Прощание

      «Что за глупости ему постоянно в голову лезут?» — подумал Сасори и решил доделать взятую марионетку, но работа не ладилась — всё валилось с рук, а слова друга не выходили из головы. «Да нет, ерунда какая-то, меня интересуют только марионетки», — думал юноша, хотя уже начинал сомневаться в своих словах.       Поняв, что сегодня явно не его день — парень лёг спать пораньше, но и во сне его не покидали странные мысли. Проснувшись ночью, он бездумно смотрел в потолок, не понимая, от чего у него вдруг появилась такая неуверенность, скованность и от чего такой груз на душе. Решив всё же завтра поговорить с другом и извиниться за грубость, он наконец смог уснуть.       На следующий день, Сасори в первую очередь навестил Комуши и попросил прощения. Хотя тот вроде и не был обижен, и, конечно, приставать с расспросами о Сумико не переставал.       — Да ладно тебе! Признай уже, когда я называю её имя — твои щёки краснеют, — наседал Комуши, но Сасори продолжал всё отрицать.       — Сумико, — произнеся имя девушки, парень наблюдал как в очередной раз щёки выдают его друга, наливаясь румянцем. Это его очень веселило, а красноволосого злило, ведь он не мог описать природу сего явления.       — И, как ты думаешь ей признаться? — спросил юноша, внимательно смотря на друга.       — Да, о чём ты вообще? Не собираюсь я этого делать. И вообще не уверен, что всё, что ты тут бормочешь правда.       — О-о сдвиг пошёл! Ты уже не уверен, — ликовал Комуши, а Сасори только закатил глаза. Понимая безысходность ситуации, кукольник готов было уже принять всё, что говорит друг, но банально не мог, так как не знал правда ли это.       — Так, давай, опиши её, — предложил парень, смотря на приятеля.       — Нуу… — Акасуна явно замялся, не зная, что сказать. — Вообще она хорошая, отзывчивая, иногда вредная, у неё красивые глаза, волосы, — начал перечислять парень, стараясь точнее описать девушку, — а ещё — она похожа на куклу, — после этих слов Сасори чуть не хватил инфаркт, так как Комуши искренне рассмеялся, да на столько громко, что наверное могли лопнуть барабанные перепонки.       — Всё, это любовь! — подвёл он итог, весело смотря на товарища.       — Чего? — от удивления, глаза «скорпиона» готовы были выпасть из орбит, после такого заявления.       — Любовь говорю! Раз ты девушку сравнил с куклой — всё брат ты попал! Причём, втюрился по уши, если знать твою любовь к марионеткам, — ухмыляясь объяснял Комуши, довольно потирая руки.       — Бред, — только и сказал парень. И больше не желая выслушивать подобное — ушёл домой, ссылаясь на неотложные дела, хотя и знал, что на друга подобная отмазка не подействует.

