Глава 1

Часть 1 Последний вечерний автобус, с громким пыхтящим вздохом отпустил Казуму на безлюдной остановке на окраине района. В кармане его куртки лежала заветная коробка — новая онлайн-игра, которую он заказывал три недели и на которую потратил последние сбережения. Единственный свет в предвечерних сумерках исходил от уличных фонарей, зажигавшихся с ленивым жужжанием. Дорога домой была пустынной и навевала тоскливые мысли. Жизнь казалась заезженной пластинкой: ночные игровые сессии, одинокая комната. Никаких приключений. Никаких перемен. Только бесконечная рутина. И тут он их увидел. Впереди, под одним из фонарей, замерла парочка. Парень, нахохлившись как голубь, что-то громко доказывал, размахивая руками. Девушка же, с идеальной укладкой и холодным, отстраненным выражением лица, смотрела куда-то поверх его головы, демонстративно проверяя маникюр. Казума замедлил шаг, наблюдая за этим немым спектаклем. «Ну вот, — едко подумал он, сворачивая на пустынную пешеходную дорожку, чтобы обойти их стороной. — Идеальная иллюстрация к слову "неповезло". Он — клоун на потеху, она — скульптура из льда и самовлюбленности. И оба, похоже, считают это романтикой. Хотя чего я хочу? Хотя бы так. Хоть какое-то взаимодействие с противоположным полом, пусть и токсичное. Мне бы их проблемы...» Он задрал голову, глядя на темнеющее, безразличное небо, по которому уже загорались первые одинокие звезды. «Вот именно, — вздохнул он вслух, обращаясь к пустоте. — Всем достаются какие-то девушки. Пусть и дуры, пусть и со странностями. А мне что? Мне только гриндить уровни да слушать, как сосед сверлит стену. Эх, жаль, что симпатичные девушки не падают с неба...» Он сделал паузу, его собственные слова эхом отозвались в тишине. «...С неба?» — медленно, с внезапным ощущением нелепой предопределенности, повторил он. И в этот самый миг пространство над его головой затрещало. Не громом, а сухим, резким звуком, будто рванули гигантский холст. Воздух вспыхнул ослепительной белизной, из которой вырвался вихрь из искр и странных, мелькающих образов. Казума замер, подняв голову, его глаза широко распахнулись от шока. И тогда из центра этого светового хаоса вывалилась фигура. Это видение длилось доли секунды. Багровое и черное, трагическое и величественное, падающее на него с небес. Затем сила тяжести взяла свое. Казума не успел даже ахнуть. Фигура алого и черного обрушилась на него. Наконечник огромного посоха, который она судорожно сжимала в руке — больно ткнуло ему в ребра. Инстинкт самосохранения сработал быстрее мысли. Его руки, пытаясь хоть как-то смягчить удар, рефлекторно взметнулись навстречу падающему телу. Одна ладонь с силой шлепнулась во что-то мягкое и упругое, другая рука вцепилась в складки мантии у ее плеча. Они грохнулись на асфальт. Казума захлебывался вылетевшим из легких воздухом, а его левая рука все еще предательски лежала на ее груди, как улика. Он лежал, распластавшись, под тяжестью незнакомки, оглушенный падением и шокированный тем, что успел почувствовать. «...Ну я и идиот, — пронеслось в его помутневшем сознании, пока он пытался отдышаться под тяжестью алой и черной ткани. — Надо было указывать размеры и вес в желании». Часть 2 Первый вернулся слух. Где-то рядом назойливо трещал цикада. Потом обоняние — странный запах влажной земли, травы и чего-то горького, химического, чего она никогда раньше не нюхала. Асфальт. Сознание возвращалось к Мегумин медленно, сквозь густой туман дезориентации. Все тело ломило, голова гудела, как улей. Она лежала на чем-то твердом и холодном, а поверх нее было что-то... теплое. И дышащее. Она подняла глаза Прямо перед ее лицом, в сантиметрах от ее носа, было незнакомое лицо. Мужское. Искаженное гримасой боли и крайнего, абсолютного недоумения. Карие глаза, широко распахнутые, смотрели на нее с выражением, которого она никогда не видела — в нем не было ни насмешки, ни страха, ни злобы. Только чистейший, концентрированный шок. Она моргнула, пытаясь понять, где она и что происходит. Ее взгляд скользнул вниз. И застыл. Ее собственная, ладонь с растопыренными пальцами лежала прямо на его щеке, будто она только что собиралась его нежно потрепать. А его рука... Его