II. Капитолий и чудаки

Ночь в поезде прошла неспокойно. Отчасти из-за мыслей о грядущем будущем, отчасти из-за непривычно мягкой и большой кровати. Иллюзия спокойствия, что царила в комнате, казалась слишком... Неуместной и странной. В другой ситуации он, Тео, наверное, был бы в восторге от всей той роскоши, что его окружала. Однако сейчас мягкие простыни и это вычурное обустройство комнаты казались затишьем перед бурей. Раннее утро встретило роскошным завтраком на столе и видами первого дистрикта за окном. Поезд на полной скорости мчался к Капитолию, они вчетвером сидели за одним столом. Квинтус, одетый, как всегда, с иголочки, намазывал тост джемом, говоря что-то о его надеждах на стилистов Капитолия. Чафф, сонный и, кажется, не спавший вообще, пил кофе, смотря то на детей, то в какие-то данные на своем планшете. Мей, съевшая небольшой кусок ржаного хлеба, который был ее обычным завтраком дома, смотрела теперь на большой кувшин сока и фрукты на тарелке рядом с недоверчивым благоговением. —Не стесняйся— сказал Чафф, заметивший интерес девочки к фруктам, и чуть придвинул тарелку к ней— Вам обоим стоит хорошо поесть. Мей ещё несколько секунд смотрела в неком неверии на мужчину, после чего взяла самый маленький персик и слегка кивнула. Тео наблюдал за этим молчаливым обменом, и в горле у него встал ком. Эта простая доброта в мире, который вот-вот собирался их убить, казалась такой же неестественной, как и та мягкая кровать в его комнате. Он встретился взглядом с Чаффом, пытаясь прочитать в его уставшем лице хоть что-то, кроме долга, и после неловкой паузы взял кусок хлеба. —Ты посмотри на них— сказал Квинтус, жующий свой сэндвич. Несколько кусочков выпали из его рта на белую скатерть— Неужели в дистрикте вы теперь себе даже джем позволить не можете? В прошлом год трибуты были не такими скромными... Хотя чему я удивляюсь, у вас всегда все только хуже становится.. —Квинтус— сказал Чафф со вздохом — Думаю, они уже и так поняли, что твой любимый Капитолий в разы богаче дистрикта. Можешь быть спокойным.— Чафф отпил кофе, чуть поморщившись от его крепости, после чего посмотрел на детей— Но в чем-то он прав. Вам не стоит скромничать в плане еды. Ешьте и ни в чем себе не отказывайте. Во-первых потому что чем больше в вас будет еды и чем больше будет ваш вес- тем дольше протянете без еды на арене. Во-вторых потому что это могут быть последние ваши приемы пищи... Возможно. —Возможно?— переспросил с нескрываемым сарказмом Квинтус, после чего стушевался под ледяным взглядом Чаффа. Тео медленно жевал хлеб, который внезапно показался ему безвкусным, как опилки, похожим на тот, что они с сестрой ели дома. Слова Чаффа висели в воздухе тяжелым, ядовитым облаком. Последние приемы пищи. Он посмотрел на Мей. Та сжимала в тонких пальцах персик, будто это была не еда, а хрупкая стеклянная безделушка, которую боятся уронить. Она не ела его, а просто смотрела на бархатистую кожицу. — Я просто говорю то, о чем все думают, — проворчал Квинтус, отряхивая со скатерти крошки с видом оскорбленного достоинства. — Искренность — не преступление. В Капитолии это ценят. — В Капитолии ценят зрелище, — парировал Чафф, не глядя на него. Его внимание было приковано к планшету. — А искренность