Часть 5

Сессия накатила на меня, как ледяная лавина, погребая под собой сон, отдых и вообще всякое подобие нормальной жизни. Дни превратились в бесконечный цикл конспектов, зубрежки и бессонных ночей. Казалось, я живу в каком-то кошмарном сне, где нет ничего, кроме латинских терминов и химических формул. Я, собрав волю в кулак, отбилась почти от всех врагов, закрыв большинство предметов. Остались лишь самые коварные боссы - анатомия и химия, которые никак не хотели сдаваться. Асиль, бедная, тоже оказалась в этой мясорубке. Анатомия словно проклятье какое-то, ни ей, ни мне не дается. — Айза, ну хоть немного выучи, — просила она, зевая так, что казалось, сейчас вывихнет челюсть, и заваливаясь на подушки. Выглядела она, как жертва кораблекрушения. Я лишь улыбалась и кивала. Учить? Да, конечно, учу. Для Асиль я будто бы и правда "расслабляюсь", живу в свое удовольствие. Утром, пока за окном еще темно, в комнате тихо горит настольная лампа, и я, словно одержимая, повторяю термины и схемы, чтобы хоть что-то отложилось в голове, пока Асиль мирно спит, не подозревая о моих мучениях. А вечером, когда в комнате пахнет свежим печеньем и доносятся голоса корейских актеров из дорамы, я устраиваю "вечер кино". Типа, отдыхаю. Но на самом деле я просто выбираю. Утром - учеба, потому что надо. Вечером - отдых для других, потому что не могу же я смотреть, как Асиль окончательно впадает в депрессию. Мои теплые миндалевидные темно-карие глаза уставшие и покрасневшие. Кожа кремового оттенка с мягким золотистым подтоном кажется серой и безжизненной. Темно-каштановые волосы собраны в небрежный пучок, чтобы не мешали во время зубрежки. Я чувствую себя выжатым лимоном, но нельзя показывать это другим. Нужно быть сильной. Февраль принес облегчение лишь наполовину. Химию я все-таки одолела, сжав зубы и выучив каждый проклятый вопрос, словно заставляла себя съесть кактус. А вот анатомия… эта стерва снова не поддалась. Асиль как-то выкрутилась, вымолила, наверное, у преподавателя, а я загремела на последнюю пересдачу, как приговоренный к казни. — Ты справишься, – говорили подруги, хлопая меня по плечу и пытаясь вселить хоть каплю уверенности. — Главное, не переживай, – подбадривали одногруппники, как будто можно просто взять и выключить эту адскую тревогу. Я только улыбалась в ответ, стараясь выглядеть бодрой и уверенной, и твердила как мантру: — Конечно, все будет хорошо. Но внутри меня словно поселился разъедающий кислотный страх, сжирающий все надежды. Если я не сдам… отчисление. Конец мечтам. А дома? Дома меня сразу ждет замужество. Без вариантов. Словно нет другого будущего, кроме как стать женой какого-нибудь незнакомого парня. Ночами я сидела над учебниками, прижимая кулаки к вискам, пытаясь впихнуть в голову все эти кости, мышцы и сосуды. Зубрила и зубрила, пока глаза не начинали болеть, а мозг не отказывался работать. И в один из этих серых, бесконечных февральских дней, когда солнце даже не думало выглядывать из-за туч, мои мучения наконец-то окупились. Заветная подпись в зачётке, словно печать спасения, появилась! Я сдала. Я осталась. Вдох — и вдруг стало легче дышать, словно кто-то снял с меня непосильную ношу, которую я так долго и мучительно несла на своих плечах. Тяжесть в груди отступила, оставив после себя лишь легкое, приятное ощущение свободы, и я впервые за долгое время почувствовала, что живу, а не просто существую, что мир вокруг меня полон красок и возможностей. Кожа кремового оттенка с мягким золотистым подтоном, исстрадавшаяся от бессонных ночей, казалась более свежей, словно после долгой зимы пришла весна. Теплые миндалевидные темно-карие глаза, уставшие от зубрёжки, сияли от счастья, как звезды в ночном небе, отражая мою радость. Мои длинные темно-каштановые волосы, собранные обычно в строгий пучок, чтобы не мешать учебе, сегодня гордо рассыпались по плечам, словно символ свободы. В группе появилась новая девушка, Гульнара, моя землячка, старше меня на пять лет. Мы быстро нашли общий язык, словно две родственные души, и теперь я не чувствовала себя такой одинокой в этом большом, чужом городе. Ее поддержка и понимание были для меня как глоток свежего воздуха. После удачной сдачи анатомии мы с подружками, словно заслужившие отдых солдаты, решили отпраздновать нашу победу. Сняли нашу комнату, комнату