Часть 18

С того момента как состоялся первый бал Касанны в Тихой гавани, прошел уже месяц. Он выдался слишком сложным для Меррона, поэтому тот практически не появлялся в поместье. Мужчина навещал свою жену лишь днем, интересовался ее делами, обедал, немного беседовал с ней, а утром, вечером и ночью где-то пропадал. Элиот, которого Форсфул почему-то часто оставлял в поместье и не звал с собой, говорил, что ее муж вместе со своими солдатами патрулирует земли и, судя по всему, тщательно следил за тем, чтобы она не слишком то и часто досаждала самой себе плохими мыслями. — Скоро наступит август, — произнес мужчина, покуривая трубку, когда она пришла к нему на очередной урок по изучению жестов, — поэтому моему лорду нужно заранее позаботиться о жителях Тихой гавани, поинтересоваться, как у них обстоят дела с урожаем, подготовлены ли места для его хранения. Неужели ваш отец никогда не объезжал свое королевство? — Я не знаю, — честно призналась Касанна. — В эти дела меня он не посвящал. Скорее, он мог рассказать об этом Редвину, чем мне. — Что ж… Оно и понятно. Наверное, ваш брат больше нуждается в том, чтобы понять, как нужно правильно управлять королевством. На его плечи в будущем свалится большая ответственность. Касанна едва не ляпнула, что Редвин еле высиживал один урок по истории или географии, прежде чем убегал в сад играть в игрушки или учиться фехтовать вместе с Джойсом. Однако она вовремя спохватилась. Все-таки ее младший брат должен стать королем, поэтому его подданные должны думать о нем только положительно. Проводить время с Элиотом было интересно. Этот старик многое рассказал ей о Тихой гавани, ее обычаях и традициях. За эти несколько недель она успела привязаться к нему и начала считать его своим дедушкой, которого у нее никогда не было — отец Аарона умер слишком рано и не успел увидеть внучку. Элиот действительно был мудрым человеком. Он рассуждал о многих вещах не только с позиции разума, но и с позиции сердца. Беседы с ним всегда надолго увлекали Касанну. Порой ей надоедали все предыдущие занятия, и тогда она тренировалась в стрельбе из лука или же вспоминала, как колдовать. Открыто использовать магию в поместье Касанна до сих пор не решалась, поэтому старалась делать это максимально незаметно. Она оттачивала защитные и атакующие заклинания, которые выучила еще в Тихой гавани, а также пыталась изобрести свои собственные. Ее учитель говорил, что на это требуется много времени, а его у девушки как раз было предостаточно. Касанне было интересно заниматься своими любимыми делами, но она, как ни крути, все равно сильно скучала по Меррону. Стоило только ей узнать, что ее муж способен, оказывается, испытывать романтические чувства, как у нее тут же разыгралось любопытство. Что с ними теперь будет? Смогут ли они действительно стать настоящими мужем и женой? «А что я сама испытываю по отношению к Меррону? Влюбленность?» Поскольку принцесса до этого испытывала лишь небольшой интерес к противоположному полу, она долго не могла понять, почему стала чувствовать себя так странно рядом с мужем. Однако основываясь на рассказах матери и Луизы, а также любовных романах и самокопании она смогла прийти к выводу, что Меррон ей все-таки нравится. «Может быть, это пока не любовь, но однозначно симпатия» По сути, теперь и мысль о близости с Форсфулом уже не казалась Касанне такой страшной. Если он будет целовать ее так, как тогда, в коридоре… О, тогда она вполне может поддаться своим эмоциям и довериться мужу. В последнее время Касанна часто с грустью ложилась одна в холодную постель и пыталась уснуть как можно быстрее, чтобы только не думать о Мерроне. Однако у нее перед глазами все равно стоял образ мужа, который сидел верхом на лошади и долго смотрел в ночное небо как тогда, когда они только въезжали в Тихую гавань.