умирает первой, едва трибут выходит на тренировку. Запомните это. Оба. — Он отложил устройство и посмотрел на Тео и Мей по очереди. Его взгляд был усталым, но острым. — Ваша скромность, ваш страх — это то, что они хотят видеть. Это часть шоу. Не дайте им себя съесть раньше, чем вы выйдете на арену. А теперь, — он выпил последний глоток кофе и встал, — советую насладиться видом. Мы прибываем. Тео повернулся к окну, и у него перехватило дыхание. Вертолеты и поезда из его Дистрикта казались игрушечными на фоне того, что мчалось им навстречу. На горизонте, сверкая на солнце тысячами окон, вырастал Капитолий. Тео медленно встал и подошёл к окну. Перед ним был не просто город, а чудовищный, непостижимый монумент богатства и власти. Он был настолько огромен и ярок, что на мгновение заставил забыть даже о страхе. Это был взгляд в лицо той самой машине, что должна была его перемолоть. И от этого зрелища Тео стало одновременно жутко и гипнотически любопытно. Каждый дом выглядел грандиозно, всё вокруг казалось непозволительно роскошным: фонтаны, парки, машины, дома... Огромные блестящие купола, яркие вывески, люди, одетые в невообразимые костюмы. Кажется, Мей, оказавшаяся рядом, тоже заметила красивые наряды — на ее лице отражалось восхищение и ужас одновременно, а персик выпал из рук и покатился по полу. — Как тут красиво... — с благоговением прошептала она. — Это... Капитолий?.. — Именно, — сказал Чафф, подошедший к ним сзади. — Впечатляет, да? — Ага... — сказала Мей. — Даже страшно немного... — Не немного, — подхватил Тео. — И все эти люди будут смотреть на смерти? Они реально получают удовольствие от просмотра кровавой бойни? — Игр! — поправил Квинтус, уплетающий второй сэндвич. — Запомните уже! — Заткнись, — Чафф наградил хмурым взглядом закатывающего глаза Квинтуса. Лицо мужчины смягчилось на долю секунды, прежде чем он снова стал собранным ментором. Он положил руки на плечи трибутов. — Запомните этот страх. Спрячьте его глубоко внутрь. На арене он вас убьет. А здесь, в Капитолии, вы должны выглядеть голодными. Но не голодными от нищеты Дистрикта, а голодными до победы. — Впервые соглашусь, — проворковал Квинтус, подходя ближе. — Здесь обитают, как говорит Эффи, сливки сливок. Вам нужно постараться, чтобы они вас запомнили. Тогда, может, вам удастся заполучить спонсоров, и у вас будет шанс пережить хотя бы день на арене. — И... Как им... запомниться и понравиться?.. — спросила Мей, поднимая взгляд на мужчину. — Тебе это и так просто будет. Зрители любят таких маленьких ягодок, — закатил глаза Квинтус. — Но а вообще постарайтесь просто улыбаться... Или хотя бы вести себя адекватно и не опозорить дистрикт. — Мужчина поправил свой дорогой костюм, после чего отошёл на пару шагов. — Ладно, готовность пять минут, буду ждать вас у выхода из поезда. — Он идиот, — сказал Чафф, когда Квинтус покинул вагон. — Но в одном он прав. Понравиться спонсорам действительно важно, без этого на арене будет трудно. Так что покажите этим магнатам трагичность, которую они оценят. Образ несчастных брата и сестры у вас уже есть — утрируйте его, используйте это в ваших целях. — Разве трибутов запоминают не за красивые глаза и костюмы? — Это есть, конечно, но заполучить спонсоров можно