Дорога домой, или философия на каждый шаг.

Утро было хрустальным и безмятежным. Иней, выпавший за ночь, превратил лес в сказочное королевство. Каждая веточка, каждое семечко на сосновой шишке было одето в сверкающую ледяную броню. Они проснулись от того, что яркое зимнее солнце, поднявшееся над лесом, заиграло в этих миллионах крошечных призм, залив поляну ослепительным светом. — О-ё-ёй… — первым проскрипел Карыч, с трудом вылезая из спальника. — Кажется, я за ночь превратился в ходячий сугроб. Все кости скрипят, как старое пианино. Но дух… дух бодр! Потому что мы прикоснулись к великому! Лосяш, уже собиравший вещи, кивнул. Он выглядел свежим и помолодевшим, а в глазах светился тот особый, учёный огонёк, который зажигался только от грандиозных открытий. —Воздух сегодня необыкновенно чист. И давление в норме. Идеальные условия для обратного пути. Они не спеша собрали лагерь, потушили костёр, тщательно заметя все следы своего присутствия. Процесс был молчаливым и почти ритуальным — словно они прощались с этим особенным местом, оставляя его тайнам и духам. Когда рюкзаки были закинуты на спины (карыч снова застонал под тяжестью «необходимого» минимума), они в последний раз оглядели поляну под Великой Сосной. — Ну, будь здорова, красавица, — сказал Карыч, помахав дереву крылом. — Храни свои секреты. И передай привет тем ребятам, если они, конечно, на том свете за тобой приглядывают. Говорим, заходили на огонёк Карыч и Лосяш. Остались довольны. Лосяш молча поклонился сосне — неглубоко, но уважительно. Это было похоже на жест благодарности учёного коллеге за предоставленный научный материал. И они тронулись в путь. Обратная дорога, уже протоптанная их вчерашними следами, казалась проще и короче. Да и идти вниз с горы всегда легче, чем подниматься. Снег скрипел под ногами весело и задорно, словно провожал их. Первое время шли молча, наслаждаясь тишиной и красотой зимнего утра. Но долго молчать Карыч не мог. — Так-с, — начал он, разминая затекшую шею. — Подводим итоги экспедиции. Цель — Высокая Сосна — достигнута! Костёр разведён, уха из тушёнки съедена, звёзды изучены. Плюс — бонусом найдена пещера с артефактами неизвестной цивилизации! По шкале от одного до десяти я ставлю нашему походу твёрдую… сорок семь! Потому что он был с сюрпризом! — С научной точки зрения, это, безусловно, успех, — согласился Лосяш. — Мы собрали уникальные данные. И получили мощный импульс для размышлений. — Ага, — подхватил Карыч. — Я уже столько всего передумал за эту ночь, что голова гудит. В основном, конечно, о вечном. О том, что все мы — просто песчинки в часах вселенной. Но песчинки, которые умеют варить чай и находить пещеры! Это же круто! Лосяш улыбнулся. —Прекрасная метафора. Человечество (и смешариковство в частности) — это просто способ вселенной осознать саму себя. Через нас она смотрит на свои звёзды, изучает свои камни, задаёт вопросы. — Вот! Именно! — обрадовался Карыч, что его мысль получила такое научное подтверждение. — Значит, мы с тобой сейчас — не просто два старика, бредущие по снегу. Мы — глаза и уши вселенной! Ноги вселенной, правда, немного подмёрзшие… Но это мелочи! Он споткнулся о корень, едва не кувыркнувшись в сугроб, но удержался. —Вот… видишь? Вселенная иногда спотыкается. Но не падает! Потому что у неё есть чувство юмора. Они вышли на опушку, откуда открывался вид на всю Ромашковую долину, ещё укрытую белым покрывалом. Их домики казались отсюда игрушечными. Дымок из трубы Пина тонкой струйкой тянулся к небу. — Красиво, — остановился Карыч, опираясь