1

— Глупая, глупая, глупая, Пенелопа, — голос лже-Ивонны был наигранно сладким, приторным и сочувствующим. «Настоящая» герцогиня склонилась над истекающем кровью телом Пенелопы, хватая её за лицо и поворачивая в разные стороны, рассматривая, — Ты никогда не сможешь меня победить. Ты будешь каждый раз, снова и снова, умирать либо от моей руки, — она сделала паузу, ухмыляясь, — либо от руки тех кого ты так яростно пыталась защитить и чью любовь хотела получить. Ведьма расхохоталась таким мерзким, скрипучим смехом, что оседал неприятной липкостью где-то внутри, заставляя всё сжиматься. Пенелопа оскалилась, пытаясь выбраться из цепких, словно паучих, лап, но не получилось. Она вообще не могла дать отпор ведьме. Её ноги были перебиты и вывернуты в неестественную позу, а на теле красовалось множество глубоких кровоточащих ран. На ней не было практически ни одного живого места. Каждое движение отдавалось ужасной болью. В таком состоянии куда-либо бежать уже не представлялось возможным, что уже говорить о сопротивлении? Даже древняя магия была не способна ей помочь. Внутри всё сжималось от боли, отчаяния и досаты. Как же так? Она ведь была так близко. Пенелопа всхлипнула. Неужели все её старания были тщетны? Лейла вдоволь поиздевалась над незадачливой соперницей. Эх, а ведь в один момент лже-Ивонна даже испугалась, что именно в этот раз ей придет конец, но всё обошлось. Пусть в этой жизни ненавистной для неё Пенелопе и удалось переманить часть мужчин на свою сторону, но это всё равно не спасло их от промывки мозгов. Стоило ведьме помоячить перед ними реликвией, как те сразу вновь начинали ненавидеть фальшивую принцессу. И на что она только надеялась, цепляясь за тех, кто её ненавидел всей душой? — Как жаль, что и в этот раз ты умрёшь так и не увидев что я сотворю с этой империей и миром, — Лейла встала, наступив на лицо Пенелопы, что валялась у ее ног, улыбаясь мягкой и чистой улыбкой. Такой диссонанс с её истинным лицом. Пенелопа пыталась сфокусировать свой взгляд на девушке перед собой, но картинка всё равно была размытой, дрожащей и мерцающей. В уголках глаз собрались слезы, а в горле встал ком. Душила злость и обида. Не хотелось признавать, что Лейла права. Как бы девушка не пыталась, ей не победить её. Никогда. На прощание, перед тем как уйти, ведьма одарила истекающую кровью и переломанную, словно куклу, Пенелопу одной из своих самых счастливых и ярких улыбок, а затем махнула рукой уходя. Последнее, что видела девушка, это взметнувшиеся волосы цвета золота, а затем острую, невыносимую боль в груди. " Прошу, можно я умру окончательно!» — взмолилась перед смертью фальшивая герцогиня. *** Пенелопа резко открыла глаза, жадно хватая ртом воздух, вставая. Руки стали ощупывать тело на предмет ран, но не было ничего. Всё в порядке, ни сломанных ног, ни крови. Девушка не сразу обратила внимание на то, что находится не в своей комнате в герцогском доме, как было обычно, когда её убивали, а в какой-то сарайке. Из мебели лишь два коврика, миска и небольшой комод всего с двумя ящиками. Комната была пыльная, деревянный пол местами провалился, окно заколочено. Где она? — Пенелопа, — позвал её тихий и слабый женский голос, — ты проснулась? — А? — она перевела взгляд светло-голубеньких глаз на лежащую рядом женщину, что напоминала собой живую мумию, нежели человека, — Ма… ма…? — неуверенно спросила Пенелопа. Она узнала её, а после посмотрела на свое тельце. Она стала ребенком! Вернулась не в момент, когда уже жила в доме герцога на конуне охотничьих состязаний, а за много лет до! Она снова видит свою маму! Единственного родного ей человека! , — Мама! — в слезах девочка прижалась к ней, обнимая, начиная плакать сильнее. Женщина слабыми руками обняла дочь, прижимая ее ближе к себе и поглаживая по светло-розовым волосам, успокаивая. Она начала шептать разные теплые и приятные слова о том, как она её любит и что Пенелопа самое ценное в её жизни сокровище. — Цветочек мой, тебе приснился кошмар? — спрашивала женщина, закашлевшись. — Д-да, очень страшный кошмар, — тихо прошептала Пенелопа, дрожа и всхлипывая. Она не могла в это поверить. Её мама, здесь перед ней! Казалось, что всё это козни Лейлы и её чертового зеркала. Сейчас всё это рассеится и оставит после себя неприятную горечь