Mægen

      Лондон встретил их утро звонким светом, пробивающимся сквозь стеклянные стены небоскрёба. Malfoy Industries жила своим ритмом: строгие костюмы, стук каблуков, звон телефонов. Всё здесь дышало властью и холодной дисциплиной.       Гермиона поправила бейдж на лацкане пиджака и глубоко вдохнула. Её первый вечер в офисе закончился совсем не так, как она планировала. Воспоминание о голосе Малфоя — тихом, слишком близком, будто обжигающем — всё ещё гулко отзывалось в груди.       Но теперь перед ней стояла другая задача: выдержать новый день и убедить всех, что она здесь на своём месте.       В то время как сотрудники рассредоточивались по кабинетам, дверь личного офиса генерального директора распахнулась. Драко Малфой появился так, как будто время подстраивалось под него — холодная уверенность в каждом движении, резкий взгляд, заставляющий людей замолкать на полуслове.       Он прошел мимо Грейнджер, которая резко привстала со стула, чуть не спотыкаясь о него. Прозрачные стекольные перегородки вмиг превратились в темные, закрывая обзор на кабинет Малфоя. Гермиона присела обратно, продолжая скрупулезно работать над документом. Прежде чем она успела написать хоть одну букву, из кабинета донеся дикий крик, будто бы сам лев был ранен.       — КАКОГО ЧЕРТА, ЗАБИНИ?! — услышала Грейнджер, и благодарила, что она не на месте Блейза Забини.       Спустя пять минут в кабинет ворвался Забини в сопровождении Теодора Нотта, оба выглядели обеспокоенными, но увидев Гермиону лишь учтиво улыбнулись и вошли в логово их босса. Сквозь затемнённое стекло было видно только смутные силуэты, но голоса пробивались ясно.       — Я ПОРУЧИЛ ЭТО ДЕЛО ТЕБЕ, ЗАБИНИ!!! — рявкнул Малфой, от его крика казалось будто он ударил по нервам, заставив сердце ухнуть вниз. — ОБЪЯСНИСЬ СЕЙЧАС ЖЕ.       Ответ Забини утонул в глухом бормотании, но Гермионе хватило, чтобы уловить несколько слов: «утечка», «Альберт», «рынок». Она сделала вид, что склонилась к экрану, хотя взгляд непроизвольно тянулся к кабинету. Она не понимала, что происходит и почему с утра все пошло не по плану. Ей хотелось лишь спокойного рабочего дня, но проведя полторы сутки в этом здании, Гермиона поняла, что спокойной жизни ей здесь не видать.       Внезапно дверь распахнулась так резко, что она вздрогнула. Тео вышел первым, его лицо сохраняло безмятежную маску, но пальцы нервно перебирали телефон. Забини шёл следом, мрачно поправляя манжеты.       Гермиона едва успела выдохнуть, как снова услышала изнутри:       — Грейнджер. В кабинет. Сейчас.       Голос Драко не был громким, но от него по спине пробежал холодок. Она собрала всю свою волю в кулак, и вошла в кабинет. Малфой сидел за своим рабочим столом, она едва осмотрела кабинет, прежде чем услышала требовательное “сядь”. Гермиона присела напротив своего начальника, его вид вызывал лишь нервозность. Его костяшки рук побелели, так сильно он сжимал бедную ручку. Голова была согнута чуть вниз, а глаза закрыты, казалось, Драко Малфой пытается собрать себя.       Малфой долго молчал, словно обдумывал каждую деталь, потом резко поднялся, проходя вдоль панорамного окна.       — Blackwell выкатили наш проект. До форума в Иерусалиме — девять дней, — его голос звучал глухо, но в каждом слове чувствовалась сталь. — Девять, Грейнджер. Мы готовили эту презентацию месяцами.       Он обернулся, глаза сверкнули.       — Произошла утечка, я так понимаю. Но… — осторожно начала она. — Может быть, это просто совпадение? Blackwell могли работать параллельно, с похожими разработками…       — В бизнесе, Грейнджер, совпадений не бывает, — Драко хрипло усмехнулся. — Они знали слишком много деталей. Формулы. Сроки. Даже саму концепцию доклада.       Он вернулся к столу, опустил стакан виски на стеклянную поверхность и посмотрел на неё в упор.       — Если мы выходим на форум с пустыми руками — это конец. Потеря инвесторов. Потеря контрактов. Потеря имени.       Гермиона почувствовала, как у неё пересохло во рту, но всё же ответила:       — Значит, нужно перехватить инициативу. Сделать шаг, который докажет: именно Malfoy Industries ведёт гонку, а не Blackwell.       На мгновение в его взгляде мелькнуло что-то вроде уважения. Но тут же он отрезал:       — Шаг — это слишком мягко. Нам нужен удар.       Он резко нажал на кнопку на столе, голос стал приказным, холодным:       — Созывай срочный совет. Все руководители — через пятнадцать минут в переговорной, — Пауза. Его глаза снова задержались на Гермионе. — И вы тоже, Грейнджер. С этого момента вы в игре.       Длинный стол из тёмного дерева отражал холодный свет ламп. Первые вошли Забини и Тео — оба мрачные, с документами в руках. Пэнси появилась последней, в идеально сидящем костюме, и опустилась в кресло так, будто заседание было лишь развлечением.       Дверь распахнулась — и тишина сама опустилась в зал. Малфой вошёл уверенной походкой, бросив короткий взгляд на каждого. Гермиона сидела ближе к концу стола, с блокнотом в руках, ощущая, как напряжение давит на грудь.       Малфой опустился в кресло во главе стола. Его ладони лежали на полированном дереве, но сила голоса ощущалась так, словно он бил кулаком.       — Первое. Проверить всех работников. Каждого. До стажёра на ресепшене. Найдите мне этого предателя, и я лично ему голову вскрою, — он холодно усмехнулся. — В прямом смысле.       Забини сжал челюсти, кивнув.       — Второе, — продолжил Драко, наклоняясь вперёд. — У нас на руках то, чего нет у Blackwell. Препарат «Lumosin». Потенциальный прорыв в терапии дегенеративных заболеваний — от редких нейродистрофий до ранних стадий болезни Альцгеймера.       Комната затаила дыхание. Даже Пэнси перестала крутить ручку в пальцах.       — Проблема в том, что препарат сырой, — вмешался Тео. — Его формула нестабильна, а побочные эффекты слишком опасны.       — Исправите, — отрезал Малфой. — У вас семь дней. Пока Забини ищет крота, вы трое — Пэнси, Нотт и Грейнджер — будете работать с химиками, биофармакологами, фармацевтами. Нон-стоп.       Он посмотрел на Гермиону.       — И через семь дней, — его голос стал хищным, — я буду ждать презентацию, посмотрим, что из этого выйдет.       — Нам нужен другой план, если этот не сработает, — вмешалась Пэнси.       Гермиона почувствовала, как слова встали поперёк горла. Она положила ладонь на блокнот, чтобы скрыть дрожь.       — Это невозможно, — тихо, но твёрдо произнесла она. — Мы не можем выпустить препарат без времени на тестирование. Нужно хотя бы увидеть, как он действует на живые организмы. Неделя — это смехотворно мало.       Драко медленно поднял голову. Его глаза сверкнули сталью.       — Я не знаю такого слова, Грейнджер.       — Но это опасно, — не отступала она. — На кону жизни.       Он наклонился чуть вперёд, голос стал тише, но от этого только опаснее:       — На кону — моя компания. А значит, и ваши жизни тоже.       Тишина сгустилась, как густой туман. Никто не осмелился вставить ни слова. Тео перевёл взгляд на Гермиону с лёгким сочувствием, Пэнси — с хищным интересом, будто ей нравилось смотреть, как Грейнджер бросает вызов Драко.       — Совет окончен, — подытожил Малфой, вставая. — На этот раз никакой ошибки.       Малфой сразу же покинул кабинет, остальные сидели и пытались переварить всю информацию. Казалось, что их генеральный директор сошел с ума. Забини лишь откинулся на кресле, чувствуя, что каждый, кто сидит здесь — может позабыть о доме. Гермиона оглядела всех сидевших, и удивлялась, что в совете директоров лишь самые близкие друзья Малфоя. И что вся компания буквально держится на этом квартете.       — Драко сошел с ума, — первая начала Пэнси. — Мы не успеем за неделю из говна сделать конфетку.       — Пэнси, что за слова, — вмешался Тео. — Это пиздец, Блейз.       — Блять, я как узнал, чуть не сошел с ума. Я думал, что Драко здесь нахер все взорвет, — начал Забини. — Вам удачи, а я пошел со всеми проводить профилактическую беседу.       — Только не убей никого, — усмехнулась Пэнси.       — Без гарантий, — буркнул Забини, хлопнув дверью так, что стены слегка дрогнули.       В комнате повисла тяжёлая тишина. Тео нервно крутил в руках телефон, а Пэнси склонилась над своим планшетом, будто искала там спасение. Гермиона смотрела на них обоих и думала, что впервые в жизни оказалась в ситуации, где правила не просто гнулись — их уничтожали с хладнокровным спокойствием.       — Значит, — наконец заговорила она, собравшись с силами, — у нас семь дней. Чтобы доработать формулу, протестировать её хотя бы на животных и представить результат, который убедит весь форум.       Пэнси оторвала глаза от экрана и прищурилась:       — Ты говоришь так, будто реально веришь, что это возможно.       — А ты хочешь сидеть и жаловаться? — резко парировала Гермиона. — Мне всё равно, Малфой он или чёрт с рогами. Если я работаю здесь, то делаю свою работу.       Тео тихо рассмеялся, но в его смехе не было радости.       — Грейнджер, ты либо самоубийца, либо… — он замолчал, встретив её взгляд, — либо слишком упряма, чтобы понять, куда вляпалась.       — Она привыкнет, — вмешалась Пэнси, в голосе звучала лёгкая издёвка. — Все мы когда-то привыкли.       Гермиона резко поднялась из-за стола, будто решив для себя что-то важное.       — Тогда начнём прямо сейчас. Мне нужны все материалы по «Lumosin»: формулы, отчёты о побочках, наработки лаборатории. И я хочу видеть ведущих химиков через час в конференц-зале.       Пэнси удивлённо приподняла бровь, а Тео чуть наклонил голову, разглядывая её как редкий экспонат.       — Слушайте-ка, — сказал он с едва заметной улыбкой. — Она не только умная, но ещё и командовать пытается. Интересно, как Драко это переварит.       — А меня больше интересует, выдержит ли она его темп, — лениво заметила Пэнси.       — Узнаем, — отрезала Гермиона и, схватив блокнот, направилась к двери.       Только выйдя из переговорной, она поняла, что руки у неё дрожат. Но это было уже не важно. Теперь её жизнь делилась на «до» и «после» Malfoy Industries. Коридоры компании гудели, как улей. Тео шёл первым, за ним Гермиона и Пэнси — её каблуки ритмично били по мрамору, словно отсчитывали время, которого у них не было.       