Экспресс в пропасть

Голова невыносимо гудела, словно сотня раздражённых эльфов били по ней стальными молотами. В целом можно было ожидать чего угодно, неумолимо скользя в бездну обрыва по покрытому снежной шапкой льду. Экспресс, ведущий в пропасть. Он сам купил на него билет. Джекс, всё дальше проваливаясь в глубь ледяных скал, признавал собственную глупость, полное поражение, невозможность бороться с эмоциональными порывами и, возможно, с Помни, прущей навстречу неприятностям, как танк Т-34 в разгар Второй мировой войны.

***

Сильный порыв холодного ветра закружил Кейна, оборачивая несколько раз вокруг своей оси. Цифровое пространство, окутанное метелями, было сурово даже по отношению к его создателю. Тёмное, усыпанное нитями тусклых звёзд небо опускалось на плечи высоких, словно атланты, заснеженных гор. — Напомни, что мы здесь делаем, Кейн? — Рагата едва успела подхватить под руку Королера, увлечённо разглядывающего красоты тектонического массива до такой степени, чтобы почти шагнуть в сторону бездонного обрыва. Зубл мгновенно поморщилась, осознавая, что очередное приключение, похоже, окажется зло-ключением. — Прекрасно, что ты спросила, пташка, — произнёс Кейн, колдуя над последними непрогрузившимися пикселями. Вдруг вдали, по пути к верхушке одной из гор, стали мерцать небольшие, указывающие путь, огоньки. — Поскольку вам не хватает командного духа, вы должны объединиться и вместе достичь вершины. Кстати, — уточнил он, указывая пальцем на странный огонь, горевший на самой вершине горы, почти укрытой тяжёлыми облаками, — Вот ваш ориентир. Холодная ночь окутала горы мягким, почти нереальным сиянием. Снег, искрящийся под светом луны, казался живым — он мерцал, словно бесчисленные звёзды упали на склоны и навсегда застыли в белоснежной тишине. Каждый участник этой своеобразной экспедиции немного поморщился от внезапного порыва до дрожи пробирающего ветра. Дыхание в секунду превращалось в облако пара, растворяющееся в ледяной тьме. Где-то далеко, теряясь в глубине ночного неба, величественные пики поднимались ввысь и казались равнодушными хранителями этой бескрайней белизны. — Здесь работает Google Maps? — внезапно вкинул Джекс, пытаясь трясти смартфон, заблаговременно украденный из кармана Кейна. Но безуспешно. — Не думай получить всё так просто, — хитро усмехнулся Кейн, совершив театральный оборот вокруг своей оси. — Особенно ты, — тихо, чтобы Джекс не услышал, пробормотал ведущий. Помни вздрогнула от холода и жуткого свистящего ветра, пронизывающего всё тело, вплоть до каждого волоска её черепа. Она осторожно, выставив руки, словно акробат, сделала шаг вправо, заглядывая за край плато, на котором начинала свой путь их группа. На стартовой локации, не считая смертоносного холода, было относительно дружелюбно: горел небольшой костёр, где можно было отогреться и перевести дух; неопрятно лежали разбросанными какие-то деревянные бруски, видимо, чтобы поддерживать пламя. — А кстати, — Кейн выглядел довольным и заинтересованным в начале нового приключения. Он щёлкнул пальцами. — Вот зимняя одежда, разбирайте. Смерть через сожжение является одной из самых ужасных и болезненных, так почему окоченение должно уступать? В плане задач Рагаты последним по актуальности делом была несуразная смерть от обморожения. — Послушайте, — резко вскрикнула она с уверенностью заядлого полярника, — разбираем тёплую одежду и становимся один за одним. Мы спокойно дойдем до вершины. — Да брось, ты теперь у нас лидер экспедиции, чтоль? — язвительно бросил Джекс, оттолкнув Гэнгл, пытающуюся выбрать себе тёплую куртку по