на удочку. — Как на ладони. И как-то… спокойно. Там, внизу, все бегают, суетятся, а мы тут стоим, как два мудреца на горе, и всё видим. Прямо как в кино. — Эффект наблюдателя, — кивнул Лосяш. — Отстранённость даёт возможность увидеть общую картину, упуская мелкие детали. Что, впрочем, не всегда хорошо для научного исследования. — А для души — хорошо, — уверенно заявил Карыч. — Иногда нужно отойти подальше, чтобы разглядеть что-то важное вблизи. Вот я, например, вдали от своего дивана вдруг понял, как же я по нему соскучился! И по чайнику, который свистит совсем не так, как ветер в соснах. И по ворчливой Совунье… Хотя нет, по Совунье я не соскучился. Рано ещё. Они снова зашагали, и путь их теперь лежал по знакомой тропе, петляющей между замёрзшими кустами и припорошенными снегом полянами. — Знаешь, о чём я ещё подумал? — Карыч, как всегда, разгонялся к своим монологам постепенно. — Вот эти древние… они ведь наверняка куда-то ходили. Не сидели же они всё время в своей пещере. Может, и они вот так же возвращались домой после долгой дороги. Шли усталые, но довольные. Несли добычу… ну, не тушёнку, конечно, а… мамонта какого-нибудь. Или просто интересные камни. И их ждали дома. Их ждали… э… древние жёны и древние дети. И они рассказывали им у костра о своих приключениях. И все ахали и охали. — Вероятно, так и было, — поддержал Лосяш эту простую и человечную картинку. — Базовая потребность в доме, в очаге, в рассказе о пережитом — она объединяет все эпохи. — Вот и мы будем сейчас как древние путешественники! — воодушевился Карыч. — Вернёмся в племя! Нас встретят! Мы им скажем: «О, сородичи! Мы видели великое! Мы видели… кхм… руны!» А они нам: «Руны? А это съедобно?» И придётся всё объяснять. А Крош, наверное, скажет: «Класс! А можно там на скейте покататься?» Он так живо представил эту сцену, что рассмеялся сам над собой. —Ладно, не будем всем рассказывать. Оставим это нашей тайной. Тайной двух старых… э… двух опытных исследователей! Будем как масоны! Только без загадочных масок и фартуков. У нас будет своё общество! «Общество Высокой Сосны и Таинственной Пещеры»! Общий взнос — одна душевная чашка чая в месяц — Устав общества нужно будет тщательно проработать, — с невозмутимым видом заметил Лосяш. — И определить цели и задачи. — Цель — пить чай и вспоминать былые походы! Задача — не забыть, куда спрятали печеньки! — сразу решил Карыч. Они вышли к замёрзшему ручью, за которым уже начинались знакомые, «освоенные» земли. Мостик, перекинутый Ёжиком, был припорошен снегом. — Ну, вот мы и почти дома, — констатировал Лосяш. — Экспедиция завершается. — Эх, жалко, — искренне вздохнул Карыч. — Как же быстро всё закончилось. Кажется, только вышли… и уже обратно. Хотя кости ноют так, будто я не два дня шёл, а двадцать лет таскал валуны на стройке пирамид. — Восприятие времени субъективно, — напомнил Лосяш. — Насыщенные событиями периоды всегда кажутся короче. Это связано с работой памяти и количеством новых впечатлений, которые… — Которые не помещаются в голове и вытесняют ощущение времени! — перебил Карыч. — Вот! Я сам это хотел сказать, просто другими словами! В общем, было здорово. И, знаешь, я уже готов к новому походу! — Что? — удивился Лосяш. — Ты же только что жаловался на кости. — Ну, не прямо сейчас! — уточнил Карыч. — Весной, например! Когда снег сойдёт! Мы можем поискать ещё пещер! Или… или разгадать тайну Заброшенного Гнезда Гигантской Птицы! Я давно подозреваю, что на старом дубу у болота не просто ветки переплелись, а самое оно — гнездо! Может, там тоже