Глава первая. Дом, где нет сна.

Девушка уже около получаса сидела в душном кабинете директора, рассматривая свои кроссовки,пережившие все пытки ада, и потертые половицы. Запах дешевых сигарет и затхлой бумаги щекотал нос, вызывая легкую тошноту. Ей порядком наскучили эти лица, застывшие в подобии участливой заботы, – директор, с засаленными волосами и неестественно широкой улыбкой, и ее бывшая воспитательница, с вечно влажными глазами и привычкой теребить подол платья. Она тактично молчала, стараясь держать все эмоции при себе, закопав их глубоко внутри, где им и место. Наконец, воспитательница, тяжело вздохнув, что-то подписала, и мужчина, директор, обратился к ней. – Ну что, добро пожаловать в Дом, – сказал он с какой-то натянутой, почти зловещей улыбкой и добавил еще что-то, но девушка уже не слышала. Слова тонули в гуле, образовавшемся в ее голове. Она почувствовала, как к горлу подступает ком, глаза защипало. "Только не сейчас, только не здесь", – твердила она себе, пытаясь удержать лицо. Над ней нависла высокая женщина. Довольно ухоженная, если присмотреться – тонкий слой пудры скрывал сетку морщин, выдающих возраст, – ей было явно за шестьдесят. Строгий костюм, аккуратная прическа и холодный взгляд янтарных глаз говорили о том, что спорить с ней бесполезно. Она терпеливо ждала, что подросток сама встанет со своего места, и девушка именно так и поступила. Не хотелось портить отношения со всеми в первый же день. Первое впечатление – самое важное, так ее учили. Ее вели по длинному, полутемному коридору в молчании. С каждым шагом скрипучий пол отзывался эхом, усиливая гнетущую атмосферу. По дороге они встретили немало подростков, которые пялились на нее, словно на экспонат в музее. Кто-то шептался, тыча в нее пальцем, кто-то откровенно разглядывал, не стесняясь оценивающего взгляда. Либо новенькие тут были нечастой удачей, либо девушка была слишком красива по данным меркам. Она предпочла думать о первом, хотя неприятный холодок пробежал по спине. Они остановились перед самой последней дверью в женском коридоре. Женщина, не предупредив, толкнула дверь и ввалилась в комнату, словно хозяйка, осматривающая свои владения, после чего все обитательницы комнаты мгновенно замолчали, застыв в неестественных позах. – У вас новенькая. Покажите ей тут все, но только без глупостей мне, – после этих слов она, не оглядываясь, ушла, оставив девушку стоять в дверях. Девушка так и осталась стоять на пороге, вдыхая спертый воздух, смешанный с запахом дешевых сигарет,прямо как в кабинете директора, и пота, который по-видимому пытались перебить запахом сладких духов. Она рассматривала обитательниц комнаты и саму комнату. Обстановка была спартанской: две двухъярусные кровати, пошарпанный шкаф и тумбочка у каждой кровати. Обои, когда-то, возможно, белые, теперь были покрыты пятнами и надписями. В центре комнаты сидела девушка с короткой стрижкой и радостной улыбкой, словно всю жизнь только ее и ждала. Волосы у нее были темно-каштановые, а кожа смуглая, как будто она недавно вернулась с пляжа. Идеально подходила под свою зеленую жилетку, увешанную значками и брелками. – Привет, – сразу же поздоровалась она и подошла к девушке, протягивая руку. – Я Гвалт. У тебя уже есть кличка? – Нет. – ответила девушка, слегка пожав протянутую руку. Ее пальцы были теплыми и сильными. На нижнем ярусе второй кровати сидела девушка, которая внимательно разглядывала вновь прибывшую, не мигая. Ее лицо было бледным и осунувшимся. Первое, что бросалось в глаза – большие синяки под глазами, словно нарисованные небрежной кистью. Ощущение, что девушка не спала неделю. – Я Снотворное, – представилась девушка, ее голос был тихим и хриплым, словно она проснулась только