***

      Как полагается, на этом всё не закончилось. Комуши, день за днём, неустанно повторял другу, что тот влюбился. Благодаря его стараниям, эта мысль плотно засела у Сасори в голове, не давая нормально работать, что его неимоверно раздражало.       Несколько дней он пытался отгонять от себя подобные мысли, как-то отвлечься, но все его попытки были безуспешны. Зато, основательно обдумав и взвесив всё, он принял истину и понял, что и правда неровно дышит к Сумико. Хорошим толчком к правильному решению стала совместная миссия с этой самой девушкой. Парень даже не мог нормально сражаться, так как всё его внимание устремлялось на предмет воздыханий.       Сасори ещё никогда не чувствовал себя таким неуверенным, зажатым и подавленным. Чувство влюблённости глубоко въелось ему в сердце и никакими клещами его оттуда уже не вытянешь. Как бы юноша не пытался, он не мог перестать думать о девушке и, тем более забыть её. Решил таки рассказать всё лучшему другу, чему тот несказанно обрадовался и чуть не разболтал об этом всем в округе. Немного переведя дух, Комуши решил устроить для парочки встречу. Наедине они могли бы поговорить и объясниться, ведь с любовными делами лучше не затягивать. В тот же день он договорился с Юми, чтобы та привела Сумико на оазис завтра вечером. Сообщив же такую новость другу, он в впервые увидел, как Сасори одолевала паника. Юношу словно подменили. Вечно спокойный и слегка улыбающийся парень, сейчас носился по комнате и кричал. Сначала уверял, что ему не нужна никакая встреча, но уже через минуту вслух обдумывал слова, которые скажет девушке. Затем, опять начал метаться из стороны в сторону с обезумевшими глазами и требовал, чтобы Комуши помог ему скрыться или хотя бы все отменил. Друг на это только смеялся и, посоветовав товарищу попытаться успокоиться, сам ушёл к себе, пообещав завтра зайти пораньше и подготовить к свиданию.       Впервые Сасори не спал ночью не из-за работы с марионетками, а из-за предстоящего свидания с девушкой. Юноше было даже страшно. Он переживал как всё пройдёт: машинально пытался навести порядок на рабочем месте, получше придумать что сказать, но мысли путались. Казалось, они и вовсе вылетали из головы, а язык заплетался, словно его кто-то пытался связать в узел. В общем, уснул влюблённый «скорпион» только под утро, а проснулся — когда за ним уже пришёл друг. Он снова от души посмеялся над своим горе-товарищем, пока они собирались и наконец направились к оазису.       Придя на место встречи и пожелав Сасори удачи и уверенности в себе, что собственно тому было сейчас так необходимо, Комуши ненадолго спрятался неподалёку. Он проследил, чтобы Акасуна никуда не смылся, до появления девушки. Вскоре пришла и Сумико. Она была одета в легкое платье, распустив русые волосы в этот раз, а на ногах красовались изящные туфельки подходившие под цвет глаз. Кукольник не мог заново не залюбоваться ею. Ему казалось, что она не шла, а словно медленно и грациозно плыла по песку. Юношу бросило в жар и вдруг резко пересохло во рту, когда девушка поздоровалась, подходя ближе. Продолжая любоваться её красотой, он просто кивнул в ответ — не в силах выдавить из себя ни слова.       — Сасори, почему ты один, ждёшь Комуши? — спросила она. О — этот голос, он бы слушал только его часами — днями напролёт, но самому отвечать всё же тоже надо.       — Да, то есть нет, — мысли путались, а язык снова заплетался. — Я не жду его. Я просто, ну, — всё не мог подобрать слов Сасори, ведь ему было неловко как никогда ранее. Парень выглядел настолько милым и смущенным, что Сумико не смогла сдержать улыбку, от чего тот вообще лишился дара речи.       — Сасори? — позвала она его, прикоснувшись ладонью к его моментально покрасневшей, горячей щеке.       — Прости, — он отчаянно пытался собраться с мыслями, все тренировки перед зеркалом и заученные речи забылись, — я не знаю, что со мной твориться в последнее время. Я просто, — он замялся, но сделав глубокий вдох, всё же посмотрел ей в глаза и сказал, — ты просто сводишь меня с ума.       Сумико застыла, с большим удивлением глядя на него, словно увидела впервые. Она не знала, что ответить на такое признание. В попытках что-то сказать, её губы шевелились, но из них не выходило ни звука. Сейчас она выглядела как рыбёшка, невольно покинувшая своё привычное место обитания. Сасори было уже подумал, что его чувства не взаимны и что всё зря. Но все его сомнения как рукой сняло, когда Сумико со слезами на глазах, бросилась к нему, обвив руками его шею и весело захихикала.       — Я тоже в тебя влюбилась, дурак, очень — очень давно.       Сасори не мог поверить своим ушам, стоя как вкопанный на одном месте. Но как только смысл сказанных слов долетел до парня, он тут же сжал девушку в объятиях и поклялся никогда не отпускать её.       Недолго простояв в объятьях друг друга — парочка решила прогуляться по берегу озера. Разговор завязался как-то сам собой: уже никто не подбирал слова, не старался что-то скрыть, каждое слово исходило от чистого сердца. Только сейчас молодой кукловод узнал, что девушка была влюблена в него еще со времён их первой миссии. На которую он, она и Комуши с их сенсеем были отправлены ещё три года назад. Также она рассказала: что боялась признаться в чувствах, наблюдая издалека радовалась победам, переживала когда он был на сложных миссиях, или вовсе возвращался раненый.       — Тебе больше не надо за меня переживать. Я всегда буду возвращаться, у меня ведь теперь есть ты, — слова сами собой вырвались, смущая молодого «скорпиона».       — Я никогда не перестану за тебя переживать, потому что ты мне дорог, — улыбнулась она, нежно дотронувшись своей ладошкой его щеки.        Сасори заворожено смотрел на Сумико. Все мысли, кроме тех что были связаны с возлюбленной — словно исчезли, растворились в воздухе. Для него сейчас существовала только она и это было взаимно. Неотрывно глядя в глаза друг другу — заставляя забыть обо всём. Возможно они стали бы самой счастливой парой на свете, если бы не одно но…

