Drihten’s Wræc

      Восемь сорок пять утра. Лифт поднимался слишком медленно, словно намеренно испытывая терпение Гермионы. Её отражение в зеркальной стенке выглядело до смешного собранным: строгий серый брючный костюм, аккуратная причёска, с которой она боролась все утро, и лёгкий макияж — словно весь мир действительно подчинялся правилам.       — Добро пожаловать в Malfoy Industries, мисс Грейнджер, — улыбнулась невысокая женщина с бейджиком. — Меня зовут Аннабель Хиггс, я главный HR.       Гермиона Грейнджер не успела ответить, как женщина буквально утащила её по бесконечным коридорам офиса. Белые стены, идеально расставленные рабочие столы, а также большое количество сотрудников, некоторые из которых с огромными бумагами спешили на собрания.       — Вы сможете попозже пройтись по офису, но сейчас я обязана ввести вас в курс дела, — проинформировала женщина, останавливаясь возле огромной двери. — Здесь ваш кабинет, соединенный с кабинетом мистер Малфоя, проходите.       Кабинет оказался действительно впечатляющим, особенно прозрачные перегородки, которые отделяли кабинет от кабинета босса. Идеально стерильная чистота, которая свойственна только операционным комнатам в госпиталях.       Гермиона неуверенно осматривала кабинет, никаких лишних вещей не было, и даже одиноко стоящий фикус будто был к месту.       — Мисс Грейнджер, Мистер Малфой обычно только после обеда приезжает в офис, поэтому до его прихода можете проверить вашу почту, все необходимые документы и регламент найдете там, а также в ближайшее время планируется благотворительная выставка в арт-галерее, вам необходимо связаться с Мистером Поттером, — быстро тараторила Аннабель, и Гермиона прилагала массу усилий, чтобы поспевать за ней.       — Арт-галерея и фармкомпания? — уточнила Гермиона.       — Мистер Малфой очень любит искусство, поэтому часто спонсирует небольшие арт-галереи, — спокойно ответила женщина. — Что ж, если будут вопросы, найдите почту мистера Нотта, он наш исполнительный директор, а также лучший друг Мистера Малфоя. Мне пора бежать, у нас скоро открываются стажировки для студентов!       Женщина выбежала из кабинета будто покидала логово хищника, и Гермиона лишь устала выдохнула. Утро только началось, а от стен этого здания хотелось лишь бежать куда угодно, лишь бы подальше от этого фальшивого места. Что офис, что их сотрудники были слишком идеальны, будто она попала в фильм, где все играют только по сценарию. Коридоры слишком белые, улыбки слишком натянутые, неужели они каждый день играли в эту роль? Из её громких мыслей вывел телефонный звонок, который как гром среди ясного дня раздался по кабинету.       — Офис Malfoy Industries, слушаю вас.       — Мисс Грейнджер? — уточнил мужской голос.       — Я вас слушаю.       — Я Теодор Нотт, исполнительный директор. Прошу, спуститесь на парковку. Водитель вас уже ожидает, — сказал Тео.       На мгновение Гермиону охватила паника, она не знала мотивацию Нотта, куда водитель в итоге привезет её. Собрав всю свою силу, она лишь профессионально ответила:       — Хорошо.       Серый, мрачный Лондон сегодня особенно был неблагосклонен к своим жителям, обрушивая всё новые потоки дождя. Тяжёлые капли барабанили по высоким окнам Малфой Мэнора, будто проверяя на прочность вековые стены.       Нарцисса стояла у окна гостиной, наблюдая за тем, как вода стекала по стеклу длинными прозрачными дорожками. Её лицо оставалось безмятежным, но в глубине взгляда читалась усталость — та, что приходит, когда слишком много лет живёшь в ожидании новой бури.       — Миссис Малфой, — робко произнесла домоправительница, заглянув в комнату, — юный господин пожаловал.       — Лиз, — почти враз отозвался Драко, появляясь в дверях, — не нужно обо мне сообщать матери.       Его голос был холоднее, чем хотелось бы, но в нём проскальзывало что-то утомлённое, будто за пределами этого дома он снова надел маску, а здесь хотел скинуть её.       