В конференц-зале уже собрались ведущие химики, биофармакологи и фармацевты. Столы были завалены папками, планшетами, диаграммами, на экранах висели таблицы формул и побочных эффектов. Атмосфера — та самая, когда люди пришли на совещание с надеждой услышать о премиях, а получили приговор.       Тео откашлялся, запустил презентацию и начал спокойно, почти холодно:       — Коллеги. У нас есть препарат «Lumosin». В теории — революция. На практике — нестабильная формула, опасные побочки, и тесты, которые всё ещё не прошли ни одной серьёзной стадии. — Он сделал паузу и щёлкнул слайдом. — У вас семь дней.       В зале повисла тишина. Только вентиляторы проекторов жужжали, как мухи над падалью.       — Это шутка? — не выдержал один из химиков, мужчина с седыми висками. — Даже месяц — мало.       — Я серьёзно, — отрезал Тео. — Через девять дней на форуме в Иерусалиме мы должны показать работающий препарат. Не презентацию, не красивый прототип — результат.       — Но это… — женщина-биолог сжала папку так, что костяшки побелели, — это невозможно. Мы даже не знаем долгосрочных эффектов!       — Слово «невозможно» можете оставить за дверью, — вмешалась Пэнси, скрестив руки на груди. — Или работайте, или пишите заявление прямо сейчас.       Лица сотрудников изменились — страх, усталость, отчаяние. Кто-то уткнулся в ноутбук, делая вид, что пишет заметки. Другие переглядывались, как будто искали выход из горящего здания, которого не существовало.       Гермиона, в отличие от остальных, заговорила спокойно:       — Хорошо. Нам нужны три группы. Химики — формула. Биологи — тесты на живых моделях. Фармацевты — стабилизация и форма выпуска. Я хочу видеть прогресс каждые двенадцать часов.       Несколько сотрудников вскинули головы, словно не ожидали услышать здравый голос.       — Двенадцать часов? — прошептал кто-то.       — Да, — твёрдо подтвердила она. — Либо мы работаем вместе, либо тонем вместе.       Конференц-зал ожил. Сотрудники заговорили вполголоса, кто-то уже рылся в папках, кто-то звонил в лабораторию. Атмосфера накалилась до предела: смесь безысходности и злости, которую можно было резать ножом. Стук клавиатур сливался с гулом голосов, лица становились серыми от напряжения, и каждый понимал: семь дней — это не работа, это смертный приговор.       Кто-то тихо выругался, кто-то захлопнул ноутбук чуть громче, чем позволяла сдержанность. Взгляд Гермионы скользил по людям: злость, страх, отчаяние, но вместе с тем — странное чувство вызова. В этом хаосе рождалась не только паника, но и то редкое напряжение, когда человек готов идти до конца, потому что отступать некуда.       А за стенами Malfoy Industries мир жил другим дыханием. Лондон окутал стылый вечерний холод. Узкие улицы блестели от мороси, мокрые огни фонарей расплывались в асфальте. Люди, кутаясь в пальто, спешили домой, пряча лица в воротники. Ветер пробирал до костей, унося с собой обрывки чужих разговоров и запахи дешёвого кофе с уличных ларьков. Город казался равнодушным к человеческим страхам — он видел слишком много, чтобы удивляться ещё одной драме.       И где-то на окраине, вдали от суеты стеклянных небоскрёбов, темнел массив Малфой Мэнора. Особняк возвышался, словно чужеродный осколок прошлого, застывший во времени. Каменные стены холодно отражали лунный свет, окна напоминали глаза хищника, наблюдающего за каждым, кто осмелился приблизиться. Внутри — тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием камина.       Здесь не было места офисной суете. В этих стенах царила другая власть — древняя, выверенная, как дыхание рода, который держал своё имя в чистоте столетиями. За длинным столом, уставленным серебряными приборами и фарфоровыми тарелками, сидела Нарцисса. Её руки были сложены на коленях, а взгляд — пристально сосредоточен на сыне. Рядом — Астория, идеально собранная, с холодной улыбкой, больше похожей на маску.       Драко наливал себе в бокал красное вино, движения его были неспешны, но глаза выдавали внутреннее напряжение.       — Ты опять выглядишь так, будто несёшь весь мир на плечах, — тихо заметила Нарцисса.       Астория чуть склонила голову, её голос прозвучал мягко, но вкрадчиво:       — Может, пришло время делиться грузом, Драко? Даже самый сильный человек ломается, если слишком долго держит всё в себе.       Малфой не ответил сразу. Он смотрел на вино в бокале, как будто пытался найти в нём отражение будущего.       — Мама, я думал у тебя срочное дело ко мне, — произнёс он наконец. — У меня нет времени сидеть и исповедоваться перед вами.       — Драко, — чуть жестче прервала Нарцисса, оставляя серебряный прибор. — Я думал для матери ты всегда найдешь время.       — Я не могу сидеть и прохлаждаться здесь, пока мои работники работают на износ, — заметил Малфой.       — Прости, Драко, это я попросила Нарциссу пригласить тебя. Мне хотелось увидеться с тобой после моего отбытия во Францию, — тихо вмешалась Астория. Ее изящные действия начинали раздражать Малфоя. — Мы так давно не виделись.       — Ты можешь записаться ко мне на прием, Астория, а не действовать через мою мать, — отрезал Драко. — Хорошего дня.       