что или курила пару месяцев без перерыва. – Можно просто Сон. – Приятно познакомиться, – мягко улыбнулась девушка и посмотрела на верхний ярус кровати. – Моя верхняя? – Верно, – подтвердила Сон, отводя взгляд. Недолго думая, блондинка сразу же принялась разбирать свои вещи. Она с трудом дотащила тяжелую сумку до комнаты, и сейчас плечи приятно горели от усталости. В ее гардеробе было немного вещей, поэтому разбирать можно было быстро. На глаза сразу попало ее любимое платье. Короткое платье из легкой ткани белого цвета, словно сотканное из лунного света. У него тонкие бретельки и глубокий V-образный вырез, обшитый кружевом, повторяющимся по линии груди и талии. На губах появилась слабая улыбка, как будто она вспомнила что-то приятное. Она отложила его подальше, собираясь повесить на плечики, чтобы оно не помялось. Дальше всё было по минимуму. Пару футболок и длинных топиков, свитера и толстовка, джинсы и брюки, даже нашлась вторая пара кроссовок и старенькие, но от этого не менее красивые, туфельки на небольшом каблуке. Осталась только зимняя куртка, которую девушка убрала подальше в шкаф, понимая, что до зимы еще далеко. Она управилась до ужина, на который пошла вместе с новыми соседками, стараясь держаться рядом с Гвалт, которая казалась самой дружелюбной. До столовой ее провожали взглядами и перешептываниями, отчего ей стало немного неуютно. Она чувствовала себя зверьком в клетке. – Ты не переживай так, у нас просто редко новенькие бывают, – постаралась подбодрить ее Гвалт и легонько ударила по спине рукой. – Особенно такие. – Просто непривычно столько внимания, – пожала плечами девушка, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды, завязывая волосы в косу, чтобы не мешались во время еды. Во время ужина взглядов стало только больше, а шепот всё громче. Девушка умело игнорировала это, роясь в тарелке вилкой и перебирая салат, убирая в сторону скользкую, отварную фасоль. Только к вечеру она полностью перебрала все свои пожитки и уныло рассматривала свои цветы. Если сансевиерия отлично пережила переезд в новое место, то бедная азалия поникла и сбросила несколько листьев, явно страдая от смены обстановки. Она требовала для себя отдельный, кислый грунт, которого, к сожалению, у нее не было. – Ты чего без настроения? – спросила Сон, подходя со спины к девушке. Она говорила тихо, словно боялась напугать. – У меня азалия вянет, грунт обновить нужно, а я об этом не подумала, – поделилась проблемой бедолага. – Видимо, зиму не переживет. А жаль. Она так долго росла у меня. – Так загляни к Птицам, у них такой батвы, как жопой жуй! – предложила Гвалт со своей верхней полки, свешиваясь вниз. – Птицам? – не сразу поняла, про что она говорит. – Ну это стая в мальчишеском крыле. Там все на травке помешаны, и не только на такой, – обнажив свои зубы в широкой улыбке, ткнула пальцем в горшки новенькой. – Так что тебе что-нибудь подберут. Тем более, тут их ярая фанатка сидит. Да, Куколка? – Перестань, – пробурчала Кукла, пряча взгляд в темных волосах. Ей явно было не по себе от этого разговора. – А что перестань? Проведи детю экскурсию, – не унималась Гвалт, подмигивая новенькой. – А то забредет куда, а мы и не знаем, где искать. Тут легко потеряться, как в лабиринте. – Я и сама могу сходить, – начала было девушка, чувствуя легкое раздражение от излишней опеки, но ее перебила Кукла, неожиданно поднявшись с кровати. – Я схожу с тобой. Все равно мне к Красавице надо, – пробормотала она, избегая смотреть на Гвалт. Новенькая благодарно ей улыбнулась. Предложение было кстати, одной идти в незнакомое место не хотелось. Она вернулась к выхаживанию своей зелени, которая уже заняла собой почти половину подоконника. Небольшие горшки теснились