злости, обиды и страха, под громкий и заливистый смех лже-Ивонны. Но даже если это и так, то пусть, хоть ненадолго она почувствует себя любимой. Только счастье малышки Пенелопы долго не продлилось, совсем скоро её мама умерла. Девочка знала, что это произойдёт, но снова принять это было сложно и невыносимо больно. Ведь, пусть и совсем ненадолго, она почувствовала себя любимой и нужной. Женщина любила своего ребёнка просто так, потому что она есть. В герцогском доме сколько бы Пенелопа не пыталась, этой любви ей было не видать. Все её ненавидели просто за то, что она есть, за то, что «заняла» местой их истинной госпожи. А маленькая девочка ни в чем не была виновата, она не просила её забирать! Во всём виноват герцог! В голове мелькали воспоминания, как её неоднократно убивали, издевались, морили голодом, ненавидели. Издевательства слуг с каждой жизнью терпеть стало проще, они практически не отличались и в один момент стали настолько предсказуемыми, что стало просто скучно. Пенелопа с точностью до минуты могла сказать когда ей принесут помои вместо еды и что это будет, когда без разрешения войдет Феннел, когда ей «случайно» подставят подножку на лестнице и многое другое. Однако сложнее всего терпеть было ненависть со стороны братьев и отца. Если б Рейнольд прилюдно не издевался, показывая всем, что она здесь хуже, чем дождевой червь, то слуги никогда бы не посмели так поступать с ней. Пусть бы и не любили, но хотя бы односились достойно, как к дочери герцога. Деррик же во всех скандалах никогда не слушал своей сестры, считая её виноватой во всех смертных грехах и жестоко наказывая. Сколько раз она умирала из-за него с голоду?! Герцог же предпочитал закрывать на всё глаза, давая тем самым своё молчаливое согласие. Пенелопа лежала на полу, рядом с тело мертвой матери, что крепко держала её за руку, вспоминая все злодеяния свой «семьи». Так они уснули. Сколько она проспала? Судя по тому, что рядом летали мухи, противно жужжа — достаточно долго, чтобы процесс разложения привлёк мерзких насекомых. Ослабшее от недоедания тело не слушалось, каждое движение сопровождалось мерцанием в глазах и головокружением. С усилием Пенелопа вытащила руку из мертвого хвата матери. На маленьких пальчиках появились красные следы. Скорее всего они так и останутся с ней. Встав с пола, девочка принялась шарить по ящикам комода, ища что-нибудь полезное. Оставаться здесь было нельзя. К горлу подступил ком, а в уголках светленьких глаз собрались слёзки. Почему Судьба вновь её мучает, забирая единственного родного ей человека? К удивлению Пенелопы, она нашла семь медяков и один серебрянник, значит всего у неё было три серебрянные монетки. Не очень густо, но на хлеб должно хватить. На улице было жарко и душно, скорее всего вечером будет дождь. Девочка аккуратно шагала по улице, сжимая в руке маленькую сумочку, босые ножки ступали по дороге, стараясь обходить камни и стекла. — Чего тебе, попрошайка? — у хлебной лавки её встретила злая хозяйка, что с презрением смотрела на маленькую худую девочку перед собой в порванной и грязной одежде, — Уйди-ка отсюда по-хорошему! — Я хочу купить хлеб! — гордо ответила Пенелопа, упрямо и без страха глядя на полную и грузную женщину перед собой, что лишь одним взмахом своей большой и жирной руки могла сбить её с ног. Булочница явно этого не ожидала и с недоверием глядела перед собой. Откуда у такой как она деньги? Уркала небось! Но какое дело? Если девка её не обворует, то ей и дела нет откуда у той деньги. Взяв один серебряник, женщина дала Пенелопе жесткий хлеб, который был явно не первой свежести. Не давать же ей нормальный? Она и такой поест! — Дайте нормальный! — зло стребовала девочка, понимая, что её обманывают. — Тц, бери что дают! — фыркнула женщина, расплываясь в ехидной улыбке. Булочницу выворачивало наизнанку, когда она видела таких попрошаек. Такие мерзкие, грязные, худые, глаза злющие как у волчат. На них без тоски не взглянешь! Всех посетителей распугивают! Но, как правило, им можно было дать испорченный товар за такую же цену, что и хороший. Они ничего не понимали и радостные бежали домой. — Нет! Я заплатила серебрянный за нормальный хлеб! — кричала Пенелопа, возмущенная таким отношением к ней. Женщина покраснела от злобы. Вот же! Умная девка