своими навыками и драмой. Пробейте их на эмоции. Жалость к несчастным возлюбленным из Дистрикта 12 в прошлом году принесла им помощь на арене. А без помощи вам не жить. Поезд с глухим стуком вошел в туннель, и ослепительное солнце сменилось тьмой. В стекле окна отразилось его собственное лицо — испуганное, с слишком широкими глазами. Тео отвернулся. Он ненавидел этот страх в своём взгляде. На перроне, несмотря на ранний час, их уже ждала шумная кавалькада: несколько человек в униформе с гербом Капитолия, пара охранников с щитами и… он. Невысокий мужчина в костюме цвета электрик-лайм с пурпурными жабо на рукавах. Его волосы были уложены в сложную башню из локонов, а лицо расписано серебряными узорами. Он лихорадочно жевал что-то розовое и, увидев их, взмахнул руками так, будто встретил родственников после десятилетней разлуки. — А вот и мои звездочки! — возопил он, и его голос прозвучал как визг тормозов. — Подходите, подходите, не стесняйтесь! Я ваш проводник в мир блеска, я ваш стилист, я — Флит! — Он подбежал к ним вприпрыжку, пристально осмотрел Тео и Мей с ног до головы, щелкнул языком. — Ох, сырость, бедность и этот неповторимый шарм разрухи! Пахнет, конечно, специфически... но как живописно! Восхитительно! Из этого можно будет слепить… о да!.. трагедию! Настоящую, с кровью и слезами! — Он схватил Мей за руку, и та вздрогнула, будто её коснулся раскалённый утюг. Мужчина рассмеялся и сделал пару шагов назад. — Не бойся, милая, Флит не кусается. Он лишь слегка… переделает вас. Пойдёмте, пойдёмте, у нас на все про все всего три часа! А ведь мне надо еще все сшить, так что медлить нам, звёздочки, определенно не стоит! Чафф молча кивнул детям, давая понять, что сопротивляться бесполезно. Тео почувствовал, как холодок страха сменился новой, странной эмоцией — решимостью. Это начиналась игра. И первым раундом была встреча с этим сумасшедшим клоуном. Он сделал шаг вперёд, за Флитом, стараясь смотреть не в его яркое жабо, а куда-либо ещё, на толпу или колонны. Однако вскоре Тео понял, что лучше уж смотреть на яркого чудака впереди. Их окружила оглушительная толпа. Воздух наполнился их именами, доносились возгласы: «Автограф! Автограф!». Слышался назойливый шепот: «Те самые», «Да-да, одиннадцатый дистрикт», «Бедняжки». Слепили вспышки камер. Тео стало душно и некомфортно, а Мей, казалось, совсем съёжилась, стараясь спрятаться за его спиной. — Не обращайте внимание на вспышки камер, — немного скучающим тоном сказал Флит. — Печальные дуэты вроде вашего быстро набирают популярность. Люди хотят увидеть таких звёздочек, как вы, как можно раньше и считают их интересными даже... — стилист оценивающе взглянул на своих подопечных, — в естественном виде. Но ничего, я сотворю с вами такое, что это будут называть шедевром! Правда, сперва я отдам вас ненадолго моим коллегам — они подготовят холст, смоют эту налипшую пасторальность, а я же пока сделаю наброски! — Подготовят... холст?.. — спросила Мей, глядя на этого франта. — В каком смысле?.. — Они приведут вас в порядок — отмоют, оденут во что-то почище на время... В общем, сделают вас настолько чистыми, что вы будете сиять, как бриллианты! А уже после я начну творить! «Квинтус был лучше...» — пронеслось в голове Тео.

