Часть 7

Саундтрек части – Marvin Gaye «Let’s Get It On»

Уже 25 декабря. Дверь в номер хлопнула мягко и приглушённо, как и весь день, растворившийся в огоньках, шампанском и смехе. Гермиона споткнулась о собственные ботинки на пороге, не удержалась и рассмеялась, прислоняясь к стене. Из её волос выпала крошечная звездочка с венка — того самого, что она, дурачась, примеряла на голову возле ёлки. Драко подобрал её с ковра и повертел в пальцах. — Спасибо, что проводил до номера. После такого вечера был велик соблазн распластаться прямо на диване с ребятами, потому что я не чувствую ни ног, ни головы от усталости и эмоций. — Смешно, — хмыкнул Малфой. — Не уверен, кто кого проводил, но я тоже прекрасно провел время. В номере было темно, только догорающими углями алел камин, а пурпурное сияние метели сочилось сквозь незанавешенные высокие окна. Драко опустил руку со звёздочкой и просто смотрел на Грейнджер с тем редким выражением, когда в глазах не было ни насмешки, ни стен. Только предвкушение. Как будто он знал, что она не отступит. Гермиона медленно шагнула ближе. Сердце неровно заколотилось как сумасшедшее, то и дело пропуская удары. Они стояли почти вплотную. Его дыхание обжигало переносицу и шевелило чёлку, а её ладони сами собой нашли воротник его смешного свитера. — Если ты сейчас опять шутишь, — тихо сказала она, — я превращу в оленя не Тома Форда, а тебя. — Я никогда не шучу дважды про одно и то же, — отозвался он почти серьёзно. И тогда она поцеловала его первой, навсегда запечатлевая это Рождество в памяти обоих. Сначала мягко, пробуя, как сахар на краю бокала с коктейлем. Но он откликнулся сразу. С жадностью и голодом, который будто давно копился. Его рука скользнула за её талию, а вторая зарылась в волосы на затылке, притягивая ближе, будто Драко боялся, что она исчезнет. Целоваться с Малфоем оказалось… неправильно и правильно одновременно. Слишком остро, слишком нежно, слишком много. Он целовал её, как будто хотел стереть границы между ними, как будто в этом поцелуе было всё, что он не говорил вслух. И она отвечала так же. — Погоди, но хорошие парни так точно не целуются, — Грейнджер оторвалась от поцелуя и расфокусировано посмотрела на губы Драко. — О, как же повезло, что я не один из них. Их тела находили общий язык легче, чем мозги. Они не торопились, но и не медлили: в каждом движении было что-то от долгой разлуки, хотя они никогда не были вместе. Малфой прижал её к двери, пока руки расстегивали пуговицы рубашки, будто считал каждую. Она скользила пальцами под его свитером по спине, изучая изгибы, мышцы и шрамы. Потянула за края вверх, когда поняла, что скоро сварится заживо от того, как он горел вместе с ней этим вечером. Её колени подогнулись, когда его губы скользнули по ключице. Она тонула в нём, как в пламени — горячем, жадном, но не обжигающем. Гермиона никогда не думала, что в Драко может быть столько бережности. Он ловил каждый её выдох, каждую дрожь, как будто хотел запомнить. И наконец-то перестал болтать, а сосредоточился на деле. Но это оказалось ненадолго. Оставшись без верха, Малфой подхватил Гермиону под бедра и, не прекращая целовать, понес в сторону той самой кровати, которая еще прошлой ночью ничего такого не предвещала. — Какая же ты малышка… такая узкая талия… такие крошечные брюки, которые так тяжело снимаются, — прошептал Драко, пока Гермиона улетала на флюидах возбуждения. — И такие… большие трусики, Мерлин, Грейнджер, что это на тебе?! — блондин остановился и, улыбаясь, смотрел на живот девушки чуть ниже пупка. — Малфой, это тебе главное доказательство, что тебя никто не собирался сегодня совращать, заткнись и снимай их, если не передумал, — щеки Гермионы и так румяные пыхнули жаром, и она была в шаге от того, чтобы ему легонько — а может, и не совсем легонько — треснуть и расхохотаться. Чёртовы розовые шортики с котятами специально надевались в поездку как самые удобные трусы в мире. — Зато я теперь понимаю, зачем всё-таки на женское белье постоянно лепят эти микро-бантики. Чтобы котята игрались, — даже в такой ситуации Малфой оставался Малфоем, за что и получил укус в нос. — О, нет-нет, не стесняйся, я, честно говоря, сегодня в таких же... Пробормотав неразборчивое ругательство, Гермиона вцепилась в плечи парня и начала переворачивать их обоих на кровати, чтобы иметь возможность в большой свободе пояснить ему о том, что можно говорить девушкам в постели, а что стоит оставить до завтрака. Драко не собирался сдаваться, и через пару поворотов друг на друге они оказались на полу. Слава Моргане, на паркете там лежал пушистый белый коврик, а до решетки с камином оставалось прилично места, чтобы не отъехать вместо ночи любви в Мунго с черепно-мозговой травмой. — Хоть ты и несносный тип, я не намерена лишать себя подарка, потому что весь год я была уж слишком хорошей девочкой, Малфой, — Гермиона уселась сверху на сдавшемся блондине и избавила себя и его от всех вещей, которые еще могли бы вызвать вопросы. А потом они просто лежали сплетёнными, прямо на чертовом коврике на полу, в полумраке, под песни ветра и пурпурной метели за окном. — Ты же знаешь, что то, что мы сейчас сделали, запрещено в некоторых странах мира? — Поэтому я и живу в Британии, Грейнджер, — Драко притянул Гермиону к себе и совершенно по-дурацки хихикнул над собственной шуткой. Он гладил её по волосам, а она уткнулась носом в его шею, и, засыпая, на секунду — только на секунду — позволила себе подумать: «А если?..»