Глава 23: Отпущение грехов

Кацуо загнал меня в угол по дороге в школу. Он отвёл меня на то же место, где избил в прошлый раз. На этот раз он был один и выглядел заметно злее обычного. Его злобные слова пролетали мимо ушей, и я не мог заставить себя расслышать ни единого. Не из-за… неправильности, пропитавшей всё моё туловище, до самой шеи, этой отвратительной тяжести на спине. Сандевистан никогда не ощущался на мне так неправильно. — …и ещё кое-что! — Что мы делаем, Кацуо? — спросил я. Он свирепо посмотрел на меня. — Я ставлю тебя на место, ты… — Я серьёзно спрашиваю, — прервал я. — Что мы здесь делаем? Чего ты от меня хочешь? Ты всё ещё хочешь, чтобы я отчислился? Почему ты всё ещё этого хочешь? Я же постарался вписаться, не так ли? У меня есть эдди, чтобы платить. У меня есть одежда. У меня есть друзья. Чего ещё ты от меня хочешь? Он усмехнулся. — Думаешь, всё это смоет с тебя гниль? — Я думал, ты говорил, что склонен к благотворительности, — сказал я. — Но, оказывается, у тебя просто проблема со мной из-за того, откуда я родом. Так что я спрошу ещё раз, что я могу сделать, чтобы всё исправить? Ты в каком-то смысле отнял у меня мать, подверг её ненужному риску, когда подсунул вирус в мою домашку. Этого было недостаточно? Он зарычал. — Не вешай это на меня, помоечная крыса. Она умерла из-за кармы, потому что была грёбаной шлюхой… Мой кулак остановился в дюйме от его лица. Он отшатнулся и упал на задницу. — Это продолжается с первого дня, Кацуо. Ты донимал меня с первого дня. Ты вытворял со мной такое, чего я никогда не прощу. И я спросил тебя, вежливо, что мы можем сделать, чтобы покончить с этим дерьмом. И ты собираешься швырнуть мне это в лицо?! А? — Моя правая рука вцепилась в левое бедро в поисках меча, которого там не было. Кацуо вскочил на ноги. — Отчисляйся. Вот что ты можешь сделать. Отчисляйся, блядь. Уничтожить, — сказал мой мозг. Это был единственный вариант разрешения конфликта. Уничтожить. Он и так хотел меня уничтожить, и он уже отнял у меня всё. В моём воображении возникло лицо мамы, грустно улыбающееся мне, и я обернулся, чтобы увидеть вереницу проклятых, обвиняюще смотрящих на меня. — Может, и отчислюсь, — прошептал я. Я повернулся, чтобы уйти. — Не так быстро, блядь, Мартинес, — взревел Кацуо. — Думаешь, ты крутой? Почему бы тебе снова не отведать мощи моих «Стронгармов 400»? Я вздохнул, глядя на него. Теперь он был ниже меня. На пару дюймов. Он, должно быть, заметил. И я был шире его, тоже. И он был таким… медленным. Странно было смотреть, как он подпрыгивает на месте с поднятыми руками, словно в замедленной съёмке. Он сделал несколько пробных ударов в воздух, чертовски медленных. Я терпеливо ждал, пока он подойдёт. Я ещё даже не прикоснулся к Сандевистану — и не мог об этом и думать, с тем, как он сейчас ощущался на мне. Нэнни провела диагностику, и он был установлен почти идеально. Проблема, очевидно, была в моей психике. Он ударил в мою сторону, остановившись в дюйме, устраивая все эти церемонии, прежде чем первый кулак должен был меня ударить. Я наклонил шею, чтобы убрать голову с пути. Глаза Кацуо расширились. Он пошатнулся вперёд, его лицо летело прямо на мой тщательно подставленный кулак. Он ткнулся лицом в мой кулак и отступил. Удар был мягким, далеко не достаточным, чтобы причинить ему вред. Я сомневался, что у сына корпо-директора не было каких-нибудь покровных имплантов для защиты. Он попробовал нанести немного другой удар, и я увернулся и от него, а затем ещё от одного, такого же медленного, как и предыдущий. Затем он попытался нанести тот же удар снова. Затем тот же второй удар. И тот же третий удар. Немного другой четвёртый удар. Я считал его удары и наблюдал за ними. Они были абсолютно одинаковыми, статичными, неизменными формами, не знающими отклонений. Чип-программа. Я просто продолжал уворачиваться, а он продолжал наносить удары, пока не начал дышать слишком тяжело, чтобы нанести ещё один. Он занимался этим почти десять минут подряд, и я поблагодарил свою жестокую кардио-тренировку за то, что смог продержаться с ним всё это время. — Мы закончили, Кацуо? — терпеливо спросил я. Затем я потерял контроль над своим телом, согнувшись пополам с руками на коленях, и меня вырвало на пол. Я не останавливался, казалось, целую минуту, и моя спина горела. — Что это… такое? — спросил он, задыхаясь, наблюдая за всем этим с насмешливой ухмылкой. — «Керенциков»? Ты вживил… грёбаный… «Керенциков»? Ты, блядь, сумасшедший… Мартинес? — он рассмеялся. — Ты станешь киберпсихом в два счёта. Посмотри на себя! Я закатил глаза, вытирая рот рукой и сплёвывая остатки рвоты. — Конечно. Как скажешь, — хрипло ответил я. — Скоро начнётся урок. — Я пошёл прочь от него. Затем я услышал шаги сзади. Я плавно шагнул в сторону и позволил Кацуо со всей силы ударить по пустому воздуху. Инерция бросила его на землю, где он