Малфой пулей вылетел из комнаты раздраженным, он не успел оправиться от утренний новостей, как его мать подкинула ему новую занозу в виде Астории Гринграсс. Мать была счастлива узнать, что в молодости Драко увлекся младшей Гринграсс. И пусть их отношения прожили лишь несколько месяцев, но Нарцисса Малфой так и грезила о скорой свадьбе даже после их расставания.       — Драко! — окликнула Нарцисса, — Ты мог бы быть чуточку любезным.       — Мама, прошу тебя не питай пустых надежд о моей свадьбе с Асторией, отрезал Драко.       — Я делаю все возможное, чтобы помочь тебе, Драко, Астория наследница корпорации Гринграсс. Союз с ней укрепит твое положение, а влияние на компанию семьи Гринграсс вырастет.       — Я уже давно подчинил эту компанию себе. Мам, тебе не о чем волноваться.       — Если только Блейз не захочет возглавить Грин Индастриз, — вмещался не понятно откуда появившийся, Люциус. — Тебе нужен союз с Асторией, хочешь ты этого или нет.       — Отец, я думал ты уже вышел из игры, — подметил Драко, с вызовом глядя на Малфоя старшего.       — Не забывай, сынок, я знаю каждый твой шаг, — холодно ответил Люциус. — Утренние события в твоем офисе лишь твоя ошибка. Я тебя много раз предупреждал, чтобы ты никому, даже собственной тени, не доверял.       — А твои птички быстро летают, — не отступал Драко. — Не устал следить за мной? Или так скучно живется, что умудряешься …       — Хватит! — не выдержала Нарцисса.       Коридор Малфой Мэнора тянулся длинной галереей, с высокими окнами и тяжёлыми портьерами. Свет факелов отбрасывал на стены длинные, хищные тени. Воздух здесь был прохладнее, чем в столовой, и именно этот холод подчёркивал жар, который исходил от двух мужчин.       Драко стоял, сжав кулаки в карманах брюк, его плечи были напряжены до предела. Люциус — напротив, чуть выше, чуть спокойнее, но в его неподвижности чувствовалось превосходство. Их взгляды сцепились так, что казалось: ещё секунда — и они разнесут весь этот коридор.       — Ты слишком самоуверен, — первым заговорил Люциус, голос его был низким и ровным, как рокот грозы. — Думаешь, что можешь выстроить империю без советов, без опоры, без старой крови. Но твои ошибки уже ползут по трещинам.       Драко усмехнулся, и в этой усмешке было больше ярости, чем веселья.       — Старые методы не работают. Ты сам доказал это, отец. Твоя эпоха закончилась.       Люциус сделал шаг вперёд, их лица разделяли всего несколько дюймов.       — Моё имя всё ещё открывает тебе двери, Драко. И пока ты носишь фамилию Малфой, ты играешь по моим правилам.       Глаза Драко блеснули, словно сталь на солнце.       — Нет, отец. Я играю по своим правилам. И именно поэтому моё поколение будет править дальше, а твоё останется лишь в хрониках.       — Вы оба, — её голос прозвучал тихо, но так твёрдо, что эхо прокатилось по галерее, — не понимаете, что в этой борьбе победителя не будет. Вы только потеряете друг друга.       На миг её слова будто отрезали нить, связывающую их взгляды. Драко резко отвернулся к окну, Люциус — к противоположной стене. Но холод между ними остался, вязкий и непреодолимый, как сама тень Малфой Мэнора. Драко коротко кивнув матери, вышел из семейной крепости.       Нарцисса сидела у стола с прямой спиной, её пальцы нервно перебирали край салфетки. Люциус стоял у камина, слегка опершись на трость. Молчание между ними было тяжёлым, и его нарушил тихий голос Астории:       — Простите… — она опустила взгляд, — если из-за меня вы снова поругались с Драко. Я не хотела.       Нарцисса подняла на неё взгляд, мягче, чем обычно:       — Ты ни в чём не виновата, дорогая. Драко просто упрям, как всегда.       — Упрям? — холодно усмехнулся Люциус. — Он ведёт себя так, будто весь мир обязан ему. А мир, Нарцисса, пожирает таких мечтателей.       — Хватит, — отрезала она. — Драко наш сын, а не твой соперник.       Астория слабо улыбнулась, но внутри чувствовала, что в этом доме она всего лишь тень — инструмент для чужих игр.       Ночной Лондон встретил Драко стальным ветром. Он вышел из чёрного автомобиля у здания Malfoy Industries и прошёл сквозь холл. Офисные этажи ещё горели светом, словно сама компания отказывалась спать.       В лабораторном блоке царила удушающая усталость. Люди сидели над формулами, кто-то почти спал, уткнувшись в экран, кто-то в сотый раз переписывал уравнения. Тео стоял у доски, обводя маркером формулы, Пэнси раздавала короткие распоряжения.       И Гермиона — с распущенными прядями, упавшими на лицо, с покрасневшими глазами, но всё так же твёрдая. Она держала группу биологов в узде, задавала вопросы, писала что-то в блокноте и спорила, когда другие сдавались.       Драко остановился в дверях, не сразу выдавая своё присутствие. Он смотрел, как эта женщина борется за его компанию так, будто это её собственная жизнь.       — Если вы закончите это к сроку, — голос его прорезал гул усталых голосов, — каждый из вас получит премию. Такую, о которой вы мечтаете.       Все обернулись. Уставшие лица озарились искрой надежды. Кто-то нервно усмехнулся, кто-то даже хлопнул ладонью по столу, будто получил силы продолжать.       Гермиона, наоборот, вскинула брови. Её голос звучал тихо, но твёрдо:       — Деньгами нельзя купить время.       — Но ими можно купить всё остальное. — Драко усмехнулся. — Работайте, — и вышел из комнаты, оставляя своих подчиненных с их формулами.       Покидая офис, Драко набрал номер человека, которому относился слишком сложно. И отношения сложились такими напряженными в далекие студенческие годы, когда Малфой считал Поттера своим заклятым соперником.       — Алло, — раздался в трубке сонный, но внимательный голос.       — Благотворительная выставка откладывается, — отрезал Драко.       — Что? Но, Малфой, мы уже…       — Делай то, что тебе говорят, Поттер, — холодно перебил Драко. — Это не обсуждается.       Тишина повисла на линии. Потом Поттер глухо выдохнул:       — Ты вляпался во что-то серьёзное, да?       — Тебя это не касается, — сухо ответил Драко и сбросил вызов.       Его квартира встречала тишиной. Ни портретов, ни фамильных реликвий — только холодный минимализм, стекло, металл, тёмное дерево. Он снял пиджак, бросил его на кресло и прошёл на кухню.       Открыл бутылку виски, плеснул в бокал, но вместо того, чтобы выпить, сел за ноутбук. На экране мелькали отчёты, графики, цифры.       Он работал часами, делая пометки, вычеркивая фамилии, снова и снова возвращаясь к одним и тем же формулировкам. Виски в конце концов оказалось легче — глоток за глотком.       Комната была полна тусклого света монитора и запаха алкоголя. А сам Драко выглядел так, будто несёт на себе не только Malfoy Industries, но и весь этот город, холодный и безразличный.       Голова трещала от бесконечных событий в его жизни, и каждый раз жизнь то и дело подкидывала свои причуды. За окном начали появляться первые лучи света, предзнаменуя новый день.       Время сжалось в тугой комок. Казалось, оно не шло — оно проваливалось.       Для сотрудников Malfoy Industries неделя превратилась в череду одинаковых дней: рассветы встречали их за компьютерами, ночи тонули в запахе кофе и едкой химии лабораторий. Усталость липла к коже, мысли вязли в формулах, но никто не смел сбавить темп.       Гермиона чувствовала, как её тело сдаёт: красные глаза, дрожь в пальцах, усталость в каждом движении. Но разум цеплялся за каждую цифру, каждую реакцию. Для неё это было больше, чем работа — это был вызов самой себе, доказательство, что она способна на невозможное. Иногда она ловила себя на том, что шепчет формулы во сне.       Тео пытался шутить, сглаживать углы, но смех его звучал устало, а руки дрожали, когда он выводил новые схемы на доске. Он носил в себе страх за команду — и злость на самого себя за то, что не может защитить их от давления Малфоя.       Пэнси держалась на злости и упрямстве. Она была резка, но именно эта резкость спасала их — она организовывала, заставляла, подгоняла, когда другие падали. В её взгляде горела решимость: довести проект любой ценой.       Для Драко неделя стала чередой бессонных ночей и отчётов, которые он рвал и писал заново. Днём он носил маску ледяного лидера, ночью — оставался один на один с виски и цифрами. Он не позволял себе слабости, но чувствовал, что стальная хватка начинает ломать его самого.       Каждый из них жил в ожидании седьмого дня. И этот день приближался быстрее, чем хотелось.       Редкое для Лондона солнца обрадовало людей, которые нежились её теплом. В здании Malfoy Industries бурлила жизнь, для сотрудников перестало существовать другая реальность, и каждый уже с усталостью, но автоматически выполняли работы. Громкий крик в лаборатории встревожил Тео и Гермиону, которые заканчивали последние штрихи в презентации.       Первым сорвался Тео, молясь, чтобы все шло по плану, ему не хотелось застать вновь неудачные результаты. За эту неделю он успел разочароваться не только в самом себе, но и в Драко, который не соизволил хотя бы зайти на пары минут, поддержать и сказать несколько ободряющих слов. Впрочем но Драко, ни Блейз так и не вступили за порог Malfoy Industries.       — Что произошло?! — уточнил, заходящий в лабораторию, Тео.       — Мистер Нотт, у нас вышло! — обрадовалась женщина, рассматривая результат их 168 часовой работы. — Препарат работает, это… Это просто чудо, — взволновано улыбнулась она.       — Прекрасно, доктор Льюис, — устало выдохнул Тео.       — Не могу поверить, — произнесла Гермиона, повалившись на стул.       Кто бы мог подумать, что нереальная задача ставшая на их пути, можно было решить за какой-то жалкий период времени. Голова шла кругом, а быстрое сердце, которое так и норовило вырваться наружу, никак не унималась. Грейнджер попыталась успокоиться, но возбужденные голоса сотрудников, мешали ей сосредоточиться на чем-то.       — Через час мистер Малфой будет ожидать нас в конференц зале, — оповестила Гермиона.       Конференц-зал был набит людьми, воздух густ от кофе и чужой усталости. На экране вспыхнула презентация: графики, таблицы, диаграммы. Тео стоял у трибуны, голос его чуть дрожал, но он держался:       — За последние семь дней мы достигли того, что считалось невозможным. Препарат прошёл тестовые реакции на культурах клеток, и все показатели стабильны. Если будет одобрение, мы сможем…       Он сделал жест к доктору Льюис, та вывела на экран последние результаты. Сотрудники, хоть и мёртвые от усталости, смотрели с гордостью: вот оно, их чудо.       