руны есть? Или карта, где спрятаны… э… древние семечки! Лосяш смотрел на друга с нежностью и лёгким изумлением. Способность Карыча мгновенно переключаться с усталости и философии на новый, ещё более безумный проект, была поразительна. — Весной… — задумчиво произнёс он. — Это можно рассмотреть. Но только после тщательной подготовки и изучения карт. — Конечно! — сразу согласился Карыч. — Мы же не дилетанты! Мы теперь профессионалы! С опытом! С историей! С собственной тайной! Они перешли мостик, и вот уже потянулись знакомые тропинки, вели к их домам. Попадались первые звуки цивилизации: вот кормушка Пина для птиц, вот качели, которые Крош с Ёжиком повесили прошлым летом, теперь покрытые снегом и напоминавшие странную абстрактную скульптуру. Воздух пах уже не только лесом, но и дымком из труб, запахом пирогов, который, казалось, витал над всей долиной. И где-то вдалеке послышался радостный визг — наверное, Крош снова куда-то нёсся на своём скейте, невзирая на снег. — Вернулись, — сказал Карыч, и в его голосе прозвучала лёгкая грусть, смешанная с удовлетворением. — Обратно в круговорот событий. К нашим обязанностям, к нашим друзьям… к нашим диванам. — Дом — это тоже важно, — заметил Лосяш. — Это место, где можно осмыслить полученные впечатления. Записать отчёт. Систематизировать данные. — Ага, — хмыкнул Карыч. — Осмыслить, как ты будешь вставлять в отчёт фотографию моей удочки на фоне пещеры. Я её специально для нее поставил! Они дошли до развилки, от которой дорожка расходилась — одна к домику Лосяша с обсерваторией, другая — к аэродрому Карыча. — Ну что, — Карыч остановился, меняя ноги на ногу. — На этом наша экспедиция официально завершается. Команда «Карыч и К с большой буквы» возвращается к местам постоянной дислокации. Разрешите доложить, товарищ учёный, операция прошла успешно! Цели достигнуты, потерь нет, если не считать пары мозолей и одного складного стула, который треснул в неравной борьбе с моей… гм… мощной комплекцией. — Доклад принят, — с улыбкой ответил Лосяш. — Отчёт представлю после обработки материалов. И… спасибо. Ещё раз. Это было незабываемо. — Да ладно тебе, — смутился Карыч, отводя взгляд. — Это я тебе спасибо. Что не отказался идти с старым ворчуном. И слушал все его бредни. И даже не бросил, когда он нас заплутал. — Это всё часть приключения, — пожал плечами Лосяш. Они постояли ещё мгновение в неловком, но приятном молчании. Как два мальчишки после великой тайной вылазки, не желающие расходиться. — Ладно, — первым опомнился Карыч. — Пойду, пожалуй. Горячую ванну принять, кости отмочить. А потом — на диван! И буду лежать, смотреть в потолок и вспоминать нашу пещеру. — А я займусь расшифровкой рун, — сказал Лосяш. — Как только отогреюсь. — Только если расшифруешь рецепт вечной молодости или инструкцию по сборке летающей тарелки — сразу сообщи! — попросил Карыч. — Остальное может подождать! — Обещаю, — кивнул Лосяш. Они разошлись по своим тропинкам. Карыч шёл, немного ковыляя, но с высоко поднятой головой, что-то весело напевая себе под нос про «мы смешарики, романтики, покорители вершин». Лосяш же шагал медленно и задумчиво, уже прокручивая в голове возможные алгоритмы анализа символов. Они возвращались разными, но в чём-то очень похожими. В их душах прибавилось тишины, мудрости и той особой, тёплой уверенности, которая бывает только после настоящего, shared приключения. Они унесли с собой не только фотографии и зарисовки, но и ощущение тайны, ставшей частью их дружбы. И конечно, миллион новых тем для их вечных, душевных разговоров.