***

Касанна сидела на втором этаже в библиотеке и читала книгу, как вдруг снаружи до нее донесся голос Кристы. — Леди Форсфул! — кричала служанка. — Леди Форсфул! — Я здесь, Криста! В библиотеке! — крикнула в ответ Касанна и захлопнула увесистый томик. Вскоре на пороге показалась запыхавшаяся служанка. — Вы просили меня…оповестить, когда лорд Форсфул…прибудет домой, — сказала она, пытаясь восстановить дыхание. Все-таки быстрый подъем на второй этаж порой мог вымотать кого угодно. Касанна мгновенно положила книгу на столик и встала со своего места. — Спасибо, Криста. Я сейчас спущусь вниз. Девушка поклонилась и вышла из комнаты. Касанна мигом ринулась в их общую спальню, чтобы посмотреть на себя в зеркало и привести прическу в порядок. Поправляя волосы, она заметила, что раскраснелась и выглядела слишком взбудораженной. Сердце девушки быстро билось в груди от волнения перед предстоящей встречей. Слегка похлопав себя по щекам, Касанна попыталась принять невозмутимое выражение лица. Убедившись в том, что она выглядит приемлемо, девушка вышла из комнаты и осторожно спустилась по лестнице. В прошлый раз на ней она едва не подвернула ногу, поэтому не хотела снова повторить этот печальный опыт. Особенно на глазах у мужа. Меррон стоял около входной двери и жестами о чем-то разговаривал с Элиотом. Когда он заметил Касанну, спускающуюся по лестнице, то тут же прервался, поклонился ей и улыбнулся. — Всем добрый день! — сказала принцесса, миновав последнюю ступеньку. — О, леди Форсфул! — воскликнул Элиот. — А мы тут как раз обсуждали, что вам неплохо было бы наконец осмотреть окрестности Тихой гавани. Меррон подозревает, что вам стало слишком скучно постоянно находиться в поместье. — Он совершенно прав, — ответила Касанна, смотря не на переводчика, а на своего мужа. — Мне уже надоело коротать все свое свободное время в саду или в библиотеке. — А мне надоело ездить по Тихой гавани без вас, — ответил мужчина, взглянув на нее своим хитрым зеленым глазом. Элиот, заметив, что обстановка стала не совсем подходящей для него, неловко кашлянул и поспешил ретироваться, сказав Меррону, что обсудит с ним все дела позже. — Вы прекрасно выглядите, — сказал Форсфул, подойдя к ней ближе. — Я уже говорил это на нашей свадьбе, но сейчас скажу еще раз — вам очень идет белый цвет. Касанна мысленно обрадовалась, что сегодня надела новое легкое платье, которое было пошито совсем недавно и идеально подходило для жаркой погоды, царящей в Тихой гавани. — Спасибо за комплимент, — сказала она. — Я закончил все важные дела, — произнес Меррон, — поэтому хотел бы прокатиться с вами на лошадях и показать вам свое любимое место. Хватит с меня этой работы. Вы не против? — О, конечно, нет! Если я останусь в поместье еще на несколько дней, то, кажется, что я скоро перечитаю все книги, которые есть в библиотеке, засажу цветами весь сад или окончательно доконаю Элиота своими вопросами. — Отлично. Тогда идемте со мной, — сказал Меррон и протянул ей руку. Касанна без раздумий вложила свою ладонь в его.

***

Сидя на лошади, девушка с удовольствием наблюдала за тем, как они постепенно удаляются от поместья. Принцесса мысленно ликовала. Наконец-то! Наконец-то она сможет посмотреть хоть на что-то новое! — Я смотрю, вы уже довольны нашей прогулкой, — сказал Меррон, быстро сделав нужные жесты одной рукой, поскольку во второй он держал поводья. — Конечно. Увы, мне не удается, как вам, проводить много времени в поездках, поэтому меня сейчас может впечатлить даже обычный куст с ягодами, — укорила его Касанна. Меррон виновато улыбнулся и отвел от нее свой взгляд. — Поверьте, лучше бы я большую часть дня находился с вами в поместье, чем с гогочущими и грубоватыми солдатами, — сказал он. — Они все, конечно, хорошие ребята, но за столько времени уже успели мне надоесть. — Меррон, вы мне льстите, — смутилась Касанна, поправляя шляпку в тон ее платья. — Нет, я говорю вам только правду. Какое-то время они ехали молча. Принцесса просто наслаждалась легким ветерком и периодически поглаживала свою лошадь Луну по шее, чувствуя тепло, исходящее от нее. Она с детства обожала