I. Жатва и ее плоды

Воздух Дистрикта 11 висел тяжело и сладко, как прокисший сироп. Запах перезревших персиков, пыли и пота въедался в легкие. Густой, невыносимый и вместе с тем привычный. Центральная площадь у зернохранилища была заполнена людьми, приведенными сюда под дулами винтовок Миротворцев. Их серые, изможденные лица сливались в однородную массу страха и покорности. Их здесь не любили. Тео почти не слышал гула толпы. Его взгляд был прикован к тонкой спине сестры в первом ряду. Он мысленно рассчитывал, сколько им нужно будет еды на зиму, как починить покосившийся забор возле их дома. Подсчитывал, сколько дней сможет работать без отдыха, чтобы скопить ей на новое платье, о котором она грезила. Любая мысль всегда возвращалась к ней. К Мей. Над этим морем отчаяния возвышался он. Квинтус Флавий. Он стоял на сцене, сиял, как ядовитый гриб. На нем светло-желтый костюм с ярко-зелеными узорами, напоминающими колосья пшеницы, а его ботинки, казалось, сияли ярче прожекторов. Один его образ приковывал больше внимания, чем мэр дистрикта, читающий свою нудную речь в микрофон. Лицо Флавия, румяное и упитанное, светилось улыбкой под палящим солнцем. Его здесь не любили чуть ли не больше, чем миротворцев. Он был тем, кто вершил судьбы, кто в прошлом году забрал Руту, и в его крохотных глазенках даже за несколько метров можно было разглядеть, что он ни о чём не сожалеет и что ему, по большей части, всё это безразлично. От этого осознания руки Тео невольно сжались в кулаки. — Приветствую вас, дистрикт номер одиннадцать! — провозгласил Квинтус, подошедший к микрофону сразу после мэра, — Год прошёл, я снова здесь, а значит, вновь настало время урожая истинных плодов вашего дистрикта! Время Жатвы! Толпа, до этого чуть шумная, теперь затихла совсем. Ни звука. Мужчина в дорогом костюме окинул толпу довольным взглядом и одарил всех присутствующих неприятной и какой-то чужой улыбкой. — По старой доброй традиции дистрикта одиннадцать — кормильцы вперёд! Квинтус что-то сладко проворковал и запустил свою руку в стеклянный шар с именами мальчиков. Он с наслаждением перебирал записки, выбирая, думая. Напряжение на площади достигло предела. Казалось, само время замерло в ожидании момента, когда бумажка в его руках будет раскрыта. Ни шороха, ни звука, только мелодия, которую напевал стоящий на сцене, разворачивая листок. — Эй... — Тео вдруг аккуратно толкнули локтем в бок. — Тео, слушай... у меня там, наверное, полшара записок... если... если вытянут... ты же... маму и сестрёнку... Торопливый, сбивчивый шёпот Аластора прозвучал как гром среди ясного неба. Тео встретился с ним взглядом. Его друг был бледен, а в глазах стоял неприкрытый животный страх. Парню ничего не оставалось, кроме как крепко сжать его плечо и кивнуть. Они ещё в первый год участия в Жатве договорились: если кого-то из них отправят на арену, второй поможет семье друга. Им тогда было по двенадцать, но оба были единственными мужчинами в своих семьях и, следовательно, кормильцами. Эта детская клятва сейчас казалась единственной опорой в ужасном мире. Если не считать кудрявой макушки сестры, конечно. — Итак, юношей, что представит наш любимый урожайный дистрикт 11 на семьдесят четвертых Голодных играх, будет... — Голос со сцены, заставил Тео вернуться в реальность. Квинтус сделал паузу, от которой всем стало не по себе. — Тео Эвергрин! Имя ударило его точно в солнечное сплетение, вырвав весь воздух из лёгких. Ноги налились свинцом. Тело перестало слушаться. Мей. Как Мей? Что с ней будет без меня? — Ну же, Тео, яви свой лик! — прокричал в микрофон Квинтус. — Где ты, наш герой? Тео с трудом сделал шаг вперёд, обозначив своё присутствие. Миротворцы тут же