Нарцисса обернулась, и её взгляд мгновенно смягчился. Ни слова не сказав, она подошла к сыну и заключила его в объятия. Драко чуть замер, но спустя миг позволил себе расслабиться, спрятавшись в этом хрупком, но таком настоящем тепле.       — Неужели соизволил пожаловать домой? — холодный голос Люциуса, заставил Нарциссу отпустить сына.       — Отец.       — Это я попросила Драко позавтракать с нами,— сразу же вступилась миссис Малфой. — Мы давно не завтракали все вместе.       — Так значит в компании…       — Люциус, в этом доме никаких разговор о работе, — строго прервала женщина. — Лиз, все готово?       — Конечно, миссис Малфой.       Лиз поспешно кивнула и скрылась в коридоре, оставив хозяев дома в той тишине, что всегда предшествовала семейным трапезам Малфоев.       Нарцисса первой вышла из гостиной и мягким жестом пригласила сына следовать за ней. Драко шёл чуть позади, чувствуя на себе тяжёлый взгляд отца. Люциус не спешил; его трость размеренно постукивала по мраморному полу, отмеряя шаги, словно удары невидимого маятника.       За длинным столом, сервированным с безупречной точностью, уже стояли блюда. Но еда здесь всегда была лишь формальностью.       — Слышал, ты вчера подписал контракт с GlaxoSmithKline. И каковы риски? — наконец нарушил молчание Люциус, обращаясь к сыну, словно к подчинённому, а не к наследнику. — Насколько я знаю, биоисследования — сфера непредсказуемая. Ошибки могут дорого стоить.       — Ошибки дорого стоят в любой сфере, отец, — холодно отозвался Драко. — Но я умею их минимизировать.       На мгновение в воздухе повисло напряжение. Нарцисса повернулась к ним:       — Мы ведь договаривались, — её голос был мягким, но непреклонным, — в этом доме не говорить о делах.       — Прости, милая, — Люциус прошел к столу, чуть заметно улыбнувшись уголками губ.       Драко последовал за примером отца и присела за стол. Но его был устремлён куда-то в пространство — туда, где лежали все его расчёты, новые сделки и новая игра.       Они завтракали молча, лишь негромко позвякивала серебряная ложка о фарфоровую чашку. Атмосфера в доме напоминала бурю перед бурей. Вдруг тишину разорвал звонок. Телефон завибрировал на столе рядом с Драко. На экране высветилось имя — Блейз.       — Извини, мама, — Драко поднял трубку. — Да, Забини.       На том конце провода голос друга был натянутым, тревожным:       — Срочно приезжай.       Малфой чуть прищурился, но даже за столом дома умел сохранять ледяное спокойствие.              — Буду через полчаса.       Он положил телефон и посмотрел на мать.       — Извини, мама, но работа не ждёт.       Нарцисса лишь слегка кивнула, глядя на сына с печальной гордостью. Он поднялся, взял плащ и, не оглядываясь, вышел в серый, мокрый Лондон.       Лондон сегодня словно испытывал всех на прочность — стеклянные окна автомобиля покрывались мутной пеленой дождя, и город за ними выглядел нереальным, будто акварель, размытая водой.       Поездка заняла не больше получаса. Когда водитель остановился возле невысокого особняка, переоборудованного под арт-галерею, Гермиона заметила знакомую фигуру, укрытую зонтом.       — Мисс Грейнджер, — произнёс Теодор Нотт, подавая ей руку, чтобы помочь выйти. Его голос был сдержанным, но взгляд — внимательным, словно он оценивал её так же, как оценивают картину перед тем, как решить, достойна ли она галереи.       — Господин Нотт, — коротко кивнула она, выпрямляясь.       — Нам предстоит долгий день, — сказал он с лёгкой, почти незаметной усмешкой. — Надеюсь, вы любите искусство.       Мягкий свет падал на картины, обрамлённые массивными рамами. Галерея была наполнена запахом полировки и сырости — дождь не щадил старый особняк. Пространство будто дышало историей, и Гермиона ощутила, что это место больше похоже на храм, чем на выставочный зал.       