Асиль и мою, и устроили шумный вечер: смех, музыка, громкие разговоры, звон бокалов и танцы до упаду. Девочки, расслабившись после тяжелой сессии, быстро перебрали, и я, видя, как мои бедные подруги уже засыпают прямо на кроватях, словно уставшие ангелы, решила выйти в ближайший магазин, чтобы купить им что-нибудь от похмелья. Я, накинув куртку, вышла в ночную прохладу, купила несколько бутылок воды, что-то от головной боли, и направилась к аптеке, чтобы купить еще что-нибудь. Но, дойдя до места назначения, я застыла у закрытых дверей, словно вкопанная. Табличка «закрыто», словно укор, отражала мое собственное опоздание, напоминая о том, что я всегда опаздываю, всегда что-то упускаю. Вздохнув, ощущая легкое разочарование из-за закрытой аптеки, я свернула в сторону знакомой детской площадки, словно ища утешение в воспоминаниях о детстве. Села на качели, чувствуя холодное железо под собой, и откинулась назад, глядя в ночное небо, усыпанное мерцающими звездами. Снег тихо падал, словно весь мир решил укрыть меня мягким, пушистым одеялом, защищая от холода и невзгод. Я улыбнулась сквозь слезы, чувствуя смешанные эмоции: радость от сданной сессии, облегчение от пережитого стресса и грусть от осознания того, что прошлое осталось позади. — Ты смогла, Айза… Ты справилась… – прошептала я, словно убеждая саму себя в своей силе и стойкости. Голос разрезал тишину ночи, словно острый нож, заставив меня вздрогнуть. — Ну что, экзамены позади? – прозвучал вопрос. Я вздрогнула, испугавшись неожиданности, и резко обернулась. Парень стоял неподалёку, непринужденно опершись на турник, словно ждал меня. Его лицо показалось мне странно знакомым, будто я видела его во сне, но память упорно молчала, отказываясь выдавать хоть какие-то детали. — А вы… откуда знаете? – осторожно спросила я, чувствуя себя неловко и неуверенно. Он чуть улыбнулся уголком губ, и в его улыбке промелькнуло что-то теплое и знакомое. — Вид у тебя слишком счастливый для Москвы в феврале, – ответил он спокойно, словно читал мои мысли. Я моргнула, растерянная и сбитая с толку. — Я?.. – пробормотала я, словно пытаясь убедиться, что он действительно обращается ко мне. — Ты всегда умела радоваться даже самым незначительным мелочам, – сказал он спокойно, и его слова прозвучали как воспоминание, как будто он знал меня очень хорошо. Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, кто он такой и откуда он меня знает. — Всегда?.. – прошептала я, словно обращаясь к самой себе. Парень, заметив мое замешательство, сделал шаг ближе, и его голос стал мягче, ласковее, словно он боялся меня спугнуть. — Айза… ты правда меня не узнаёшь? – спросил он, и в его глазах я увидела что-то такое, что заставило мое сердце забиться быстрее. Я резко подняла глаза, пытаясь рассмотреть его лицо в полумраке. И вдруг в его чертах что-то щёлкнуло в моей памяти, словно пазл сложился в единую картину: родинка на шее, которую я когда-то видела каждый день, знакомый прищур глаз, и - смех, доносившийся из школьного коридора, запах мела, тетради, зажатые под мышкой… Мальчишка, что догонял меня после уроков, что делился конфетами и защищал от хулиганов… — Энтони?.. – прошептала я, не веря своим глазам. — Вот, наконец-то догадалась, – его улыбка стала шире, искренней, словно он был рад, что я, наконец, вспомнила его. Я прикрыла рот ладонью, пытаясь унять дрожь, охватившую меня от волнения. — Но… ты же уехал! После седьмого класса! – воскликнула я, словно пытаясь вернуть прошлое. — Уехал, да, – спокойно кивнул он, невозмутимо глядя на меня. – Домой. А потом вернулся. Я оторопело качнула головой, не в силах поверить в происходящее. — Столько лет… Ты совсем изменился, – пробормотала я, разглядывая его лицо, пытаясь найти в нем черты того мальчишки, которого я знала когда-то. — А ты совсем не изменилась, – ответил он мягко, словно делал комплимент. – Только выросла. Всё та же девочка, которая говорила «нет», но при этом улыбалась так, что никто не мог отказать. Щёки мои вспыхнули, заливаясь румянцем смущения и волнения. Я отвернулась, пряча взгляд, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, словно пойманная в клетку птица, и как в душе медленно, но верно начинает зарождаться что-то новое, светлое и волнующее, что-то, чего я давно не испытывала. Мои теплые миндалевидные