окружили его со всех сторон и повели к сцене. Проходя мимо первых рядов, он увидел сильнейший ужас в тёмных и больших, как у оленёнка, глазах сестры. Видел, как стоящие рядом девочки сжали её запястья, не давая натворить глупостей. Прежде чем подняться по ступеням к Квинтусу, Тео глянул на Аластора, который заметив это, подбадривающе улыбнулся, несмотря на грусть в глазах. Он позаботится о Мей. С ней всё будет хорошо. — Тео! — раздался вдруг до боли знакомый голос сзади. Парень застыл с занесенной над ступенькой ногой и медленно обернулся. Маленькая фигурка, подгоняемая отчаянием, летела к нему с неистовой скоростью. Тонкие руки сестренки в мгновение ока обвились вокруг его шеи с силой, которой он в ней не подозревал. Вся она была одним сплошным тихим воплем. Было больно видеть ее такой. — Не уходи, прошу! Тео крепко обнял сестру, стараясь успокоить её дрожь. Она что-то быстро лепетала, отчаянно цепляясь за него, как утопающий за соломинку. Он чувствовал, как бьётся её сердце, готовое выпрыгнуть из груди. Ему хотелось сделать хоть что-то, чтобы она не страдала. Но что он мог? Пообещать вернуться? Солгать? — Мей... — только и прошептал он, прежде чем миротворцы схватили её за руки и потащили обратно в строй, несмотря на её брыкания, попытки вырваться и отчаянные, истошные вопли: «Нет! Пустите! Брат!» — Какое же трогательное событие мы с вами застали, господа! — проговорил Квинтус в микрофон, когда Мей после толчка миротворца оказалась в объятиях подруги и теперь просто обхватила её, молча всхлипывая. — Это твоя сестрёнка, Тео? Эвергрин ещё несколько мгновений стоял, смотря на сестру, после чего прикусил губу, кивнул и поднялся на сцену к Квинтусу, встав по правую от него руку. Мей, всё ещё дрожа, теперь смотрела на него с ужасом и неверием. Он видел, как трясутся не плечи, как Аластор медленно протискивался в её направлении. — Как... неловко, однако, получилось, что мы вас прервали... Но ничего, у вас двоих еще будет время попрощаться. Итак... — Квинтус снова улыбнулся. Вблизи, как оказалась, эта улыбка еще ужаснее. — Время прекрасных дам! Всё смешалось в одну большую неразбериху. Квинтус, выбирающий конвертик с именем; Аластор, стремительно протискивающийся сквозь толпу перед сценой; взгляд сестры, что смотрел на него в упор. Тео видел, как она сжала свое простенькое платье в руках, какими влажными были ее глаза. Он, несмотря на страх и отчаяние, заставил себя слегка улыбнуться и показать большой палец. И плевать на то, что улыбка вышла грустной. Плевать, что это ложь. Важнее то, что Мей взяла себя в руки и еле заметно улыбнулась в ответ, слегка кивнув. — Итак, кто-же та девушка, которой выпадет честь составить компанию нашему Тео на Играх? Голос Квинтуса прорезал тишину. Он, слегка напевая, стал разворачивать конвертик. И тут Тео узнал мелодию. Это была та самая колыбельная, которую в прошлом году Китнисс пела для Руты. И кажется, понял он это не один: со стороны толпы вырвался сдавленный, коллективный стон. Женщина, мать Руты, рухнула на колени, и её беззвучный крик был страшнее любого звука. Он вдруг вспомнил, как они с Мей и соседями неделями не могли успокоить её после смерти дочери. Её горькие рыдания, её раздирающие душу крики... Тео почувствовал, как отчаяние в нем превращается в ярость. Как он смеет? То, что было дальше Эвергрину не понравилось. Тео был готов поклясться, что когда Квинтус увидел имя, написанное на листочке, на его лице на миг вспыхнула самая настоящая, искренняя, довольная улыбка. Мгновение спустя она сменилась притворно-грустной миной, о которой мужчина, впрочем, скоро забыл. Вот же гад. — Итак, второй трибут от дистрикта одиннадцать — Мей Эвергрин! Звук не просто