***

— А вот и они — наши яркие звёздочки! — раздался голос Флита, когда Тео и Мей после нескольких часов пыток вышли из гримерок. — Как тебе, Квинтус? По-моему, их образы — великолепие! Мне кажется шифон в платье пришелся как раз кстати, а бархат, ох, он ведь создан для него! Тео взглянул на Мей. Её тёмные кудри были щедро усыпаны золотым глиттером, который мерцал при каждом движении. Блёстки позолоты тонким слоем лежали на скулах и ключицах. Тонкие руки украшали изящные, стилизованные под старину позолоченные браслеты, а на ногах — не простые сандалии, а изящные плетеные туфли с лентами, обвивающими щиколотку. Но главной деталью образа было платье. Чёрно-жёлтое, оно казалось сотканным из тысячи шелковистых лоскутков. Подол был объёмным, расходящимся книзу и по форме напоминающим перевернутый колокольчик. Несколько слоев ткани различных оттенков жёлтого, чёрного и коричневого создавали иллюзию колосящегося поля. Тонкие ноги были аккуратно оголены ниже колена. Верх платья же напоминал собранные в сноп колосья пшеницы, что поднимались от золотого обода-пояса вверх и перекидывались через плечо. Надо признать, образ, пусть и выглядел невероятно пафосным, шёл ей. Однако судя по напряженной осанке и скромной позе, комфортом эта одежда не отличалась. Тео чувствовал то же самое, так что понять ее он мог. Мей же смотрела на Тео. Желтые прямые брюки на широком кожаном ремне. Чёрная с золотыми узорами жилетка была расстегнута. Она открывала торс, расписанный золотыми и чёрными красками — узоры напоминали трещины на высохшей земле, и эта роспись заходила чуть на скулы и шею. Его курчавые волосы были чуть взъерошены и тоже припудрены мерцающей пудрой, а веки подчеркнуты жёлтыми тенями. На шее — массивный золотой обод, на руках — позолоченные напульсники, стилизованные под доспехи древних воинов. Было непривычно видеть брата в подобном одеянии, но в какой-то степени ей даже понравилось. Наверняка его одежда была куда удобнее этого давящего платья. — Ну просто восхитительно! — продолжал ворковать Флит, кружа вокруг них, будто они какие-то экзотические птицы — Эти цвета и ткани вам к лицу, вы оба выглядите просто на миллион, звёздочки! Они сойдут с ума, это же чистый восторг! Квинтус, до этого молча наблюдавший с оценивающим видом, наконец издал негромкий одобрительный звук. —Не ожидал от тебя, Флит, но... да. Выгодно. Очень выгодно. Жалость и восхищение в одной упаковке. — Его взгляд скользнул по Мей, задержался на открытых плечах Тео, и он цинично усмехнулся, поднося бокал с каким-то шипящим напитком ближе ко рту. — Мне даже начинает казаться, что тебе можно доверить создание их одежды на арену. —Обижаешь, конечно можно!— вспыхнул Флит— Я пусть и молод, но в своем деле мастер. Все будет сделано в лучшем виде, можешь быть уверен. Квинтус хмыкнул. Тео почувствовал, как по спине пробежал холодок. Их слова были жестоким, но точным напоминанием. Все это — лишь цирк перед предстоящей кровавой бойней. Клоунада, чтобы их запомнили "сливки сливок" и, возможно, помогли позже. Он поймал взгляд Мей и увидел в её глазах тот же ужас, ту же готовность сбросить с себя это давящее великолепие, тот же дискомфорт и непонимание. В этот момент в помещение вошёл Чафф. Он остановился на пороге, на мгновение застыл, внимательно оглядев их с ног до головы. На его усталом лице не было ни восторга, ни осуждения — лишь холодная, профессиональная оценка. Хорошо, что есть кто-то адекватный. — Хорошо, — коротко бросил он, и это прозвучало куда ценнее всех восторгов Флита. — Они запомнятся. Теперь главное это продать. — Он повернулся к трибутам, и его взгляд стал тяжелым, как камень. — Вы готовы? Парад Дистриктов начнётся совсем скоро. Помните, что сказал Квинтус. Помните, что сказал я. Улыбайтесь. Кивайте. Машите. Используйте трагичность вашего образа. — Не испортите