Драко сидел во главе стола, подбородок нацеплен на сжатые пальцы. Его глаза скользили по слайдам быстро, выхватывая каждую цифру. Секунды тянулись как вечность.       — Итак, — подвёл итог Тео, — мы готовы к дальнейшей работе с живыми моделями, но на базовом уровне препарат можно считать…       — Стоп, — ледяным голосом перебил Драко.       Все замерли. Он поднялся, прошёл к экрану и указал на цифры.       — Здесь. — Его голос был ровным, но опасным. — Эта реакция нестабильна. Вы серьёзно думали, что я этого не замечу?       Доктор Льюис побледнела, Тео открыл рот, но не нашёл слов.       — Побочные эффекты будут разрушительны, — Драко бросил взгляд на команду. — Вы хотите, чтобы Malfoy Industries стала посмешищем на рынке?       — Мы… — начала было Пэнси, но осеклась под его взглядом.       Малфой ударил ладонью по столу так, что вода в стаканах дрогнула.       — СЕМЬ ДНЕЙ! СЕМЬ ЧЁРТОВЫХ ДНЕЙ! И ВЫ ПРИНЕСЛИ МНЕ СЫРОЙ ПРОДУКТ?! ВЫ МНЕ ПРИНЕСЛИ ЕГО В ИЗНАЧАЛЬНОМ ВИДЕ!       Гулкий крик отразился от стен. Никто не смел возразить.       — Презентация окончена. Убирайтесь. Все. — Его голос был низким и безапелляционным.       Он резко развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что зал содрогнулся.       Гермиона сжала кулаки. В груди всё клокотало: ярость, усталость и злость на саму себя. Она рванула вслед за ним, каблуки стучали по коридору.       Гермиона ворвалась в кабинет, не дождавшись разрешения. Драко стоял у стола, в руке всё ещё зажат лист с формулой.       — Я предупреждала! — голос её дрожал от усталости и гнева. — Эти побочные эффекты были очевидны! Но меня никто не послушал. Вы не послушали!       Малфой медленно поднял взгляд. Его глаза сверкали сталью.       — Ты смеешь говорить мне, что я не слушаю? — рявкнул он, с такой силой швырнув лист на стол, что бумаги разлетелись.       — Да! — резко ответила она, подойдя ближе. — Потому что правда в том, что вы сами загнали всех в эти сроки. Вы поставили невозможную задачу, и люди работали до изнеможения, чтобы её выполнить. Они рвали себя на части, а вы даже не появлялись, чтобы сказать хоть слово поддержки!       Драко сделал шаг к ней. В его движении не было спешки — только тяжёлая, опасная уверенность.       — Поддержка? — холодно переспросил он. — Я плачу им не за слова, Грейнджер. Я плачу им за результат.       — Иногда результат — это и есть признание их труда! — её глаза метнули искры. — Вы могли снять презентацию с форума, доработать препарат нормально. Но вы предпочли выставить нас всех на край.       Он чувствовал, как её слова пронзают в самое нутро. «Сняться с форума… признание труда… подумать о людях.» В её голосе была дерзость, которой никто не позволял себе в его присутствии. Никто, кроме неё.       Драко сделал шаг ближе, и в нос ударил её запах — тёплая корица и чуть терпкий мускат. Слишком ярко, слишком вызывающе. Этот аромат будто проникал под кожу, разрушая привычную броню холодного расчёта.       «Блять.»       Почему именно она? Почему именно её голос он слышит даже сквозь гул крови в висках? Почему именно её запах заставляет его сердце биться быстрее, чем должно?       Он наклонился, почти касаясь её лица.       — Ты, похоже, не понимаешь, Грейнджер, — его голос стал ниже, опаснее. — Я не знаю слова «сняться». Для меня нет поражений. Есть только победа — или смерть.       Гермиона сглотнула, но не отступила.       — А для остальных? — её голос звучал глухо, но твёрдо. — Для тех, кто ради вашей победы положит своё здоровье? Вы хоть раз подумали, что этим людям есть что терять?       На мгновение в его взгляде мелькнуло что-то человеческое — но тут же погасло. Драко резко схватил её за руку, притянул ближе, прижал к стене.       — Я не думаю о слабых, — прошипел он. — Я делаю так, чтобы выжили сильные. Если ты не понимаешь этого правила, то тебе здесь не место.       Она вскинула подбородок, дыхание стало рваным, но глаза — твёрдыми:       — Тогда вам придётся меня выгнать. Потому что я не уйду сама.       Тишина загудела, как натянутая струна. Драко почувствовал, как напряглись её мышцы. Её дыхание сбилось, смешалось с его собственным, горячим и нервным. Он смотрел на неё так близко, что можно было сосчитать каждую ресницу.       «Ты должна бояться. Почему ты не боишься?»       Его пальцы сильнее сжали её запястье.       «Блять.»       — Я блять нашёл этого мудака, — влетел в кабинет голос Забини, резкий, как удар.       Драко мгновенно отпустил Гермиону. На секунду задержал на ней взгляд — долгий, изучающий, словно хотел запомнить каждую её черту, каждую эмоцию. Но не сказал ни слова. Просто развернулся и вышел вместе с Блейзом.       Гермиона осталась стоять, прижимаясь к холодной стене. Воздуха будто не хватало. В горле сдавило, дыхание сбивалось. Глаза предательски защипало — слёзы так и просились наружу. Но она сжала зубы.       «Не здесь. Не сейчас.»       Она почти позволила себе сломаться. Почти.       — Гермиона? — тихий голос Тео раздался в дверях.       