долетел до его сознания. Он врезался в него на скорости света. Резко, оглушительно, как обух по черепу. Весь мир не вздрогнул — он рухнул. Звуки площади — шёпот, всхлипы, вздохи — исчезли, поглощенные оглушительной тишиной вакуума, что образовался у него в голове. Он не слышал восторженного лепета Квинтуса. Он видел только одно: как испуганное личико его сестры исказилось непониманием, а потом на него накатила волна такого чистого, незамутненного ужаса, от которого кровь стынет в жилах. «Нет, — прошептал он беззвучно, и это было не слово, а стон, вырванный из самой глубины души. — Только не она». — Отпустите ее! — Тео сделал несколько шагов вперёд, глядя на то, как двое миротворцев берут его сестрёнку под руки. — Уберите от неё руки! Не трогайте её, она ещё ребёнок! Перетяните! — Тео сорвался на крик, переводя взгляд на Квинтуса. — Выберите другое имя! Отпустите ее! Ей двенадцать исполнилось два дня назад, чёрт возьми! Отпустите! Тео рванулся в сторону Квинтуса, чтобы силой заставить его выбрать другую бумажку с именем, разбить это напыщенное лицо, просто придушить, плевать — всё, что могло бы спасти сестру, или хотя бы дать ей время убежать. Но не успел он сделать и двух шагов, как крепкие руки стражей порядка схватили его сзади, не давая сдвинуться с места. — Как бы то ни было, двенадцать ей уже есть, — сказал Квинтус, глядя на то, как миротворцы затаскивают Мей на сцену. — Правила есть правила, Эвергрин. Могу сказать лишь то, что ей очень повезло с напарником. Такой юной ягодке не повредит защитник, не так ли? Тео бессильно опустил руки. Он уже ничего не сделает. Они оба на сцене. Миротворцы, подождав несколько мгновений, отпустили его и сделали несколько шагов назад, и парень был готов поклясться, что стволы их винтовок теперь направлены на его затылок. Может, это предупреждение. Или его сейчас пристрелят. Второе даже лучше будет. Их с сестрой взгляды встретились. В ее широких, полных слёз глазах он увидел то же осознание, то же леденящее душу понимание. Они не просто брат и сестра, обреченные на скорую разлуку. Они — соперники. Два оленя, которых загнали в один загон, чтобы они сцепились рогами на потеху Капитолию. — Итак, дамы и господа, этот торжественный миг настал! Трибуты из дистрикта номер 11 — Тео и Мей Эвергрин! Итак, мои дорогие — сладким голосом пролепетал Квинтус, — Есть ли что-то, что вы хотите сказать на прощание зрителям, прежде чем они увидят вас в Капитолии? — Есть... — тихо сказал парень, но из-за тишины его услышали все. Он с ненавистью смотрел на руку Квинтуса, удобно лежавшую на плече Мей. — Уберите свою ладонь с плеча моей сестры. — Ха! Наш чемпион уже проявляет бойцовский характер! — Квинтус коротко и ядовито рассмеялся, но руку, всё же, убрал. — Итак, как там говорит моя коллега из дистрикта 12... Счастливых вам Голодных игр! И пусть удача всегда будет с вами. Панем всегда! Квинтус сделал несколько хлопков в ладоши, пытаясь вызвать овации толпы. Однако отклика не было. Тео видел, как несколько стариков сняли шляпы. Как Аластор показал кулак, мол, держись. Кто-то из толпы поднял вверх руку с тремя пальцами. Стоило этому случиться, как миротворцы снова схватили Тео за руки и куда-то повели. Несколько людей в форме спустились по ступенькам на площадь. Все стоявшие на сцене быстро оказались внутри здания центрального зернохранилища. Тео был готов поклясться, что слышал за закрывающимися дверями приглушённые выстрелы. Что, черт возьми, это было? Квинтус поморщился, отряхивая несуществующую пыль с шелкового пиджака, после чего посмотрел на двух новоиспеченных трибутов. — Успокоили, наконец, эту толпу. Совсем тухлая, никакой реакции... Как некультурно, — нервно пробормотал