***

      — Ну и как всё прошло? — Комуши был не в себе от нетерпения, его раздирало любопытство, от которого не мог спокойно усидеть на месте. — Что она сказала?       — Это не твое дело, — в своей манере ответил кукловод, закручивая очередное крепление на марионетке, и лишь легкая полуулыбка на устах, выдавала его.       — Сасори, я тебя сейчас поколочу, — парень не на шутку разозлился и даже взял со стола молоток, хотя и надобности в нем не было. Его деревянный протез мог нанести куда больше вреда, чем резиновая киянка. — Я не шучу! — крик, граничащий с истерическим писком, и глухой удар наполнили комнату.       — Ещё раз так сделаешь — лишу руки! — вполне серьезно заявил Скорпион, поворачиваясь к другу. — Это взаимно, — он вернулся к работе, аккуратно настраивая механизм.       — А что ты мне прикажешь делать, если ты… — юноша оборвал свою тираду на полуслове и, схватив красноволосого за плечи, потряс, а затем крепко обнял. — Я так рад за тебя дружище. Так держать, — он отпустил вырывающегося мастера и похлопал того по плечу. — Надеюсь, ты пригласил её на свидание?       — Свидание? — Сасори искренне удивился, глядя на друга.       — Только не говори, что ты… О боги, ты неисправим, — Комуши закатил глаза и потер пальцами переносицу, но он был рад пусть непривычной, но ожидаемой рассеянности друга. — И чтобы ты без меня делал!       — Жил без забот, — буднично ответил кукловод и хотел вернуться к работе, но это не входило в планы его друга.

***

      — Я выгляжу глупо, — Сасори чувствовал себя некомфортно в хаори, одетом поверх кимоно.       — Ты идешь на свидание, а не на миссию, так что не вредничай, — Комуши, как самый заботливый друг, помогал кукловоду правильно одеться, чтобы не опозориться перед девушкой. — Тем более сегодня праздник, надо соответствовать.       — Не люблю праздники!       — А Сумико? — ехидная улыбка на лице шиноби, заставляла мастера злиться, но румянец на щеках выдавал его истинные чувства.       — Хватит, — смущенный Скорпион вывернулся с рук друга и пошел на выход. — Мне уже пора.

