Детка, ты в семье младшая

Элис проснулась от тишины. Дом скрипел и дышал старыми стенами, пахло книгами и деревом. На мгновение она не поняла, где находится, но воспоминания о вчерашнем хлынули лавиной: демоны, кровь, Эмма… Сердце кольнуло болью, но она заставила себя подняться. Слёзы не изменят прошлого. В ванной она включила душ и долго стояла под потоком воды. Горячие капли смывали с неё следы страха и битвы, кровь и пепел. Она закрыла глаза и дала себе ровно пять минут, чтобы снова пережить боль потери. Потом глубоко вдохнула и как будто заперла эту боль внутри, спрятав её под маской силы. В зеркале на неё смотрела всё та же девятнадцатилетняя девушка, но взгляд был другим — твёрдым, решительным. Она знала: теперь ей придётся бороться не только с тварями в тени, но и с собственной судьбой. На кухне уже сидели Сэм, Дин и Кастиэль. Стол был заставлен кружками с кофе, оружием и какими-то картами. Элис вошла уверенной походкой, хотя внутри всё сжималось. — О, вот и спящая красавица, — хмыкнул Дин, отрываясь от кружки. — Ну, как там? Жива? — Более чем, — ответила она спокойно, усаживаясь напротив. Сэм улыбнулся — мягко, почти одобрительно. — Мы хотели поговорить с тобой. Ты должна рассказать нам, что с тобой происходит. Элис положила руки на стол, сцепив пальцы. — Я в порядке, если вы это думаете. Да, я потеряла близкого человека. Да, мне больно. Но я не собираюсь прятаться и ждать, пока мир рухнет мне на голову. Кастиэль слегка склонил голову, будто оценивая её решимость. — С самого детства, — продолжила она, — я чувствовала то, чего не чувствуют другие. Я знаю, когда рядом что-то чужое: демоны, сущности. Я вижу их, ещё до того, как они показывают себя. А когда сражаюсь… сила просто вырывается наружу. Я не знаю, что это. — Это не похоже ни на демонов, ни на ведьм, — задумчиво произнёс Сэм. — И не на ангелов, — добавил Дин. — Кас? Кастиэль смотрел прямо на Элис. Его глаза были спокойными, но в глубине их таилась тень непонимания. — Я чувствую в тебе что-то древнее. Старше, чем многие силы, которые я знаю. Но назвать её природу я не могу. Элис прищурилась. — Значит, даже ангел не знает, кто я? Отлично. Значит, буду искать ответы сама. Бобби, всё это время молчавший, наконец выдохнул и потер виски. — Ребёнок, ты хоть понимаешь, во что вляпалась? — Понимаю, — резко ответила Элис. — Я уже потеряла всё, что у меня было. Больше терять нечего. Тишина повисла на несколько секунд. Сэм опустил глаза, Дин перестал ухмыляться. Даже Кастиэль чуть наклонил голову, словно признавая её силу. После разговора Элис снова вышла во двор. Её взгляд задержался на небе, где облака разрывались полосами света. Она сжала кулаки и тихо произнесла: — Я не знаю, кто я. Но я не позволю им забрать у меня ещё кого-то. Внутри горела боль, но поверх неё — сталь. Её новая жизнь начиналась здесь. Воздух во дворе был свежим и прохладным. Элис сидела на старой лавочке и смотрела в небо, когда услышала за спиной голос: — Эй, малявка. — Дин вышел на крыльцо, в руках у него были две деревянные биты. — Хватит киснуть, пошли работать. Элис обернулась, приподняв бровь. — Малявка? Я, кажется, уже вчера показала, что не такая уж беззащитная. Дин ухмыльнулся. — Посмотрим, что ты стоишь без своей магии. Тренировка началась на заднем дворе. Дин двигался быстро, но Элис удивила его: её тело будто само знало, как отражать удары. Несколько раз он намеренно пытался сбить её с ног, но она ловко уклонялась, а однажды даже выбила у него биту. — Да ну к чёрту, — выдохнул он, отступая. — Ты чертовски хороша. Элис выпрямилась и, откинув прядь волос со лба, усмехнулась. — Я не собираюсь быть вам обузой , Дин. Позже они вернулись в дом. Все собрались в гостиной, а Элис, решив занять себя делом, отправилась на кухню. Через полчаса запах тушёного мяса и свежих овощей наполнил дом. Она вынесла блюда на стол и заметила, что Сэм, Бобби и даже Дин с Кастиэлем смотрят на неё слишком пристально. — Что? — она рассмеялась. — Перестаньте