Белый кролик

— Черт! С громким шумом, отскакивающим от каменных стен эхом, Помни свалилась на ногу Джекса, заставляя его вскрикнуть от боли. Казалось, они падали в очередную бесконечность, и вот она обрела вполне очерченный, и, к сожалению, твердый, как бетон, предел. Джекса словно катком намазало, уши повело, будто кто-то железной рукой смял внутренние проволоки, а бедро и ногу, куда при падении приземлилась Помни, впечатало сильнее. Словно меры безопасности больше не были нужны, веревки, опоясывающие их туловища, спали, оставляя наедине с промерзшими, давящими на сознание стенами. Помни, сидя на согнутых коленях, отстраненно разглядывала счесанные и немного неприятно жгущие ладони. «Где, черт возьми, мы?» — вертелось в её сознании уже в тысячный раз за последнюю неделю, и это не могло не раздражать. Почему ни жизнь снаружи, ни даже виртуальная не могут быть просто добрее? Казалось, зрачки её глаз рисовал полуторагодовалый ребёнок, ещё не знакомый с такой фигурой, как обыкновенный человеческий круг. Она смотрела мимо текстур, даже не пытаясь сфокусировать зрение, и дрожала — не от страха, а от злости, что в очередной раз её беспокойной душе не дали ни секунды отдыха — только ужас, напряжение и возможные потери. Иронично, что даже если она после смерти отправится в рай, удача подготовит для неё отдельный котел среди сверкающего небесного свода. Она вдруг осеклась. Стоит начать жалеть себя — и этими эмоциями будет вымощен путь к слабости. — Пом, — внезапное касание скул вывело её из транса. — Помни! — Джекс ещё приходил в себя, но продолжал легонько постукивать её по щекам, чтобы вернуть сознание. — Ты пугаешь. Джекса уже давно беспокоили внезапные перемены её поведения — он не знал, верить ли им или считать притворными. Осторожная, стабильная, иногда неуверенная, рациональная, интересная и слишком… нормальная. Субъект подлежал изучению на предмет скрытой опасности. Ещё тогда, в баре, решив прощупать почву, Джекс не мог удержаться и не пойти на сближение — она либо станет забавным реквизитом для его выступлений, либо хотя бы выведет на реакцию отстранённую Рагату. В целом, его устраивал каждый вариант, ведущий к изначальной цели — веселиться скрываться за реакциями других людей. Он вдруг осекся. Бесконечные поиски смысла — признак слабости. Внезапно оглушающая тишина встала вокруг них. Такая, которая бывает перед началом цунами, перед катастрофой, безмолвная паника, отключающая все системы. Пространство было крошечным, не больше пары метров в длину и ширину, и его замкнутость ощущалась острее любых оков. Казалось, стены сами нависали, дышать становилось трудно — то ли из-за гнетущего давления камня на сознание, то ли из-за вынужденной близости на расстоянии пары шагов. Гладкие серые, словно бетонные, стены и странные символы — следы давнего письма — освещали кромешную темноту приглушённым светом. — Вот этот знак, — тихо кивнул Джекс, указывая на стену. « सत्य » Джекс осторожно протянул руку, чтобы помочь Помни подняться. Слово было написано несколько раз и явно выделялось шрифтом. Он про себя усмехнулся — напоминало двух обезьянок, несущих палки. Либо хорошенько пьяную Зубл — кому как виднее. — Ощущение, что я видел его раньше, — он на мгновение задумался. На задворках памяти, развороченной неоднократными вмешательствами Кейна, хаотично проносились полузабытые картинки, где в полутёмной комнате ребёнок сидел перед небольшим, мерцающим помехами телевизором. Камера режиссёра на экране скользила по выцветшим каменным плитам с вырезанными фигурами слонов и колесниц, и среди символов один вдруг сиял ярче других. — Я почти полностью уверен, что это