Глава 5. Нонконкордантность

Нонконкордантность — несоответствие между физиологической реакцией гениталий и психологическим состоянием человека. Чаще встречается у женщин. Стимулом для возбуждения тела не всегда является то, что привлекательно для человека. Рей смотрела на записи в своей тетради и грызла ручку. Почерк её нельзя было назвать красивым — кривенькие буквы налезали друг на друга, а в наручниках писать было совсем неудобно. Она много читала об этом, это было нормально. Часто насилие оправдывают физиологической реакцией, но оно всё равно остаётся насилием. Рей поджала губы и нахмурилась. Тётя отмахивалась, когда Рей пыталась рассказать ей про феминизм, поэтому девушка бросила попытки делиться мыслями. В любом случае Рей не хотелось быть как тётя, вечно гнаться за вниманием мужчин и одобрением общества. «Ну и куда тебя привели твои идеалы?» — ехидно поинтересовался голосок в голосе. Рей потрясла головой, пытаясь прогнать навязчивые мысли. В последние дни мысли о свободной жизни чаще посещали её. Рей старалась не думать об этом, надёжно консервируя травмирующие воспоминания в недрах памяти. А чем она была лучше? Девушка вспомнила лицо Бледного, красивое, но иссушенное от нездорового образа жизни. Душа компании, человек, с которым хотелось быть рядом. Рей понимала, что ничего у них не будет, но всё равно тянулась к общению. Он не любил, когда его называли по имени. Действительно, имя Армитаж звучало странно в их грязной компании. Она вспомнила, как он курил прямо в комнате и говорил: «Ты слишком много думаешь, Рей». Тогда ей казалось, что была какая-то близость и понимание, а сейчас этот человек даже не пришёл её проведать в тюрьму. И ближайшие десять лет ей придётся жить с этой мыслью. Хотя кое в чём он был прав: Рей правда слишком много думала. Рей устало потёрла запястья. Наручники натирали и мешали делать абсолютно всё. Она даже не могла переодеться нормально. Тюремный комбинезон было невозможно надеть на руки, поэтому Рей обвязала рукава вокруг пояса. Это было напоминание. Напоминание о её положении, о том, что когда-нибудь он вернётся. Бен Соло не пришёл на следующий день, оставляя Рей в подвешенном состоянии. Работники тюрьмы игнорировали её просьбы освобождения, поэтому оставалось только ждать. Рей решила сделать зарядку, чтобы немного взбодриться. В последнее время она совсем перестала двигаться, позволяя мрачным мыслям одолевать себя. Наклоны, приседания, растяжка. Немного втянувшись, Рей даже решила поделать махи ногами, но это было ошибкой. Без завтрака сил у неё было немного, и она потеряла равновесие. Рей неловко взмахнула руками, пытаясь зацепиться за стол. Но в наручниках это было сложно, поэтому она просто упала на бок. Бедро и локоть обожгло болью. Точно будет синяк, а на локте ещё и содралась кожа. Рей с ненавистью тряхнула звякающими оковами. Слёзы обиды и унижения полились из глаз: — Что он о себе возомнил? Ненавижу, ненавижу, ненавижу, — повторяла Рей, захлёбываясь от рыданий. Она так и лежала на полу, уткнувшись лицом в холодный бетон и всхлипывая. До тех пор пока строгий голос не выдернул её из страданий: — Мне придётся продлить вам срок нахождения в изоляторе за нарушение режима, заключённая Ниима. — Явился — не запылился, — пробормотала Рей, поднимаясь. — Вы что-то сказали? Рей была слишком измотана, чтобы бояться. Она посмотрела на Бена Соло исподлобья. — Снимите с меня наручники, — начала она раздражённо, но потом осеклась под тяжёлым взглядом надзтрателя и добавила уже мягче: — Пожалуйста? Напряжение повисло в воздухе. Рей снова ощутила разницу в силе. Тёмные глаза тюремщика были нечитаемы. У девушки перехватило дыхание, будто она падала с большой высоты. Конечно же, он не отпустит, он просто пришёл насмехаться над ней. Мистер Соло медленно открыл замок камеры, проследовал внутрь и закрыл его изнутри. На его поясе висела та чёртова дубинка и шокер. У Рей всё перевернулось внутри при взгляде на неё. Не стоило просить его, не стоило унижаться ещё больше. Сейчас он возьмёт эту дубинку и засунет её куда-нибудь ещё, и ничто его не остановит. Рей с ужасом вспоминала страшные истории о порванных внутренних органах. Она отшатнулась, беспомощно закрываясь руками, когда мистер Соло шагнул в её сторону. Однако его лицо просветлело и он дружелюбно улыбнулся: — Конечно, Рей. Извини, что так долго, просто были неотложные дела. Давай я тебя освобожу. Рей, всё ещё не веря, протянула руки. Её челюсть мелко дрожала. — Я думал, тебе понравится наша маленькая игра. — Вы ошибались. — Прости, я больше не буду тебя так оставлять. Бен Соло расстегнул наручники и аккуратно растёр запястья Рей. Его большие руки были горячими, и Рей невольно ощутила прилив облегчения и благодарности. Всё было не так плохо, как она думала. Кожа на руках была жёсткой, но двигались пальцы на удивление ласково. Рей опустила взгляд, наслаждаясь приятным ощущением. Когда он закончил, Рей неловко улыбнулась. — Тебе нравится книга? — Д-да, спасибо, мистер Соло, — Рей решила не упоминать обстоятельства её получения, помня о прошлой встрече. — Хорошо. Садись. Рей села на колени. В этом было что-то привычное и успокаивающее. Этот властный мужчина в идеально сидящей форме и она у его ног… «Что за глупости я думаю? — пристыдила себя Рей. — Этот человек ужасен, нельзя доверять ему». Однако разговор снова шёл легко, будто не было между ними ничего ужасного. Бен Соло явно был в хорошем настроении. — Чего ты боишься больше всего? — спросил надзиратель спустя некоторое время. Рей ненадолго задумалась, это был сложный вопрос. — Наверное, быть бесполезной, мистер Соло, — медленно ответила она и добавила, поморщившись: — Я даже в тюрьме оказалась, пытаясь угодить другому человеку. — Ты не бесполезна, — ответил Бен Соло неожиданно серьёзно. — Никогда не думай о себе так. — Спасибо… Рей потупилась в смущении. Никто раньше не говорил ей этого. Тётя вот при каждом удобном случае упоминала, что Рей просто обуза. Повинуясь внезапному порыву, она сказала: — Тётя всегда говорила, что со мной что-то не так, раз я не хочу детей. Что я совсем бесполезная. Не знаю, зачем ей мои дети, меня одной-то много. Наверное, просто хотела задеть. — Интересно, а почему ты их не хочешь? — Ну, не хочу приводить в мир, полный страданий, ещё одного человека. Ну и беременности боюсь. Все эти роды — это так ужасно. Я даже не уверена, что чувствую себя женщиной. Наверное, со мной что-то не так, — голос Рей дрогнул. — Всё в порядке, Рей. Ты ценна уже сама по себе, не нужно для этого рожать или угождать тёте. Мистер Соло опустился на колени, мягко обнимая девушку за плечи. Она почувствовала запах свежей рубашки и терпкий аромат парфюма. Кажется, там были нотки алкоголя. — Ты нужна мне, даже если все от тебя отвернутся. — Но почему? — Секрет, — тихо проговорил тюремщик Рей в ухо. Низ живота Рей скрутило в спазме. Это тоже была нонконкордантность? Или ей действительно это нравилось? Рей не понимала, что чувствует, но сейчас всё вроде было не так плохо. Он был добр с ней, говорил хорошие вещи. Он знал о ней столько грязи и всё равно продолжал дорожить ей, это было удивительно. Рей робко обняла своего надзирателя в ответ. Похоже, между ними что-то налаживалось. Боясь нарушить хрупкость момента, Рей впервые осмелилась сама задать вопрос: — А вы чего боитесь, мистер Соло? Тюремщик на секунду будто окаменел, но затем ответил, улыбаясь: — Боюсь, что дождь испачкает мои новые ботинки. — Ладно, храните свои секреты, — рассмеялась Рей в ответ. — Но я всё равно продлю тебе заключение в изоляторе за валяние на полу. И кушай кашу на завтрак, я приду проверю. Конечно, всё не могло быть так просто.