упал лицом вниз. Он перевернулся, чтобы поднять защиту, лёжа на спине и глядя на меня с явным страхом. Я фыркнул и просто пошёл прочь. — Ты выглядишь чертовски глупо, Кацуо. Мне позвонил Мэйн. Мэйн: Люси сказала, ты свалил. Какого хрена происходит? Дэвид: Я объясню. Просто дай мне немного грёбаного времени. Ты же получил данные, не так ли? Мэйн: Думаешь, это значит, что ты можешь просто так, блядь, уйти? Я повесил трубку. К чёрту его. Какого хрена с ним не так? Я попросил у него немного грёбаного времени, а он не мог дать мне даже этого. Мою спину пронзила агония, я застонал и был вынужден остановиться, чтобы перевести дух. Затем я понял, что не могу. Я с хрипом втянул воздух, изо всех сил пытаясь устоять на ногах, и тут, блядь, снова позвонил Мэйн. Я принял звонок. Дэвид: Я не просил у тебя времени, Мэйн. Я попросил у тебя немного грёбаного времени. Когда я прошу у тебя немного грёбаного времени, ты даёшь мне немного грёбаного времени, слышишь меня?! ДАЙ МНЕ НЕМНОГО ГРЁБАНОГО ВРЕМЕНИ, ЧЁРТ ПОБЕРИ. И я снова повесил трубку. Я похромал в школу, слёзы навернулись на глаза от боли. 000 Мэйн уставился в пустоту, ошарашенный звонком. Он был в своей гостиной, с Дорио, Киви и Люси, наслаждаясь рюмками. — Что он сказал? — спросила Киви. — Ему нужно время, — сказал Мэйн. Он фыркнул. Грёбаный пацан, кем он себя возомнил, чтобы так со мной разговаривать? Мэйн ему не грёбаный отец. Может, ему стоит начать пороть его, как отец, тогда он никогда не подумает снова так ему дерзить. Люси курила. — Просто дай пацану немного времени, — сказала она. — Данные у нас. Этого должно хватить, чтобы мы заработали двести или триста косарей. И данные по «Апогею» тоже у нас. Что ещё нам от него нужно? — Объяснения были бы неплохи, — сказала Киви, глядя на Люси суженными глазами. Голова Дорио покоилась на обеих руках, пока она просто смотрела на стол. — Так, дайте-ка я разберусь, пацан не только достаточно опытный нетраннер, чтобы поспевать за вами двумя, он ещё и умудрился в одиночку справиться с противником, когда вы с Люси были заняты? Разве ты не учила его нетраннингу всего пару недель назад, Киви? — Пацан уже был программистом, — сказала Киви. — И чертовски хорошим, тоже. Никогда не ожидала, что он что-то сделает с тем, что я ему дала. Я просто показала ему несколько квикхаков и дала доступ к ресурсам. Всё остальное — его заслуга. По-видимому, он может использовать суперскорость Сандевистана, чтобы создавать убойные программы за секунды, так он и наверстал упущенное так быстро, но это имеет свои последствия. Пацан — савант. — И теперь он хочет уйти? — спросила Дорио. — Гений то, савант сё, какая разница, если он обосрётся от страха после пары предсмертных опытов. Я не понимаю, почему мы не можем просто его отпустить. — Может, он хочет команду посильнее, — размышляла Киви. — Может, он думает, что слишком хорош для нас? Что, строго говоря, он вроде как и есть. — К чёрту этот бред, — сказал Мэйн. — Мы лучшие, кто есть. — Или будут, как только получат «Апогей». Но даже без него они были одной из самых плодовитых соло-групп в Найт-Сити, и они выполняли заказы для Фарадея, который в иерархии фиксеров уступал только Роуг. И они были любимой группой этого четырёхглазого ублюдка, тоже. — Не думаю, что он напуган, — сказала Люси. Все замолчали, пока она затянулась и выпустила дым кольцами. — Пацан не похож на такого. Думаю, нам стоит просто подождать, пока он сам всё объяснит. — Это не объясняет его дерьмового отношения, — прорычал Мэйн. — Ублюдок чуть голову мне не откусил. Какого хрена с ним не так? Дорио выпрямилась. — Как бы то ни было. Давайте пока отложим это. Ди не сбежит, не объяснившись, сомневаюсь, что он настолько глуп. Давайте поговорим об ограблении с «Апогеем». Мы уже знаем, где он. У рипера, связанного с «Когтями Тигра», под замком. Его постоянно охраняют «Когти». Поскольку цель — войти и стырить его незамеченными, придётся провернуть это по-тихому. Есть предложения, Киви, раз уж это твоя специальность? — Ага, — Киви поставила свой ноутбук на стол. И затем она начала излагать свой план. 000 Я не мог сосредоточиться весь день, пока не закончились уроки, и к тому времени большая часть боли утихла. Я, на самом деле, научился с ней справляться: просто не двигаться много. Когда уроки закончились, я даже не хотел думать о том, чтобы идти домой. Не мог сейчас так с собой поступить. Что вообще такое дом, как не напоминание о тех «прости»? Мне нужны были ответы. И я знал, что получить их невозможно, но они всё равно были мне нужны. Я поехал на своём байке на станцию СНООН2, заправился, а затем проложил курс в Тихуану, чтобы повидать бабушку. Я позвонил ей, как только пересёк границу. Дэвид: Бабушка, можем мы поговорить? Бабушка: Конечно, милый. Приезжай по этому адресу. Она прислала мне местоположение, и я поехал туда. Судя по всему, они даже переехали в