Глава 1. Дом-Работа-Дом

В Фредас, тринадцатого числа месяца Последнего Зерна, С’Оршу разбудило небывалое явление — тишина. Тишина настолько оглушающая и непривычная, что она смогла просочиться даже в его сон, сделав его до дискомфорта приятным. Каджит открыл глаза и уставился в потолок. «Неужто оглох?» — была его первая мысль. «Наконец-то!» — была вторая. Он приподнялся. Шерстяные одеяла легонько зашуршали, свидетельствуя о том, что слух его пребывал в полном здравии. — Джи’Ката? — осторожно позвал он. — М’Ос? Никто не ответил. Каджит насторожился и поднялся с кровати. В висках тут же застучали набаты. Пол уехал в сторону, не обещая надежной опоры. Вчерашняя попойка с другом и старшим партнером, орком Урогозом-гро-Кашем, давала о себе знать. Кое-как доковыляв до двери, он вышел из спальни. Второй этаж однозначно был пуст. Лестница вниз предстала перед ним отдельным испытанием, которое только осложнялось тем, что ступеньки были усыпаны чем-то… Он присел и поднял один из осколков — чем-то, что еще вчера являлось любимой вазой его жены. Спустившись в гостиную, он внимательно оглядел царящую в ней разруху: занавески с окон были сорваны, дорогой хаммерфелльский ковер изодран в клочья, стулья опрокинуты, вещи вывалены из шкафов, а книги свалены в одну огромную кучу прямо под полкой, которая болталась на одном-единственном гвозде. В общем, ничего необычного. Дом выглядел в точности так, как и должно выглядеть дому, в котором подрастает трехлетний котенок каджита. С тех пор как М’Ос научился ходить (а ходить он научился, как положено детенышу его вида, уже в четыре месяца), его родителям пришлось полностью пересмотреть представления об уюте. — Есть кто живой? — позвал каджит с робкой надеждой. И надежда оправдалась. Впервые за долгое время жена подарила ему возможность провести утренние часы в благословенном одиночестве. Напевая и пританцовывая, С’Орша заварил душистый травяной чай, приготовил бутерброд с сыром и свежим маслом, набил трубку табаком, замешанным с лунным сахаром, и откопал из общей кучи заброшенную почти месяц назад книгу. Разложив все эти сокровища на обеденном столе, он приготовился вкусить долгожданное умиротворение. И поперхнулся первым же его глотком. Стоило терпкому напитку коснуться губ, как входная дверь сотряслась от нервных ударов. С’Орша дернулся, и обжигающая жидкость бесконтрольно хлынула из чашки, заливая горло, ноздри и шелковую ночную сорочку. — С’Орша? Джи’Ката? Кто-нибудь д-дома? У в-вас всё в п-порядке? — раздалось из-за двери в аккомпанемент непрекращающемуся стуку. Знакомый голос — приправленный хрипотцой и заиканием. Знакомый запах — пот, лунный сахар и что-то прогорклое, как протухшее молоко. Когти каджита впились в стол, оставляя глубокие царапины на мягком дереве. — Как... кхе-кхе... этот гад посмел сюда заявиться?! — прохрипел С’Орша, откашливаясь. Глоток умиротворяющего утра всё ещё стоял в горле горячим булькающим комом. Он вскочил со стула и вышиб дверь с такой силой, что она могла бы убить любого, находившегося по другую сторону. К счастью для гостя, тот успел увернуться. — Улиссу, верно, жить надоело?! — в бешенстве зашипел каджит, вылетая на порог, но представшее перед ним зрелище заставило его онеметь. Перед ним стояло «нечто». Уже не человек — нежить. Одутловатое, как у утопленника, лицо пугало серо-зеленым цветом. Синева глаз горела болезненным блеском на фоне красных нитей полопавшихся сосудов. Руки дрожали мелкой дрожью. Но самое ужасное в этих руках было то, что на них сидел М’Ос — его, каджита, сын! — Мейсер и Секунда! — вырвалось у С’Орши настоящим воплем ужаса. — Привет, я тут м-мимо проходил… — робко пробормотал имперец. — О, девять лун! Почему М’Ос у Улисса?! Что с Джи’Катой?! — Не знаю! Г-говорю же, мимо проходил, смотрю, твой мелкий один на дороге и-и-играет с рыбой-убийцей… — Улисс сглотнул ком в горле и посчитал нужным уточнить: — Д-дохлой рыбой-убийцей… Понятия не имею, откуда он её взял. — Отдай! — возопил