этих животных, поэтому нисколько не боялась касаться их. — Вам нравится лошадь, которую я для вас выбрал? — поинтересовался Меррон. — Она просто прекрасна, — ответила Касанна, — да и управлять ею легко. — Тихая гавань издавна славилась тем, что здесь выращивали и продавали лошадей, — сказал Меррон. — Многие говорили, что эти земли благословила сама Золотая кобыла. — Вы что, верите в ее существование? — спросила Касанна. — Что-то до этого я не слышала, чтобы вы рассуждали о ней. На лице Меррона проскользнула странная эмоция. Он прикрыл свой единственный глаз, а потом ответил: — Не знаю. В детстве точно верил. Когда тебе о ней говорят почти все взрослые, в нее трудно не поверить. Касанна понимающе хмыкнула. — А вы? — спросил Меррон. — Мне сейчас как-то трудно представить, что на небесах есть какая-то Золотая кобыла, которая вершит наши судьбы. А под землей — Темная, олицетворение самой смерти. Когда животные умирали — я не видела черного дыма. И когда моя мать умирала, я тоже что-то не видела, чтобы над ее постелью кружился черный дым. Воспоминание о смерти Сесилии Олден заставило Касанну помрачнеть. Нельзя сказать, что это событие оставило на ней слишком уж заметный отпечаток, но она точно никогда не забудет чересчур бледную кожу матери, ее спутавшиеся волосы, которые некогда были такими же длинными и золотистыми, как у нее. И запах… Отвратительный запах смерти. Его забыть было особенно тяжело. Касанна вынырнула из омута своей памяти, когда Меррон легонько тронул ее за плечо. — Вы в порядке? — спросил он. — Да. Просто немного задумалась. — Из-за своей матери? Касанна кивнула. — Простите. Я не нарочно всколыхнул в вас эти неприятные воспоминания. — Ничего страшного. Иногда полезно поговорить об этом с кем-то. Для отца это событие оказалось слишком болезненным. После смерти матери я старалась редко упоминать ее в беседе с ним. Редвин же… Редвин просто не помнит мать. И я не хотела лишний раз напоминать ему о ней. Со мной про Сесилию Олден могла разговаривать только тетя Айлин, но та приезжала к нам после своей свадьбы не так уж и часто. — Сочувствую, что вам пришлось нести эту ношу в одиночку. — Некоторые события, случившиеся с нами в детстве, не оказывают на нас такое влияние, как в подростковом возрасте. Если бы мать умерла, когда мне было четырнадцать… То я бы страдала по ней намного дольше. Меррон кивнул, поправил голубую повязку, закрывающую левый глаз, и задумчиво посмотрел на небо. — Похоже, что наша прогулка сегодня будет короткой, — сказал он. Видимо, мужчине хотелось привести их разговор к более позитивной теме. Касанна решила не сопротивляться и подыграть ему. — Почему? — Из-за дождя. Касанна фыркнула. — Вы смеетесь надо мной, лорд Форсфул? На небе сейчас нет ни одного облачка. — Когда вы проживете здесь двадцать лет, то сможете с такой же легкостью предсказывать погоду, как и я. — Знаете… Я вам не верю, — отрезала Касанна. Меррон хитро улыбнулся. — Хотите ли вы поспорить на что-то? — Да. Давайте я отдам вам свое самое красивое колье, если вы окажетесь правы, — приторно-сладким тоном ответила девушка. — На что мне ваше колье, леди Форсфул? Одно мое слово — и мне привезут двадцать таких колье с разных концов земли. — Тогда чего же вы хотите, всесильный лорд? — посмеиваясь над ним, спросила Касанна. — Ваш поцелуй. Девушка вспыхнула. Похоже, что Меррон порядком осмелел. Он стал таким, потому что она позволила ему нечто большее, чем просто дружба, или потому что его натура завоевателя стала брать свое? — Хорошо, лорд Форсфул, — кокетливо ответила она. — Я заключаю с вами сделку. Но увы. Вы вряд ли получите мой поцелуй, ведь я все равно окажусь права. – Посмотрим, — уклончиво ответил лорд Форсфул, а потом хлестнул поводьями и резко ускорился, оставив Касанну позади. Девушка растерянно посмотрела ему вслед. Он что, предлагает ей устроить соревнование на скорость? Но она же в дамском седле! Ей неудобно будет скакать на лошади в таком положении! Однако проигрывать Меррону ей не хотелось — гордость не позволяла. Касанна знала, что легко может свалиться с Луны, если ускорится, но все же решила рискнуть. Шепотом