размеру. — Я бы переждал до утра и тогда начал бы двигаться. Мы даже территорию не знаем. Джекс с головой занырнул в пластиковый серый сундук, пытаясь выудить лучшее снаряжение. Хаотично разбросанные ботинки, шапки, перчатки — казалось, Кейн добавил туда всё, что хоть едва соответствовало в его голове понятию «тёплое». — У нас не так много припасов, — Рагата указала на походные рюкзаки, которые Кейн бережно вручную раскладывал, стараясь умаслить непростую игру, что он предложил участникам. — Нужно спешить. Укутавшись в вырвиглазную тёмную куртку с бирюзовыми неоновыми вставками и намотав по уши два серых шерстяных шарфа, Джекс плюхнулся у огня, вытянув ноги, будто он амбассадор бренда «Columbia» во время съёмки рекламного плаката. — Я остаюсь, — протянул он, натягивая повыше фиолетовое покрывало, которое было с ним ещё с момента неожиданного и неприятного пробуждения. — Да, боже, Джекс, — Зубл вскинула руки вверх, будто молитва цифровому богу должна помочь справиться с невыносимым товарищем по команде. Ей досталась одежда не менее соответствующая: разноцветными лоскутами вышитая парка с мехом. — Никто не заказывал твой эгоизм. Даже если на него скидка, то можно как-то оформить возврат? Всем нам. — Свой возврат оформи, — шикнул Джекс, недовольно пробубнев себе под нос. — Вот там скала, прыгай. Закончив застёгивать на Гэнгл светлое меховое пальто в пол, которое, к удивлению, ей шло и даже порадовало настолько, что счастливая маска зарделась странным румянцем, Рагата окинула взглядом стоявшего поодаль Королера. Не было похоже, что его меховая мантия нуждается в замене на более тёплую, и Рагата с облегчением и ноткой самодовольства выдохнула: даже если это и ясельная группа, то она проследит, чтобы все были собраны. Внезапно она вздрогнула, когда очередной порыв ледяного ветра забрался под голую кожу неприкрытых ключиц и локтей. — Возьми это, — внезапно она почувствовала, как кто-то легко коснулся её руки. — Думаю, тебе пойдёт. Отчего-то смущаясь, Помни стояла позади, протягивая Рагате увесистый нежно-розовый пуховик в пол и такого же цвета аккуратно сложенные перчатки, шапку и два пледа. Неловкий смех всегда был одной из отличительных черт Помни, за которым сегодня она пыталась скрыть очевидное «ты снова забыла позаботиться о себе», но Рагата, понимая без слов, лишь тепло улыбнулась, наблюдая, как та переминается с ноги на ногу и раз за разом закатывает излишне длинные рукава её темно-синей куртки — неужели Кейн не додумался создать что-то менее громоздкое для миниатюрных. Джекс продолжал заворожено смотреть на алые языки пламени, поднимающиеся и тут же сливающиеся с костром. Он делал всё, чтобы не пересекаться ни секунды взглядом с Помни, выряженной так, будто она забрала верхнюю одежду отца. Помни, которой не хватало шерстяных колгот в сто двадцать пять den, чтобы прикрыть тонкие бледные ноги, и шапки, и шарфа... — так, стоп. Джекс поймал себя на мысли, что уж слишком явно с раздражением пялится в сторону Помни, и, чёрт, она с пренебрежением (?) смотрит на него в ответ. Зрачки внезапно сузились за горошину, и он отвёл взгляд в другую сторону, зардевшись от осознания, что его поймали с поличным. Его метания прервали. — Кхм-хм, — поднеся ладонь ко рту, прокашлялся Кейн, пытаясь обратить на себя внимание. — Кажется, я был слишком добр. — Его глаза замерцали, словно перескакивая от картины к картине. Он окинул взглядом в последний раз сбитых с толку участников, прежде чем раствориться в обрамлённом яркими критическими помехами цифровом портале. — У вас всего-то неделя, чтобы не остаться в этом ледяном аду.