он, после чего продолжил громче — Что ж... Всё пошло не по плану… Впрочем, неважно. Так как семьи у вас нет и время на прощание с родственниками исключено, у вас просто пятнадцать минут свободного времени. Болтайте, пойте, плачьте — без разницы. Попрошу только не превращать всё в свинарник. Всё-таки вам предстоит представлять Дистрикт 11, а не зверинец. Будьте готовы отправляться в путь, когда я вернусь. Не успел Тео сказать и слова, как за этим гадом уже захлопнулась дверь. Он ушёл, а они остались вдвоём. Вдвоем в этой ужасной комнате, в которой не было ничего кроме страха и некоторой старой мебели. Его взгляд упал на сестру. Она выглядела напуганной и хрупкой, а её тёмные кудряшки, казалось, не решались задорно торчать, чувствуя подавленное настроение хозяйки. Тео вздохнул, после чего крепко обнял её. Она зарылась носом в складки его простой рабочей футболки, в которой он сегодня до Жатвы таскал мешки с удобрениями. Дрожь, покрывавшая её тело, заставляла подол простого платья чуть трястись. Парень аккуратно похлопал её по спине. — Всё будет хорошо. Я сделаю всё, чтобы тебя защитить. Клянусь, — сказал он, сжимая её в своих объятиях. — Давай… Давай отвлечемся?... Его взгляд упал на небольшой телевизор на стене. Рука сама потянулась к кнопке — старая привычка заглушать тревогу фоновым шумом: радио, разговорами. Но какой шум мог заглушить это?

«Трибутами в 74-х ежегодных Голодных играх станут...»

На экране замелькали кадры с жатв. Задорный голос диктора объявлял имена «счастливчиков». В памяти Тео, кажется, навсегда останутся ухмылки трибутов из Первого дистрикта и спокойствие на лицах ребят из Второго... Каким отбитым надо быть, чтобы добровольно на такое соглашаться? Когда диктор дошёл до одиннадцатого дистрикта и их собственные, перекошенные от страха лица на мгновение мелькнули на экране, Тео с рычанием выключил устройство. Экран погас, став чернее ночи. Он вздохнул и посмотрел на сестру. — Прости... Давай просто... подождём. Пока всё равно ничего не сделать...

***

За окнами поезда быстро мелькали виды Одиннадцатого дистрикта. Знакомые поля, запах которых, казалось, въелся в самую структуру клеток Тео. Сады с их дурманящими ароматами, скрипучие и маленькие домики, прохладные речки, мельницы, степи... Эвергрину было больно осознавать, что он, возможно, больше всего этого не увидит. Ещё пару часов назад он был там, крохотной фигуркой среди золотых полей, а сейчас мчался навстречу пугающей неизвестности. Не хотелось верить в то, что он в последний раз видит эти знакомые с детства пейзажи. Было страшно и неуютно. Хотелось выскочить из поезда на ходу, и плевать, что это нереально. Будущее, которое он видел в своих мыслях, рушилось; из чувств остались только ужас и ярость — густым, черным комком застрявшие в горле. Единственное, что немного его успокаивало, это чуть пришедшая в себя Мей. Первая волна страха, конечно, не прошла бесследно — её выдавали скованность позы и всё так же до боли сжатые пальцы, впившиеся в подол платья. Но девочка хотя бы отвлеклась на картину за окном. Это плюс. Внезапно дверь вагона с лёгким шипением открылась. — А вот и они, печальный дуэт трибутов из Дистрикта Одиннадцать! — раздался сладковатый, нарочито-бодрый голос Квинтуса Флавия. — Ну как вам путешествие? Небось такой роскоши в жизни не видели? Мужчина улыбнулся обернувшимся на него ребятам — улыбнулся слишком широко и слишком белыми зубами, — после чего прошёл вглубь и грациозно опустился на диванчик напротив. Но он был не один. С ним был другой мужчина. Невысокий, относительно молодой. Темные кудри чуть выцвели под солнцем, а глаза за стеклами очков смотрели с какой-то усталостью и сочувствием, а круги под ними