смотреть так, будто я инопланетянин. — Ну, готовка — точно суперспособность, — пошутил Дин. Он включил музыку — старый рок, конечно же. Комната сразу наполнилась живой энергией. Элис не удержалась: начала напевать и покачиваться в такт. Вскоре уже пела в полголоса, а потом танцевала посреди комнаты. Дин неожиданно присоединился к ней, изображая гитариста с воображаемым инструментом. Они двигались легко, словно брат и сестра, и это зрелище по-настоящему удивило всех. — Я должен это записать, — пробормотал Сэм, но улыбался искренне. За ужином они сидели вместе, словно семья. Сэм первым заговорил серьёзным тоном: — Завтра мы едем к Богу. Элис чуть не поперхнулась. — Простите, что?.. Дин, не прекращая жевать, кивнул. — Да, папочка всего сущего разгуливает где-то по земле. У нас… свои дела с ним. Элис в ступоре перевела взгляд на Кастиэля. Тот сидел неподвижно, даже не прикоснувшись к еде. — Ты… не ешь? — осторожно спросила она. Кастиэль спокойно ответил: — Ангелы не нуждаются в пище. Элис замолчала, а потом тихо усмехнулась: — Вечный пост. Звучит не очень весело. Дин фыркнул, но атмосфера за столом осталась тёплой. После ужина каждый занялся своим. Сэм и Бобби углубились в старый дневник, бормоча что-то про древние тексты. Дин включил телевизор, устроившись поудобнее. Элис осталась сидеть на диване рядом с Кастиэлем. Они молчали, наблюдая за остальными. В какой-то момент их взгляды встретились. Глаза Кастиэля были глубокими и голубыми, словно небо в самый ясный день. В них не было ни осуждения, ни холодного безразличия — только тишина и покой. Элис ощутила, как сердце на секунду замерло. Она отвела взгляд, чтобы не выдать себя, и резко поднялась. — Мне нужно немного воздуха, — сказала она и вышла на улицу. В голове роились мысли, в груди всё ещё жгла боль, но впервые за долгое время в душе появился проблеск чего-то нового — надежды. Ночь была ясной, звёзды сияли особенно ярко, словно кто-то специально украсил небо. Элис сидела на ступеньках крыльца, обхватив колени руками. Тишина вокруг была непривычной — слишком мирной после всего, что она пережила. — Ты всё ещё боишься нас, — услышала она спокойный голос за спиной. Она обернулась. Кастиэль стоял на пороге, по-прежнему в своём помятом плаще, и смотрел на неё так, будто видел больше, чем она показывала. Элис усмехнулась, но грустно: — Я боюсь не вас. Я боюсь себя. Кастиэль медленно спустился по ступенькам и сел рядом. Его движения были чуть неловкими, будто он всё ещё не до конца понимал человеческие привычки. — Ты не должна бояться того, что внутри, — сказал он. — Твоя сила не зло сама по себе. — Легко говорить, — Элис посмотрела в сторону. — Я не знаю, кто я. Все вокруг делят мир на «ангелов» и «демонов». А я не там и не здесь. Я… чужая. Кастиэль повернулся к ней, его глаза светились в темноте небесным оттенком. — Иногда самые важные создания не принадлежат ни одной стороне. Элис замерла. — Ты думаешь, Бог знает, кто я? — Бог знает всё, — тихо ответил он. — Но это не значит, что он расскажет. Элис хмыкнула. — Отлично. То есть, я могу всю жизнь искать ответы и так ничего и не узнать. — Возможно, — согласился Кастиэль. — Но путь важнее, чем знание. Она посмотрела на него — в его глазах было что-то успокаивающее, словно само небо в ночи. Элис почувствовала, что впервые за долгое время её сердце бьётся ровнее. — Спасибо, Кас, — неожиданно искренне сказала она. — Я не знаю, что со мной будет дальше, но… спасибо, что не смотришь на меня как на монстра. Он слегка наклонил голову. — Ты не монстр. Они сидели молча ещё какое-то время, слушая, как ветер шевелит листву. Элис впервые позволила себе подумать: может, она всё-таки не одна. — Пойдем в дом, завтра нам предстоит ранний выезд из дома. — тихо пробормотала Элис. Они молча встали и зашли в дом, увидев как все безмятежно уснули, тоже решили пойти спать. Они посмотрели друг на друга. И немного неловко Элис сказала — Доброй ночи, Ангел — Доброй ночи, Элис.