оказалась! Булочница посмотрела по сторонам, понимая, что привлекает слишком много людей. Ах, Дракон с ней! — Ладно, ладно! — поспешно согласилась продавщица, отдавая Пенелопе хороший хлеб, — А теперь проваливай отсюда! Схватив хлеб, девочка со всех ног побежала прочь от прилавка, в переулок. Оказавшись там, Пенелопа отломила часть вкусно похнущей выпечки и положила оставшуюся часть в сумку, где лежала ещё пара булок, которые девочка стащила, пока продавщица отворачивалась. Ну, по делом ей, нечего обманывать! Наконец-то поев, Пенелопа сдула с лица упавшие на глаза светло-розовые пряди волос. Они мешали, неплохо было бы их обрезать, ну, или хотя бы собрать. Немного посидев на земле, девочка пошла дальше. Что ей делать? Возвращаться в герцогский дом она не планировала. Тем более раз уж выпала такая возможность вообще с ними не встречаться, но оставалась другая проблема — Лейла. У ведьмы наверняка планы ни капельки не поменялись и, скорее всего, та уже вселилась в тело Ивонн… — Это больше не мои проблемы! — сказала Пенелопа, гордо вздернув подбородок. Она столько раз умирала из-за тех, кто обитал в герцогском поместье, вынесла столько страданий ради того, чтобы получить любовь тех, кто её ненавидел. Нет, если уж в этой жизни её всё равно ждет смерть, то она хотя бы проживет её так, как захочет! *** День подходил к концу, оказалось, что сейчас в столице проходит фестиваль. Как девочка и предполагала, начался дождь. Желая поскорее от него укрыться, Пенелопа забежала в очередной переулок в котором услышала детский плач, который быстро стих. Она уже хотела было уйти, ведь не её это дело, как краем глаза заметила старуху, а рядом с ней девочку лет восьми. В костлявых руках женщина держала зеркало, что противно светилось голубым светом. Это же… Пенелопа остановилась, фестиваль?! Девочка? Зеркало? Неужели?! Пенелопа резко развернулась, подхватывая лежащий камень и кидая его в старуху. Та закричала, выпуская зеркало из рук, что с громким звоном разбилось на осколки. Подбежав к плачущей девочке, что конечно же оказалась Ивонной, она схватила её и один из осколков, унося ноги как можно быстрее, пока Лейла не пришла в себя. Вот ведь как интересно вышло! Пенелопа решила не спасать ни кого из этой семейки, но стоило ей увидеть настоящую принцессу, как она помчалась ей на выручку. Совсем как мерзавцы! Видимо, у юной герцогини какой-то талант. Думать об этом не было времени, нужно было убраться из переулка как можно дальше от ведьмы! Совсем скоро, к удивлению самой Пенелопы, они оказались на улице Гамильтон, где находился герцогский особняк. Значит, тогда… Ивонн была не так уж и далеко? Начни братцы поиски сразу вместе с рыцарями, а не надейся на самих себя, то их сестренка нашлась бы быстрее?! Ивонна неверящим взглядом смотрела по сторонам. Она не понимала, что произошло и как она оказалась…у герцогского особняка? Но так ведь не должно быть! В неё должна веселиться Лейла! Так… Как же? Неужели она снова увидит отца и братьев? Неужели проживет жизнь, которую должна была получить? Почему… Так ведь быть не должно! — Т-ты кто? — тихо спросила Ивонна, переводя дыхание, надеясь, что это будет Пенелопа. Её спасительница стояла к ней спиной, было темно и лил дождь, что значительно затрудняло её опознание. Ведь Ивонна так никогда и не встретилась со своей заменой и видела её только из далека, либо через Зеркало Истинны. — Не важно, — грубо ответила Пенелопа, подходя к герцогской дочери и приближая к её лицу осколок, та сразу закричала и сжалась, прикрывая лицо руками. Отражается. Значит Лейла не успела в неё веселиться, это хорошо. — Эй! — девочек окликнул мужчина в рыцарской форме и с гербом Экхартов на груди, — Кто вы… Юная госпожа? — стоило ему подойти ближе и увидеть хрупкую девочку с нежно розовыми волосами, как он тут же побежал к ним на встречу. Пенелопа вновь взяла Ивонн за руку, резко дергая на себя, а затем толкая в подбежавшего к ним мужчину, заставив того поймать герцогскую дочь. Девочка же, получив форму, бросилась бежать подальше от них, обратно в переулки. Она не вернётся туда! Ни за что! — Стой! — крикнула ей в след настоящая принцесса, поздно сообразив, что сейчас произошло, но уже собираясь бежать за Пенелопой, только вот её попытки пресек рыцарь, — Её нужно догнать!