подстраховав себя магическим заклинанием, которое позволяло ей плотнее прижиматься к лошади, Касанна мысленно взмолилась, чтобы не упасть ничком в придорожную пыль во время езды. Луна тут же послушно понеслась вперед, едва девушка хлестнула поводьями. Ветер засвистел в ушах Касанны, словно напоминая ей о том, что она только что ступила на опасную дорожку. Девушка вцепилась в поводья так, как будто от этого зависела вся ее жизнь. Хотя, по сути, именно так оно и было. Она сейчас полностью полагалась на свою лошадь и немного на свое умение держаться в седле. Ей было одновременно и весело, и страшно. Она видела, что постепенно догоняет Меррона, несмотря на то, что сидит на лошади так неудобно. Касанна уже поняла, что может легко его опередить, и приготовилась праздновать свою победу, когда мужчина внезапно остановился. Девушка еле успела натянуть поводья, чтобы остановить Луну, иначе та легко бы врезалась в лошадь ее мужа. От испуга за себя и животное, на котором она ехала, девушка почувствовала, что внутри нее закипела злость. — Что вы творите?! — разгневанно крикнула Касанна и спрыгнула со своей кобылы. — Сначала резко убегаете, а теперь резко останавливаетесь! Я же могла легко столкнуться с вами! Тем более, я была в дамском седле! Раскрасневшаяся от чувства злости и несправедливости, она подошла к Меррону, который тоже спешился. Мужчина смотрел на нее сверху вниз и слегка ухмылялся. От вида его довольной физиономии Касанне захотелось влепить ему пощечину. Она и забыла на мгновение, как сильно хотела провести с ним свое время. Он что, хочет поцелуй в качестве награды? Так вот! Лорд Форсфул от нее его не получит! — Я просто не мог сказать вам по-другому, что мы приехали в нужное место, — попытался объясниться Форсфул, но было заметно, что он над ней все равно слегка посмеивается. — О, правда?! Вы такой лжец! — воскликнула Касанна, топнув ногой и запачкав пылью подол своего белого платья. — Простите меня, моя леди. Я просто хотел вас немного подразнить. Вы выглядите такой привлекательной, когда злитесь. Меррон отвесил ей поклон, показывающий, что он действительно раскаивается. Касанна смерила его недовольным взглядом, но потом вздохнула и махнула на глупого мужа рукой. Чего она вообще ожидала от Форсфула? Он всегда был со странностями. Когда ее раздражение схлынуло, принцесса оглянулась по сторонам. Касанна не заметила, как они въехали в самую настоящую бескрайнюю дубовую рощу. Многолетние деревья тихо шумели своими листьями, заставляя забыть о всех делах и просто расслабиться. Некоторые из них были очень большими и зелеными, некоторые — сгорбленными, как старухи. Под ногами была сухая земля, но если сойти с тропинки, то ноги сразу же натыкались на сочную, зеленую траву. — Здесь очень красиво, — сказала Касанна, ощущая, как легкий ветерок приятно обдувает ее разгоряченную после соревнования кожу. Пока Меррон привязывал лошадей, она достала из своей дорожной сумки фрукты, которые додумалась захватить из кухни, чтобы можно было организовать небольшой перекус. Она решила последовать примеру своей тети, которая всегда заботилась о том, чтобы во время поездки у нее и ее близких в свободном доступе была еда. Айлин хоть и казалась некоторым чересчур легкомысленной, но своими поступками она мгновенно опровергла это ошибочное первое впечатление о себе. Когда Меррон подошел к ней, Касанна протянула ему желтое яблоко. — Тетя Айлин говорила, что фрукты становятся вкуснее, если их есть на природе, — сказала она. Мужчина откусил кусок, а потом ответил ей: — Я бы сказал по другому. Фрукты становятся вкуснее, если принимаешь их из рук красивой девушки. Касанна опустила взгляд и сделала вид, что тщательно протирает свое яблоко подолом платья. Отец как-то пожурил ее за подобное, сказав, что она похожа своим поведением на простолюдинку. Но сейчас Аарона здесь не было, а Меррон, по всей видимости, не был строгим блюстителем этикета. Поначалу она возмущалась, что Форсфул ведет себя порой слишком нагло, поскольку в ней говорили корни Грейсов, но потом она поняла, что это — не наглость, а свобода. В Тихой гавани разрешалось