обезумевший отец, вырывая своего котенка из этих мерзких ручищ. — Дай его сюда, немедленно! Однако у М’Оса были другие планы. Играючи вывернувшись из хватки двух взрослых мужчин, он сиганул через отца, вихрем пронесся по комнате и, используя комод как трамплин, взлетел под самый потолок — на двухметровый двустворчатый шкаф. — Ого! — впечатлился Улисс, наблюдая через плечо С’Орши за этим акробатическим трюком. Но тут же съежился под тяжелым взглядом отца-каджита, нервно почесывая грязный рукав. — Ты прости, если я что-то не то с-сделал. П-просто подумал: маленький он ещё — один гулять. — Улисс всё правильно сделал. Спасибо ему, — прозвучал ледяной ответ без тени признательности. — Но теперь Улиссу следует исчезнуть и забыть дорогу к этому дому. С’Орша попытался закрыть дверь, но имперец поставил ногу в проем с неожиданным для своего состояния проворством. — Постой. — Что еще? — Всего одну. — Нет. — Это в последний раз, п-пожалуйста. Я клянусь, я отработаю! Голос непрошеного гостя срывался, а глаза бегали по комнате, выискивая хоть крупицу желанного вещества. — Убирайся, — непреклонно ответил каджит, вновь попытавшись захлопнуть дверь, но Улисс был большим и крепким, гораздо сильнее, чем он. — Хотя бы сахар. Только щ-щепотку. Я совсем п-подыхаю. Ну, пожалуйста, С’Орша! Последнее восклицание сочилось таким отчаяньем, что у любого сердце бы обмерло. Но сердце С’Орши было не из тех, что тают. — Улисс не получит здесь ничего, кроме пинка под зад. А если этого ему покажется мало, то и перо в бок. Всё понятно? Парень секунду смотрел в глаза бывшему работодателю. Его грудь вздымалась тяжело и часто, будто яд в его крови уже кипел, готовый вот-вот добраться до мозга и погасить последние искры разума. — Да чтоб тебя, зараза! — прорычал он и ударил кулаком по косяку двери с такой силой, что на дереве остались кровавые отметины. Каджит вздрогнул, инстинктивно ощетинившись. Пальцы напряглись, готовясь пустить в ход когти, но разгневанный имперец внезапно опустил взгляд и убрал ногу из проема. — Извини, — буркнул он стыдливо, развернулся и, съежившись, потопал прочь. С’Орша с тревогой смотрел ему вслед до тех пор, пока за спиной не раздались дикие вопли М’Оса. Котенку наскучило сидеть на вершине шкафа, и он требовал немедленного спасения. Спускаться с «покоренных вершин» у него пока не хватало смелости. — Случайно мимо проходил, как же, — яростно бормотал каджит, пересекая комнату. Он в сердцах пинал попадавшиеся на пути вещи. — Конченый ублюдок. Посмел сюда заявиться — в С’Оршин дом, к С’Оршиной семье… И он вернется снова — нет никаких сомнений. Все скуумные люди ведут себя одинаково. Это только вопрос времени, когда он утратит остатки самообладания и пустит в ход силу. Придется попросить Гро-Каша позаботиться о том, чтобы это никогда не повторилось. Не из мести и не в наказание — ради безопасности М’Оса и Джи’Каты. Кстати, о Джи’Кате. Каджит резко остановился посреди комнаты… Где она? *** — На уроке живописи! Представь себе? ЖИВОПИСИ! Писала, чтоб его, рассвет! Мастер-стеклодув Фридрих сидел на краешке табурета, механически кивая в такт словам своего начальника. Его пальцы медленно разглаживали складки на запачканном фартуке. Взгляд, устремленный в никуда, был пуст и печален. Хозяин мастерской нервно мерил шагами небольшой кабинет, сплошь заваленный образцами и эскизами. Он явился под самый вечер — взъерошенный, злой и жаждущий выместить раздражение на первом попавшемся подчиненном. Поначалу он отчитывал Фридриха за якобы плохо выполненную работу, но вскоре сорвался в бурлящий поток жалоб на собственную семейную жизнь. — С’Орша, видите ли, должен помнить обо всех её уроках! Она предупредила, а он, значит, забыл. Теперь он — нерадивый отец. Не уследил за сыном! — Голос каджита сочился ядом. — Каджит пашет как вол, лишь бы у неё были эти шкатулочки да браслетики! А она — ни дня в жизни не работала! Думает, небось, что септимы с неба сыплются… «О, боги…» — мысленно простонал мастер, в