Финал (?)

За последнюю неделю Джекс подозрительно часто привык падать. Из, в, на, под… Словно его забыли вытащить из кармана джинсов и забросили в стиральную машинку, мечущуюся по всем доступным измерениям и пространствам. Из одной кромешной темноты в другую, сейчас, в очередном неопределённом месте назначения, они едва могли рассмотреть очертания друг друга. — Ты, кстати, сидишь на моей ноге, — язвительно отметил Джекс, взвыв про себя в который раз, ощущая слишком близкий телесный контакт. Сердечная мышца решительно вышла из игры, пропуская пару ударов, и он, скрипя зубами, выдохнул лишь краткое: — Давишь. Рефери бы признал, что это удар ниже пояса, и так издеваться нельзя. — Секундочку. Помни сама до конца не была уверена в своей реакции. Усердием и трудом она перед прыжком перевязала их между собой, чтобы не потеряться при перемещении, так что теперь с трудом понимала, чем рубить этот гордиев узел. Впервые темнота не пугала, а даже ощущалась немного знакомой. — Поможешь? — она протянула ему один конец верёвки, чтобы тот, имея пару свободных рук, мог хотя бы потянуть на себя. Но Джекс не был бы собой, если бы, вопреки законам логики, не ухватился за верёвку зубами, едва цепляя ладонь Помни. — Джекс, — она почти зашипела на ухо, теряя самообладание. Его любимое блюдо — её ответная реакция, но он не получит этого. В кромешной темноте едва ли можно было заметить румянец, и это не сказать, как выручало. Помни была уверена в одном: её догадка сработала, к добру или к худу, но приобретённое понимание, как функционируют связи и силы внутри этого цифрового поля, внушало надежду на спасение. Если каждый герой изначально имеет определённые способности, им стоит разобраться детальнее. — Забавная, — хихикнул про себя Джекс, чувствуя, как усердно сопит Помни, в попытках их развязать. Надо сказать успешных, хоть и самую кроху раздражающих. Внутренний компас настойчиво давил на голову, напоминая, что он за шаг от того, чтобы упустить обоих: её и шанс. И как бы постыдно это ни было признавать, это был бы далеко не самый отвратительный момент для признания. Внутренний диалог, словно дети, перешептывающиеся в пионерском лагере во время тихого часа, раздражал, подтрунивал, заставляя признаться самому себе в том, о чем он думал. Джекс одёрнул себя — отличная пара: мультяшный клоун и два метра восхитительного кроля. — Достаточно, — наконец зашипел Джекс. В мгновение руки, в щелчок пальцев, ослабили верёвки, и он, почти сбросив с себя Помни, перекатился в сторону. — Да ладно, — протянула она, потирая ушибленное внезапным падением запястье. — После этого всего, ты снова меня избегаешь? Кажется, немного привитого сарказма и лицемерия всё же были последствиями его влияния. Неизбежно. — Джекс, я уже видела многое, — почему-то признание их близости стояло для Помни радикальным вопросом. Лишь бы доказать себе, что не ошиблась? Или… Неужели есть "или"? — Пожалуйста, — его голос вдруг изменился, словно просел на пару октав. — Пожалуйста, Помни. Я не могу упасть в твоих глазах ещё ниже. Она не видела его лица, но готова была сделать ставку, что ничто между ними ещё не было таким ранимым и обнажённым. Внезапно, тёплая ладонь коснулась её щеки. Прохладные пальцы аккуратно очертили скулы, перемещаясь к подбородку. Нейроны заклинило слишком быстро. — По мне не скажешь, — осторожно добавила Помни, инстинктивно склоняя голову и прижимаясь щекой к ладони. — Но я не люблю проигрывать. Их персональный, спрятанный от посторонних момент близости. Если бы можно было остаться в этом моменте и лишь после решать, как существовать дальше. Тишину нарушало обоюдное, едва уловимое, сбивчивое дыхание. — Давай хотя бы оставим всё как есть, — впервые Помни ощущала, что нет смысла себя терзать: все фишки на стол, а Джекс в попытках отстраниться занят ерундой. Полярности всё равно притянутся. — Теперь я не думаю, что у нас это получится, — рывком приблизившись, казалось, Джекс выдыхал ей почти в губы. Электрику рядом, если бы была, заклинило бы. Рационализация — его отличный способ подсчитать плюсы и минусы — не работала. Из минусов: полный слом привычек и сознания, невозможность сопротивляться влечению и признание, что кто-то может вломиться в его вековые, покрытые паутиной крепости, и навести там свои порядки, бесстрашно и чертовски маняще хихикая с его возмущений. Он потянулся в сторону Помни, казалось, дыхание замерло, а вокруг застыл один саундтрек — шорох сминающейся одежды и учащённое сердцебиение. Джекс кожей ощущал, как она осторожно замирала, подаваясь вперёд в ответ. Невозможный сценарий — его первая выигранная у себя самого война. Внезапно слух уловил посторонний шорох. — Помешал? В свете карманного фонарика, сосредоточенно вглядываясь ровно между опешившими Джексом и Помни, вынырнул Королер. Тишину пронзил лишь истошный крик. Они мгновенно отпрянули в разные стороны, нервно улыбаясь, пытаясь спрятать взгляд, пылающее лицо и самих себя подальше в укромную темноту, в дальний чулан. — Что ты здесь делаешь? — крикнул Джекс с явным раздражением. Помни лишь зажмурилась, надеясь сию секунду сгореть в адском пламени стыда. — Что же… — протянул Королер, словно над ответом стоит ещё задуматься. Он продолжал светить около подбородка, создавая причудливые тени. Внезапно он просиял: — О, знаю! Я здесь живу. Джекс осмотрелся вокруг. Луч фонарика резал темноту, открывая только кусочки комнаты. Вокруг царил беспорядок: книги валялись на полу и столе, многие раскрытые, будто их бросали наспех. Он поморщился, по полкам и на полу теснились аквариумы, в которых копошились насекомые. Когда свет скользил по стеклу, хитиновые спинки выблескивали, то появляясь, то скрываясь в своих убежищах. — Чёрт, — выругался Джекс. Не хотелось признавать, но аргумент у мистера Не-все-дома железный. — Я, кажется, знаю, чем он мог бы нам помочь, — внезапно прервала его Помни, а глаза сверкнули ему не так давно полюбившимся взрывоопасным, игривым пламенем.

