна. А вместе с ней – новое дыхание, новая жизнь, полная надежд и радости. Пусть твоя учёба будет успешной, а сердце – лёгким, как перо.» — Ухажер нашёлся! – игриво засмеялись девочки, толкая меня локтями, словно подталкивая к чему-то большему. — Не знаю… – пробормотала я смущенно, пожимая плечами и стараясь не выдать своих чувств, но мои глаза, словно звезды, сияли от счастья. Я, стараясь скрыть свое волнение, набрала воды в вазу, стараясь не утопить цветы, поставила ее на стол, разложила шоколадные конфеты рядом, и сама села на стул, словно зачарованная, нежно разглядывая изящные бутоны белых роз, словно пытаясь прочитать в них послание. Лёгкий, пьянящий аромат цветов смешивался с соблазнительным запахом шоколада, создавая атмосферу романтики и волшебства. Я, не удержавшись, откусила кусочек шоколадного яйца «Киндер», чувствуя, как тает во рту сладкая нежность, и тихо пробормотала, словно признаваясь в чем-то: — Сладко… – и в этом слове было все: и вкус шоколада, и надежда на лучшее, и предчувствие счастья. В окно, словно желая поделиться со мной своей радостью, светила яркая, полная луна, освещая комнату серебристым светом, а мои мысли, словно непослушные дети, снова и снова возвращались к Энтони, к его теплому взгляду, к его добрым словам, к его неожиданному появлению в моей жизни. Может быть, это он прислал мне эти цветы? Может быть, он тоже думает обо мне? Может быть, это и есть настоящая любовь? Я улыбнулась, слегка прикасаясь кончиками пальцев к нежным лепесткам белых роз, и в сердце, словно хрупкий росток, тихо промелькнула надежда, что этот волшебный день никогда не закончится. Мои теплые миндалевидные темно-карие глаза светились от счастья.