сотый раз напомнив себе о том, как сильно ему нужна эта работа. За окном спустилась ночь. Голос каджита продолжал звучать, но слова уже теряли смысл. Веки мастера слипались, а сознание блуждало где-то между усталостью, голодом и желанием оказаться где угодно, только не здесь. И что за даэдрическая сила заставила его сегодня задержаться и доделывать эту проклятую реторту? Был бы сейчас дома. Ел бы свой ужин. — Ладно, — внезапно сменив интонацию, С’Орша оборвал речь и плюхнулся на стул. Мастер вздрогнул, будто его разбудили. — Некогда каджиту с тобой языком молоть… Фридрих сделал, что его просили? — А? Д-да… еще пару дней назад. Ящики на складе, рядом с мензурками для Чейдинхольской гильдии. — Хорошо, — буркнул хозяин, пододвигая к себе рабочий журнал. — Ну всё, иди уже. А то всё сидит-сидит, расспрашивает почище талморского шпиона. Только работать мешает… Фридрих поднялся. Кровь хлынула в онемевшие от долгой неподвижности конечности. — Простите, что отвлек, господин С’Орша. Спокойной вам ночи. Тот, не поднимая взгляда, небрежно махнул лапой — выметайся, мол. Мастера не нужно было просить дважды. Дверь захлопнулась. Едва оказавшись в одиночестве, Фридрих устало вздохнул, отпуская накопившееся напряжение. — Вот же козел… — сдавленно прошептал он в темноту коридора. За дверью кабинета С’Орша резко поднял взгляд. Сперва нахмурился. Потом усмехнулся. Ох уж эти люди… Вечно они забывают, насколько чуток каджитский слух. *** «Дистилляторы, колбы, алембики…» — перечислял каджит, перелистывая страницы учетной книги. «Синие флаконы, зеленые флаконы… клятые флаконы». Не было ему дела до этих стекляшек. Дав Фридриху пять минут на то, чтобы покинуть мастерскую, С’Орша захлопнул учетную книгу. Встал. Потянулся. Впереди маячила целая ночь работы. Настоящей работы. Ящики, о которых говорил подчиненный, стояли на складе на указанном месте, припорошенные тонким слоем стеклянной пыли. С’Орша открыл один из них, чтобы проверить содержимое. Всё было в порядке — партия крошечных сосудов по 35 мл без клейма его мастерской. Он провел пальцем по рядам, и они звенели, как натянутые струны. Взвалив ящик на плечо, каджит вернулся в свой кабинет. Движением ноги он отодвинул потертую половицу. Присел. Пальцы привычно нащупали в полу почти невидимую щель. Доски сдвинулись вверх и в сторону — в полу открылся люк с лестницей, ведущей вниз. Из темноты потянуло знакомой смесью запахов — сырость, терпкая сладость лунного сахара и горьковатый аромат белладонны. Стеклодувное дело никогда не было страстью С’Орши, но это не мешало ему испытывать к мастерской своего рода собственническую гордость. Она не только поддерживала его образ добропорядочного гражданина в глазах ближайших соседей, но и приносила широкую известность в кругах магической элиты. Его фирменную посуду закупали лучшие алхимики Сиродила. Даже сам Архимаг требовал огнеупорные колбы исключительно с клеймом «Кошачьего глаза». Приятно, чего уж там. Тешило самолюбие. Но одним самолюбием сыт не будешь. Никакие, пусть и распрекрасные, перегонные кубы не могли принести прибыль в пятьдесят раз больше собственной себестоимости. Стекло и оставалось стеклом. А золото текло здесь, внизу — в лаборатории по оптовому производству скуумы. Нацепив на морду паровой фильтр, а на руки перчатки из кожи тролля, С’Орша откупорил бочонок с перетертыми ягодами белладонны, оставленный бродить еще на прошлой неделе. — Отстоялась, красавица, — удовлетворенно промурчал он и, подхватив тяжелую емкость, выплеснул её содержимое в чан, греющийся на раскаленной печи. Жидкость тут же почернела, выпуская клубы ядовитого пара. Он резко накрыл чан стеклянным куполом и ввинтил в клапаны медные трубки. Перегонка началась. Пока выпаривался концентрированный экстракт, С’Орша принялся за основу. Растворив целый мешок снежно-белых кристаллов лунного сахара в баке с ключевой водой, он зажег под ним тихий огонь и принялся помешивать густую массу огромной деревянной палкой. Прозрачный сироп