наряды! — вскликнул Флит. — И не опозорьте дистрикт, — закончил Квинтус, отпивая шипучку из бокала. Где он ее вообще достал? Вся четвёрка вскоре вышла к месту старта. Огромное помещение, казавшееся закулисьем гигантской сцены, било по глазам суматохой. У столов суетились люди, что-то бурно обсуждая, делая последние приготовления. Между ними теснились двенадцать одинаковых колесниц, запряженных лошадьми, которые фыркали и получали угощения с рук дрессировщиков. Но внимание Тео привлекли не они, а остальные трибуты. Все уже были тут. Девушка и парень из первого дистрикта, одетые в бело-золотые костюмы и напоминавшие античных божеств. Трибуты второго, похожие на закаленных воинов в этих красно-чёрных доспехах. Ребята из третьего — в мерцающих неоном футуристичных одеждах. Дистрикт четыре в сине-белых образах русалки и русалы. Пятый — в чёрных одеяниях, расписанных жёлтыми нитями, словно молниями. Шестой — в роскошно стилизованной форме железнодорожников. Седьмой — лесная нимфа и страж. Восьмой — лоскутные, пестрые наряды с безумными прическами. Девятый — в светло-желтых тонах, с венками из колосьев. Десятый — в сером, с красными узорами, что напоминали брызги крови. И двенадцатый — в угольно-черных, закрытых одеждах. От этого парада пафоса и напускной силы кровь стыла в жилах. Глядя на эту ярмарку тщеславия, Тео с тоской подумал, что все они — просто разукрашенный скот, которого скоро поведут на убой. — Опа... — чей-то насмешливый голос выдернул Тео из мыслей. Перед ним стоял тот самый парень из первого дистрикта. В его светлых волосах красовался лавровый венок, на запястьях и предплечьях — широкие золотые браслеты, а роскошная белая тога была щедро расшита золотыми узорами. — Смотрите-ка, кто тут у нас. Знаменитый дистрикт 11. Вы в курсе, что жатва в вашем «славном» дистрикте стала более обсуждаемой, чем тур победителей Китнисс и Пита? — Забавно, в жизни вы даже миленькие, — сказала девушка из первого дистрикта рядом. Её воздушное платье в пол было усыпано золотым бисером, а голова покрыта множеством ниточек с золотыми бусинами. — На жатве вы выглядели жалко. Как там было, Люци... — она скорчила злую рожицу, после чего притворно-грубым голосом продолжила: — «Отпустите её, она ещё ребенок!» Оба слегка рассмеялись. Тео стиснул зубы и, честно, еле сдержался, чтобы не вмазать им хорошенько. Единственное, что его остановило, — пристальные взгляды миротворцев и оружие, которое они перехватили поудобнее. Парень сильнее сжал ладонь Мей, которая, в свою очередь, чуть спряталась за него. Прежде чем он успел найти достойный ответ, который не привлек бы внимание стражей порядка, сзади раздался спокойный, но весомый голос Чаффа. — Не тратьте силы на тех, кто уже проиграл, — сказал он, безразличным взглядом скользнув по трибутам из Первого. — Выступать первыми — привилегия, которую быстро забывают, когда на арене приходится бежать от роя треклятых насекомых или ядовитого тумана. Слова прозвучали тихо, но эти пафосные «божества» на мгновение смолкли, на их лицах мелькнула тень неуверенности. Чафф, не удостоив их больше вниманием, перевёл взгляд на своих трибутов. — Мы уже... проиграли?.. — тихо спросила Мей, когда пара из первого дистрикта скрылась из виду. — Они так думают, — вздохнул Чафф, поворачивая своих подопечных к колеснице. — Не важно. Ваш выход — одиннадцатыми по счёту. Запомните: вы не жертвы. Вы — напоминание. Напоминание о том, чья еда попадает к ним на стол. Сыграйте это. — Он отступил, и его фигура растворилась в тенях закулисья. В этот момент загрохотали барабаны, ворота впереди распахнулись, и первые колесницы с трибутами тронулись вперед под оглушительный рев толпы. Воздух зарядился энергией страха, тщеславия и безумия. Тео глубоко вдохнул, чувствуя, как дрожит рука Мей. Однако когда он посмотрел на неё, он увидел в