***

Джекс вынужден был признать, что Рагата, сама того не осознавая, оказалась права. Рассеивание не казалось такой проблемой, как выживание среди ледниковых масс, без плодородной почвы и воды в иной форме, кроме как снежного бурана. Они действительно едва бы погибли, находясь здесь, даже без воды и еды в морозном склепе, но сойти с ума, так никогда и не найдя выхода, — вполне вероятная опасность. Уже более трёх часов участники приключения двигались цепочкой по узкому снежному перевалу, осторожно ступая в следы друг друга. Ночью, под аккомпанемент абсолютной, пугающей тишины, доносящейся из глубин обрыва, луна, висевшая над горами, была единственным источником бледного света. Ветер завывал в расщелинах, то внезапно усиливаясь, то стихая, и казалось, будто сами горы дышат рядом. Под ногами скрипел снег, и этот звук становился единственным напоминанием о том, что они всё ещё идут вперёд. Лица укутаны шарфами, дыхание сбивчивое, плечи напряжены — никто не говорил, но каждый чувствовал и собственный страх, и чужую хрупкость. Где-то вдали мелькали вершины, а впереди оставалась лишь узкая тропа, уходящая в холодную тьму. — Привал! Наконец взгляд Рагаты зацепился за небольшой уступ, прикрытый нависшей скалой. Там снег лежал мягче и толще, а ветер почти не касался поверхности — только редкие порывы долетали, да и те гасли в каменной тени. Воздух казался теплее, словно сама гора решила дать путникам крошечное укрытие. — Здесь. Отдохнём до утра, — скомандовала она, едва различив в белой мгле это укромное место. В конце концов, до утра осталось недолго, и рисковать и так измождёнными товарищами было нельзя. Пусть холод всё ещё пробирал до костей, но здесь хотя бы можно было собраться в кучу и переждать ночь, а не бороться с ветром на открытом склоне. — Вы тоже это почувствовали? Гэнгл испуганно оглянулась вокруг, стоя почти в конце строя. Лента участников, одновременно без сигнала сжавших кулаки, пошатнулась. Казалось, словно что-то под землёй сделало глубокий вдох, заставляя дрогнуть и без того хрупкую, узкую тропу среди заснеженных склонов. Пустая темнота и молчаливые расщелины будто смотрели в глаза, зазывая потерять бдительность. Второй подземный толчок не был таким деликатным, уже более явно демонстрируя, что почва под ногами — явление временное. Они шли друг за другом. Рагата, как флагман экспедиции, держала за руку нуждающегося в защите, в её понимании, Королера, тот — Зубл, по собственной воле взявшей шефство над менее боевой Гэнгл. Помни, которая замыкала своеобразное шествие, старалась не отставать. Только Джекс, настойчиво прорывающийся вперёд, лишь раздражённо фыркнул в ответ на идею взяться за руки и, утрамбовав продрогшие ладони в карманы куртки, беспечно толкнул бедром Рагату и зашагал во главе шеренги, разглядывая звёздное небо. Внезапно ночную тишину разразил громкий треск и последующий удар. Огромная каменная плита прямо за спиной откололась и превратив недавний путь в ущелье, с невероятным грохотом поползла вниз, где понемногу каменная порода расщеплялась на атомы. — Адьёс, — свистнул Джекс, оценив ситуацию, и быстро рванул вперёд по перевалу. Он весьма чётко оценивал шанс превратиться в такую же падающую глыбу, если в течение ближайших трёх секунд он, да как все остальные, не добежит до укромного места привала. Веки Рагаты казалось стали непроизвольно дрожать, когда она так громко, как могла, вскрикнула: — Лавина! Бежим! Сначала с верхнего склона сорвался небольшой кусок снега, потом за ним потянулся рыхлый слой, и вся масса рванулась вниз. Сверху раздался треск и глухой гул, похожий на далёкий гром. Поток стремительно набрал силу — белая масса неслась по склону, захватывая камни, ветки и даже деревья. Воздух наполнился снежной пылью, и лавина превратилась в огромное бурлящее облако. Теперь был понятен источник внезапных подземных толчков. Они бежали изо всех сил, стараясь уйти с пути снежного потока, цепляясь за каждый камень и уступ. В глазах была только цель — узкий укромный