означает «правда». Внезапно символы вспыхнули холодным синим светом, и всё пространство вздрогнуло. Пол под ногами дрожал, будто где-то внизу завёлся гигантский механизм. Гладкие стены загудели низким вибрирующим гулом и начали медленно двигаться внутрь. — Что происходит? — судорожно оглянулся Джекс, слегка сгибая колени, будто готовясь бежать. Вот только пути отступления не было. Каменные плиты ползли, почти незаметно, но достаточно, чтобы дыхание сперло — и от страха, и от осознания, что воздух вокруг будто сжимается вместе со стенами. Символы мерцали всё ярче, пульсируя в такт дрожи, словно наслаждаясь безмолвной паникой. Казалось, ещё миг — и стены сомкнутся, перемолов всё внутри. Джекс внезапно стал метаться из угла в угол, ощупывая стены и пытаясь сделать небольшой подкоп в пол. — Какой бесславный конец, — цокнул про себя он, раздражённо вскидывая руки. Бесполезная затея, они напрочь заперты. — Какие планы на последние минуты жизни, Помни? Та на мгновение опешила. Впечатляющая поддержка. — Разбей часы, если тебе кажется, что сейчас время для шуток, — выругалась она, судорожно рассматривая стены в поиске рычага, точки активации — чего угодно. В воздухе завис громкий хруст, словно почва за стенами крошилась, пропадая в неизвестность. Джекс пару раз пытался упереться ногами и руками, чтобы сдержать движение, но вряд ли его параметры могли противостоять огромным вековым глыбам. — Да боже, Помни, — он подхватил её под руки, лёгким движением переставляя перед собой, словно месячного котёнка. — Не суетись. Джекс казался слишком беспечным. Складывалось ощущение, что он принял ситуацию и пытался остановить истерику, накрывающую Помни. — Квест-комнаты, — не унималась она. — В них всегда есть выход. — Впечатляющая тяга к абсолютно бесполезной ерунде, — Джекс уперся спиной о стену и присел на корточки. Непонятно, о чём он говорил: о поиске выхода или... — Помни на миг удивилась своим мыслям. — … О самом себе. Правда была одна — они понятия не имели, по каким правилам существовал этот мир, а стены предательски сжимались. — Так цепляешься за жизнь, будто она имеет значение, — покривившаяся улыбка не сходила с его уст. — Уже и нас, как людей, не существует, только иллюзия, бред больного воображения. Так какой смысл бороться? Помни не понимала, к чему он завел эту тираду. Она старалась не поддаваться панике — стоит впустить этого коварного зверя в дом, и рассудок начнёт растворяться. — Тогда почему мы здесь? Эмоции, что мы переживаем, даже наш разговор кажется вполне реальными, — аппелировала она к здравому рассудку. — Именно, — смех Джекса казался всё более болезненным. — Почему мы до сих пор здесь, Помни? Неужели нет никого, кто нас ищет? Ни единого человека, которому мы были бы дороги. Ты же понимаешь, что если бы это было так, наши сознания давно бы вернулись в реальный мир, а сейчас моё физическое тело, вероятно, уже обглодали крысы. Он внезапно сумасбродно рассмеялся и поднял взгляд, стараясь заглянуть в глаза Помни. Это было слишком больное — очередная точка, куда он беспрекословно знал, как и когда бить. Слова горчили на его языке и всё равно вырывались, словно демоны, которых он не способен контролировать. — Ты не боишься быть забытой больше, чем самой смерти? Внезапно снова раздался скрежет стен. Помни остановилась и глубоко вдохнула, ощущая, как уставшие черты оседают на её лице. — Больше, чем смерть, — начала она, сжимая до боли запястья, чтобы привести себя в сознание так, как всегда делала. — Меня пугает то, что ты пытаешься ранить меня. Казалось, на белоснежной руке стали проступать красные пятна. Среди монотонных будней, где твоим окружением