многое. Здесь не было таких строгих правил, как на ее Родине. Это было одновременно и хорошо, и плохо. С одной стороны, Касанна боялась, что свобода опьянит ее, а с другой стороны очень хотела, чтобы это случилось. — Сюда я обычно прихожу, когда мне нужно подумать, — сказал Меррон, прислонившись к дереву. — Здесь почти не бывает людей, да? — Верно. Местные боятся сюда ходить. Говорят, что земля здесь проклята. — Почему? — спросила Касанна, откусив от спелого фрукта кусочек. — Все из-за того, что здесь когда-то убили жену одного из первых Форсфулов, — ответил Меррон. — Многие считают, что она прокляла эту землю перед своей смертью. — А кто ее убил? — Не знаю. Вроде бы разбойники. Я не особо интересовался этим у своего отца, когда он рассказывал мне эту историю. — Вас точно нельзя назвать любопытным, лорд Форсфул. — Я знаю. — Не думаю, что здесь действительно есть что-то мрачное или злое, — произнесла Касанна, оглядываясь вокруг. — На дурной земле не выросло бы столько красивых и мощных дубов. — Вы правы. Я тоже считаю все разговоры об этом месте чистым бредом. Вполне возможно, что женщина действительно была здесь убита. Но вот проклятье… В него я не верю. Девушка наблюдала, как Меррон снова откусывает от яблока еще одну часть. В ее голове пронеслась четкая мысль, что он был красив, действительно красив. Касанна привыкла к его шраму, к его повязке на левом глазу. Они больше не портили его внешний вид в ее глазах. Заметив, что Касанна откровенно разглядывает его, Меррон посмотрел на нее в ответ своим единственным зеленым глазом, в котором отражались яркие лучи солнца. Он был в этот момент снова похож на хитрого лиса, подстерегающего свою добычу, пусть на его лице это и не читалось. Касанна почувствовала, что может без труда угодить прямо в его лапы, если только сделает один шаг, если только захочет пойти навстречу. Она все еще помнила о его прикосновениях, словах и поцелуях в шею, она ничего не забыла. Ее держало только одно — чертова гордость. Всю свою жизнь Касанне говорили, что это мужчина должен оказывать знаки внимания женщине, а не наоборот. Поэтому Меррон и в этот раз должен стать первым, кто превратит их словесные дуэли, переглядывания и легкие касания в нечто большее. — Если хотите, то мы можем поехать дальше, — сказал мужчина, доев яблоко. — У меня есть еще одно место, которое стоило бы вам показать. — Можно мы погуляем здесь еще немного? — спросила Касанна, приблизившись к нему. — Я просто очень люблю деревья. Особенно дубы. Не зря же они изображены на гербе Олденов. — Конечно. Сначала они шагали по тропинке, но потом она закончилась и началась густая зеленая трава, которая была все еще мокрой от росы. Касанна не волновалась, что подол ее платья приобретет тот же цвет, который сейчас был под ее ногами. Это была небольшая плата за ее наслаждение красивыми видами и теплой погодой. Солнце, периодически радующее ее яркими лучами, приятно грело лицо и открытые руки, а волосы Меррона делало еще рыжее, чем они были на самом деле. За долгое время нахождения в поместье Касанна успела отвыкнуть от таких больших пространств, поэтому она теперь «пьянела» от новых эмоций и ощущений. — Дубовая роща очень красивая, но почему-то здесь совсем нет птиц, — сказала она. — Тихую гавань назвали такой не просто так, — произнес Меррон. — Я думала, что эти земли названы так благодаря разумному правлению лордов. — Отчасти. Однако природа тоже повлияла на окончательное их название. — Элиот очень любит Тихую гавань, хотя он, вроде бы, родился не здесь. А вы? — Конечно. Даже если бы я не был лордом, я бы все равно души не чаял в своей Родине. Хотя, конечно, отец говорил, что дом — это не только земля, но еще и люди. — Ваш отец был не первый, кто так рассуждал, — ответила принцесса. — Моя мать тоже говорила что-то подобное, если мне не изменяет память. Узнавать о Тихой гавани что-то новое Касанне было довольно интересно. Такими темпами она могла бы полюбить эти земли так же, как Вуденхолл. Они прогулялись по роще еще немного, а потом вернулись к своим лошадям. — Продолжаем наше путешествие? — спросил девушку Меррон. — Да. Конечно.