***

Вечером того дня Рей чувствовала себя ещё более странно, чем утром. Девушка тревожно ходила по камере. Ей продлили заключение в изоляторе, но это было будто и так ожидаемо. Мистер Соло был на удивление милым в этот раз. Она была нужна ему, он сказал это целых два раза. Он единственный приходил к ней в тюрьме. Даже от Падме давно уже не было писем. И он извинился за то, что оставил её в наручниках. Кажется, с ним было можно о чём-то договориться. — Стоп, Рей, о чём ты вообще думаешь? — осудила себя девушка. — Он просто пользуется твоей уязвимостью. Но в голову уже лезли мысли о том, как она представляла себе истории об отношениях. В них не было места романтике или равенству, только власть и принуждение. Уж конечно, мистер Соло читал эти её рассказы, он же глубоко влез в её жизнь. «Это ведь просто фантазии, ничего подобного в реальности я не хочу, — пыталась убедить себя Рей. — Это просто нонконкордантность». Но ехидный голосок внутри головы не унимался: «А тебе ведь понравилось сидеть у него в ногах сегодня». Это было неправильно. Она ведь была за равенство, она хотела уважения к себе. Но мозг, будто издеваясь, подсовывал образы покорных женщин, позволявших делать с собой что угодно. Образы, которые её возбуждали. Она в растерянности остановилась посреди камеры: — Кажется, со мной и правда что-то не так.