***

      Он ждал, стоя возле дома девушки, хотя и не любил ждать. Его всегда раздражало халатное отношение людей ко времени, ведь каждая впустую потраченная минута, приближала к неизбежному — смерти. Но в этот день, не взирая на свои убеждения, Сасори ждал. Он ждал не просто подругу, не просто девушку, он ждал свое счастье.       «Заслуживаю, ли я всё это?»       Юноша все ещё не был уверен в правильности своих действий, но что-то внутри него подсказывало, что всё идёт как надо. Что он на своем месте, что это его заслуженная благодать.       — Сасори, — голос, столь желанный и милый, вывел его из размышлений.       Парень обернулся и застыл. Перед ним стояла не девушка, а, словно, фарфоровая куколка, облаченная в белоснежное кимоно, украшенное цветами глицинии, с вычурной, по мнению парня, но прекрасной прической. Аккуратное личико было слегка припудренно, имея минимум макияжа, выделяя естественную красоту.       Молчание затянулось, пока парень разглядывал свою спутницу, и стало неловким, заставляя Сумико смутиться и бегло себя осмотреть, ища изъяны.       — Ты прекрасна, — вырвалось с губ кукловода, прежде, чем он успел подумать.       — Спасибо, — смущение на лице девушки отразилось багровым румянцем, создавая контраст с цветами на кимоно и ее глазами. — Мы идем?       — Да… Да, конечно, — неуверенно, но с аккуратностью, Сасори взял девушку под руку, и они пошли к центру деревни, где разноцветными огнями пылал праздник.

***

      Это был их вечер… Вечер, который никто и ничто не могло испортить. Ни взгляды прохожих, ни шуточки и колкие фразы завистников, ни удивленные возгласы. Был лишь он, и была лишь она. Они тонули в друг друге, ловя каждое слово, каждый жест. Для каждого из них это было чем-то новым, чем-то сокровенным, но таким желанным, что даже неловкости и неумелость, незнание, что делать, тонула в глубине их глаз.       Праздник подходил к концу, и тогда парочка отправилась на их место, то самое, где были сказаны первые слова любви. Они мало говорили, но, каким-то чудесным образом, понимали друг друга без слов. Словно два механизма не в силах существовать друг без друга.       — Хороший вечер, — сказал Сасори, держа девушку за руку и подходя к воде, где отражался молодой месяц.       — Незабываемый, я даже не думала, что со мной может произойти такое… — Сумико запнулась, подбирая слова, что заставило Сасори занервничать и усомниться в правильности своих прошлых действий, но лишь до момента, пока она не продолжила -… волшебство.       Девушка повернулась лицом к юноше, заглядывая в его карамельные глаза, и поправела по его на вид жестким, но, на самом деле, таким мягким волосам. Этот жест заставил Скорпиона прирасти к земле, боясь пошевелится и спугнуть момент.       — Хочу, чтобы когда-то, у нашей дочери были такие же волосы, как у тебя, — в момент девушка залилась краской волнения и отпрянула от юноши, стараясь скрыть свои мысли, так неожиданно произнесенные вслух.       Сасори сначала опешил, после смутился еще больше, растерялся, но немного подумав, аккуратно провел пальцами по щеке девушки, привлекая её внимание.       — И твои глаза, цвета темной глицинии, — глаза девушки наполнились неподдельным удивлением и нежностью от слов юноши, а его самого накрыла волна удовольствия перемешанного с неуверенностью и робостью.       Момент был настолько нежный и чарующий, что девушка невольно потянулась к лицу кукловода, не разрывая зрительного контакта. Но…       — Не стоит торопиться, — он отвернулся пряча глаза. Он не мог поцеловать девушку, ведь не знал, как правильно, что нужно делать, как себя вести       Смущение и страх на лице парня позабавило Сумико, она взяла его лицо в свои руки и повернула к себе, заставляя посмотреть в глаза.       — Я никуда тебя не отпущу, даже если ты сам захочешь бежать! Ты мой, Сасори, я тебя люблю! — она трепетно коснулась его губ своими, отдавая первый свой поцелуй любимому, даже не зная о том, что это обоюдный обмен.       Невозможно передать словами, какой ураган чувств испытала эта пара в ту ночь, такой волшебный вечер, этот робкий поцелуй, эта тишина, что окутала их. Все это навсегда стерло все границы, все смущение и неловкость. Оставляя только место первозданному чувству любви и взаимности.