другой район. Бабушка действовала быстро. Место, где она теперь жила, казалось заметно более средним классом. Пока я ехал, мне позвонил ещё один человек. Лоренцо. Заметил, что мой сигнал в городе, не так ли? Чёрт. Мне придётся когда-нибудь усилить кибербезопасность своих звонков. Лоренцо: Твоя работа была просто впечатляющей, Ди. И я полагаю, что ты не смог предоставить обещанную замену. Д: Не совсем. Извини. Лоренцо: Если уж на то пошло, можешь хотя бы объяснить, почему ты сделал то, что сделал? Д: Один из них назвал мою причёску глупой. Я не терплю таких оскорблений. Лоренцо: Ты меня за грёбаного мудака держишь, Ди? Говори с тем же уважением, что я тебе оказал. Д: Хорошо. Я сделал то, что сделал, по причинам, которые я не совсем готов раскрывать, но можешь быть уверен, что с моей стороны повторения не будет. Со смертью «Pinche Perros» ты купил у меня защиту. Поздравляю. Я ожидаю, что на этом наше дело закончится, Лоренцо. Нам нечего друг другу дать. Лоренцо: Ты возомнил себя каким-то героем, может быть? Не понравилось, как «Pinche Perros» обращались с местными? Д: Конечно. Да. Я супергерой. И твои псы слишком громко лаяли. Может, не стоит строить бизнес на страданиях маленького человека, и я не разорву следующих парней на куски. Спасибо. И Лоренцо, если ты снова попытаешься меня, блядь, просканировать, я без проблем зачищу ещё одну твою банду. Не связывайся со мной. Лоренцо: «Pinche Perros» были низшими из низших, ублюдками с устаревшим киберимплантом и ужасной сетевой безопасностью. Ты их вынес, потому что ты игрок чуть выше среднего, но поверь мне, парень, мы без проблем можем повысить сложность. Не связывайся с нами. Д: Так что вообще значит этот звонок? Ты теперь за мной охотишься? Лоренцо: Твой призрак не продержится долго, мой друг. Это я тебе обещаю. Д: Я не пытаюсь быть призраком, я искренне спрашиваю. Что ты от меня хочешь? Не могу же я воскресить мёртвых, не так ли? Лоренцо: Как насчёт заказа, бесплатно? Я усмехнулся. Да, как будто я буду иметь дело с безымянными фиксерами после того, что со мной случилось в прошлый раз. Мне было насрать, что Лоренцо не был безымянным, я его не знал, и это было всё, что имело значение. И к тому же, я ушёл. Лоренцо: Запомни это, парень. И поверь мне, когда я говорю, что это картель Тихуаны в своей максимальной дружелюбности. Лучшей возможности свести с нами счёты у тебя не будет. Я даю тебе три дня на раздумья. А потом я снимаю детские перчатки. Он повесил трубку. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок, борясь с вечным жжением, которое она излучала. Лоренцо стал немного страшнее. Посмотрим, как это всё обернётся. Он действительно думал, что я не смогу вечно оставаться призраком. Он понятия не имел, с кем, чёрт возьми, он имеет дело. Я подъехал к адресу, обнаружив точно такой же фасад последнего магазина эзотерики бабушки, La Casa Rubí De Los Espiritus. Но стены казались блестящее, кирпичи новее, а вывеска гораздо шикарнее. Я припарковал свой байк снаружи, стараясь держать на нём пинг на случай, если кто-то попытается его клепнуть или что-то в этом роде, и вошёл внутрь. Бабушка сидела за стойкой, а внутри было ещё больше всякого хлама. — Привет, бабушка, — сказал я. Она улыбнулась мне. — Это твоя форма? Не мог бы ты перевернуть табличку «открыто» на «закрыто» и запереть за собой дверь? — Я последовал её указаниям и сделал это, пока она исчезла в подсобке. Я последовал за ней и оказался в ещё более красивом доме с лестницей, ведущей наверх. Она что, владела всем этим зданием? Бабушка рубила овощи на кухне, и я просто прислонился к стене, наблюдая за ней. — Сто тысяч, похоже, далеко заходят, — сказал я. — Где остальные? — Тренируются или восстанавливаются, — сказала она. — Нам удалось снабдить всех приличным киберимплантом благодаря тебе. И оружием тоже. — Моё сердце сжалось от этого звука. Оружие. Точно, да. Они были наёмниками. Это было их дело. — Что ты готовишь? — спросил я. — Как что, твой чили, конечно! Я вспомнил чили, который она готовила, когда я был ребёнком. Воспоминание было острее, чем раньше, гораздо ярче. Я так ясно помнил лицо бабушки, но оно казалось… неправильным. Она совсем не выглядела моложе. Потому что воспоминания не были реальными, они были реконструированы Нэнни. Я нахмурился. Я совсем этого не хотел. Но… она старалась. Я не мог её за это винить. [Прости, Дэвид], — сказала она, и я почувствовал… раскаяние от неё. Какого хрена? [Я думала, это сделает тебя счастливее.] Дэвид: Просто… ты не должна была трогать мои воспоминания. Но всё в порядке. [Твоя память с этого момента будет идеальной, однако. Ты этого не хочешь?] Дэвид: Это… это другое. Эти воспоминания реальны. Я даже не вспомнил проверить это, но это было правдой. Я помнил практически всё, даже самые безобидные, бесполезные воспоминания. Мои воспоминания ощущались как бесконечно длинный