большая, теплая была прижата к ее груди, к тому самому нежному и сокровенному месту, которое скрывал ее алый халат. Тишина длилась еще одну, томительную секунду. Потом мозг Мегумин, наконец, обработал информацию. Она рванулась назад так резко, что чуть не упала спиной на асфальт — И-И-ИЗВРАЩЕНЕЦ! ПОХОТЛИВЫЙ БЕС! КАК ТЫ СМЕЕШЬ ПРИКАСАТЬСЯ К ВЕЛИЧАЙШЕМУ АРХИМАГУ БАГРОВОГО КЛАНА СВОИМИ ГРЯЗНЫМИ ЛАПИЩАМИ?! Я... Я... Я ВЗОРВУ ТЕБЯ! ПРЯМО СЕЙЧАС! Она лихорадочно начала шарить вокруг себя, ища свой посох. Казума откашлялся, с трудом выдыхая остатки выбитого из легких воздуха. Он медленно, поднялся, глядя на разъяренную девочку, которая уже нащупала свой посох и смотрела на него так, будто он был королем подземных слизней. — Постой, погоди, секундочку! — его голос прозвучал хрипло и сдавленно. Он поднял руки в защитном жесте, показывая пустые ладони. — Ты чего вообще несешь? «Прикасаться»? Да ты на меня с неба рухнула, как мешок с картошкой! Я еле жив! Лицо его все еще пылало от неловкости, но его начало пробивать на праведное возмущение. — Я себе, понимаешь ли, спокойно шел домой! Никого не трогал! В небо посмотрел, мысли вслух озвучил... и тут БАЦ! Ты! Прямиком из стратосферы! Мне бы в себя прийти, а ты уже орешь про какие-то лапищи! Он сделал шаг вперед, все больше входя в раж. Абсурдность ситуации придавала ему смелости. — Это я должен тебя спросить! — он указал на нее пальцем. — Что это за косплей у тебя? Меня чуть не прибило! Я мог бы погибнуть! Или инвалидом остаться! А ты еще и претензии предъявляешь! Он тяжело дышал, уставившись на нее. Весь его вид выражал крайнюю степень несправедливо обиженного человека, на которого свалилась с неба не только странная девчонка, но и совершенно немотивированные обвинения. — Так что давай без этих воплей про «извращенца», а? Моя вина здесь нулевая. Абсолютный ноль! Я — пострадавшая сторона! Жертва падения... Его тон, перешедший от защиты в нападение и затем в искреннее, почти комичное недоумение, окончательно сбил Мегумин с толку. Ее рука на груди ослабла. Слезы ярости на глазах подсохли, сменившись конфузом. Она окинула взглядом странного парня в еще более странной одежде, асфальтовую дорожку, уличные фонари и аккуратные домики — все было таким чужим, таким непохожим на Аксель. — Я... — ее голос дрогнул, потеряв всю свою грозную мощь. — Я... Мегумин. Архимаг Алых Мазоку... — это прозвучало уже не как угроза, а как жалкая, неуверенная попытка самоидентификации. Казума прищурился. — Алых... что? Ничего не понял. У тебя синдром восьмиклассника? Или это косплей такой? — Он вздохнул, почесал затылок. Вечер был определенно безнадежно испорчен. — Ладно... Вставать-то собираешься? Или планируешь тут на асфальте сидеть до утра? Выглядишь, конечно, как полная дурочка. Часть 3 Он развернулся, намереваясь наконец-то уйти с этого проклятого места и забыть этот бредовый сон наяву, как ошпаренный. Но не тут-то было. — Стой! — раздался сзади отчаянный крик. Цепкая, маленькая рука в перчатке вцепилась в рукав его спортивной куртки, с силой, которой он никак не ожидал от этой хрупкой на вид девочки. — Ты... ты не веришь мне?! Ты смеешь сомневаться в силе величайшего архимага?! Казума обернулся, уже готовый огрызнуться, но слова застряли у него в горле. В ее алых глазах плескалась не ярость, а отчаяние. Такое же потерянное и одинокое, какое он иногда видел в зеркале. Она была не просто странной — она была всерьез напугана. — Ладно, ладно, верю, верю, — буркнул он, пытаясь высвободить рукав. — Ты могущественная волшебница, я — жертва падения. Все ясно. Отпусти уже. — Нет! — ее голос дрогнул. — Я докажу! Я покажу тебе свою силу! Увидишь и ужаснешься! Прежде чем он успел среагировать, она отскочила на шаг, высоко подняла свой посох и начала что-то выкрикивать на непонятном языке. Воздух вокруг кончика посоха задрожал и затрещал, собравшись в крошечную, искрящуюся сферу. Казума отпрыгнул, сердце уходя в пятки. Ему казалось что вот что то произойдет Раздался хлопок. Не оглушительный взрыв, сносящий полквартала, а скорее громкий, резкий звук, как от лопнувшей огромной надувной игрушки. На асфальте, в метре от них, дымилась небольшая черная отметина размером с блюдце. Пахло гарью и потраченной впустую энергией. Наступила тишина. Казума вытаращился на дымящееся пятно, потом на Мегумин. Она не двигалась, застыла с высоко поднятым посохом, ее поза была все еще величественной и драматичной, но выражение лица... Выражение лица было полным недоумения. Ее алые глаза, широко распахнутые, были прикованы к результату ее величайшего заклинания. —А? — вырвался у нее короткий, сдавленный звук, больше похожий на писк растерянного птенца, чем на возглас великого мага. Ее губы беззвучно шевельнулись. «Взрыв...»