***

      — Сумико, — на его глаза наворачивались слезы, руки тряслись, как никогда, а голова отказывалась соображать.       — Всё хорошо, — прикоснувшись окровавленной рукой к его щеке, она улыбнулась, — я счастлива, Сасори. До безумия счастлива, что смогла признаться тебе в чувствах. Очень рада, что ты тоже любишь меня. Что я смогла с тобой помечтать о нашей дочке.       — Молчи глупая, — закричал юноша, ища глазами медика, хоть одного ирьёнина, хоть одну крупицу надежды.       — Нет, послушай… Мне не страшно… Я правда не боюсь умирать, ведь ты рядом, — с каждой минутой голос Сумико всё больше хрипел и становился тише. — Я люблю тебя Сасори.       — Потерпи чуть-чуть, всего немного, всё будет хорошо, — парень, не найдя помощи вокруг, сам пытался хоть как-то остановить кровотечение на животе девушки, но какие бы попытки он не предпринимал, рана была слишком глубокая.       — Живи… Прошу тебя, живи… Ради меня и нашей любви. Я буду всегда за тобой присматривать, клянусь, — голос хрипел, слова давались тяжело, но она говорила, не переставая пытаться поймать его взгляд, испуганных глаз. Ей удалось. — Я люблю тебя, мой Скорпион, — улыбка тронула её губы; аккуратная ручка девушки, которой она только что гладила его по щеке — безжизненно упала на песок. Глаза — его любимые фиалковые глаза потускнели, утратили блеск и стали пустыми, как у куклы. Оборвалась последняя ниточка надежды на их общее будущее… Крик боли, оглушающий, истерический, вызывающий толпы мурашек, отразился от стен вблизи северных ворот…

***

      Она умерла! Она умерла и унесла с собой: его любовь, его чувства, его всё. Эта чертова война забрала у него любимую, оставив его в одиночестве в этом огромном мире. А ведь она умерла даже не на поле боя. Обычная проверка территории, самая обычная миссия В, даже нет С класса… Обычная миссия — с трагичным концом… А виной тому предатель… Он лишил её будущего, ударил исподтишка и оставил раненую умирать…

***

      Вернувшись в Суну, держа свою остывшую любовь на руках, Сасори передал Сумико родным, а сам куда-то ушёл. Двое суток никто не видел и не слышал парня… Всё это время был в пустыне: бесцельно там бродил и кричал, рыдая и страдая. Это был последний раз, когда он испытывал настоящие чувства.       Вернулся в деревню он замкнутым человеком. Никого не подпускал к себе, только друг смог к нему один раз прорваться, но и его кукловод выгнал. Бабушка Чиё всеми силами пыталась привести внука в чувство, но и это оказалось бесполезно. Даже когда Комуши случайно отравился собственным ядом, лицо Сасори не отражало никаких эмоций. Мольба матери друга и просьбы спасти его — ничто не повлияло на красноволосого. Он спокойно наблюдал за его смертью, а когда «костлявая старушка с косой» уже почти забрала душу товарища, сказал: «Прости друг, ты не будешь моей первой марионеткой».       После смерти Комуши, юного шиноби больше ничего не держало в Суне. Пусть хоть немного, но другу удавалось удерживать его в деревне, но его больше нет. После этого, не прошло и двух дней, как Сасори покинул деревню. Теперь единственной целью парня, стало создание вечной марионетки.       Все были почти уверены, что именно Комуши станет его первой вечной марионеткой — началом его новой коллекции, но никто не знал, что этого так и не произошло. Хотя нет — он ей всё же стал, но был не первым.

***

      «Сумико, я отомстил за тебя, и я прожил столько сколько смог, еще чуть-чуть, и мы, наконец, увидимся», — последние мысли убийцы, который унёс с собой в могилу великую тайну. И его первая марионетка с фиалковыми глазами исчезла в тот же миг, когда сердце Сасори перестало биться.