уже потяжелел и налился характерным медовым оттенком, когда ухо каджита раздраженно дернулось, уловив странный шум откуда-то сверху. Кто-то шарил по его мастерской. С’Орша замер и прислушался. Он знал каждый скрип половиц, каждый шорох — и сейчас над его головой явно двигались люди. Нет, судя по легкой поступи — меры. Трое. Шаги были уверенными, но аккуратными — не грабители-любители, а те, кто знает, что ищет. Не задерживаясь, они пересекли рабочие цеха, вышли в коридор, целенаправленно прошли мимо комнаты отдыха, склада, остановились у его кабинета. Запер ли он замок? Грохот выбитой двери означал, что это не имело значения. Вот дерьмо! С’Орша мигом скинул с себя маску, перчатки и скрылся в щели между стеной и стеллажом. Кем бы ни были вторженцы, он хотел увидеть их раньше, чем они увидят его. Все трое были данмеры. Незнакомые. Таких не забудешь, если встретишь. Первым спустился довольно высокий эльф в одежде простого кроя, но из дорогой плотной ткани. Он двигался с тихой уверенностью профессионала. Его красные глаза холодно скользили по лаборатории, отмечая каждую деталь. На поясе он носил короткий меч, как и его одежда — добротный и без изысков. За ним следовал второй — моложе, но с той же острой чертой бровей и подбородка, вероятно, родня. В руках — арбалет с уже взведенной стрелой. Он нервно озирался, словно ожидал засады за каждой колбой. И третий… Данмера в нём выдавало лишь телосложение и красные глаза, хоть и не такие насыщенные, как у сородичей. Всё остальное было белым, как пепел остывшего костра, с едва уловимым серым подтоном. Кроме кожи на руках — до самых локтей она была бугристой и розоватой от застарелых ожогов. Такое сочетание качеств, наверное, должно было бы оставлять жуткое впечатление, но нет — он выглядел скорее болезненно. С’Орша снял с пояса кинжал и крепко сжал рукоятку, но уверенности это не прибавляло. Он делец, а не боец. Его оружие — хитрость, деньги и острое слово, а не какая-то железяка. Альбинос и арбалетчик заняли позиции по обе стороны от выхода из лаборатории, а старший данмер проследовал к центру помещения. Там и остановился. Сразу ясно — главный. — Доброй ночи, господин С’Орша, — голос главаря прозвучал ровно и громко, чтобы быть услышанным в любом углу лаборатории. — Прошу прощения за столь поздний визит. Надеюсь, мы не оторвали вас от дел. Он сделал небольшую паузу, давая своим словам повиснуть в тишине, нарушаемой лишь шипением перегонного аппарата. — Нам просто нужна пара минут вашего внимания. Дело, которое я хочу предложить, представляет взаимный интерес и существенно улучшит ваше… положение. Красные глаза медленно скользили по теням в попытках уловить хоть какое-то движение. Когда ничего не произошло, его губы сложились в тонкую ниточку молчаливого раздражения. — Кончай ползать за своими бочками, каджит! — выкрикнул молодой мер с натужной дерзостью, но тут же был осажен. Главарь резко поднял руку в жесте, требующем немедленной тишины. Глупо было отсиживаться — они знают, что он здесь, и не уйдут, пока не получат своё. Но понимание не прибавляло храбрости. — Полно вам, уважаемый, — голос старшего сочился ледяной усмешкой, которой не было видно на лице. — Давайте поговорим как цивилизованные люди. Даю слово, что пока вы будете вести себя разумно, с вами не случится ничего дурного. Каджит собрался с духом и вышел из укрытия, предварительно убрав клинок обратно в ножны. Пользоваться им он всё равно особо не умел, а обнаженное оружие могло лишь спровоцировать нервного арбалетчика. Как и ожидалось, едва он появился, острие стрелы нацелилось ему в грудь. Проигнорировав угрозу, С’Орша поочередно посмотрел в глаза каждому из присутствующих. Лишь альбинос не поймал его взгляда — бурлящий на огне чан, казалось, занимал всё его внимание. — С С’Оршей УЖЕ случилось дурное, — сухо констатировал каджит. — В его частные владения вторглись, ему сломали дверь, на него наставили оружие. Разве так поступают цивилизованные люди, которые желают