***

Последний месяц Рагату систематически преследовали кошмары. Она бы, скорее, назвала их дурным предчувствием. Один и тот же сон, стоит ей закрыть глаза, ломился в сознание. Кейн умирал. Не отключался, не гас, по-человечески лежал на больничной кушетке, вялый, словно фиалка у кровати. Рагата — знаток диванной психологии, но даже так опасалась трактовать свои ночные видения. Расскажешь раньше времени — не к добру. — Кейн! — неуверенное звучание разрезало пустынный коридор. Она не оставляла попыток подбить того на поиски пропавших друзей. Каждый раз, задавая себе этот вопрос, она осекалась. Джекс, очевидно, не считал её другом, но хотя бы Помни продолжит так считать? — Как же странно, — никого в округе, кто мог бы осудить её за прорывающиеся без контроля эмоции. — Сплошные отмазки: то он не может их найти, то пропадает на весь день. Внезапно стук злостных шагов замер. Обычно отстранённая и глухая комната Королёра вдруг наполнилась непривычными для полной пустоты звуками. Рагата уже была там пару раз, но никогда не замечала чего-либо, что могло бы издавать скрежет по металлу. — Скальпель, ассистент Помни! Рагата опешила, зрачки дрожали, метаясь в пределах глазного яблока. Галлюцинации от недосыпа? — Есть, — жизнерадостный и слишком реальный голос Помни разрезал сознание. Зловещим роком, словно карма, за Рагатой ходило умение оказываться не там, где можно и нужно. Неожиданные мигающие блики пробивались из-за неприметной двери. Она шагнула ближе — и замерла, понимая, что свет у Королёра ещё ни разу не горел. Дрожащей рукой Рагата дернула за ручку и распахнула дверь в его комнату так, что почти споткнулась о порог. Внутри, выглядывая из полумрака, её встретили лица Джекса и Помни, словно ассистентов на операционном столе, а сам Королёр — в белых перчатках и медицинском костюме — выглядел как хирург, слишком сосредоточенный на своём ремесле. Глаза сверкали из-под масок, десяток ламп и прожекторов мигали хаотично, подчёркивая вздрагивающие веки Рагаты. На столе без сознания лежал Кейн, словно послушный манекен для эксперимента. Чуть заметное золотистое сияние исходило от рук Джекса и Королёра, сжимавших скальпели — странное, почти магическое, оно игриво переливалось в свете ламп, оставляя Рагату в лёгком замешательстве. — Вы могли хотя бы сказать? — её голос дрожал, а тело едва сдерживало импульс броситься к ним. Но Джекс локтем сгреб Помни в охапку и придвинул ближе к себе, морща нос в почти комическом недовольстве. Еще одного вмешательства он не потерпит. — Не разглашаем информацию пациентов, — его голос прорезал комнату, неприятно ехидный. Помни лишь усмехнулась, и этого оказалось достаточно, чтобы Рагата подтвердила сама себе снова: что-то действительно изменилось после того приключения с оружием. Она не до конца понимала, чем заняты эти сумасшедшие, но видела главное: все целы. Даже Королёр, осторожно вертя в руках материнскую плату, снятую с тела Кейна, выглядел как будто аккуратно разбирает игрушку, слегка пугая белесыми перчатками. Со временем Рагата догадается, что операция по «разбору» Кейна была нужна, чтобы обнаружить новые механики, которые он тщательно скрывал. Она поймёт, что рассеивания можно было избежать, что это был шанс на новый старт для всех. Но сейчас, глядя на смешную и одновременно отвратительную гримассу ревнующего сверх меры Джекса, Рагата понимала одно: больше всего на свете она хотела избежать мелодрамы с участием этих двоих. Особенно слаженного и отвратительно приторного дуэта. Но что поделаешь. Закрыв лицо руками, Рагата про себя усмехнулась — у её контроля не было ни малейшего шанса. Несмотря ни на что, противоположности всё же нашли способ склеиться.