***

Солнце только вставало, освещая дом мягким золотистым светом. Воздух пах кофе и старой древесиной. На кухне Сэм листал дневник, делая заметки на полях, Бобби ворчал что-то про «сумасшедшие планы», а Дин собирал сумку, кидая внутрь оружие и еду «на перекус». Элис вошла в комнату уже собранная, волосы были ещё влажными после душа. В её взгляде не было вчерашней растерянности — только твёрдость. — Доброе утро, — спокойно сказала она. — Утро будет добрым, когда я заправлю свою ласточку, — пробурчал Дин, но уголки его губ дрогнули в полуулыбке. Сэм поднял глаза от книги. — Элис, нам нужно поговорить. Ты знаешь, куда мы едем? Она нахмурилась. — Вы сказали… к Богу. И до сих пор это звучит так, будто вы издеваетесь. Дин захлопнул сумку. — Да, детка, звучит дико. Но Он действительно здесь. Где-то на земле. И у нас с Ним незаконченный разговор. Элис перевела взгляд на Кастиэля, который стоял в углу, будто всегда был частью тени. — И ты считаешь, что это хорошая идея? Ангел посмотрел прямо на неё. — Бог — единственный, кто может знать правду о твоей природе. Элис прикусила губу. — Значит, вы хотите отвести меня к Нему, как к… врачу? Чтобы Он сказал, кто я? — Что-то вроде, — сказал Сэм мягко. Бобби фыркнул. — Если вообще соизволит говорить. Тишина повисла. Элис вдруг почувствовала, как напряжение давит на всех. Они привыкли к опасности, к демонам, к крови. Но разговор о Боге — это было что-то большее, чем просто охота. Она вдохнула глубже, подняла руку и посмотрела на ладонь. Тепло начало пробиваться изнутри, свет струился между пальцами, мягкий, ровный — не разрушительный, каким он был в бою, а спокойный. Элис позволила этому свету наполнить комнату, и на секунду все стены словно засияли отражённым золотом. Сэм замер, поражённый. — Чёрт… Бобби даже снял кепку, прищурившись. — Я видел всякое. Но это… точно не демонская хрень. Дин присвистнул. — Ну, если это не повод спросить у самого Всевышнего, то я не знаю, что тогда. Элис закрыла ладонь, и свет исчез. Она посмотрела на них твёрдо, хотя внутри всё ещё дрожала. — Я не игрушка. Не эксперимент. Я хочу сама знать, кто я. Если ваш Бог может сказать — значит, я иду с вами. После завтрака началась привычная суета перед дорогой. Сэм складывал бумаги, Дин ругался, что кто-то «сунул его кассеты не на то место», Бобби выдавал наставления. Элис наблюдала за ними, впервые замечая: несмотря на хаос, в этом доме царила атмосфера семьи. И странным образом, она ощущала, что начинает становиться её частью. Кастиэль, как обычно, стоял в стороне, но когда их взгляды встретились, она увидела в его глазах то же спокойствие, что и прошлой ночью. И впервые за долгое время Элис позволила себе поверить, что впереди — что-то большее, чем боль и потеря. Импала каталась по шоссе, ровный рокот двигателя убаюкивал. За окном мелькали поля и редкие дома. В салоне царила привычная для Винчестеров смесь запахов кофе, оружейного масла и старого винила. Элис сидела на заднем сиденье, прислонившись к окну. Рядом с ней — Кастиэль, неподвижный и сосредоточенный, словно сама дорога для него не имела значения. — Ну что, малышка, как тебе наш сервис? — обернулся Дин, ухмыляясь. — Лучшая кровать — заднее сиденье, лучший душ — в мотеле на трассе, и лучший ужин — бургер на заправке. Всё включено. Элис закатила глаза. — Серьёзно? Вы всегда так издеваетесь над новичками? — Над младшими, — поправил её Сэм, улыбаясь. — Привыкай. — Ага, — добавил Дин. — Ты у нас теперь вроде младшей сестрёнки. Значит, обязана выслушивать все подколы и вообще страдать от нашей компании. — Ну уж нет, — парировала Элис, прищурившись. — Если я ваша «сестрёнка», то хотя бы умнее вас обоих. Сэм рассмеялся, Дин возмущённо фыркнул. — Эй! Ты явно слишком быстро вливаешься в компанию. Элис улыбнулась и подалась вперёд, облокотившись на спинку сиденья. — Может, потому что у вас слишком легко шутить. Вы оба предсказуемы. — Предсказуемы? — Дин изобразил оскорблённое лицо. — Я, между прочим, полон сюрпризов! — Да, например, съесть три чизбургера подряд и не умереть, — вставил Сэм. Элис прыснула со смеху. На секунду в машине повисла лёгкая, почти домашняя атмосфера. Даже Кастиэль, неподвижный и обычно бесстрастный, слегка приподнял уголки губ. Дин заметил это в зеркале и резко хмыкнул: — Хэй! Мне кажется, или пернатый улыбнулся? Сэм приподнял бровь, тоже взглянув на ангела. Кастиэль остался невозмутимым, только тихо сказал: — Я не улыбался. Элис, уже смеясь, покачала головой. — Конечно-конечно. А глаза у тебя просто случайно засветились добротой. Дин ударил ладонью по рулю и расхохотался. — Вот это поворот! Девчонка расколола самого Каса. В салоне раздался смех — редкий, искренний, будто на мгновение все забыли о боли и предстоящих испытаниях. И в этот миг Элис почувствовала то, чего давно не знала: ощущение семьи.