становятся цифры, отчаяние, фальшивые, но соответствующие корпоративному этикету, улыбки и относительная нормальность, которой ты не подходишь. Лишь эта привычная боль, ощущение, что тело ещё рядом, и дискомфорт — его проводник, помогали выбираться из грязной, вязкой, словно нефть, печали. Помни про себя хмыкнула. Она действительно видала и хуже. Хуже, чем Джекс, хуже, чем эта абсурдная ситуация, хуже, чем то, что должно лежать на плечах девушки двадцати с лишним лет. И даже тогда, держась словно буй в шторме около точки Немо, не падала. Так с чего бы ей реагировать на дешевую провокацию сейчас? Внезапно вся цепь символов засияла, и цвет сменился с бирюзового на приглушённый зелёный. Помни резко вскинула голову, чтобы оглянуться по сторонам. Стены, до этого сжимающие воздух и пространство, замерли. Джекс внезапно переменился в лице, нахмурился и удивлённо посмотрел на неё, недоумевая. — Ты что-то нажала? — Эм, нет? — казалось, она сама не верила своим словам. Брови Помни предательски дрогнули от напряжения, будто она пыталась в уме решить Общую десятую проблему Гильберта без калькулятора. — Твои волосы светлые, — внезапно указал на Помни Джекс, поднимаясь со своего места и с недоверием поглядывая на стены. Внезапно символы загорелись грязным красным. — При чём здесь мои волосы? — осторожно уточнила Помни, настороженно наблюдая за тем, что он делает. Тот снисходительно похлопал её по плечу, опускаясь буквально на колени перед ней. Уши возбуждённо стояли торчком, подрагивая, а в глазах, выбиваясь из расширенных чёрных зрачков, искрился фейерверком азарт. — Правда, — Джекс казался озадаченным, осматривая предательский, проступивший от смущения румянец. — Вот чего нужно этому месту. Внезапно стены двинулись вновь, подталкивая Помни ещё ближе. До некомфортного близко, на что она не сдержалась и осторожно, упираясь ладонями в его плечи, оттолкнула, возвращая себе пространство для дыхания. Джекс всё равно оставался персоной двоякой — он слишком явно дал понять, что не в состоянии совладать со своими слабостями, что делало его токсичной цистерной с пометкой «опасно». И Помни согласна была рисковать. Возможно, из интереса, а возможно, из-за общих, гармонирующих травм, неосознанно влипающих друг в друга, как сладкое желе. Но не доверять. — У Помни тёмные волосы! — победно изрёк Джекс, тяжело дыша из-за спёртого воздуха, как вдруг стены продолжили движение. — Что не так? — он удивлённо смотрел вокруг, морщась от глухого грохота. — С кем из команды наших злых двойников тебе комфортнее всего? — изрекла Помни, прищурив взгляд, словно пробуя на вкус свою новую гипотезу. Джекс немного завис, вопросительно вскинув брови. Во взгляде читалось смутное «Чего?», но он решил подыграть. — Со злой Помни, — развёл он руками. — Уж извини, она повеселее тебя будет. Внезапно комната замерла, словно задерживая дыхание. Грязный зелёный свет, будто цифровой мох, пополз по стенам. Не веря, что дурацкая догадка сработала, они задорно хихикнули и переглянулись, словно дети, у которых удалась шалость. — Когда выберемся, я прострелю тебе лоб вместо поздравления, обещаю, — останавливая очередной порыв, поморщилась Помни. Попытаться его обнять, чтобы всё снова стало непросто. Не тут-то было. Достаточно. Её желания заперты на замок, ключ съеден с аппетитом, и они остаются навсегда заперты в далёкой и тёмной коморке. — Скажи худшее, о чём ты можешь подумать, — Джекс ехидно выкрикнул, в один рывок преодолевая расстояние до немного растерянной и пытающейся подобрать ответ Помни. Она немного закусила губу, отведя взгляд в сторону, словно напряжённо обдумывая. — Еб#н*й мать его