темно-карие глаза, обычно такие уверенные, сейчас растерянно смотрели в снег, словно ища там ответ на свои вопросы. Телефон, лежащий в кармане куртки, вдруг завибрировал, словно испуганная пчела, нарушив тишину и прервав наше молчаливое общение. Я вздрогнула от неожиданности и поспешно достала трубку, стараясь скрыть свое волнение. — Алло? – тихо сказала я, чувствуя, как дрожит мой голос, и надеясь, что он этого не заметит. — Айза, ну где ты пропадаешь? – донёсся из динамика сонный, недовольный голос Асиль, словно ворчание потревоженного медведя. – У меня голова раскалывается… Ты хоть таблетки-то купила? Я бросила виноватый взгляд на аптеку с потухшей вывеской, словно оправдываясь перед ней, и виновато выдохнула в трубку: — Нет… аптека, как назло, оказалась закрыта. — Эх, вот неудача… – вмешалась в разговор Гульнара, и ее голос звучал приглушённо, словно доносился издалека. – Может, в круглосуточную заглянешь? Тут рядом с общагой вроде должна быть. — Да-да, конечно, – торопливо кивнула я, хотя мои подруги и не могли этого видеть, стараясь побыстрее закончить разговор и скрыть свое замешательство. – Сейчас схожу. — Спасибо, Айзочка, – пробормотала Ясмина, измученная головной болью. – Только поторопись, пожалуйста… голова просто взрывается… — Хорошо, скоро буду, – пообещала я, чувствуя себя виноватой в их страданиях, и отключила звонок, словно обрывая связь с реальностью. Я, словно очнувшись от оцепенения, поднялась с холодной качели, сжав в пальцах ремешок сумки, словно собираясь в далекое путешествие. — Мне пора, – неловко сказала я, стараясь не смотреть Энтони в глаза, боясь, что он увидит в них все мои чувства. Но он, словно прочитав мои мысли, шагнул вперед и остановил меня легким, едва заметным движением руки, коснувшись моего запястья. — Подожди, – попросил он, и в его голосе я услышала что-то такое, что заставило мое сердце замереть. Я замерла на месте, не понимая, что он собирается делать, чувствуя себя словно на сцене, где все взгляды обращены на меня. Энтони опустил взгляд, словно смущаясь, порылся в кармане своей куртки и, наконец, протянул мне небольшой блистер с таблетками. — Вот, держи, – сказал он просто, словно предлагал мне старого друга. Айза моргнула, растерянно принимая из его рук маленький подарок, словно сокровище. — Это… таблетки?.. – прошептала я, не понимая его мотивов. — От головы, – просто сказал он, как будто это было само собой разумеющимся. – Тебе, как раз, нужны. Я машинально прижала их к груди, чувствуя, как холодок металла проникает сквозь ткань куртки, и тут же попыталась вернуть, словно пытаясь избавиться от навязчивого чувства благодарности. — Нет, спасибо, я… я не могу взять, – сказала я торопливо, боясь, что он увидит, как сильно мне нужна эта помощь. Но Энтони чуть усмехнулся, словно зная, что я откажусь, и сделал шаг назад, словно давая мне понять, что не ждет благодарности. — У меня дома их полно, целая аптечка, – сказал он спокойно. – А сейчас они нужнее тебе. Я растерянно опустила глаза на таблетки, сжала их в ладони, чувствуя их тяжесть и значимость. — Но… почему? – спросила я, не понимая, почему он так заботится обо мне. Он задержал на мне взгляд, спокойный и в то же время теплый, словно пытаясь согреть меня своим теплом. — Потому что я помню, как ты всегда помогала другим, – ответил он, и его слова прозвучали как признание. – Вот и всё, – добавил он, пожав плечами, словно пытаясь скрыть смущение. И прежде чем я успела найти хоть какие-то слова, чтобы выразить свою благодарность, он развернулся и пошёл прочь по тропинке, оставляя за собой лишь хруст снега под ногами и терпкий запах мужского парфюма, который долго еще витал в воздухе. Я, словно парализованная, смотрела ему вслед, не в силах двинуться с места, не понимая, что происходит. В моей ладони лежал холодный блистер с таблетками – маленький, но почему-то такой значимый подарок. Сердце колотилось в моей груди так, будто я снова сидела за партой в седьмом классе и украдкой смотрела на того самого мальчишку, который однажды просто исчез из моей жизни, оставив лишь воспоминания… и вдруг, спустя столько лет, вернулся, словно сказочный принц, посланный мне судьбой. Кожа кремового оттенка с мягким золотистым подтоном покрылась мурашками. Теплые миндалевидные темно-карие глаза смотрели ему вслед.