выступ, едва напоминавший вход в пещеру. Туда они и добрались, вжимаясь в холодный камень, и, переводя дыхание, похлопали друг друга по плечу, будто этим жестом закрепляли спасение. Внезапно всё стихло. Гул лавины оборвался так резко, что повисла мёртвая тишина, будто и не было минуты назад этого оглушающего грохота. — Помни? Глаза Рагаты округлились до неузнаваемости и, казалось, она закусила губу до крови. Помни, словно в замедленном фильме, опустила голову, ошарашенно наблюдая, как крошащийся под её ногами камень превращается в заледеневший снег, а после — пустоту. Поверхность под ней предательски просела, так что её голова на мгновение оказалась на уровне первого ростка всходящего весной растения, и она соскользнула вниз прямо на глазах у остальных. — Хватайся, — Гэнгл, морщась от напряжения, успела схватить Помни за руку. Её красные ленты дрожали, будто их привязали к флагштоку во время урагана. — Чёрт! Рывок оказался слишком резким, и теперь уже саму её от падения отделяла только цепкая хватка испуганной Зубл. Металлические конечности сжали фигуру Гэнгл так сильно, что та едва сдерживала крик боли. В этот миг на её лице маска треснула, раздавшись глухим хрустом в тишине, словно само напряжение момента прорезало материю. Помни, ещё не приходя в сознание от произошедшего ужаса, оглянулась назад. Всё, что отделяло её от бескрайнего пространства под собой, — это тёмная холодная пустота, куда падали снежные глыбы и растворялись беззвучно и, вероятно, навечно. Джекс хотел было возразить, что остальная часть группы медлит и тратит его время, как вдруг истошный крик Рагаты привёл его в сознание, отделяя гул его мыслей от шума снаружи, оглушающего с такой силой, будто десяток сверхзвуковых истребителей проносились как сумасшедшие прямо над их головами. Он инстинктивно сделал шаг к собравшейся группе. И, к своему невезению, выглянул именно в тот миг — лишь на секунду, чтобы встретиться совсем неуверенным и ещё менее геройским взглядом с той, на кого отчаянно старался не смотреть вовсе. Его верхняя губа дёрнулась от напряжения, а в груди стало жечь до предела, словно он ещё не попал в ад, но черти уже заблаговременно начали жарить в масляном котле его душу. — Бл*ть. Казалось, он в секундной раскадровке увидел, как Рагата зажимает рот, чтобы не закричать снова, как Зубл всё сильнее тянет Гэнгл наверх, понимая, что следующий толчок станет для всех них последним, и как Помни, перекидывая взгляд с дрожащих рук Гэнгл на его растерянное лицо, с досадой поджимает губы, глядя ему в глаза, будто старается извиниться и выдавить из себя последнюю наигранную улыбку — совсем не то, чем заняты люди перед лицом исчезновения. Джекс упал на колени и поджал уши. — Держи, бл*ть, Гэнгл, — он ударил руками по земле и сорвался с места, оставляя борозды в снегу, всё ближе к краю, пытаясь ухватить хотя бы Гэнгл и тащить её наверх. Помни несколько секунд в волнении переминала пальцы, будто мирясь с осознанием — выбраться сможет только один. Дрожа всем телом, будто готовясь к прыжку, Помни, один за другим разжимая пальцы, отпустила хватку. Она мгновенно исчезла под снежной шапкой, и тут Джекс сорвался. В его рюкзаке оставался последний акт доброй воли, последнее обещание самому себе, и он не был против потратить его на Помни. — Боже, пускай это просто сработает. Грудная клетка разрывалась от холода, дыхание стало слишком интенсивным, словно он стоял на грани удушья. Джекс уже не брезговал молитвой, потому что это был последний шанс, который ещё мог принести плоды. Последняя бредовая мысль мелькнула, когда он заметил, как даже Зубл, судорожно прижимавшая к себе Гэнгл, изменилась в лице. Возможно, нет — вполне вероятно — он полный идиот. Джекс схватился крепче за свой дурацкий плед и рюкзак, и с головой нырнул в сизую перину тумана с тем же блаженным выражением лица, какое видел у Помни, напоследок фигурально отдав честь оставшимся за его спиной товарищам. Он готов был поспорить, что они оба сошли с ума. Гребанная доброта заразна.