усиливали этот эффект. На нём был скромный, но опрятный серый костюм. Непосильно дорогой для жителей Дистрикта, но на фоне лилового смокинга с золотой вышивкой на Квинтусе выглядевший как рабочая одежда. К тому же из-под пиджака у него виднелась простая хлопковая футболка, что лишь усиливало это впечатление. Но самое заметное в нем- шрам, проходящий по щеке и уходящий по переносице на лоб. — Итак, позвольте вам представить, — с лёгким театральным вздохом произнес Квинтус, — Перед вами победитель Пятьдесят шестых Голодных игр. Ваш дорогой земляк и — как же без этого? — ваш ментор. Чафф Рендалл. — Можно просто Чафф.— добавил незнакомец. — Ментор?.. — тихо переспросила Мей, вопросительно глянув сначала на Квинтуса, а потом на Рендалла. — Э-э, да? — с притворным, картинным изумлением воскликнул Флавий. — Вы, конечно, извините, но вы даже не в курсе, что трибутам положен ментор? Человек, который будет вас готовить к Играм? — Увидев всё те же непонимающие взгляды детей, он сладко вздохнул. — Ну, Чафф, ты только посмотри. Деревенщина необразованная. Как с вами вообще разговаривать? — Зря ты так, Квинтус, — тихо, но твёрдо произнёс Чафф, занимая место рядом. — Далеко не все здесь добровольцы и не все с детства молятся на эти Игры. Я вот тоже до своего жребия не следил. Так что хватит хамить моим трибутам. — Ой, да не ты один за них теперь в ответе! — отмахнулся «лиловый костюм», но его улыбка на мгновение дрогнула под твёрдым взглядом Чаффа. — Ладно, раз уж я вам не нужен, не буду мешать вашей трогательной встрече. Только не вздумайте тут что-то испортить, пока меня не будет. Хотя... — Его взгляд скользнул по испуганным лицам детей с притворным сожалением. — Какая уже разница, верно? Он вышел, громко и демонстративно хлопнув дверью. Мей вздрогнула и инстинктивно прижалась к брату. Чафф тяжко вздохнул, поправил очки и снова повернулся к ним. В вагоне пахло искусственной прохладой и навязчивым, чужеродным ароматом цветов, от которого слегка першило в горле. — Итак... — он произнес это слово с трудом, как бы начиная тяжёлую работу. — Меня вам уже представили… Жаль, что наша встреча происходит при таких обстоятельствах. Искренне могу вам только посочувствовать. — Он сделал паузу, изучая их лица. — Но я здесь для того, чтобы помочь. Попробовать. Так что... Может, есть какие-то вопросы? — Да, но... Их слишком много, — сказал Тео, бросая быстрый взгляд на Мей. — Я не знаю, с чего начать. — Арена всегда выглядит страшно... — робко сказала Мей, перебивая брата. — Вам было страшно? А... больно?.. — Нет, больно мне не было... Мне повезло, я нашел хорошее укрытие на арене. — мужчина вздохнул. — А вот страшно... было. Тео был готов поклясться, что увидел страх, возникший в глазах их ментора. У Чаффа был такой взгляд, словно он снова оказался в те дни, на тех Играх. Он замер, его взгляд стал остекленевшим и пустым, будто он смотрел куда-то сквозь стену вагона. Его ральцы сами собой сжали край сиденья. Потом он моргнул, медленно выдохнул, и маска усталого спокойствия вернулась на место. Однако от этого зрелища стало не по себе. Если даже победитель спустя годы боится воспоминаний... Что же их с Мей ждёт? — Кхм, извиняюсь, — сказал Чафф, нервно прокашлявшись и поправив рукав пиджака. — Раз у вас нет особых вопросов, можно, я задам парочку? — Ментор дождался кивка детей, после чего продолжил. — Есть что-то, в чём вы хороши? — Ну... — сказал Тео после небольшой молчаливой паузы. — Мей отлично лазает по деревьям и хорошо прячется, если надо... и знает очень много о растениях... Я... У меня ничего особого нет. — Тео очень сильный! — сказала Мей, бросая взгляд на брата. — Я видела, как он таскает мешки с зерном и удобрениями! И он лучше всех работает косой! — Скажешь тоже... — пробормотал тихо парень. — Что ж, это хорошо. У вас есть сильные стороны — осталось придумать, как их использовать на арене. — Какая будет арена? Лес? Море?... — Я пока не знаю. Нам не говорят, как и вам, участникам. Арену скрывают ото всех, кто работает с трибутами. Боятся, что разболтаем, а им важно, чтобы вы не знали, что вас ждет. — То есть мы вообще ничего о ней не узнаем до игр?..