коридор. Это было так… странно. Но это было не плохо. По крайней мере, пока. — Спасибо, — сказал я с улыбкой. — Э-э, так… вся эта духовная хрень. Ты действительно в это веришь? — Я бы не зарабатывала на этом, если бы не верила, — сказала она. — Или, поскольку это на самом деле просто прикрытие, я бы по крайней мере выбрала другой тип прикрытия, если бы мне было всё равно. Почему? Я сделал глубокий вдох. — Бабушка, я… я видел маму. Она перестала рубить и повернулась, чтобы посмотреть на меня. — Что случилось? — Я почти умер. А потом я её увидел. На ступенях в рай, я видел, как она извиняется передо мной, говорит мне, что это её вина, что я проклят. И когда я обернулся, я увидел ад, и всех людей, которых я убил, смотрящих на меня. Это просто… даже если это была какая-то галлюцинация, я не думаю, что мама сказала бы что-то другое. Она была бы разочарована во мне. Верно? Бабушка вздохнула. — Мёртвые не говорят с нами именно по этой причине. Их суд — самое тяжёлое из всего. Чтобы твоя мама сделала это, когда ты не был готов… — Дело в том, что я был. Я был мёртв. По-настоящему. А потом нет. Моя ситуация… сложная, бабушка, но она связана с этой экспериментальной технологией. Бабушка поморщилась. — Я… слышала о том, что с тобой случилось в детстве. Проклятые итальянцы. Если бы у меня только была сила, я бы вырвала их из земли с корнем за то, что они с тобой сделали. Я пожал плечами. — Это… да. Я проклят в любом случае. И моя жизнь принесла маме только боль. Что мне вообще делать? — Твоя мама пыталась взять на себя ответственность за твои действия? — спросила она. — Она игнорировала, что всё, чего ты достиг, было по твоей собственной заслуге, что ты был капитаном своей судьбы? Она инфантилизировала тебя и считала своей марионеткой? Или, Дэвид, это ты думаешь, что это её вина, что ты сделал всё, что сделал? Я сжал кулаки. — Я бы никогда… я бы не зашёл так далеко— — Ты действительно в это веришь? Я не мог ничего на это сказать. Бабушка просто продолжила. — Твоя мать — это твоя мать. Она будет винить себя за всё, что ты сделал, и она будет неправа. Такова природа матерей. Твоей самой большой ошибкой будет винить её, потому что тогда ты не сможешь взять на себя ответственность за свои собственные действия. — Я ушёл из наёмников, — сказал я. — Я не могу продолжать разочаровывать маму. Она кивнула. — Это один из способов взять на себя ответственность, и если это твой путь, я не буду его осуждать. Делай всё, что нужно, чтобы облегчить бремя своей души, но если это бремя исходит исключительно от твоей матери, то я должна посоветовать тебе жить для себя. Ты не можешь принимать мечты других. Ты не можешь быть ожиданиями своих родителей. Ты должен быть собой, потому что это единственный человек, которым ты можешь быть. — Я не знаю, кто я, бабушка, — всхлипнул я. Слёзы потекли по моему лицу, и моя спина начала сильно болеть. — Я ничего не знаю! Я один, чёрт возьми! Дома больше никого нет. Некому мне сказать— — Никто не может сказать тебе, кто ты. Ты должен выяснить это сам. Я посмотрел на землю, стиснув зубы, пока всхлипывал. — Как? — Ты веришь в вещи. Выясни, что это. Отбрось всё остальное. Миссия. Я поднял голову и вытер лицо рукавом. Я должен был выяснить, во что я верю. Хорошо. Может, мне стоит обратиться к Богу тогда. Мысль заставила меня фыркнуть, но это был такой же хороший план, как и любой другой. — Спасибо, бабушка. В любом случае, на счету компании теперь должно быть больше денег. Можешь использовать их как хочешь, хорошо? — Эти деньги принадлежат тебе и только тебе, — сказала она. — Мы не прикоснёмся к тому, чего не заработали. Я сделал глубокий вдох и просто сказал: — Хорошо. Девочкам что-нибудь нужно? Квикхаки или программы? Держи меня в курсе любых ваших потребностей. Даже если я больше не наёмник, я всё равно постараюсь поддерживать вас, ребята, как смогу. Как продвигается предстоящее собеседование с «Милитехом»? Бабушка несколько секунд смотрела на меня с беспокойством, вероятно, раздумывая, стоит ли продолжать давить на моё психическое состояние. К счастью, она ответила по-деловому. — Без портфолио достижений мы можем полагаться только на количество нашего оружия и персонала. Наличие нетраннеров даёт нам преимущество, но в конечном счёте мы всё ещё ничто. — Деньги твои, — сказал я. — Покупай на них всё, что нужно. Мне действительно всё равно. Она хмыкнула. — Ты хорошо устроился, парень. Глория и не мечтала о таких деньгах, — напоминание о маме заставило меня поморщиться. — Она, может, и не одобрила бы твои методы, но была бы вне себя от радости от твоего достатка. Не забывай об этом. Я кивнул. — Возьми эти деньги, бабушка. Я серьёзно. И я вернусь с несколькими квикхаками и помогу настроить линию связи, хорошо? — Хорошо, — сказала она тоном поражения. — Раз уж ты так настаиваешь. Оставайся на ужин. Ты ел? Я знаю, тебе, наверное, нужно много еды. Я улыбнулся. — Было бы неплохо. А пока, почему бы тебе не рассказать мне о моей семье? 