Она вскинула голову. На лице — ни следа слабости, ни капли боли. Только холодная решимость. Внутри всё ещё тряслось, но снаружи она снова стала железной.       — Нам нужно готовиться к финальной проверке, — ровно сказала она, будто не произошло ничего.       Тео кивнул, но его взгляд задержался на её руке, где отпечатались красные следы от пальцев Малфоя.       Тяжёлые шаги гулко отдавались в коридорах офиса. Драко шёл быстро, почти рывками, будто каждый шаг был отголоском ярости, которую он не мог выплеснуть словами. Забини едва поспевал за ним, в руках сжимая папку с какими-то документами, но сам понимая — никакие бумаги сейчас не имеют значения.       — Кто этот предатель?! — резко бросил Драко, не оборачиваясь. Голос звучал холодно, но под этим льдом прорывалось пламя.       — Он сейчас в галерее у Поттера, — ответил Блейз, понижая голос, чтобы случайные сотрудники не услышали. — Там кроме охраны и этого мудака никого нет.       Драко резко остановился, обернулся, его серые глаза сверкнули.       — Отлично.       Они вышли на улицу. Яркое лондонское солнце, редкий подарок сентября, заливало мостовые золотым светом. Люди смеялись, дети визжали от радости, в парке неподалёку играла музыка. Жизнь кипела — шумная, радостная, чужая.       Драко стоял у машины, и на долю секунды позволил себе вдохнуть полной грудью. Но вместо запаха воздуха он снова ощутил корицу и мускат. Её.       «Грейнджер.»       Злость внутри глухо стукнула о грудную клетку. Не только злость — что-то ещё, что он предпочёл бы не называть. Он откинулся на спинку сиденья, приказал водителю ехать.       Единственное место, куда Драко предпочитал ходить — местные галереи, где можно было остаться наедине со своими мыслями. Только сегодняшний визит был полон кошмаров и крови. Малфою хотелось перегрызть глотку этому работнику, видеть как он медленно мучается, молит о пощаде прежде, чем он лишит его жизни.       Мог ли люди, наслаждающиеся картинами, подумать, сколько криков заглушили эти стены? Сколько крови было пролиты на этом мрамором полу? Едва ли хоть кто-то осознавал, что Драко Малфой предпочитал убивать в красивых местах.       Молодой мужчина сидел привязанным к стулу, рот был заклеен скотчем, а на глазах темная повязка. Время от времени он начинал дергаться, изнывая от страха. Классическая музыка, наклонявшую всю комнату, лишь усиливал его страх, а скорый приход уже бывшего директора заставлял сжаться от бесконечного ожидания.       Драко коротки кивнул охране, и те быстрым движением сняли и повязку, и скотч. Яркий свет от ламп на долю секунду ослепил парня, но увидев силуэт Малфоя, ему захотелось хотя бы на секунду лишиться зрения, лишь бы не видеть его.       Малфой неспешно поправлял свой галстук, а его верный друг Забини уже успела надеть латексные перчатки, будто они вдвоем собирались проводить новый эксперимент.       — Я слушаю тебя, — тихо отозвался Драко, присаживаясь напротив него. — Расскажи, на кого ты работаешь. Когда начал сливать всю информацию.       Парень от ужаса потерял голос, и никакой звук не мог выйти из его рта. Он оглянулся вокруг, но вовремя подошедший Блейз, грубо схватив его за подбородок заставил смотреть на Малфоя.       — Рот мы тебе не зашили еще, зубы не выбили, а язык не отрезали, — процедил Драко. — Так почему же ты блять молчишь?!       — М-мстр Малфой, я … Я ничего … Я не предавал вас! — громко крикнул парень от отчаяния.       — Ты хочешь сказать, что ты не предавал меня? Так почему же ты здесь, а?       — Д-директор Заб-бини ош-шибся … Я бы … не посмел… Молю вас! — в истерике сказал сотрудник. — Умоляю в-вас!       — Ну не плачь, — грубо подхватив за подбородок, отозвался Драко. — Скажи с чего начать? С твоих глаз или с рук? Что тебе не жалко прямо сейчас потерять?       — Господин Драко! Пощадите, молю вас! Я не виноват!!! Я никогда… Я бы не посмел!!!       — Ты заговоришь у меня, — заверил Малфой. — В твоих интересах, как именно, либо мучаясь от боли, либо сам. Поверь мне, мне очень не хочется трогать твою семью, и твоего миленького сына, который только-только пошел в школу.       — Умоляю вас!!! Я расскажу, расскажу все, что хотите. Только не трогайте Артура!!!       — Умница, Стив. А теперь говори.       — Это все Альберт Вильямс! Он… Он угрожал мне, сказал, что перережет всю мою семью, если я не украду последнюю готовую разработку, — с каждым словом дыхание Стива становилось тяжелее. — Я отказывался, так долго отказывался. И потом в один из дней я нашел Мэри мертвой у себя на кровати. На её шее лежала записка от Вильямса, что если я не сделаю, то следующим будет Артур. Господин Драко, клянусь, у меня не было выбора!!! — взмолился он. — Я бы никогда не предал компанию. Я был вынужден сделать это ради своего сына, умоляю вас, я все сделал лишь ради безопасности сына! У него кроме меня никого нет, пощадите, мистер Малфой.       — Рассказывай дальше.       — Я пришел в офис поздно ночью, взломал базу данных и просто скопировал на флешку. А на следующий день передал его Вильямсу, и тогда я был вынужден уйти из компании…       Драко долго молчал.       