В зале было тихо, только звук дождя стучал по высоким окнам. Гарри Поттер, владелец галереи, стоял возле центрального экспоната — абстрактного полотна в огненно-красных тонах. Его строгий костюм немного диссонировал с привычным образом мальчика-со-шрамом, о котором до сих пор шептались старые газеты.       — Поттер, — привлекая внимание молодого человека с необычным шрамом на лбу, поприветствовал Нотт. — Благодарю за быстрый прием.       — Malfoy Industries всегда щедры, — Гарри слегка кивнул и перевёл взгляд на Гермиону.       — Гермиона Грейнджер, ассистентка мистера Малфоя, — спокойно представила она, протягивая руку.       — Мы хотим в конце следующей неделе устроить благотворительную выставку, пригласим молодых художников, прессу и прочих, — лениво рассматривая мраморные полы, проинформировал Теодор. — На удивление идеальный чистый мрамор.       Гермиона чуть прищурилась разглядывая пол, и в самом деле казалось можно было увидеть свое отражение. Будто и никогда не было десятки пролитых кровей. Телефонный звонок прозвенел как гром среди ясного дня. Тео бросил взгляд на экран — имя Блейза. Лицо его мгновенно напряглось.       — Извините, — коротко сказал он и, прикрыв телефон рукой, быстрым шагом вышел в коридор.       Гермиона уловила в его движении то, чего не должны были видеть посторонние: тревогу, смешанную с холодной решимостью. Она только успела обменяться взглядом с Поттером, прежде чем Нотт вернулся.       Теперь его спокойствие было притворным, будто наложенной маской.       — Поттер, мисс Грейнджер будет координировать подготовку к выставке. Все вопросы — через неё.       Он не стал дожидаться ответа, лишь сухо кивнул и стремительно покинул галерею, оставив в воздухе гулкую пустоту — и чувство, что началось нечто большее, чем просто организация благотворительного вечера.       Лондон был городом с тысячей лиц. Днём он блистал огнями галерей и щедро подставлял фасады под объективы фотокамер, а ночью прятал под землёй и в промокших переулках свои тайны. Здесь на расстоянии нескольких улиц могли сосуществовать искусство и кровь, благотворительность и шантаж.       Вдалеке от центра, за кольцевой дорогой, в старом складском здании горел только один тусклый свет. Внутри пахло сыростью, металлом и чем-то тревожно знакомым — страхом.       Костюмы молодых мужчин резко контрастировали с облупившимися стенами, но лица их оставались такими же безупречно холодными, будто это была не встреча, а деловой совет директоров.       — Он всё ещё молчит, — заметил Блейз, кивая в сторону тёмного угла, где стул с прикованным к нему человеком едва угадывался в полумраке.       Драко посмотрел туда, где слабое освещение выхватывало стиснутые зубы и взмокший лоб Роджерса. Мужчина не мог поверить, в какой момент его план пошел по одному месту. Ему было страшно взглянуть в сторону тройки, которые смотрели на него, и Роджерс мог поклясться жизнью, что они замышляют как же мучительно и медленно лишить его жизни.       Малфой поправил манжету своего пиджака, и словно опасный хищник начал приближаться к Роджерсу. Драко ненавидел пачкать свои руку об ублюдков, которые давно позабыли слово «доверие» и «честь», и над наказанием он думал долго, почти всю ночь, так и не сомкнув глаз. Малфой достал сигареты и сделал медленную затяжку, явно наслаждаясь процессом.       Давно в его компании не вычисляли крыс, которые готовы были на все что угодно лишь бы получить побольше денег. Блейз же стоял неподвижно, зная, что зря Драко лично приехал наказывать Роджерса, учитывая сколько дел у генерального директора было. И прежде всего встреча со своей новой ассистенткой, которая по словам Теодора, находилась сейчас в арт-галерее и занималась подготовкой.       — Так-так, походу твой крысеныш не передал моей весточки специально адресованную тебе, а, Роджерс? — держа в руках сигарету, спросил Малфой. Сейчас он не был похож на Драко Малфоя из обложек Forbes, а был безжалостным мужчиной, готовый порвать глотку любому, кто представляет опасность для Malfoy Industries.       — Мистер…       — Заткнись, блять, я тебе не разрешал не то, что говорить, я тебе не разрешал даже смотреть на меня, — с ухмылкой сказал Драко, затушив об его руки сигарету. — Ты думал, что сможешь сбежать от меня, тупое блять создание?!— яростно закричал Малфой, отчего даже у охраны прошла мелкая дрожь по телу. — Я приказал тебе прийти ко мне на коленях и молить меня о прощении.       Забини сел на массивный стул, весело листая ленту новостей. Каждый раз, когда Драко повышал голос, Роджерс сжимался, будто каждое слово било по нему тяжелее удара. Малфой, заметив это, только усмехнулся, но в его глазах не было ни капли веселья.       — Ты блять потерял товар на несколько сотен тысяч баксов. — Голос стал почти тихим, но от этого страшнее. — Ты решил, что я даже не узнаю?       Роджерс зашевелился, пытаясь что-то сказать, но тут Тео подошёл ближе, схватил его за челюсть и заставил смотреть прямо на Драко.       — Смотри ему в глаза, ублюдок, — процедил он.       Малфой снова затянулся сигаретой, а затем неспешно выдохнул дым прямо в лицо пленному.       — Я не прощаю предательства, — произнёс он ровно, с нажимом на каждое слово. — Я уничтожаю его вместе с предателем.       Он сделал знак, и охранник бросил к ногам Роджерса папку. Листы разлетелись по грязному полу. Там были фотографии, как Роджерс сидел рядом с Альбертом, давним конкурентом Малфоев, бумаги, копии счетов. Всё.       — Знаешь, что самое отвратительное? — Драко резко схватил его за волосы, заставив вскрикнуть. — Ты думал, что умнее меня.       Роджерс задыхался, бормоча что-то невнятное, но Малфой лишь ударил его кулаком в скулу. Блейз поднял взгляд от телефона, ухмыльнулся и лениво сказал:       — Ты его убьёшь раньше, чем он успеет рассказать хоть слово.       — Может, мне и не нужны его слова, — прошипел Драко. — Может, мне хватит его крика.       Он снова затушил сигарету о кожу Роджерса — и тот закричал так, что даже в пустом складе звук резал стены.       Тео кивнул, подойдя ближе:       — Пусть орёт. Чем громче, тем быстрее сдастся.       И в этот миг стало ясно: они не просто наказывают крысу. Они вырывают из него всё, пока не останется ничего. Охрана втащила в зал двоих людей Роджерса. Их лица были избиты, глаза заклеены скотчем, на запястьях врезались металлические стяжки. Один из них пытался идти сам, спотыкаясь, второй же волочился, пока его не швырнули на бетонный пол.       — У тебя был шанс сохранить своих шавок, — холодно произнёс Драко, глядя на Роджерса. — Но ты решил предать меня. А значит, они умрут раньше тебя. Ты будешь смотреть.       — Нет… пожалуйста… — хрипло выдавил Роджерс, дергая прикованные к стулу руки.       Тео лениво достал из внутреннего кармана перчатки и надел их, будто перед важной операцией. Его движения были спокойны, почти грациозны, и именно это действовало сильнее, чем любые угрозы.       — Первого, — бросил он коротко.       Охрана подняла одного из пленников. Тот рвался, пытался сбить шаг, но тяжёлый кулак в живот мгновенно вышиб из него воздух. Его держали крепко, пока Блейз неспешно поднялся и подошёл ближе.       — Ты же знаешь, я не люблю пачкаться, — сказал Забини, оборачиваясь к Малфою. — Но иногда нужно.       Драко едва заметно кивнул.       Хруст. Звук был коротким и отрезвляющим. Голова пленника повисла на боку, как у куклы. Роджерс вскрикнул так, будто его самого ударили в грудь ножом.       — Один, — сухо произнёс Тео, стряхнув с ладоней невидимую пыль.       — Прекрати! Ради Бога, прекрати! — завопил Роджерс, слёзы текли по его лицу. — Это всё я… они ни при чём…       — Время покаяний прошло, — усмехнулся Драко, подходя ближе. — Теперь твой выбор убьет их.       