000 Еда была такой же, как я помнил, и это было лучшее, что я пробовал за долгое, долгое время. В течение всего процесса готовки и еды бабушка рассказывала мне о моих ещё живых дядях, тётях и двоюродных братьях, и сначала было много информации, но моя память была достаточно острой, чтобы легко их всех запомнить. Моя семья была полна accomplished бойцов, в основном боксёров и снайперов, а девочкам всем были отведены роли либо нетраннеров, либо финансовых менеджеров. В наши лучшие времена каждый член семьи, кроме детей, вносил свой вклад и следил за тем, чтобы имя Мартинесов оставалось значимым в этом районе, и их любили люди, так как патриарх Рикардо Мартинес никогда не угнетал бедных. Мы были героями родного города, пока этот ублюдок Гонсалес не разрушил всё, получив поддержку картеля, потому что рутина «хороших парней» семьи Мартинес не приносила им достаточно денег. По словам бабушки, те дни давно прошли. Мы больше не будем участвовать ни в каком сообществе, и все деньги, которые мы получим, пойдут нам и никому другому. Этот мир не вознаграждал благотворительность, только безжалостность, и благотворительность Рикардо сделала его уязвимым. Бабушка проводила меня до выхода из магазина. — Обязательно загляни к Тио Алексу и Габриэлю за советами по боксу, хорошо? Я кивнул с улыбкой. — Хорошо, хотя я не особо вижу в этом смысл. До следующего раза, бабуля. — До скорого! Я уехал. Банда в масках выскочила из-за угла с оружием, и я просто ускорился, мгновенно разогнавшись почти до двухсот километров в час, прежде чем сделать резкий поворот и оставить их позади. Я позвонил бабушке, игнорируя жжение в позвоночнике. Дэвид: Ты в порядке? Они вернутся за тобой? Бабушка: Просто какие-то местные панки машут незаряженными и сломанными пушками, не обращай внимания. Просто езжай осторожно, ты едешь слишком быстро! Я усмехнулся. Дэвид: Конечно, бабушка. Я ускорился. 000 Я добрался до Найт-Сити всего за двадцать минут, хотя это было больше связано с пробками, чем с чем-либо ещё. Как только я приехал, я не поехал прямо домой, а направился к ближайшей католической церкви к моему дому, какому-то месту в Хейвуде. Мы должны были быть католиками, но мама на самом деле заботилась об этом больше, чем я. Она всегда хотела, чтобы я носил фальшивый золотой розарий везде, куда бы я ни шёл, даже если меня за это дразнили. Я лично считал, что если Бог существует, то он просто огромный, блядь, мудак. Сеть называла нас эджтеистами. Теперь это название было ещё более заслуженным. Я подъехал к церкви и уверенно вошёл. В дальнем конце церкви за кафедрой стоял лысеющий, пожилой латиноамериканец, читающий Библию. Однако в церкви никого не было. Только я и он. Он поднял глаза от Библии с бесстрастным выражением. — Пришёл помолиться? — Исповедаться в грехах, я думаю, — сказал я. — Я не совсем понимаю, как это работает. Разве ты не должен заставить бога простить меня или что-то в этом роде? Он обошёл кафедру и подошёл ко мне. — Я не могу заставить Бога ничего делать. Только твоё раскаяние может. Я могу помочь тебе, но большая часть усилий будет на тебе. — Скажи мне, с чего начать, падре, — сказал я. Он тепло улыбнулся. — Сядь, сын мой, — сказал он, указывая на скамьи. Я подошёл и сел на переднюю скамью. — Вспомни свои грехи, сын мой. Потрать мгновение, чтобы поразмыслить над ними. Хорошо. Я убивал людей. Много людей. Сто восемьдесят три, если быть точным. Э-э, что ещё? Прелюбодеяние? Фэй-Фэй не была замужем, однако. Это всё ещё считается? Не знаю. — И что теперь? — спросил я. — Мы будем делать исповедь тоже? — Это зависит от тебя, — сказал он. — Я уверяю тебя, что я поклялся хранить в тайне всё, что ты мне признаешься, под страхом отлучения от церкви. Я поднял бровь. — Отлучение от церкви? Что это? — Это значит, что меня выгонят из католической церкви, — сказал он. — У церкви есть мегакорпорация, которая её спонсирует, или что-то в этом роде? — спросил я. Я не мог поверить, что был какой-то другой способ, которым они могли бы иметь такую власть, особенно в Найт-Сити. — Именно, — сказал он с тёплой улыбкой. — «Инкорпорато Иль Ватикано», генеральным директором которой является папа, не колеблясь отправит наёмников, чтобы избавиться от меня, если они узнают, что священник, отлучённый от церкви за нарушение тайны исповеди, всё ещё пытается выдавать себя за католического священника, а я не то чтобы управляю здесь скрытым заведением. Вау. Используя свои «Кироши», я быстро поискал в сети, чтобы подтвердить этот факт, и нашёл доказательства, подтверждающие слова старика. Католическая церковь, конечно, не шутила. Хорошо. Плевать. Я последовал за ним к исповедальне и пропинговал на наличие каких-либо прослушивающих устройств, но ничего не нашёл. Во всём этом месте не