поговорить о делах? Высокий данмер легко кивнул, соглашаясь с каждым пунктом обвинения. — Фалвин, спрячь арбалет, это ни к чему. — Дождавшись, пока Фалвин не закрепит оружие на застежках портупеи, эльф продолжил: — Прошу прощения за вторжение, за вашу дверь и, конечно, за своего подчиненного. Он слегка на взводе. Но его можно понять. Мы не знали, как нас здесь встретят. — Вам здесь не рады, — дерзко парировал С’Орша. Мер рассмеялся, словно услышал забавную шутку. — Не спешите отравлять чашу переговоров своим кислым настроем. Вы же даже не успели выслушать наше предложение. — Так ближе к делу. Деловитое спокойствие С’Орши могло бы обмануть кого угодно, но только не его собственный хвост. Клятый отросток хлестал из стороны в сторону, с потрохами выдавая весь внутренний трепет своего хозяина. — Гляньте-ка, как у кота маятник заходил! — мерзко хихикнул молодой эльф, наслаждаясь моментом. — Язык, Фалвин! — тут же отрезал старший, как если бы дал команду «фу» непослушной собаке. — Прикуси-свой-язык. И чтобы больше ни звука от тебя сегодня. Кровь так быстро прилила к лицу Фалвина, что постыдный румянец умудрился проступить даже сквозь серую кожу. Его взгляд уткнулся в каменные плиты пола. Казалось, он готов был провалиться сквозь них от унижения. Хоть какой-то бальзам на душу каджита. — Мы долго считали этот регион бесперспективной глухоманью. Очевидно, ошибались, — заговорил главарь, будто их беседу не прерывали. — Кто бы мог подумать, что в этой грязи найдется такая… жемчужина. Он усмехнулся, обводя рукой лабораторию. — Надо признаться, мы впечатлены. Поставки сырья, производство, тара, распространение — всё налажено под видом легального и уважаемого ремесла. Нам бы хотелось заполучить вашу изобретательность, ваши связи с Эльсвейром и, конечно, вашу кристально чистую репутацию честного торговца. Эльф умолк, изучая реакцию каджита на липкий мед, который он заливал ему в уши. С’Орша ответил каменным безразличием — он так и не услышал обещанного предложения. — Мы хотим предложить вам рост и покровительство. Не одна мастерская на отшибе Сиродила, а десятки по всему континенту. Вы будете номинальным владельцем и лицом этой «стекольной империи», а все прочие заботы мы с радостью возьмем на себя. И, главное, мы в состоянии обеспечить вам надежную защиту. Ручаюсь, что в случае согласия вас более никогда не побеспокоят ни стражники, ни чиновники, ни нежданные гости вроде нас. — А «мы» — это, простите, кто? — С’Орша слегка склонил голову вежливым кивком, зеркаля аристократичные жесты данмера. — Господа меры так и не представились. — Вы правы, — эльф ухмыльнулся, оценив пародию. — Ай да манеры — сплошной позор! Мое имя Зерин, а это мои соратники Фалвин и Мотылек. Мотылек? Что-то непонятное и холодное шевельнулось в груди. С’Орша украдкой взглянул на призрачного члена их группы. Тот не проявлял ни интереса, ни беспокойства, ни даже обычной человеческой настороженности — лишь продолжал смотреть на чан. И вправду, словно насекомое. — М-да… — только и смог выдавить каджит, почесав загривок. — Значит, Зерин, Фалвин и… Мотылек. Имена до боли… незнакомые. С’Орша никогда не слышал ни о какой «банде Зерина». Где гарантии, что у господ данмеров есть возможности, а не только красивые слова? — Мы не банда. У нашей структуры нет названия, но, уверяю, мы очень ресурсны. Наш лидер известен как Ильдарис. Последнее было сказано столь многозначительным тоном, что С’Орше стало неловко от того, что он не знает, кто это такой. Тем не менее он не подал виду. Пусть Зерин и дальше тешится иллюзией, что его босс — повсеместно узнаваемая фигура. — И что же помешало Ильдарису прийти и поговорить лично? — Он занят вопросами иных масштабов. Ему недосуг заниматься делами подвальных торговцев. — Подвальный торговец? — каджит вскинул брови в притворном удивлении. — Еще секунду назад С’Орша думал, что он ваша «жемчужина». Уголок рта Зерина чуть дрогнул — единственный признак досады, который он себе позволил. Так долго