рот, бл*ть, с#к*! — вдруг в её глазах мелькнул огонёк. — Ур*д#, п#зд*ц, г#нд*н*. Помни рассмеялась так, словно до сумасшествия ей оставался меньше шага, а она готовилась к прыжку в длину. — Х*й м*рж*в#й, бл*ть! Глаза Джекса округлились, словно он ожидал услышать совсем не это. Внезапно наглая морда засияла блаженной улыбкой. Казалось, он не был так воодушевлён даже предложением Зубл обсудить возможность заниматься сексом. — П#д*р*с#, как же з**б#л*, мр*з#, ху*ж*# х*#пл*тов*#... — Так, стоп, стоп, Помни, — Джекс ухватил её за плечи и тряхнул изо всей силы, чтобы остановить поток заказанной им «правды», от которой бы даже Пузырёк снова закурил взатяг. Та тяжело дышала, будто выдала всё, что накопилось за последние дни. Он осторожно погладил её по голове, пытаясь успокоить её и одновременно свой смех. Руки сами потянулись, сближаясь, как вдруг Джекс одернул себя. Ещё шаг, которого он не сделает, чтоб слишком очевидно дать понять — он проиграл бой, крепость сдали. Усевшись по обе стороны помещения, спиной словно на всякий случай подпирая стены, они перебрасывались вопросами. Со временем это оказалось даже забавным — узнавать иногда весьма странные перспективы и точки зрения друг друга. — Как тебя занесло бухгалтером в супермаркет? Тебе же всего 25, — Джекс театрально поежился. — Я думал, там только старики работают. Не сосчитать, сколько раз она слышала этот гениальный, концептуально новый и совершенно не заезженный вопрос. — Колледж, сертификация на практику, и о чудо — добро пожаловать в унылые будни офисного работника, — она с презрением к своим воспоминаниям закатила зрачки куда-то за пределы глазных яблок. — На самом деле, не так плохо для старта. Я хотела немного собрать денег, чтобы продолжить обучение, а там кто знает — спустя десяток лет открыть своё дело и жить бы припеваючи. — Твоя очередь, — Джекс даже немного зевнул, ощущая, как тело разжимается от полученного стресса и временной (и крайне хрупкой и условной) безопасности. Помни на мгновение погрустнела и немного виновато уставилась в сторону Джекса. — У тебя были друзья здесь, в цифровом мире? В мгновение его выражение лица кардинально изменилось: глаза широко раскрылись, зрачки сжались до точек, в них вспыхнуло что-то дикое и болезненное. Рот сжался в тонкую линию, уголки губ поджались, будто пытались сдержать жжение. — Извини, давай не будем, — неловко, пряча взгляд, отступила Помни. — Спрошу другое. — Нет, — резко оборвал он. — Они никогда не были мне друзьями. Голос Джекса был ледяным, как застывшая вода под трещинами зимнего озера — холодный до дрожи, без намёка на мягкость или сомнение. Внезапно комната озарилась красным, и он выругался: — Чёртов детектор лжи эпохи мезозоя. Чтоб его. Ожидаемая санкция заставила пространство сжаться ещё немного, заставляя обоих находящихся внутри соприкоснуться лодыжками. — Ты же понимаешь, что это не может продолжаться вечно? — Помни расстегнула куртку. Становилось теплее. — Воздух вот-вот начнёт заканчиваться. Нужно остановить сам механизм. Казалось, Джекс ещё не пришёл в себя и лишь пространно уставился куда-то в неизвестность наверх. — Не думаю, что мы выберемся, если честно, — он говорил спокойно, едва сжимая подрагивающие кулаки, чтобы снять раздражающий шарф и куртку. Они совсем скоро не понадобятся, пространство продолжало сокращаться без выполнения условий противодействия, но тишина продолжала висеть словно коса жнеца. — Что ты бы сделал, если бы мы всё же смогли уйти, — осторожно спросила Помни, стараясь, словно сапёр, не задеть его, как в прошлый раз. — Я имею в виду, уйти из цирка навсегда. — Купил бы мотоцикл и, наверное, навсегда уехал оттуда, где