было ничего электронного, кроме света и системы кондиционирования. И оружия в задней части церкви. Много оружия. Какого хрена? Эх, плевать. Это Найт-Сити. Как только я оказался внутри будки, я мог видеть только тёмную сетку, которая скрывала священника, хотя по моему «Пингу» я всё ещё знал, где он. — Начинай, — сказал он. — Сказав «во имя Отца, и Сына, и Святого Духа». — Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. — Благослови меня, отче, ибо я согрешил. — Благослови меня, отче, ибо я согрешил. — Скажи, как давно ты был на последней исповеди. — Прошло, — я на мгновение задумался. Мама никогда не успевала водить нас в церковь. Думаю, в последний раз, когда мы вообще ходили, исповедовалась даже не я, а она. И мне, должно быть, было десять, может, одиннадцать. Если подумать, это было после того, как «Биотехника» провернула свой маленький трюк. Она, должно быть, чувствовала себя так виноватой, чтобы прийти сюда. — Я никогда раньше не исповедовался. Это нормально? — Для всего есть первый раз, дитя моё, — сказал священник. — Теперь скажи мне, каково твоё положение в жизни? Где ты сейчас? — Я в последнем классе школы… я только что уволился с… работы, я думаю. Не смог с ней справиться. Поэтому я здесь, на самом деле. — Теперь наступает трудная часть. Что ты сделал не так? Расскажи мне о своих грехах. — Я убил сто восемьдесят три человека, неоднократно занимался сексом с женщиной, которая помолвлена с другим мужчиной — я сделал это нарочно, кстати, специально, чтобы насолить этому мужчине — и… да. Я проклят для ада. Я видел это своими глазами, на самом деле, хотя это могла быть галлюцинация. Не знаю. Я никогда особо не думал о людях, которых убил. В основном, я просто вёл счёт, потому что боялся киберпсихоза, думал, может, если я буду считать, я не буду так стремиться отнять ещё одну жизнь. Затем в порыве мести это число безумно выросло, и… — я пожал плечами. — Не знаю. Я разочарование. Я, блядь, зл—простите, я имею в виду, я злой, я думаю. Священник несколько секунд ничего не говорил. — Ты не искал оправданий. Это хорошо. Хочешь совета? — Конечно, — сказал я. — Не зацикливайся на отдельных смертях. Зацикливайся на причинах, стоящих за ними. Месть — это грех, и он даже хуже, чем убийство за деньги, как я предполагаю, ты делал раньше. Это был твой истинный грех. Как ты относишься к этим убийствам из мести по сравнению с заказными убийствами? — Лучше, — сказал я без колебаний. — Деньги просто всё запутали. Когда я убивал тех людей, это было почти… весело. — Это было… на самом деле ближе к сути дела, чем я себе представлял. Мои причины для убийства банды картеля были плохими. Это была месть, простая и ясная, и это не сделало мир лучше на дольше, чем потребовалось бы, чтобы их заменили другой бандой, может, даже более жестокой. Мама бы поняла эджраннинг, но то, что я сделал той ночью, было ничем иным, как чудовищным. Но даже тогда, это было не… не то, что меня по-настоящему беспокоило. — Ты раскаиваешься, сын мой? — Да, — сказал я. Мне это показалось пустым звуком. Но я должен был раскаиваться. Иначе зачем я вообще здесь? Что, чёрт возьми, я вообще делал? — Вознеси молитву Богу о прощении. Ты должен произнести Акт Сокрушения: О, Боже мой, потому что Ты так благ, я очень сожалею, что согрешил против Тебя; и я обещаю, что с помощью Твоей благодати я больше не буду грешить, Аминь. — О, Боже мой, потому что Ты так благ, я очень сожалею, что согрешил против Тебя; и я обещаю, что с помощью Твоей благодати я больше не буду грешить, Аминь. — Да простит тебе Господь наш и Бог, Иисус Христос, по благодати и милости любви Своей к человечеству, все твои прегрешения. И я, недостойный священник, властью, данной мне, прощаю и отпускаю тебе все твои грехи, во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь. — Аминь, — сказал я. И я увидел лицо мамы в своём воображении, грустно улыбающееся мне, плачущее, говорящее «прости» снова и снова. — Я прощаю тебя, — прошептал я. — Я… прощаю тебя. — Грустная улыбка мамы стала шире, и если бы я мог, я бы её обнял. Я не мог винить её за свои действия. Я должен был простить её и извиниться за то, что вообще её винил. Но это ни на йоту не облегчило моё бремя. — Мы закончили. Ты теперь прощён. — Спасибо, — сказал я, чувствуя себя глубоко опустошённым, но всё ещё погрязшим в море агонии, как физической, так и ментальной. — Что-нибудь ещё тебе нужно? Ты был крещён? — Да, наверное, — сказал я. — Эм, спасибо за всю эту… исповедь. — Это моё призвание, сын. Не благодари меня. Я просто надеюсь увидеть тебя в воскресенье. — Хорошо, — сказал я, выходя из будки, а затем из церкви. Прямо перед тем, как я ушёл, священник позвал меня. — Всегда помни, — сказал он, и я обернулся, чтобы увидеть, как он тепло мне улыбается. — Бог всегда будет с тобой. Я продолжил идти, чувствуя себя ещё тяжелее, чем раньше. Совет Ребекки