Глава 4

Часть 1 Казума допивал свой чай, с тоской думая о том, как бы поскорее вернуться к привычной, пусть и скучной, реальности. И тут Юки поставила свою чашку на стол. Звук фарфора прозвучал неожиданно громко, подобно похоронному звону. Она выпрямилась, и вся ее показная, светская непринужденность испарилась, сменившись неземной, внезапной серьезностью. — Моя ложь была необходима, — ее голос утратил мелодичность, став низким и безэховым, словно звучащим в пустоте космоса. — Меня зовут Эрис. Я — богиня, и я пришла сюда, потому что договор, заключенный тобой с Демоном Иллюзий, разорвал завесу между мирами. Его сила растет, и ему должен быть положен конец. Мегумин должна вернуться обратно. Это единственный способ восстановить баланс. Слова повисли в воздухе, тяжелые и неумолимые. Демоны, боги, баланс мироздания — все это было так чудовищно далеко от его мира видеоигр и одиноких вечеров. — Нет, — выдохнул он, отшатываясь и поднимаясь с места. Голос его дрожал. — Нет. Это не мои проблемы. Я не хочу в этом участвовать. Я не хочу знать ни о каких демонах! Заберите ее, уйдите и оставьте меня в покое! Он указывал на дверь, его рука предательски тряслась. Он видел, как лицо Мегумин исказилось от боли и страха. Эрис не двинулась с места. Ее глаза смотрели на него с нечеловеческим спокойствием. — Ты уже в этом участвуешь, Казума, — произнесла она, и ее слова прозвучали как приговор. Его энергия коснулась твоей души. Ты связан с ней теперь незримой нитью. Ты — якорь, удерживающий ее здесь. И его — тоже. Без тебя... мы не справимся. Его иллюзии питаются одиночеством и страхом. Твоя... прямая натура может быть нам полезна. Казума замер. Он хотел отрицать, выгнать их прочь. Но тут к нему робко потянулась маленькая рука в перчатке. Мегумин осторожно взяла его за рукав своей старой толстовки и тихо потянула на себя. Он обернулся и утонул в ее взгляде. В ее больших алых глазах не было ни тени прежнего бахвальства или ярости. Только бездонная, детская надежда и мольба. И такой беззащитный, всепоглощающий страх, что его собственное сердце сжалось от боли. Она молча смотрела на него, и в этом взгляде был весь ее мир, рухнувший в одночасье, и единственная соломинка, за которую она цеплялась. — Казума... — прошептала она так тихо, что это было похоже на шелест листьев. — Пожалуйста... И что-то в нем надломилось. Вся его злость, весь его страх перед неприятностями — рассыпались в прах перед этим одним-единственным взглядом. Он ненавидел демонов, ненавидел эту всю историю, ненавидел свою сломанную, скучную жизнь. Но оставить ее одну — с богиней и демоном на хвосте — он вдруг понял, что не может. Он закрыл глаза, сглотнул комок в горле и издал тяжелый, сдавленный звук, больше похожий на стон. — Ладно... — проскрипел он, почти не узнавая собственный голос. — Черт возьми... ладно. Я помогу. Он открыл глаза и посмотрел на Эрис, пытаясь придать своему лицу хоть каплю уверенности. —Но! — он поднял палец. —...и что нам, собственно, делать? Эрис медленно кивнула, и впервые на ее идеальных чертах мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее удовлетворение. — Первым делом, — сказала она, — нам нужно найти его слабость. А для этого придется заглянуть туда, куда лучше бы не смотреть. Вам обоим. Готовы ли вы к этому? Казума посмотрел на свою дрожащую руку, потом на полные решимости глаза Мегумин. Готов ли он? Нет, конечно нет. Но выбора у него, похоже, больше не было. Часть 2 Эрис наблюдала за ним своим пронзительным, всевидящим взглядом. Казалось, она читала каждую его мысль, каждый страх, который метался в его голове, как перепуганная птица. — Его слабость, — начала она, и ее голос зазвучал иначе — теперь это был не монотонный отчет, а тихий, зловещий шепот заклинателя, — не в силе. Она — в его природе. Он — Демон Иллюзий. Он питается сомнениями, страхами, одиночеством. Он является тем, чего вы больше всего боитесь, или тем, чего вы отчаянно желаете. Его нельзя победить грубой силой. Его можно только... развеять. Как дым. Но для этого нужно увидеть обман и не дрогнуть. Она сделала паузу, давая словам проникнуть в самое нутро. —Портал, который связывает вас, — это не просто дверь. Это канал. По нему он может чувствовать вас. И вы — его. Чтобы найти его уязвимость, вам нужно будет... заглянуть в него. Обратить его же оружие против него самого. Вызвать его на бой на его территории. Но будьте осторожны. Его мир — это лабиринт из ваших же самых темных мыслей. Мегумин, слушавшая, затаив дыхание, сжала кулаки. Ее глаза горели знакомым фанатичным огнем, но теперь в нем была и тень трепета. —Я не боюсь! — заявила она, но ее голос