Глава 2. Жизнь в одиночке

Рей не ожидала, что штрафной изолятор будет похож на курорт, но он оказался воплощением уныния. Крошечное серое пространство без окон, минимум мебели и совмещённые унитаз и умывальник. Душ тоже имелся, но включался он только по таймеру в определённые дни. В углу росла чёрная плесень. «Вот это роскошные условия, ничего не скажешь», — хмыкнула про себя Рей. За пять дней в камере она успела изучить тут каждую трещину на стене. Днём кровать убиралась к стене, а сидеть можно было только на табуретке. Охранники тщательно следили, чтобы правила не нарушались. Никаких встреч, посылок и минимум личных вещей. Зато работы не было. Хотя скучно было так, что Рей не была уверена, что это плюс. Под потолком притаилась маленькая камера. Рей не знала, смотрит ли в неё кто-то, но было некомфортно от потенциального наблюдения. На самом деле Рей не слишком скучала по встречам и посылкам. Она росла с троюродной тётей, которая вынуждена была её взять после смерти родителей. Необходимость заботиться о Рей всегда тяготила родственницу, поэтому девушка рано начала работать. Когда Рей попала в тюрьму, тётя была очень разочарована. Она иногда наносила Рей формальные визиты и обеспечивала её минимумом необходимых вещей, но не более. Девушка была рада не слушать очередную лекцию, как она стала обузой и разочарованием. Очень не хватало телефона, но тётя уж точно не стала бы напрягаться и выяснять, как его пронести. Кажется, она считала наказание вполне заслуженным. Рей уже несколько месяцев не была в твиттере, наверное, подписчики её потеряли. Рей постучала пальцами по столу. К счастью, разрешено было взять книгу. Она уныло листала какой-то второсортный детектив из тюремной библиотеки. Выбор там был очень сомнительный, в основном религиозная да классическая литература, которые Рей не любила. Хотя сейчас она уже начинала думать взять что-то занудное, чтобы читалось подольше. Было очень тихо, так, как никогда не бывало в общей камере. Эта тишина сводила с ума. Рей раньше всегда слушала музыку в наушниках, так она могла отгородиться от внешнего мира. В тюрьме она тяжело переживала отсутствие постоянного музыкального фона, всегда нужно было мониторить обстановку. Когда она не мониторила, происходило то, что в итоге и привело её в изолятор. А в изоляторе было тихо как в могиле и нечем заняться. Мысли, которые она отодвигала, будто набрасывались все сразу. Рей нервно кусала щёку изнутри. В какой-то момент она почувствовала железный привкус крови во рту, это немного отрезвило её. Она поняла, что пусто пялится в книгу, всё тело застыло в вынужденной позе. Практически насильно Рей заставила себя встать и размяться. В камере было достаточно холодно, так что она старалась двигаться по возможности. Тишину камеры наполнили звуки прыжков, приседаний и прочих упражнений. Завершала тренировку планка. Рей считала секунды сама, так как часов в камере не было. По лбу медленно и щекотно прокатилась капля пота. Всё тело болело и жаждало освобождения. Но Рей не давала себе возможности прекратить, пока силы полностью её не покинули. Она со стоном повалилась на пол. — Ну и что вы тут разлеглись? — как гром среди ясного неба раздался голос. Рей подскочила с пола, с досадой понимая, что её поймали. Конечно же, это был тот самый охранник, он наблюдал за ней через смотровое окошко. Она напряглась, готовясь получить очередное наказание. Но в этот раз в голосе тюремщика не было холодности. Кажется, он даже немного улыбался. Рей наконец-то внимательно рассмотрела мужчину. Он был действительно высок, так что вынужден был склониться к окошку в двери. Лицо у него было вытянутое и суровое, с длинным шрамом на правой щеке. Изучающий взгляд исподлобья заставил Рей поёжиться. Однако сейчас он выглядел практически дружелюбно. Она скользнула взглядом по форме — какой-то высокий чин, Рей в них не разбиралась. На груди была видна нашивка с надписью «Б. Соло». «Так вот как его зовут», — отстранённо подумала она. Молчание затянулось, и Рей торопливо проговорила: — Прошу прощения, сэр! — Руки в окошко, заключённая Ниима. Рей повиновалась. Заключённых в штрафном изоляторе не выводили из камеры без наручников. Конечно, это была формальность, ведь что могла сделать вооружённому и подготовленному мужчине обычная девушка? Он легко обхватил тонкие запястья Рей своими пальцами. Его руки были горячими. Странно, разве это не выходит за рамки должностных инструкций? Взгляд мужчины стал вязким и тяжёлым. Рей смотрела на него как загипнотизированная, не смея пошевелиться. Наконец, он отпустил руки девушки и защёлкнул холодные кольца наручников. Но даже потом Рей чувствовала горячую хватку его рук. Рей думала, что её поведут на прогулку, но вместо этого тюремщик зашёл в камеру. Рей напряглась. — Так как вы