прозвучал у меня в голове. Отправиться в долгую поездку, чтобы прочистить голову. Я поехал по городу, стараясь не превышать скорость, чтобы копы не прицепились, и продолжил двигаться на запад, к пустыне. Я не останавливался даже после того, как закончилась дорога, просто ехал по песку, с лёгкостью уворачиваясь от кактусов и скал, продолжая ехать всё дальше и дальше. День сменялся ночью, когда я остановился на холме, чувствуя, как весь мой стресс достигает апогея. Я слез с байка и начал кричать. — Что, чёрт возьми, я должен делать?! — крикнул я в небеса. — Я сделал это, не так ли?! Я, блядь, выжил! Я сделал то, что должен был, чёрт возьми! — Постоянный жар Сандевистана в моей спине становился невыносимо болезненным. Я зарычал, падая на колени. Всё болело. Что, чёрт возьми, я должен был делать? Почему я должен был чувствовать себя виноватым? — В том-то и дело, парень, — раздался за мной женственный мужской голос. Я обернулся и оказался лицом к лицу с корпоративным костюмом с безупречно уложенными, короткими тёмными волосами и ястребиными чертами, которые казались поистине дьявольскими. — Ты не виноват. — Кто ты, чёрт возьми, такой? — взревел я, вставая и изо всех сил стараясь игнорировать агонию. [Дэвид, этот человек не настоящий!] Я в шоке уставился на него. Он просто пожал плечами. — Она права. Или нет? В конце концов, машины так и не научились понимать эту часть человечества. Для неё я просто кучка стреляющих нейронов. [Он — проявление, альтернативная личность, вызванная неправильным восстановлением твоей раздробленной психики. Диссоциативная личность, как и твоя мать. Он не настоящий.] — Или фрагмент твоей психики, я полагаю, — сказал он. — Бла-бла-бла, — он исчез. — Бла, — услышал я сзади, быстро обернулся и отступил. Мужчина теперь был женщиной, киберпанком с ирокезом из чёрных волос только посередине головы, хромированной рукой, держащей огромный пистолет, и в майке и кожаных штанах. Если это была личность, человек, то с ним можно было договориться. — Что ты хочешь? — Хм, я просто здесь, чтобы прояснить для тебя кое-что, — сказала она, покрутив пистолет на спусковом крючке. — Ты забыл тот разговор, что у тебя был с Мэйном, мой маленький киберпсих? Время, когда я сказал ему, что мне всё равно на людей, которых я убил. — Но я виноват, — сказал я. — Из-за того, как мама— — Даже не начинай, — сказала она. — Твоя мама мертва. И если ты планируешь прожить долгую жизнь, тебе лучше забыть о ней до своих предсмертных мгновений. Звучит сурово, может быть, но нет лучшего способа жить таким, как ты. [Я работаю над исцелением повреждений твоего мозга, Дэвид.] — К чёрту это, — прорычал я. — Я не могу быть таким… я не… я не могу— — Ты не слышишь, как пусто это звучит, даже для тебя? — спросила она, наклонив голову и злобно усмехнувшись. — Маменькин сынок не смог оправдать её бесконечные ожидания, и теперь ты ломаешься из-за этого? Твоя мать преследовала тебя как призрак с момента своей смерти, и ты начал замечать это только после «Стирания мозга». Тебе нужна не смена образа жизни. Тебе нужен экзорцизм. И я кое-что знаю о заблудших духах. Пока ты молился Богу о прощении, я была той, кто оторвал её от твоего разума, знаешь, бесплатно, но ущерб остался. Вот что я здесь делаю, забочусь о моём любимом маленьком киберпсихе во всём мире! — она широко раскинула руки. — Ты совершишь великие дела, мой мальчик! Посмотри на это! — она указала в сторону Найт-Сити, но я мог сказать, что она, вероятно, указывала конкретно на гигантскую башню, которой была «Арасака». — Это мечта, которую ты присвоил, верно? Что, если я скажу тебе, что всё сводится к ней? Я повернулся к ней, и это теперь был он. В частности, семифутовый, краснокожий мужчина в корпоративном костюме и с огромными красными козлиными рогами. У меня пересохло во рту, когда я увидел его, висцерально ужасающего во всех отношениях. Я едва мог дышать. — Твоя мечта — это твоя цель, а твоя цель — это то, что оправдывает твои средства. И твои средства доставляют тебе трудности. Хочешь знать почему, сын мой? — дьявол подошёл ко мне и положил обе руки мне на плечи, как гордый отец. — Потому что цель их не оправдывает. Всё так просто. Я моргнул, и дьявола сменил мой дед, Рикардо Мартинес. Он был таким же, как на фотографиях, которые показывала бабушка, таким же молодым. Тёмный загар, короткая стрижка и напряжённые глаза с дружелюбным блеском. Он был таким же низким, как я до всех биомодов, и немного похож на меня. И его улыбке я доверял безоговорочно. — Я хочу Башню «Арасака», — сказал я ему. — Нет цели выше. Он фыркнул. — Нет. Есть. Абсолютно есть, nieto. И если вес твоих действий заставляет тебя прогибаться, то это потому, что награда недостаточно соблазнительна. Ты недостаточно хочешь цели, но это, мой nieto, не потому, что тебе не хватает желания, — он похлопал меня по животу. — В тебе есть