её глазах уже не просто страх, а решимость. — Держись рядом, — тихо сказал он. — Если не хочешь- не смотри. Можешь спрятаться за мной. Он помнил слова Чаффа. Они были не жертвами. Они были напоминанием. И сейчас они поедут, чтобы показать Капитолию его же отражение — прекрасное и ужасное. А может, просто вызовут смех и крики. Колесница выехала из-за кулис, и шум с трибун практически сразу заставил голову разболеться. Казалось, будто только их с Мей колесницу и ждали все собравшиеся, ибо зал практически взорвался, стоило им предстать перед зрителями. Немного отойдя от шока, Тео крепче сжал ладонь Мей, после чего стал слегка махать публике свободной рукой. Краем глаза он заметил, что сестра последовала его примеру и стала по-детски быстро махать ладонью, со страхом и опаской смотря на людей на трибунах. Их колесница медленно двигалась по кругу, и Тео почувствовал себя диким зверем в клетке, которого выставили на всеобщее обозрение. Тысячи глаз жадно ловили каждый их жест, каждый мимолётный взгляд. Воздух гудел, как гигантский улей, а ослепительные вспышки камер били в глаза, заставляя щуриться. — Улыбайся, — прошептал он Мей, сам пытаясь растянуть губы в нечто, отдаленно напоминающее улыбку. Это было похоже на оскал. Мей кивнула, и на её лице тоже появилась крошечная, наигранная улыбка-маска. Но её глаза по-прежнему были полны страха, и Тео поймал себя на мысли, что именно эта искренняя, животная боязнь, вероятно, и нравится толпе больше всего. Они видят в этом чистую, неподдельную эмоцию, за которой им, жителям Капитолия, всегда приходилось гнаться. Внезапно с трибун прямо к их колеснице полетел дождь из роз. Один из бутонов, тёмно-красный, почти бордовый, упал к ногам Мей. Она инстинктивно отпрянула, словно от змеи, но потом медленно наклонилась и подняла его. Этот образ — хрупкая девочка с цветком на фоне их великолепных, но трагичных костюмов — вызвал новый визгливый взрыв восторга. — Бросай его, — резко сказал Тео, но было уже поздно. Десятки новых цветов полетели в их сторону. Капитолийцы, видимо, сочли это очаровательным. В этот момент его взгляд скользнул по другим колесницам. Карьеры из Первого дистрикта сияли голливудскими улыбками и разбрасывали поцелуи, как истинные звёзды. Парень из Второго демонстративно сжимал кулаки, принимая восторги толпы как должную дань уважения. А он и Мей просто стояли, принимая на себя град цветов и сочувствующих взглядов. И тут до Тео дошла вся гениальная, ужасающая правда стратегии Чаффа. Они не пытались казаться сильными. Они были теми, кого нужно жалеть. И в этой жалости была их сила. Он выпрямился и перестал просто махать. Теперь он смотрел на толпу — не сквозь неё, а прямо в лица, — и его лицо выражало не радость, а гордую, молчаливую скорбь. И толпа, кажется, полюбила это ещё больше. Колесницы проехали еще один круг, после чего застыли перед центральной ложей. На ней расположились самые влиятельные люди Капитолия: управляющие дистриктами, распорядители игр, владельцы крупнейших компаний... Среди них, прямо по центру, восседал он — президент Сноу. Седые волосы аккуратно уложены, на нём дорогой бордовый костюм. Несколько перстней, украшавших его пальцы, блестели ярче вспышек камер, а холодный, словно змеиный, взгляд бледных глаз был обращен на них. Говорили, он был ментором в те годы, когда роль менторов только вводили. Говорили, что это он придумал обеспечивать трибутов до игр едой, водой и жильем. Как мило с его стороны — обеспечить комфорт тем, кого через неделю будут резать, как скот. Он окинул взглядом трибутов, после чего поднял руку, и в зале воцарилась абсолютная тишина. Затихла музыка, не слышны были щелчки камер и гул этой вычурной толпы. А ведь Тео только привык к этому шуму. —Приветствую— сказал Сноу, после небольшой паузы— Да начнутся семьдесят четвертые голодные игры!