отбываете срок по статье о наркотиках, вы попадаете в социальную программу по адаптации наркозависимых. Я пришёл провести с вами воспитательную беседу, — он прошёл к единственному стулу в комнате и сел на него. Рей чувствовала подвох. Было что-то неправильное во всей этой ситуации. Он пришёл к ней один, хотя обычно к заключённым не входят поодиночке. Тюрьма была частной, и Рей уж точно не ожидала в ней социальных программ. Ей было неуютно стоять посреди камеры, когда её собеседник вальяжно расселся на её стуле. — Вы пришли поучить меня жизни? — спросила она подозрительно. — Что-то я не слышала об этой программе. — Следите за языком, — нахмурился тюремщик. — А то запрёте меня в одиночку? Рей почувствовала странный прилив смелости и злости. Что он мог ей сделать? Она и так сидела в штрафном изоляторе, терять было практически нечего. Хотя краем сознания Рей ощущала опасность, она задвинула это чувство. Девушка с вызовом посмотрела на своего мучителя. Он буравил её взглядом, наверное, с минуту. — Есть много способов испортить человеку жизнь, — надсмотрщик окинул Рей взглядом с ног до головы и обратно. — Вот вы, я знаю, любите книги. Грустно будет, если в библиотеке не найдётся для вас интересных книг. Или ваши руки, шрамы на них дают мне основания отправить вас на психиатрическое лечение. Оттуда довольно сложно выйти, знаете ли. Рей прикусила язык. Это была угроза. Конечно же, у него были другие способы давления. Внезапно тюремщик усмехнулся. Лоб его разгладился, напряжение, повисшее в комнате, спало. — Но сегодня я в хорошем настроении, поэтому пропущу ваши слова мимо ушей. Бен Соло. Рей ошарашенно смотрела на протянутую руку. Вместо того, чтобы наказать её, он почему-то представился. Сразу после того, как угрожал отправить её в психушку. Она неловко потянула свои скованные руки и пожала ладонь. — Присаживайтесь. Рей вопросительно посмотрела на тюремщика. В камере больше не было стульев, а кровать была пристёгнута к стене. Внезапно Рей поняла, что он имеет в виду, и её щёки обожгло жаром унижения. Она хотела возмутиться, но вовремя сообразила, что ей и так уже сделали одолжение. «Успокойся, Рей, — думала она. — Немного позора — и всё закончится». Она села по-турецки, ведь садиться как-то иначе приказа не было. К счастью, надзиратель был удовлетворён таким послушанием. Он улыбнулся и даже с некоторой теплотой произнёс: — Расскажите мне всё о вас, заключённая Ниима. — Да нечего тут рассказывать, вы всё равно не поймёте. — Это уже мне решать, пойму я или нет. Делать было нечего, и Рей рассказала свою историю. Про то, как она общалась с компанией, как её попросили доставить посылку и как поймали. Она не особо надеялась на понимание, но хотелось выговориться. — Зачем вы это сделали? — в голосе неподдельный интерес. Вот это уже было похоже на какую-то встречу с психологом. Только Рей сидела на холодном полу, её руки были в наручниках, а «психолог» сам же её сюда и отправил. — Хотела почувствовать себя нужной, наверное, — сказала Рей после недолгой паузы и сама удивилась своей честности. Вот так сказывалась длительная депривация в общении. Пауза стала длинной. Рей смотрела в пол, кусая нижнюю губу. Зря она это сказала, сейчас он наверняка рассмеётся. Наверное, он просто пришёл поглумиться над её положением и развлечения ради изображал сочувствие. — Пожалуй, я верю вам. Система правосудия не совершенна. Это было что-то новое. Тётя Рей откровенно не верила, а Падме девушка рассказала далеко не всю правду. Рей уставилась на Бена широко раскрытыми глазами — Ведите себя хорошо, заключённая Ниима. Будьте послушной, и всё будет хорошо. Что нужно сказать? — Слушаюсь, сэр. Он протянул руку и потрепал Рей по голове. Его тёплые пальцы зарылись в волосы, от них бежали мурашки по коже. Этот жест можно было бы назвать нежным, но Рей не покидало ощущение, что её держат за собаку. Тюремщик встал и проследовал к выходу из камеры. Рей молча протянула руки в окошко, чтобы её освободили от наручников. — Называй меня мистер Соло, — добавил надзиратель напоследок и удалился.

***

Рей беспокойно ходила по камере. Сердце стучало где-то в горле, она не понимала, что вообще произошло и что она чувствовала. Слишком тесно, слишком тихо. Рей остро нуждалась в совете, но некому было его дать. Сейчас она была согласна даже на тётю. — Какого чёрта вообще происходит? Чего он добивается? Вопросы, естественно, оставались без ответа. Рей горько тосковала по возможности быстрого общения с людьми. Кое-как она привела мысли в порядок. Сейчас ей становилось ясно, почему именно она оказалась в одиночке. — Ну, они же не смогут держать меня тут вечно? Вот выйду и позвоню Падме, — сказала она в пустоту, хотя сама мало верила в свои слова. Рей не заметила, как мигнула маленькая камера под потолком.