Новое приключение

— Проспишь свою удачу, соня. Раздражающий, отвратительно сладкий голос настойчиво пытался вытащить Джекса из дремы — первой за прошедшие две недели. Это издёвка или шутка какая? Голос стал настойчивее, и Джекс поморщился, натянул повыше на голову одеяло так, что только поджатые уши были едва видны, и, свернувшись уютно в клубок, постарался отвернуться от источника шума. — Просыпайся! — мелодично протянул неугомонный Кейн, освещая тусклую комнату Джекса своей улыбкой. — Рота, подъём! По шкале раздражающих звуков — от внезапной ночной трели комара у уха до скрежета металла по стеклу — голос Кейна, несомненно, занимал первое место. — Иду-у, — Джекс ещё сильнее поджал колени к своему и без того непропорционально длинному телу, всё ещё надеясь, что ему удастся провалиться в сон. В ответ Кейн лишь насупился и, наблюдая за «концертом» одного полусонного актёра, отступил на шаг назад. — Держи крепче своё одеяло, кролик, — почти шёпотом сказал Кейн, как вдруг раздался щелчок пальцев.

***

— Не слишком ли раннее время для тихого часа, малыш? Зубл язвительно рассмеялась, глядя на то, как Джекс пытается спрятаться от яркого света, хаотично взбивая на голове махровое фиолетовое покрывало — на пару оттенков темнее его собственной шерсти. Стоило ли говорить, что внезапный общий сбор, объявленный Кейном посреди ночи, едва ли понравился кому-либо. — Пытаюсь не видеть твою заспанную физиономию, кстати, — Джекс брезгливо скривился, закатывая глаза, потом ловко обернул покрывало вокруг плечей в форме своеобразного кокона и уселся на пол в демонстрации протеста. Рагата, от внезапности перемещения, ухватила Гэнгл за руку, словно боясь потеряться где-то в потоке, и продолжала сжимать ладонь всё крепче, отчего Гэнгл неожиданно вскрикнула. — Прости, — виновато потупила взгляд Рагата, отдёрнув ладонь. Колоколом в её голове отзывалось напоминание: она продолжает неосознанно причинять боль другим, пусть даже незначительную. — Да я тоже нервничаю, — смущённо улыбнулась Гэнгл, будто пытаясь успокоить их обеих. Она замялась на секунду, но, окинув взглядом комнату, где каждый из участников цирка выглядел сбитым с толку, добавила: — Ещё ведь не было приключения, о котором нам не стоило бы волноваться, верно? Помни стояла поодаль, наблюдая за недоумением участников. Ей было «заказано» только одно место в зале — в четырёх метрах вокруг Джекса. Это было её бездумной глупостью — продолжать лезть напролом, когда её настойчиво просили этого не делать. Казалось, она уже достаточно взрослая, чтобы понять простую истину — непрошенных героев никто не любит. Концерт Джекса мог и должен был оставаться его концертом. В конце концов, это была простая дань уважения, а, возможно, и толика внутренней силы — отпустить дикое животное, отчаянно пытающееся вырваться. И в то же время — оставаться рядом. Сколько бы сил ей это ни стоило. — Мне показалось, что вам недостаточно весело в последнее время, мои дорогие, — приторно протянул Кейн, показательно поправляя воображаемые очки, словно учитель младших классов. — И нам пора это исправить. Неописуемое сочетание пренебрежительных выражений лиц участников встречало его каждый раз, когда он предлагал идею. И снова — непослушные дети бунтуют. Напомните, почему он ещё не сошёл с ума? — Кейн, — Джекс театрально вскинул руку, — этого ещё можно как-то избежать, или «весёлое» приключение обязательно случится? — Кейн, я согласна участвовать, если приключение будет ужасным, — Зубл вышла немного вперёд и, рассмеявшись, добавила: — для Джекса. Рагата осторожно взглянула на Гэнгл, словно та была переводчиком с языка Зубл на человеческий. — Я тоже не знаю, чем нам это грозит, — шепнула Гэнгл, пожимая плечами. — Но лучше будет держаться вместе. — Настоящим товарищам не страшна никакая напасть... Даже подъём по заснеженной горе, — завлекающе начал Кейн, судорожно пытаясь набрать Пузырька, чтобы тот помог ему с последними приготовлениями к приключению. Круглое порождение стирального порошка либо не было готово к ночному звонку коллеги, либо ещё не ознакомилось с концептом мобильного телефона. Спустя очередную безуспешную попытку Кейн раздражённо свёл челюсти и сдался. — В путь, мои льдинки! — он на секунду задумался. — Вы ведь всё равно выживете. Просто не обижайте друг друга и спойте пару песен у костра. Чао! Внезапно всё вокруг Кейна залилось ярким перламутровым сиянием, заглушающим своим светом: пару недовольных, двух напуганных, сжимающих до хруста запястья, и двух — безразлично спокойных.