— спросила Мей со страхом в голосе. —Ну разве что одежда, которую вам выдадут на арену, может дать подсказки… — Например?.. — спросил Тео, чуть хмурясь и склоняя голову набок. — Ну... Если вам дадут гидрокостюм — локация преимущественно водная, если будет куртка — на локации холодно. Если лес, одежду часто делают закрытой... — Чафф сделал паузу. — Но что бы там не было, вам важно быстро найти друг друга, это... — Нас разделят?... — перебила ментора Мей. — Я... — Разве что на старте. Каждый из трибутов будет на своей небольшой платформе, они расположены по кругу... В центре будет Рог Изобилия с кучей вещей — рюкзаки с припасами, оружие, одежда. Не бегите к нему. Находите друг друга и убегайте от центра. — Почему? Разве не логичнее сразу взять припасы и оружие? Как я должен защищать нас без оружия, и как нам выживать без чего-либо? — Логичнее, да, но на практике именно в этот момент гибнет немалая часть трибутов. Все бегут туда, и пока одни собирают припасы, чтобы убежать, другие хватают оружие, и припасы первым оказываются не нужны. Я сам чуть в такой бойне у Рога Изобилия не погиб. — Ментор поправил очки. — Однако советую не уходить далеко, дождаться, пока в центре станет спокойнее, и аккуратно забрать рюкзаки, еду, воду. Когда кончится бойня — пару часов как минимум там никто не объявится, все уйдут куда-то: кто искать укрытия, кто искать трибутов... Советую взять и какое-то оружие. Не для нападения, для защиты, а потом… — Спрятаться? — Да. Найти укрытие и выживать, стараясь не выдавать свое местоположение. Не шуметь, не разводить высокий костёр... Если повезёт, вы останетесь незамеченными. — А что… Что если нас все же найдут?.. — спросила Мей после небольшой паузы. — Бегите, — тихо сказал Чафф. Мей не ответила. Она лишь притихла и ещё крепче вцепилась в рукав брата. В вагоне повисла тишина, которую нарушал только тихий гул скоростного поезда. Весь интерьер, казалось, стал неуютным и пугающим. Тео сжал кулаки. — А если мы не успеем? Или если я не найду её?... Или до неё доберутся раньше? — Если даже доберутся, с этим мы ничего не сделаем. Действия и координация других трибутов от нас не зависят. — Чафф бросил нервный взгляд куда-то в сторону, после чего вновь посмотрел на детей. — Слушайте, понимаю, я, наверное, вас пугаю, но врать, что всё будет хорошо, я не хочу. Я постараюсь дать вам так много, сколько смогу за оставшееся до Игр время, но... Когда вы будете на ней, всё, что я смогу сделать, — это уговорить спонсоров послать вам спички или бинты. Когда вы будете там, я не смогу никак помочь. Мне нужно, чтобы вы это понимали и впитывали всё, что вам даю я и тренера в центре подготовки… Вновь пауза. Тишина крайне неприятно давила на уши, а страх съедал изнутри. Хотелось вырвать его из себя, выдрать с корнем, как сорняк из земли... Но такой возможности не было. — Скажите честно... — сказал Тео, прерывая напряженное молчание. — У нас вообще есть шансы? Есть хоть какая-то вероятность остаться в живых? — Хочу в это верить, — грустно ответил Чафф. — Сложно сказать наверняка. Переменных слишком много. Но поверьте, я сделаю всё, что смогу, во время вашей подготовки и сделаю всё, чтобы найти вам спонсоров для помощи. Я не хочу, чтобы Дистрикт 11 потерял ещё кого-то.