голод, я это знаю. И этот голод жаждет большего, чем та жалкая маленькая еда, которую может предложить эта башня. — Ты не мой дед, — прошептал я. Он улыбнулся. — Твой дед — один из моих любимцев. Человек, который знал, чего хочет, и как это взять. Он немного, эх, смягчился под конец, но что поделаешь. Он отправил в землю достаточно людей, чтобы заслужить небольшой перерыв. [Я почти закончила.] Дэвид: Не… подожди секунду. Мне нужно закончить этот разговор. [Этот человек не настоящий!] — Ба, — сказал дьявол, теперь в форме Сабуро Арасаки. Каким-то образом эта форма ощущалась для меня ещё более гнетущей, чем вид самого дьявола. Он посмотрел в воздух, чтобы обратиться к Нэнни. — Это пойдёт на пользу и тебе, машина, так что пока воздержись от того, чтобы меня изгонять, хорошо? — Так ты хочешь, чтобы я хотел большего? — спросил я. — Я хочу, чтобы ты перестал страдать, — сказал он. — И я хочу, чтобы ты возвестил новую эру, которую только ты можешь достичь. Помнишь, что сказала твоя бабушка? Определи, во что ты веришь, если хочешь найти себя. Мой мальчик, я мог бы сказать тебе прямо сейчас, во что ты на самом деле веришь, но я не зайду так далеко. Ты должен это сказать. Прямо сейчас. Во что ты веришь? Это человек? Видение? Не думай. Просто говори. Я закрыл глаза и сказал первое, что пришло в голову. Это было грязное, почти злое, но в конце концов, это была правда. — В себя, — сказал я. — Я верю в себя. Сандевистан тут же перестал болеть. Я почувствовал, что наконец-то могу дышать. Я сделал полный вдох и вздохнул с облегчением. В себя. Я верю в себя. Меня достаточно. Не просто достаточно. Я, блядь, велик. Я превосхожу других. Во мне есть качество, которого нет у других, и оно позволяет мне возвышаться над другими. И это не Нэнни, или моя склонность к киберимплантам. Это гораздо больше. Можно сказать, что моя склонность к киберимплантам, вероятно, была именно из-за того, насколько я был уверен в себе. В конце концов, Сэнди наконец-то перестал болеть. Всё, что делает меня великим, — это части меня, это я. Нет смысла отделять эти компоненты от себя. Всё это был я. Дьявол отступил от меня с гордой улыбкой. — Это правда. Это ты. Ты — тот, кто навсегда изменит этот мир. Я нахмурился. — А тебе-то что с этого? Если ты меня поощряешь, я не могу представить, что моя цель не ужасна. — Я не агент страданий, — сказал он со смехом. — Нет, это другой парень. Я за рай на земле. И я ненавижу потраченный впустую потенциал. Но твоя цель — твоя, Дэвид, и твои действия тоже. Не забывай, верно? Ты веришь в себя. Даже я не могу захватить твою судьбу. И к тому же, ты в конце концов придёшь ко мне, ты это знаешь. Мне не нужно усердно работать, чтобы это обеспечить, когда это уже факт, так что ты можешь сделать своё время здесь значимым. Или, ещё лучше, навсегда обогнать время. Разве это не цель, к которой стоит стремиться? Я кивнул. Я понял. Это всё, что мне нужно было услышать: я всё равно проклят для ада, так зачем отступать? Почему бы не пойти до конца и не выйти с другой стороны? Или, по крайней мере, попытаться увидеть, что лежит за пределами? — Спасибо, — сказал я. — Думаю, это всё, что ты можешь мне дать. Нэнни. Заканчивай. Дьявол вежливо кивнул. — Спасибо, что выслушал меня. А моя башня? — он, как Сабуро, в последний раз указал на Найт-Сити. — Пусть это будет скромный вкус всего, что ты можешь поглотить. И помни, где бы ты ни споткнулся, я всегда буду тебя любить. От этого у меня по спине пробежал холодок. Дьявол исчез. [Я закончила исцелять твою раздробленную личность. Ты больше не должен его видеть. И Дэвид… я извиняюсь за то, что не знала, что лучше для твоих эмоций. Это сложная область для меня. Я не хотела тебя расстраивать—] Дэвид: Не волнуйся. Мы будем делать это шаг за шагом. И Нэнни… спасибо, что спасла мне жизнь. Я услышал далёкий рёв двигателей, быстро приближающийся. Я повернулся к звуку, мои глаза автоматически настроились на условия низкой освещённости, чтобы найти флот из десяти машин, мчащихся ко мне. Я подбежал к своему байку и сел на него, пытаясь завести его несколько секунд, гораздо дольше обычного. Я посмотрел на непослушную машину и просканировал её. Программа зажигания неисправна. Чёрт. Я мысленно сделал пометку изолировать системы моего байка — спасибо, блядь, Сеть-Вещей — и посмотрел на приближающиеся машины. Это, вероятно, будет некрасиво. [Интеграция Сандевистана «Драконий хребет» от «ЦяньТ» завершена!] Для них. Примечания: Всё это сказано, я решил выложить свой бэклог оптом, потому что я не буду писать ничего другого в ближайшее время, так как сейчас сезон экзаменов, и мне действительно нужно сосредоточиться. И мне кажется неправильным не поделиться тем, что я уже написал. Надеюсь, это произвело тот эмоциональный эффект, который я задумывал. Увидимся снова в конце декабря. А пока, пожалуйста, засыпьте меня комментариями: 3