***

— Дейзи-и, Дейзи-и, дай же мне свой ответ..., — смутные обрывки сознания Помни вязким воском склеивались воедино. Кейн обещал, что они выживут, что бы ни случилось, но он не упоминал о бонусе в виде тяжёлых свинцовых век и липкого, пробирающего до костей жара. Она слышала эту ужасную, раздражающую мелодию изо дня в день. Неужели было так трудно прийти в себя и выкрутить в ноль это радио? — Помни? — голос, тихий, с заметным придыханием, звал её, напоминал Джекса. Впечатляюще: в раю были свои фишки. — Помни, — ей казалось, что по плечам проходил импульс, будто что-то тёплое касалось её щеки, спускалось к ключицам и осторожно сжимало руки. Слишком нежная дрёма, чтобы поверить. Только промозглый запах сырой земли бил в нос. — Открой глаза, — голос становился всё настойчивее. Кто-то едва касался её лба. Возможно, пытался измерить температуру. Во всяком случае, так было намного теплее. Помни, поморщившись, попробовала подняться на локти и тут же упала обратно. Она лишь услышала, как кто-то хмыкнул и выдохнул про себя. — Очнулась, — тихо прошептал он, в последний раз тёплой рукой проводя по лбу. С чрезмерным усилием Помни смогла приоткрыть один глаз. Голова адски раскалывалась, и воздух вокруг будто становился ещё холоднее. Поморщившись от ветра, внезапно проскользнувшего в их укрытие, она рефлекторно подтянула выше одеяло. Она лежала в глубине пещеры. Коричнево-серые стены, грубые, с глиняными потёками, были влажные и холодные на вид. Неровный камень создавал ощущение, будто их укрытие вырезала в скале сама стихия. Узкий вход впереди был заслонён тканью, кое-как подвешенной на верёвке, но всё равно через него просачивался вой урагана и редкие снежные искры. В глубине пещеры было чуть теплее, хотя капли воды монотонно падали с потолка, напоминая, что над ними по-прежнему царил лёд. У костра, который приглушённо потрескивал, сидел Джекс, обмотав спину шарфом. Он сидел, скрестив ноги, почти спиной к Помни. В углу лежали их рюкзаки — разобранные, каждый карман вывернут. И почему-то ранее отвратительные даже на вид консервы теперь, превратившись в суп, издавали вполне приятный запах. — Попробуешь? — Джекс лениво перемешивал жижу в котелке. — Ты не будешь меня допрашивать? — осторожно спросила Помни, глядя на него, и немного сжалась, будто ожидая словестного удара. — Зачем? — спокойно уточнил он, зачерпывая первый половник супа. — Я и так согласился запереться с тобой на вечность в этих льдах. Какой смысл? Джекс был подозрительно спокойнее обычного. Помни приподнялась на локти, потом, опираясь о стену, присела, подтянув колени к груди. Джекс не смотрел ей в глаза, но продолжал подталкивать к ней то кусочек хлеба, то миску с горячим супом — не слишком ли бездумно он расходовал драгоценные припасы? Помни глубоко вдохнула, в попытке отогнать бесполезные мысли. Голова кружилась так, словно ещё секунда — и она растворилась бы. — Спасибо… и за суп тоже, — прошептала она осторожно. Она немного неуклюже старалась спрятать взгляд под почти опущенными, дрожащими веками. — Как мы здесь оказались? — осторожно спросила она, понемногу привыкая к полевой стряпне. Джекс внезапно обернулся к ней и впервые за долгое время посмотрел в глаза. Помни смутилась, и возможно проигнорировала пару раз потребность дышать. Он смотрел долго и с толикой вины и горечи, будто будь он рядом в тот момент, не случилось бы