внушать оппоненту ложную уверенность в собственной исключительности и разрушить всё одним неосторожным замечанием — действительно глупая ошибка. — Жемчужины… — протянул он задумчиво. — …как известно, находят на дне в самых неприметных раковинах. И их ценность определяет тот, кто готов их купить. Может, вернемся к сути нашего визита? — Каджит и рад бы, да не уполномочен. На нашем дне свои порядки и свои хищные рыбы. Этот регион принадлежит Урогозу-гро-Кашу. Со всеми предложениями о партнерстве или инвестициях обращаться следует напрямую к нему. И маленький совет — назначайте встречу заранее. Урогоз-гро-Каш не отличается терпением. Особенно к тем, кто ломает двери его бизнес-партнеров. Зерин вздохнул так, как если бы разговаривал с глупым и упрямым ребенком. — Мы не по ошибке пришли именно к вам. Дело в том, что ваш друг-орк совсем скоро окажется не у дел. Здесь грядут крупные перестановки, и было бы обидно потерять в этом хаосе и вас. Вы — единственное, что стоит сохранить в этом месте. Поэтому нет, мы не пойдем к Урогозу-гро-Кашу. И настоятельно рекомендуем вам тоже к нему не ходить. А если после нашей встречи вы всё же побежите жаловаться… что ж. Тогда нам станет понятен ваш настрой, и мы пересмотрим свое отношение. Я не требую немедленного ответа. Подумайте. Всего доброго. Зерин кивнул, не ожидая продолжения. Его дело было сделано. Он развернулся и двинулся к выходу. Фалвин поспешил за ним, хищно подмигнув С’Орше на прощание. Мотылек же, напоследок окинув лабораторию рассеянным взглядом, беззвучно развернулся и поплыл следом, как тень. Где-то наверху вновь заскрипели половицы. Дверь кабинета захлопнулась — точнее, то, что от неё осталось, жалко поскрипело на петлях. С’Орша стоял неподвижно, пытаясь переварить произошедшее. В голове была пустота и легкий, пьянящий звон. Скоро здесь начнутся перестановки… Окажется не у дел… Звучало громко, грозно и… абсолютно нереалистично. Из груди вырвался тихий, хриплый смешок, больше похожий на приступ кашля. Они хотят замахнуться на Урогоза-гро-Каша? Вот же самонадеянные ублюдки! Он уже мысленно видел их трупы в канаве за городом. Четко, ясно, в деталях. Первым порывом было — немедленно ринуться к орку. Выложить всё. Выпить. Найти решение. Ему необходимо было хоть куда-то выплеснуть эту лихорадочную дрожь, что сводила в судороге руки. Он даже сделал шаг к лестнице, но… Но взгляд упал на перегонный аппарат. На чан с загустевающим лунным сахаром, который вот-вот достигнет нужной кондиции. Остановить перегонку — значило испортить целую партию товара. Потерять деньги. Нарушить сроки. Испортить репутацию. Дрожь отступила, уступив место привычной расчетливой холодности. Разум практичного дельца перевесил. С’Орша наклонился, чтобы подобрать с пола маску и перчатки. Его движения были медленными, точными, почти механическими. Он подошел к аппарату, щелкнул нужным клапаном и прикоснулся тыльной стороной ладони к стеклу. Температура была идеальной. Разборки подождут. Сахар — нет. *** С’Орша вернулся домой за несколько часов до рассвета. День выдался безумным, и он не смог отказать себе в удовольствии урвать хотя бы крупицу отдыха. Он ступал осторожно по спящему дому, перешагивая через перевернутую мебель и стараясь не споткнуться о разбросанные вещи. Здесь было темно даже для каджитского зрения. В помещение не просачивался свет ни звезд, ни лун. Ставни на окнах были не просто закрыты, а заперты на навесные замки — видимо, нововведение Джи’Каты против самовольных побегов М’Оса. Умная девочка. С’Орша поднялся на второй этаж. Украдкой заглянул в спальню. Жена и сын спали вместе на огромной хозяйской кровати. Больше всего на свете каджит хотел лечь рядом, обнять их обоих и забыться сном. Но как он мог? Он — насквозь пропитанный парами белладонны, частицами лунного сахара и тревогой, что не отпускала его после сегодняшнего столкновения. Он постоял у приоткрытой двери, глядя на них — недолго. Затем ушел вниз и постелил себе одеяло возле очага.