Пролог

Гильдия авантюристов в Акселе выдала задание, звучавшее на редкость просто: исследовать старую дорогу на север, ведущую к заброшенному поместью, и составить карту местности с отметками о возможных угрозах. Никаких монстров-убийц, никаких древних артефактов — рутинная, почти скучная работа. Именно поэтому на призыв собрать группу откликнулись лишь двое: угрюмый, молчаливый воин с потрепанным щитом и его напарница-лучница, чей взгляд излучал лишь скуку и легкое презрение ко всему миру. Мегумин, конечно, ворвалась в команду с привычным энтузиазмом, видя в любом квесте потенциал для великих подвигов. Дорога действительно была спокойной. Слишком спокойной. Птицы не пели, насекомые не стрекотали. Тишина нависала все плотнее, пока тропа не вывела их на опушку, где среди буйно разросшейся сорной травы и полузасохших деревьев стояла странная постройка — полуразрушенная каменная платформа, напоминающая сцену, и несколько сгнивших деревянных скамей перед ней. Место выглядело неестественно, как декорация, забытая после странного спектакля. — Выглядит пусто, — буркнул воин, пнув сапогом опрокинутую скамью. Она с грохотом развалилась на труху. — Зря время теряем, — флегматично заметила лучница, осматривая наконечник стрелы Но Мегумин чувствовала нечто иное. Воздух здесь был густым и сладковатым, словно от прокисшего нектара. Пыль, кружащая в лучах заходящего солнца, казалась слишком золотой, слишком театральной. И тогда тень на сцене шевельнулась. Не просто тень, а клочок сгустившейся, живой тьмы. Из нее материализовалась Фигура. Высокий и неестественно худой человек в камзоле, сшитом из лоскутов бархата и шелка, когда-то ослепительно ярких, а ныне выцветших до гнили. Но лицо... лица не было. Его скрывала маска, разделенная строго пополам. Одна половина — комедия: застывший в буйном, неестественном хохоте рот, прищуренные от смеха глаза, румянец во всю щеку. Другая — трагедия: скорбный, отвисший уголок губ, из которого будто стекала одинокая стеклянная слеза, и широко распахнутый, полный немого ужаса глаз. — Аплодисменты... — проскрипел голос, исходящий из-под маски. Он был двойным: один — визгливый и насмешливый, второй — низкий, полный бесконечной скорби. — ...запоздали. Публика... не явилась. Или это вы... и есть публика? Жалкая пародия на нее. Лучница резко натянула тетиву. Но Мегумин, чувствуя, как знакомый жар магии заполняет ее, шагнула вперед. Этот демон был настоящей угрозой! Ее звездный час! — Не смей нас высмеивать! — голос ее дрожал от волнения. — Я, величайший архимаг Алых Мазоку, Мегумин, сотру тебя в порошок силой моего «Взрыва»! Она начала декламацию. Воздух затрепетал, заряжаясь сокрушительной силой. И в этот самый миг за ее спиной, в гнетущей тишине, раздался шепот. — Господи, опять она за своё, — прошипел воин, косясь на девочку с отвращением. — Сейчас рухнет, и кто потащит её? Я на себе нести не буду. — Я тоже, — поддержала лучница, не отводя взгляда от цели. — Одно заклинание, и в отключке. Только нас подставит. Их слова, острые и точные, как брошенные ножи, впились ей в спину. Заклинание дрогнуло. Маска на сцене медленно, с тихим скрежетом, повернулась к ним. Сторона Комедии смотрела на наемников, ее нарисованная ухмылка казалась теперь злобной. Сторона Трагедии была обращена к Мегумин, и ее стеклянная слеза поймала луч света, сверкнув как алмаз. Слышишь? — сказали оба голоса одновременно, насмешливый и скорбный сливаясь в жуткий дуэт. — Они не ценят твоего искусства. Для них твой величайший трюк — лишь повод для зевоты. Ты для них — шут. Неудачница. Никому не нужная... Ярость, горькая и бессильная, ударила в голову. Слезы брызнули из глаз Мегумин, застилая мир. — МОЛЧИ! — закричала она, и магия внутри нее, подпитанная обидой, взбесилась, вырвалась из-под контроля. — Я НЕ ШУТ! Я УНИЧТОЖУ ТЕБЯ! — Зачем уничтожать? — печально прошептал голос Трагедии. — Зачем быть шутом для этой неблагодарной толпы? — визгливо подхватила Комедия. — Мы знаем другую сцену! Где твой оглушительный взрыв не вызовет насмешки! — Где тебя будут ждать... — вздохнула Трагедия. — Там тебя будут ценить, оберегать.Хочешь туда? Хочешь, чтобы тебя наконец-то полюбили? — закончила Комедия Сердце Мегумин бешено колотилось. Это было так заманчиво... но что-то глубинное, звериное чутье кричало об опасности. Это был обман. Должен был быть обман. Ее воля, уже ослабленная обидой, металась между жгучим желанием быть принятой и страхом перед неизвестным. — Нууу... наверное... — неуверенно прошептала она, сжимая и разжимая пальцы на посохе. Это была не твердая согласие, а робкий, сомневающийся вопрос, брошенный в пустоту. Но демону не нужно было твердое «да». Ему хватило и малейшей уступки, крошечной трещины в ее защите. — Прекрасно! — визгливо прозвучал голос Комедии. — Контракт заключен, — трагически эхом отозвался второй голос. Прежде чем она успела что-либо понять, демон сделал резкий, рубящий жест рукой. — Но за великий дар... придется заплатить. Не сейчас. Позже. Крошечную частичку той боли, что ты несешь в себе. Я приду за ней... когда ты наименее всего будешь готова. Это прозвучало не как угроза, а как констатация факта. Как условие в мелком шрифте, которое оглашают уже после подписания. Прямо перед Мегумин, в двух шагах от края ее ботинок, пространство треснуло. Не разорвалось, а именно треснуло, как стекло, по которому ударили молотком.Трещина с громким, сухим хрустом — расползлась вширь, превращаясь в зияющую дыру. Это был не просто портал. Это была рана в самом полотне мира. Внутри бушевал калейдоскоп безумных образов: промелькнула улочка с незнакомыми вывесками, на мгновение возникло удивленное лицо зеленоглазого парня, пронеслось ярко-голубое небо, которого не бывает в Акселе. Оттуда пахло озоном после грозы, и чем-то совершенно чуждым — сладковатым и химическим. Мегумин отшатнулась, подняв руку, чтобы защититься от слепящего света. Но было поздно. Невидимая сила, могучая и неумолимая, как приливная волна, схватила ее и рванула вперед. Она не успела вскрикнуть. Ее ноги оторвались от земли. Она кувыркалась в ослепительном вихре, где смешались краски, звуки и запахи. А потом поток выплюнул её