— прошептала она еще раз, уже без всякой силы, почти заклинание-призрак. Ничего. Ни вспышки, ни гула маны. Только тихий шепот и все то же дымящееся пятнышко. И тут до Казумы дошло. По-настоящему дошло. Это не розыгрыш. Не скрытая камера. Эта девочка в идиотском, но явно дорогом и детализированном костюме... она и правда считает себя архимагом. И она только что попыталась взорвать асфальт, пусть и с результатом уровня петарды «бомбочка». Его страх сменился странным, почти философским спокойствием. Абсурд достиг такой критической массы, что его мозг просто сдался и принял новые правила игры. — Так... — медленно проговорил он, проводя рукой по лицу. — Значит, ты и правда какая-то... маг. Только твоя магия здесь, видимо, не очень... работает. Мегумин опустила посох. Ее плечи ссутулились. Она выглядела настолько разбитой и несчастной, что у Казумы невольно дрогнуло сердце. — Ладно, — тяжело вздохнул он. — Засовывай свое волшебное палочку куда подальше, а то еще кто-нибудь увидит. Он повернулся и, не оглядываясь, зашагал по направлению к своему дому, смутно надеясь, что за ним не пойдет. Но тихие, шаркающие шаги и шуршание ткани сразу же послышались сзади. — Ну, раз все выяснили, что ты безвредная... я пойду. Дела, понимаешь. — Он махнул рукой и зашагал прочь, надеясь оставить этот бредовый вечер позади. — П-постой! — ее голос прозвучал уже без прежней ярости, а с нотками настоящей, животной паники. — Я... я не знаю этого мира! У меня здесь нет дома! Некуда идти! Казума остановился, не оборачиваясь, и провел рукой по лицу. Вот именно. Вот чего он и боялся. — Ну, не знаю, — буркнул он через плечо. — Иди в полицию, или в храм, или еще куда. Я не бюро по найду жилья для свалившихся с неба. Вдруг он резко осознал сказанные ею слова — З-зайти в дом к первому встречному мужчине?! — Казума всплеснул руками — Да это же верх неприличия! Так поступают только... только девицы легкого поведения! Казума обернулся. На его лице был лёгкий румянец — Ага. А Хватать за грудь девушку — это у тебя высший этикет, да? Парировала Мегумин Она вспыхнула, как маков цвет. Ее глаза засверкали от новой вспышки ярости. Унижение, страх и злость переполнили ее. — ЗАТКНИСЬ! — взревела она, в ярости топая ногой. — Я НЕ ПОЗВОЛЮ ТАК С СОБОЙ РАЗГОВАРИВАТЬ!,Я... Я... Я ВЗОРВУ ТЕБЯ! ВЗОРВУ, СЛЫШИШЬ?! Она снова вскинула посох, и на этот раз ее лицо исказилось не просто гневом, а настоящей, неподдельной решимостью отчаяния. И хотя прошлый «взрыв» был смешным, концентрация маны вокруг посожа ощущалась физически — воздух снова затрепетал, заряжаясь энергией. А самое главное — прямо над головой Казумы, на самом макушке, воздух задрожал, и оттуда повалил тонкий, едкий дымок, будто проводка в его мозгу начала перегреваться от принятия сложного решения. Казума замер. Он почувствовал странный, сковывающий жар у себя над головой. Он поднял глаза и увидел дым, медленно поднимающийся от его собственных волос. В его ноздри ударил запах паленого. В его сознании молнией пронеслись картинки: объяснения с полицией («она мне голову взорвала») или некролог («погиб от того что его макушку решили спалить»), полное и абсолютное крушение всех его планов на тихий вечер с новой игрой. — ЛАДНО! ХВАТИТ! — закричал он, отчаянно махая руками перед собой, как будто пытаясь отмахаться от дыма и от ее угроз одновременно. — Договорились! Идем ко мне! Только не взрывай ничего и никого! ТЫ ПОНЯЛА МЕНЯ? НИКАКИХ ВЗРЫВОВ! Он тяжело дышал, с опаской поглядывая на дымок, все еще вьющийся у него над головой. Мегумин медленно опустила посох. Дымок над головой Казумы рассеялся. На ее лице застыло выражение торжествующей победы.