жил, — он на миг задумался и, казалось, немного просветлел. — Электро-табуретка вроде Honda Rebel вполне бы подошла. — Ты умеешь ездить? — уточнила Помни, мысленно составляя список из ста причин, почему хаотичному источнику опасности не стоит появляться на дорогах. — Нет, — Джекс в своей характерной уверенности рассмеялся. — Но почему бы не попробовать? Если бы время остановилось так, возможно, они бы не сожалели. Но серые стены, казавшиеся непоколебимыми, продолжали почти незаметно сближаться, словно медленно сжимая пространство вокруг. Каждый вдох давился в груди, воздух становился густым и почти осязаемым, заставляя ощущать его каждый раз сильнее. — Я не знаю, что придумать, — Джекс буквально ощущал дыхание Помни у своей груди. Наклоняясь всё ближе, он попытался упереться ладонями в стену и тем самым создать хотя бы небольшое пространство между ними. — Сдаёмся? Помни, которая старалась не смотреть прямо на него, взгляд её часто скользил в сторону, избегая контакта. Руки непроизвольно сжимались в кулаки или цеплялись за края одежды, стараясь сдержать напряжение. Дыхание стало слышно сильнее, а неуютная близость давила не меньше, чем сами стены. — Не думаешь, что позвать Кейна поможет? — осторожно уточнила она. Не помогло. Попытки кричать и звать на помощь растаяли, растворяясь в давящей темноте. — Послушай, — внезапно голос Помни смягчился, дыхание стало более ровным, и она запрокинула голову, будто пытаясь заглянуть в глаза Джексу. — Ты сказал, что тогда, падая, хотел меня спасти, верно? Взгляд Джекса забегал, словно ощущая неотвратимый неловкий момент. Если бы он мог кожей срастись с поверхностью — уже давно бы сделал, позорно сбегая. — Нет, — мелодично пропел он, ощущая потребность залатать ещё даже не открытые пробоины. — Даже не думай. Его поражала неуемная настойчивость. — Ты сталкер что ли? — начал бубнить он. — Будешь преследовать меня после смерти, если я тебе не признаюсь? Внезапно раздался хруст. Помни опешила от своей реакции, но рефлекторно со всей силы наступила на ногу раздражающему идиоту. Странное, почти чуждое возбуждение в теле — смесь шока, злости и инстинктивного желания защититься от очередного потока его глупости. Тот айкнул и взвыл, пытаясь вырваться из-под её ботинка. Это какая-то багованная версия Помни? — Джекс, ещё слово о признаниях, — она вдруг собралась и стала серьезнее, притягивая его ближе, хватаясь за лямку комбинезона. Он уже ощущал себя некомфортно, почти растворяясь в её разноцветных радужках глаз. — И я, чёрт возьми, воплощу все твои латентные чаяния. Она убрала ногу, заставляя того поморщиться и загореться на толику мгновения запретным для него румянцем. — Желание — вот что стало триггером активации способности. Джекс старался разжать её миниатюрные ледяные кулаки, намертво вцепившиеся в него. С характерным грохотом стены сдвинулись ещё ближе. — Ты не поверишь, — начал он с сарказмом. — Я бы очень хотел не превратиться в арахисовое масло, размазанное по тостам, сейчас. Но нет, ничего не происходит, и выход не появляется. Теория неверна. — Создай предмет — лопату или нож, что-то, чем можно разрыть землю, — Помни почти сорвалась на крик. Джекс скривился и посмотрел на неё, как на ума лишённую. Он скрестил руки, будто стараясь задержать своё непонимание и удивление одновременно. — Я тебе что, Икея? — Делай, сказала, — надавила Помни. Если бы она доставала, то бог свидетель, отвесила бы подзатыльник, словно матерый прораб. — Времени мало. Джекс, ругаясь про себя, постарался выпрямиться и судорожно представлял все существующие изображения лопат с рекламы отдела «Сад и ландшафтный дизайн» в гипермаркете. Внезапно