того, что им доводится переживать. Без улыбки, масок и кривляний он подкинул ещё несколько поленьев в костер и, подойдя к рюкзаку, выудил одеяло, похожее на то, что он ранее наматывал вокруг себя. — Тебе холодно? Помни на мгновение задумалась, как вдруг её барабанные перепонки пронзил жуткий писк. Она схватилась за голову. Последнее, что она запомнила, — это неестественно испуганное и совершенно невесёлое выражение лица Джекса, словно только что он потерял всех близких разом. — Быстро ты, — с досадой и усталостью сказал Джекс. Подойдя ближе, он скинул с плеч тёплый тёмно-фиолетовый плед и развернул его, укрывая Помни. Усаживаясь рядом, он понимал, что её очередной проблеск сознания оказался недолгим. Джекс невольно выругался про себя и подсел ближе, укрываясь тем же одеялом. Никто из них не должен замерзнуть вот так. Он неожиданно тихо рассмеялся собственной слабости и жалости: он не мог позволить Помни исчезнуть ещё раз. Её ладонь безвольно упиралась в холодный пол, пальцы дрожали, будто в них пробегал ледяной ток. Джекс едва сдерживал подступивший к горлу ком. Ему не показалось — каждый раз, когда Помни проваливалась в сон, её мизинец словно терялся в помехах и мерцал, как текстура, которая никак не могла прогрузиться. Файлы стирают? На Джекса нахлынули почти забытые чувства. Лёгкая дрожь шла от кончиков ушей и уходила в самую глубину сердца. — Знаешь, если это наш последний день, то пускай он закончится так, — прошептал он. Сжимая её руку всё крепче, Джекс не заметил, как уснул. Пускай его меры предосторожности пересекали черту, но это было последнее, что он знал, чтобы попытаться спасти её. Так каждый день, каждый её проблеск сознания.

***

На вторые лунные сутки, около шестнадцати часов дня, Джекс всё же устал бороться с собой. Он заметил, как стал сдаваться притяжению. Помни пахла близким человеком — тёплым, сладким, чем-то отдаленно напоминающим свежую выпечку. Изредка приходя в сознание, а потом отключаясь, она беспечно устраивалась рядом, прижавшись к его плечу, словно так и должно было быть. Джекса немного трясло от осознания, что очевидное самоубийство оказалось вполне легитимным способом быть рядом. Дыхание сперло, и он невольно провёл рукой по её щеке. В последний миг он одёрнул себя, ощущая, как стирает границы между ними. Всё же это было слишком. Джекс создал себя таким, чтобы нарушать правила; неужели его чистилище не разрешит ни единого оправдания слабости? Джекс осторожно приложил тыльную сторону ладони ко лбу Помни, словно пытаясь измерить температуру. И от этого дурацкого действия очевидно ничего не стало ясно. Не скрывая отвращение к самому себе, Джекс поморщился от осознания, каким жалким казался, пытаясь натянуть рифмы на строчки. Время словно застыло. Он не заметил, как их пальцы сплетались всё сильнее. Джекса не устроило, как недовольно Помни поморщила нос, и он невольно притянул её ближе, будто защищая. Колеблясь, он осторожно, чтобы не разбудить, коснулся губами её тёплого, чуть влажного от испарины лба. Он не заметил, как под бледным от жара лицом проступила едва заметная улыбка. И никто из них не обратил внимания, что жгущая боль, которую Помни испытывала, когда её мизинец, растворяясь в пикселях, то появлялся, то исчезал, — прошла. Словно что-то всё ещё удерживало её здесь, принадлежащей этому миру. Что-то намного более тёплое и нежное, чем старалось казаться.