В комнате тягуче тянулась классическая музыка, резаная всхлипываниями пленника. Забини стоял в стороне, готовый по первому жесту сломать кости этому бедняге. Сам же Малфой сидел, чуть откинувшись на спинку кресла, и в его глазах отражался холодный свет ламп.       Они всегда одинаковые. Все. Все клянутся, что не было выбора. Что делали ради семьи. Ради детей. Ради жены. Всегда одна и та же история.       Он склонил голову чуть набок, наблюдая, как у Стива дрожат пальцы, как капли пота катятся по вискам. Он хотел сорваться. Хотел врезать. Хотел, чтобы эти крики заглушили усталость, что копилась неделями.       И вдруг — будто сквозь дым, сквозь злость — промелькнули карие глаза.       Её глаза.       Та самая ненавистная упрямая женщина, которая бросала ему вызов даже тогда, когда её пальцы болели от его хватки. Та, которая говорила о побочных эффектах, о людях, о выборе.       “Я предупреждала… Но вы не слушали меня.”       Голос Грейнджер прозвучал в голове громче, чем все всхлипы предателя.       Драко сжал кулаки, ногти врезались в ладони. Злость внутри глухо стукнула в грудь. Но вместе с этим пришла невыносимая усталость. Он вдруг понял, что всё это — бесконечный круг. Предатели, кровь, страх, угрозы. Он убивает, а завтра появится новый Стив, новый Вильямс, новый враг.       А она… она хотя бы верит, что может что-то изменить.       Драко наклонился ближе к пленнику. Его голос стал тихим, почти шепотом:       — Тебе повезло, Стив. Сегодня я не стану пачкать руки твоей кровью.       — Драко, ты серьёзно? — Забини вскинул голову.       Малфой поднял ладонь, не давая ему договорить. Его глаза оставались холодными, но в этом холоде мелькнула едва заметная тень сомнения.       — Исчезни из Лондона, — процедил он. — Если я увижу тебя снова — или хотя бы услышу твоё имя — я лично закончу начатое. И поверь, тогда никакой Артур тебя не спасёт.       Стив всхлипнул, не веря в услышанное. Он упал на колени, пытаясь поцеловать край его ботинка, но Драко оттолкнул его с такой силой, что тот повалился на мраморный пол.       — Убери его, — бросил он охране. — И пусть к утру его не будет в городе.       Стива вывели из зала, дрожащего, с покрасневшими глазами, но живого. Ещё недавно это слово было бы для Драко пустым звуком. Живого или мёртвого — не имело значения. Предатели всегда платили одну цену.       — Ты сдал позиции, — сказал он. — Это на тебя не похоже.       Малфой молча налил себе виски из стоящей на столике бутылки. Выпил залпом. Второй. Третий.       «Блять.»       Почему именно сейчас, именно в этот момент он увидел в чужих глазах страх Артура — и подумал не о смерти, а о Грейнджер? О её голосе. О её взгляде.       «Чёртова Грейнджер.»       Он откинулся в кресле, глядя на золотую рябь в бокале. Усталость навалилась так тяжело, что хотелось закрыть глаза и исчезнуть.       «Я сломался? Или просто начинаю понимать, что иногда легче пощадить, чем убить?»       — Уволь всех, кто отвечает за безопастность базы данных, — делая глоток, приказал Драко. — И лично найми новых сотрудников, ты будешь в ответе за них, — он взглянул на Забини, наливающий себе порцию янтарного напитка. — Блейз, на этот раз я никого не пощажу, даже если это будет мой самый близкий друг.       Блейз коротко кивнул, работа с Драко давно дала знать, что преданность превыше всего. И за годы совместной работы, в каких бы тяжелых ситуациях Забини не находился, Драко и Тео всегда были рядом, готовые убить кого угодно, лишь бы защитить друга друга от предательств.       — Езжай в офис, пусть Тео и остальные доработают проект. Завтра вечером вылетаем в Иерусалим.       Драко вошел в свою квартиру вновь без сил, едва не спотыкаясь от усталости и всего дерьма, что происходила последнюю неделю. Он проще прямиком в кабинет, где его поджидали кипы документов. Разбираться в этом бюрократическом дерьме не было желания, но став гениальным директором, Малфой перестал слушаться собственных желаний.       Экран ноутбука мигнул уведомлением. Новое письмо. От Грейнджер.       Вложение — обновлённая презентация. Внизу — короткая подпись:       «Надеюсь, на этот раз вы довольны и сможете сказать своим сотрудникам слова благодарности за то, что они спасли ваш бизнес».       Драко молча уставился на строчки. Медленно потянулся за бокалом, отпил виски и со стуком поставил его обратно.       «Слишком много себе позволяет, чёртова всезнайка.»       Каждое её слово било точно в цель, оставляя неприятное послевкусие правды. Она не боялась бросать вызов. Ни в зале совета, ни в его кабинете, ни даже вот так — из письма, холодного и цифрового.       Он провёл ладонью по лицу, усмехнулся — горько, с усталостью.       «И именно поэтому мне так трудно выкинуть её из головы.»       Запах корицы и муската, как назло, снова всплыл в памяти. Тот момент, когда её дыхание смешалось с его. Когда он сжал её руку до красных следов и она, несмотря на боль, не отступила.       Драко закрыл глаза, чувствуя, как напряжение гулко отдаётся в висках.       Именно такие люди ломают тебя изнутри. Человек, которого проще убить… но ты всё равно оставляешь рядом. Потому что без него слишком пусто.