дрогнул. — Я... я готова посмотреть в лицо его обманам! Казума молчал. Он боялся. Мысль о том, чтобы добровольно шагнуть в кошмар, который эта... эта богиня называла «лабиринтом темных мыслей», вызывала у него тошноту. — И... как мы это сделаем? — наконец выдавил он из себя, с трудом разжимая склеенные страхом губы. Эрис подняла руку. На ее ладони возникло мягкое, серебристое сияние, которое сформировалось в идеально круглый, зеркальный шар размером с яблоко. Внутри него клубился туман. — Этот артефакт покажет вам путь. Он реагирует на концентрацию вашей воли и его присутствие. Когда будете готовы... коснитесь его. Он проведет вас. Но помните: вы войдете не физически. Только ваше сознание. Ваши тела останутся здесь, под моей защитой. Но если ваше сознание будет поймано или развеяно там... — она не договорила, но итог был ясен. Она положила сверкающую сферу на стол. Она лежала там, безобидная и прекрасная, словно диковинный фрукт, но от нее веяло таким холодом, что воздух вокруг заметно остыл. Наступила тягостная пауза. Казума смотрел на шар, чувствуя, как его тянет к нему и одновременно отталкивает с непреодолимой силой. Это был билет в один конец в самое пекло его собственных кошмаров. Мегумин первая нарушила тишину. Она решительно шагнула к столу и положила свою маленькую ладонь на холодную поверхность сферы. —Я готова! Она посмотрела на Казуму. В ее глазах снова была та самая надежда, смешанная с мольбой. Она не произнесла ни слова, но он прочитал все: «Не оставляй меня одну. Пойдем со мной». Казума глубоко вздохнул. Пахло пылью, чаем и страхом. Он посмотрел на свою руку — обычную руку NEET'а, которая умела только кликать по мышке и держать пачку чипсов. А теперь ей предстояло коснуться чего-то из другого мира. Он зажмурился и резким, порывистым движением прижал ладонь к сфере рядом с ее рукой. Тотчас же ледяной огонь ударил ему в руку, пронзил все тело, ворвался в мозг. Комната поплыла, закружилась, растворилась в ослепительной белизне. А потом его сознание сорвалось с якоря и провалилось в водоворот. Часть 3 Пространство взорвалось ослепительной, оглушающей белизной. Казуму вырвало из реальности с такой силой, что у него перехватило дыхание. Это длилось вечность и мгновение одновременно. Падение прекратилось так же внезапно, как и началось. Он стоял. На чем-то твердом. Но мир вокруг был совершенно иным. Они с Мегумин стояли посреди бескрайнего поля, залитого неестественно ярким, безжалостным светом, исходящим отовсюду и ниоткуда одновременно. Небо было белым и пустым. Под ногами лежала идеально ровная, зеркальная поверхность, отражавшая их искаженные, дрожащие фигуры. Воздух был густым и неподвижным, словно в гигантской стеклянной банке. Тишина давила на уши, превращаясь в навязчивый, высокочастотный звон. — Где... где мы? — прошептала Мегумин. Ее голос прозвучал приглушенно и странно, будто утопленный в вате. — В его приемной, похоже, — мрачно пробормотал Казума, озираясь. Его собственный голос тоже казался ему чужим. И тогда из ничего перед ними возникла тень. Она колебалась, как мираж на раскаленном асфальте, и начала обретать форму. Из туманного силуэта проступили знакомые очертания — алый халат, черная мантия, широкая шляпа... Это была она. Мегумин. Но ее лицо было искажено злобной, надменной гримасой, а глаза зеленым светом. — Смотри-ка, — просипела Иллюзия голосом, который был жуткой пародией на голос Мегумин. — Приползли. Нашла себе щит, глупышка? Нашла мальчика, который будет тебя защищать? Смешно. Он слаб. Он трус. Он бросит тебя при первой же опасности, как и все остальные. Настоящая Мегумин сжала кулаки, ее губы задрожали. —Заткнись! Он... он не такой! — О нет? — Иллюзия засмеялась — сухим, трескучим звуком, как ломающиеся кости. — Давай спросим его. Тень повернулась к Казуме. И ее черты поплыли, изменились. Алый халат исчез, сменившись на знакомый зелёный спортивный костюм. Перед ним стоял... он сам. Но его собственное лицо было изуродовано злобой и презрением. — Зачем тебе это? — его голос, но полный яда, ударил Казуму прямо в душу. — Она — обуза. Неудачница. Брось ее. Оставь здесь. Вернись к своим играм. К своей тихой, безопасной жизни. Она того не стоит. Слова жгли, как раскаленный металл. Они били точно в цель, в его самые потаенные страхи. Казума почувствовал, как его воля — и без того хрупкая — дает трещину. Он сделал шаг назад. — Нет... — прошептал он. — Это не я... — Это ты! — завопил его двойник. — Это и есть настоящий ты! Эгоистичный, трусливый, жалкий! Прими это! Иллюзия сделала шаг вперед, ее рука потянулась к нему, чтобы схватить, чтобы утащить в пучину его собственных