по ладоням прошло лёгкое, едва ощутимое жжение, словно к ним под зарядом подключили пластинчатые электроды во время электрофореза. На пол с глухим стуком упала, светясь тусклым золотистым сиянием, небольшая лопата. — Да ладно, — Джекс был в шоке больше, чем ребёнок, получивший новогодний сладкий подарок, в котором не было ни единой конфеты-карамельки — только шоколадные. — Копай! Помни под взгляд удивлённого Джекса подобрала с пола верёвку, которой они до этого были связаны, и стала вязать вокруг туловища Джекса узел. Тот в растерянности закричал: — Это сумасшествие! Что ты делаешь? Помни лишь строго посмотрела на него через плечо, стараясь не отвлекаться от своей задачи. — Поверь мне и копай, сейчас же. Кажется, шаблоны Джекса разбивались один за другим, с грохотом падая на землю. Эта странная женщина, с полной уверенностью отдававшая ему приказы, словно Бог лично диктовал ей каждый следующий шаг. Пугало, злило и почему-то восхищало. Он не привык видеть её такой. И это точно была не та Помни, с которой он изначально пытался сблизиться, чтобы протестировать границы новой, как он сам сказал, игрушки. Абсурдно было осознавать собственную ничтожность на контрасте. Джекс словно хотел бы зачеркнуть своё лицо и нарисовать заново, чтобы набраться веры действовать так же. Почти крошечная, глупо наряженная в клоуна фигурка, неуверенная и тревожная, но, похоже, в отличие от него — стальная. — Ты кроль, Джекс, — внезапно начала объяснять Помни, обвязывая верёвкой и себя так, чтобы оставаться на расстоянии руки от Джекса. Он, удивляясь себе, попытался ударить по камню, но тот едва поддавался. — Это не значит, что я могу прокопать твердую породу, — саркастично огрызнулся он, продолжая бить лопатой по основанию. — Заказывала бы буровую установку! Внезапно комната озарилась ослепительным светом. Красные символы на стенах, которые до этого мерцали, как будто живые, внезапно поглотило чужеродное сияние, и они стали исчезать в сияющей волне, словно растворяясь в воздухе. Под ногами, каждый удар, каждая попытка создавали хаотичный дождь мельчайших пикселей, которые рассыпались, отражая свет, как крошечные огоньки. Сквозь трещины под ногами прорывался яркий поток света, а вместе с ним прохладные порывы ветра — свежие, резкие и бодрящие, словно второе дыхание наполняло это тесное пространство, давая ощущение внезапной свободы и движения, которого так не хватало в замкнутой комнате. — Ты Белый Кролик, Джекс, — спокойно сказала Помни, наблюдая, как у них под ногами раскрывается портал. — Пускай и не буквально, да и это не Страна Чудес. — Она улыбнулась. — Создавая то, что тебе нужно, ты попадаешь туда, где хочешь оказаться. Вне времени и пространства, проскальзывая между мирами. Джекс лишь опешив смотрел, как безысходное положение в руках человеческой неприклонности оборачивается выходом. Он словно признавал своё поражение и безпросветную глупость, хмыкнул, осторожно придвигая к себе и беря за руку Помни. Очередное привычное касание, в котором он больше не отрицал наличие собственной Амброзии*. — Тебе не страшно? — уточнил неожиданно тихо он. — Если мы ошибаемся… — То вместе и выберемся из любой другой передряги, — отрезала Помни, словно решаясь на шаг в неизвестность. Мгновение — и они вместе исчезли в сияющем золотистом тумане, а ещё не так давно устрашающий буйством породы камень стал крошиться за спинами, словно пожирая сам себя и пространство изнутри. — Ах, да, — в последний миг перед тем, как раствориться в свечении, на лице Джекса промелькнула едва заметная улыбка — с оттенком боли и чего-то далекого, почти тёплого. — Я и забыл, что значит — «вместе».