Второго пленника подняли. Он стонал, задыхаясь, умоляя хоть кого-то о пощаде. Тео присел на корточки напротив, изучая его, как хищник изучает добычу.       — Интересно, как быстро человек захлебнётся собственной кровью? — холодно заметил он и кивнул охране.       Удар прикладом в лицо раскроил скулу, и кровь брызнула на бетон. Несколько секунд — и тяжёлый сапог охранника вдавил голову пленника в пол. Всё стихло.       — Два, — спокойно произнёс Тео, словно считал шахматные фигуры.       Теперь Роджерс трясся всем телом. В его глазах метался ужас, смешанный с осознанием неизбежности.       — А теперь ты, — прошептал Драко, наклоняясь к нему так близко, что тот чувствовал запах дорогого табака и терпкий аромат кожи его перчаток. — Я обещал, что умрёшь последним. Но перед этим я подарю тебе самое ценное — ожидание.       Малфой выпрямился, и его голос стал холодным, как сталь:       — Медленно.       Охрана сорвала с Роджерса рубашку и прижала его к спинке стула. Блейз встал рядом, достал нож — блеск лезвия в тусклом свете отразился в глазах пленника. Первый надрез был неглубоким, но звук стона Роджерса эхом разнёсся по складу. Малфой наблюдал за этим молча, словно наслаждался каждой секундой его мучений.       — Каждый твой вдох будет стоить тебе кожи, Роджерс, — холодно произнёс он. — Запомни это.       И Лондон поглотил крики, оставив только запах крови, дыма и безжалостного трио, для которых смерть была лишь способом подчеркнуть власть. Тишина, наступившая после расправы, была тяжелее любых криков. На полу темнели свежие пятна крови, ещё влажные, будто само помещение запомнило боль и не хотело отпускать её. Роджерс застыл в последнем взгляде — широко раскрытые глаза, полные ужаса, впились в пустоту.       Драко не смотрел на тела. Для него это было всего лишь завершение очередного расчёта. Слишком просто, слишком буднично. Он достал из кармана перчатку, отряхнул невидимую пыль с лацкана дорогого пальто и сказал тихо, почти равнодушно:       — Уберите здесь.       Сырой воздух Лондона встретил его запахом дождя и асфальта. Машина ждала у входа, блеск чёрного лака кузова отражал редкие фонари. Драко сел на заднее сиденье, закрыл глаза и позволил тишине сменить шум. Его дыхание стало ровным, как у человека, который только что закрыл один бизнес и направляется на следующий. Через полчаса он уже шагал по мраморному полу художественной галереи. Высокие потолки, тёплый свет прожекторов, приглушённые голоса — всё здесь напоминало о другой вселенной, где не существовало крови и насилия.       Именно поэтому он любил это место. Искусство очищало, отмывало внутренние тени, делало его вновь цельным. Он остановился перед картиной — старый пейзаж, горы, затянутые туманом, и тонкая полоска света, пробивающаяся сквозь облака. В этом свете было обещание чего-то большего.       — Прекрасный выбор, — прозвучал рядом тихий, уверенный женский голос.       Драко слегка повернул голову. И увидел её. Гермиона стояла рядом, её волосы мягко отражали свет ламп, в глазах сверкал умный интерес. Она держала в руках блокнот, очевидно, делала заметки для себя. Её речь звучала спокойно, но с лёгким оттенком страсти — как у человека, который говорит о том, что любит по-настоящему.       — В этом полотне всегда поражала игра света, — продолжила она. — Словно надежда никогда не умирает, даже когда кажется, что всё утонуло во мраке.       Драко молчал. Смотрел так же внимательно, как только что на картину. Но теперь его внимание было иным: он рассматривал её как ценнейший экспонат этой галереи — хрупкий и вызывающий одновременно.       — Мисс Грейнджер, — наконец произнёс он, чуть заметно улыбнувшись. Его голос звучал вежливо, но в нём таился скрытый вызов.       — Мистер Малфой, — не опуская взгляда, ответила она. Её тон был спокойным, но каждый оттенок говорил о том, что она никогда не станет частью его коллекции.