сомнений. И в этот момент рядом с Казумой что-то вспыхнуло. — Я сказала ЗАТКНИСЬ! Мегумин рванулась вперед, встав между Казумой и его кошмарным отражением. Ее лицо было бледным от ужаса, но в ее глазах горел знакомый, яростный огонь. Она не стала читать заклинание. Она просто изо всех сил, с криком, ткнула посохом в грудь призрачного Казумы. Посох не прошел сквозь него. Он уперся во что-то твердое, и двойник отшатнулся с шипением, его форма задрожала и поплыла. — Он не идеальный! — кричала Мегумин. — Он ворчливый, ленивый и иногда совсем не джентльмен! Но он... он не бросил меня! Он дал мне кров! Он пошел со мной сюда! И он сильнее, чем ты думаешь! Ее слова, полные чистой, неистовой веры, прозвучали в мертвой тишине этого места как гром среди ясного неба. Зеркальная поверхность под их ногами затрескалась. Иллюзии, их двойники, замерли, а затем начали расплываться, как кляксы на бумаге. Их формы таяли, смешивались, и на их месте проступила другая фигура — высокая, утонченная, в потрепанном фраке. Человек в маске, разделенной на Комедию и Трагедию. Демон Иллюзий. Его настоящая форма. Он не выглядел грозным. Он выглядел... заинтересованным. Его маска склонилась набок. — Как трогательно, — прошелестел его двойной голос, но теперь в нем слышалась не насмешка, а легкое раздражение. — Настоящая, неподдельная... привязанность. Как же это... скучно предсказуемо. И он исчез. Растворился в белом свете. Мир вокруг них содрогнулся и стал рассыпаться, как карточный домик. Звенящая тишина сменилась навязчивым, нарастающим гулом, в котором проступали обрывки голосов, смеха, шепота и криков. Казума и Мегумин стояли спиной к спине в этой черной пустоте, не чувствуя под ногами опоры, паря в безвоздушном пространстве собственных кошмаров. И тьма ожила Прямо перед Мегумин, как на гигантском экране, вспыхнули движущиеся картины. Она увидела себя маленькой девочкой, упрямо читающей заклинание снова и снова на пустом поле, а другие дети, смеясь, показывали на нее пальцами. Мегумин-одно заклинание!» Она увидела насмешливые лица наемников, их презрительные взгляды. Увидела демона в маске, с его сладкими, ядовитыми обещаниями. И сквозь все это прорезался тот же шепот, обращенный теперь к ней: «Они все предали тебя. Бросили. Сочли обузой. Он — не исключение. Он терпит тебя лишь из жалости.» — Нет... — простонала она, закрывая лицо руками, но тени прошлого не исчезали. — Это неправда... Иллюзии набирали силу, питаясь их болью. Чернота сгущалась, грозя поглотить их целиком в свою бездну отчаяния. — Мегумин! — его голос прозвучал хрипло, срываясь, но громко — Не слушай его! Это ложь! Его пальцы нашли ее холодную, дрожащую ладонь и сжали ее с такой силой, что та вскрикнула от неожиданности. — Он врет! — крикнул Казума уже в черную пустоту, чувствуя, как ее рука сжимает его в ответ, цепляясь за него, как за якорь. — Я не бросил тебя! Я здесь! Я с тобой! И это... это мой выбор! Его слова, такие простые и такие искренние, ударили в самую суть иллюзии. Картины езадрожали и поплыли, как дым. Последнее слово повисло в воздухе, и тьма взорвалась беззвучным взрывом. Призрачные образы, голоса, шепоты — все разлетелось на миллионы черных осколков, которые тут же растворились. Иллюзия не выдержала силы этого простого, детского заявления. Свет вернулся — тусклый, приглушенный, но настоящий. Они стояли посреди комнаты, крепко прижавшись друг к другу, словно пытаясь убедиться, что они никогда не расстанутся. Ее волосы пахли пылью и чем-то цветочным — самым реальным запахом в мире. Он не отпускал ее, а она впивалась пальцами в его спину, словно боясь, что его снова отнимет тьма. Никто не говорил ни слова. Только их прерывистое, тяжелое дыхание нарушало тишину. Так они простояли целую вечность, отказываясь размыкать объятия, восстанавливаясь после путешествия в самые темные уголки своих душ. Наконец Казума сделал шаг назад, но руки его все еще лежали на ее плечах. Мегумин посмотрела на него распахнутыми, красными глазами. В них не было ни тени прежнего пафоса, только глубокая, детская уязвимость и безмерная благодарность. Казума сглотнул и кивнул, отводя взгляд. Ему было неловко, странно и до жути непривычно. — Спасибо тебе. Она сказала это просто. Без громких слов, без декламаций о великой миссии или багровой судьбе. Просто — спасибо. — За то, что... что не отпустил мою руку там, — ее голос дрогнул, и она снова опустила глаза, уставившись в пол. — За то, что... — она замолчала, не в силах подобрать слова, чтобы описать тот ужас и то спасение. — Да... ладно... — пробормотал он, отводя взгляд в сторону. — Ну... он достал меня просто. Вот я ему и ответил.