друг к другу, словно ища защиты. Девушка аккуратно поправила поникший листок азалии, надеясь, что подходящий грунт поможет ей восстановиться. Она почувствовала укол вины за то, что не подумала об этом заранее. Растения всегда были для нее больше, чем просто украшение комнаты. Они были ее маленькими друзьями, тихими слушателями, свидетелями ее радостей и печалей. Последним воспоминанием о жизни в Наружности. Этим вечером сон не шел. Все соседки уже видели десятое сновидение, мирно посапывая в унисон. Сон, вопреки своему прозвищу, посапывала громче всех. На удивление, девушка никак не могла уснуть на новом месте, несмотря на всю усталость и напряжение в теле, накопившиеся за этот сумбурный день. Она ворочалась с боку на бок, считала овец, представляла шум моря, но все тщетно. Бессонница, словно назойливая муха, не давала ей покоя. Полежав не меньше двух часов, девушка наконец встала с кровати, стараясь не скрипеть старыми пружинами. Она надеялась, что если походит по комнате, попьет ромашковый чай, который она предусмотрительно привезла с собой, и успокоится, то сон сам к ней придет, но как бы не так. Горячий чай приятно согревал горло, но мысли в голове продолжали бурлить, словно в кипящем котле. Время тянулось очень медленно, а занятия с каждой минутой исчерпывались. Она успела перебрать все свои вещи, пересадить сансевиерию в горшок побольше и даже полистать старую книгу стихов, которую прихватила из дома. И то ли скукота, то ли отсутствие ума, но в голову пришла "гениальная" идея, от которой в животе затрепетали бабочки. Быстренько переодевшись в черные джинсы и того же оттенка облегающий топ, мол, чтобы слиться с темнотой, взяв всю свою смелость, кофту на случай, если замерзнет, и маленький фонарик, девушка тихонько вышла в темный коридор, где каждый шаг отдавался тихим эхом, нарушая ночную тишину. Сердце колотилось, как у загнанного зверька, но любопытство пересиливало страх. Таким темпом она добралась до мужского крыла, где стены были исписаны сплошь до потолка. Неровные буквы, рисунки, граффити, непонятные символы – все это складывалось в хаотичный и завораживающий узор. Разглядывая их, девушка не сразу услышала шаги, которые приближались именно к ней. Кто-то шел уверенно и не таясь. Она в одно движение выключила фонарик, погружая себя в полную темноту, и уже хотела двинуться назад, слиться с тенью, но стоило ей развернуться, как в ее спину ударил яркий свет фонаря. Ее тут же ослепило. – Батюшки, что это за ангел у нас на горизонте? – послышался чей-то насмешливый голос, и она медленно развернулась к нему, щурясь от яркого света. – Падший, – огрызнулась девушка, не намеренная болтать с кем-либо, особенно, когда этот кто-то светил прямо в ее глаза, словно на допросе. – Вы конечно ослепительны, но можно фонарик убрать? – Сама Лилит в нашем Доме, удивительно, – послышался второй голос, более тихий и задумчивый, и фонарик под тихие смешки опустился, позволяя ей наконец-то разглядеть своих ночных собеседников. Разглядеть их стало полегче. Один – огромный безрукий верзила с лысой головой и светлыми глазами,цвет которых было не различить в потёмках. Он казался добродушным великаном. А второй – слепец, чуть выше девушки, с длинными черными волосами, спадающими на плечи, и бледным лицом. Он держался отстраненно, словно наблюдая за ними со стороны. – Извольте откланяться, – с милой улыбкой сказала она и сделала небольшой поклон, стараясь казаться непринужденной. Ей хотелось поскорее уйти отсюда. – Беги, Лилит, беги, твои чертята уже заждались, – сказал голос безрукого верзилы на последок, и они разразились громким смехом, который эхом разнесся по коридору. Девушка поспешила удалиться, чувствуя, как краска заливает ее щеки.