Часть II

      Конохагакурэ, как и предсказывалось, начала обретать свои очертания сразу после подписания союза. Мокутон, словно волшебная кисть, уже выткал первые улицы и дома. Изуна, примостившись на крыше одного из строений, с ленью наблюдала за кипучей работой. Мадара, с едва заметной улыбкой, дирижировал Сенджу, который, оглашая окрестности раскатистым смехом, продолжал возводить дом за домом. И было совершенно неясно, что доставляет ее старшему брату большее удовольствие: сам процесс созидания или возможность руководить неуемной энергией Хаширамы. Со стороны они казались воплощением того самого баланса, к которому кланы так долго и безуспешно стремились. Сенджу – разум, Учиха – сила.       Сила, говорите? Скорее, неутолимая жажда абсолютной власти. Изуна усмехнулась, горько. Раньше, поглощая страницы манги, она и не задумывалась о сложных лабиринтах психологии Учих. Вот он, антагонист – Мадара Учиха, чей разум после потери последнего брата, – простите, сестры, – был отравлен лишь жаждой мести. И это пламя методично раздувалось: отчуждение клана от политической жизни деревни, изоляция, подмена истинного смысла в клановой скрижали. И за все эти годы ни единой попытки понять, что творится в той темной голове, в душе человека, фактически оставшегося в полном одиночестве. Но так ли это на самом деле? Была ли власть для Мадары лишь инструментом, чтобы обрести уверенность в безопасности деревни и своего клана?       "Слабые подчиняются сильным!" – этот постулат старейшины вбивали им в подсознание с самых ранних лет. Возможно, Мадара боялся повторения трагедий прошлого, когда кланы, раздираемые враждой, теряли своих близких. И в своей попытке защитить, он выбрал путь тирании, путь силы, который, как ему казалось, гарантировал безопасность.       Но теперь, заточенная в теле одной из Учих, истина открылась во всей своей неприглядности. Не властью единой жив этот мир. Власть, что унаследуют Сенджу, не убережет последнего от неминуемой гибели. Власть, к которой так жадно стремятся Учихи, лишь приведет их род к полному истреблению. Эта проклятая власть еще не раз взбаламутит хрупкий мир, разжигая пламя бесконечных войн. Взгляд куноичи скользнул по зубчатому силуэту горного хребта, где вскоре, словно судьба, будет высечено первое лицо – предвестник будущей "Скалы Хокаге". В ее душе разгорался отчаянный пожар, подгоняя искать выход из клубящегося тумана, что предвещал бурю при выборе лидера новой деревни. Хаширама, с его непоколебимой верой, станет стеной за кандидатуру Мадары. Тобирама, вечный прагматик, предложит народные выборы, где триумф неизбежно достанется Сенджу. Но у нее был свой козырь, своя тщательно обдуманная карта, и нужно лишь выждать подходящего момента. Быть тенью, скользящей рядом с будущим Вторым, когда из его гениального ума начнут рождаться идеи, что, словно змеи, задушат участие Учих в политической жизни деревни. «Размечтался, прагматик проклятый! Не все в этот раз пойдет по твоему сценарию.» Кстати, о нем. Заметив светлую макушку Тобирамы возле старшего брата, она одним стремительным прыжком оказалась рядом. Изуна, словно тень, лениво прошлась взглядом по лицам мужчин, почувствовавших её присутствие уже после того, как она бесшумно возникла рядом. Их бдительность уснула. Обрывки разговоров, долетевшие до её чуткого слуха, сплетались в единую нить, ведущую к выборам лидера деревни. Мадара, погруженный в собственные мысли, хранил молчание, наблюдая, как Сенджу разгораются в споре. Лёгкий толчок в бок от сестры вырвал его из задумчивости. Уловив её лукавую улыбку, он едва заметно хмыкнул, предчувствуя её следующий ход.       — Могу предложить несколько вариантов? — Изуна, подав голос, привлекла к себе всеобщее внимание. Тобирама, оторвавшись от оживлённой беседы с братом, бросил на неё короткий, изучающий взгляд. Хаширама, полный интереса, кивнул, ожидая подробностей. Возможно, через пару мгновений он пожалеет о своем любопытстве. – Первый: вместо прямого голосования, предлагаю сформировать совет старейшин, представителей различных кланов и сфер деятельности деревни. Именно они, взвесив все "за" и "против", вынесут свое решение. Это позволит избежать манипуляций общественным мнением и гарантирует более обдуманный выбор. Позволит создать систему, которая ограничит влияние кланов, но позволит каждому внести свой вклад в развитие деревни. Систему, основанную на справедливости и равенстве, где все будут подчиняться законам, а не воле отдельных лидеров. Или же второй: лидером станет Хаширама, но мой брат возглавит особое подразделение, отвечающее за защиту деревни от исключительных угроз. Они же будут ответственны за убийства, шпионаж, а также проведение миссий, требующих специально обученных ниндзя. Мадара будет лично обучать каждого, и подчиняться только лидеру деревни.       Изуна затаила дыхание, наблюдая за реакцией Тобирамы. Его проницательность и умение видеть на несколько ходов вперед были легендарны. Её план мог показаться ему слишком наивным, слишком рискованным. По сути, идея создания Анбу принадлежала именно Тобираме, и сейчас она нагло присваивала её. Но именно эти варианты должны показать, что Учиха заинтересованы в процветании деревни и не ставят интересы клана выше общих. Молчание затягивалось, и даже её старший брат, нахмурившись, обдумывал её предложение. Наконец, тишину нарушил Хаширама, его голос звучал задумчиво:       — Совет старейшин… это интересно. Действительно, прямое голосование может быть… не совсем идеальным. Но как мы определим, кто войдет в этот совет? И как мы избежим того, чтобы каждый клан продвигал лишь свои интересы? Тобирама молчал, его взгляд был прикован к Изуне. Она чувствовала его пристальное внимание, словно её душу выворачивали наизнанку. Она знала, что он видел ее игру, но еще не понимал, что она задумала.       — Что касается второго варианта, — продолжила Изуна, игнорируя взгляд Тобирамы, — это позволит использовать уникальные навыки Мадары на благо деревни. Он - один из сильнейших шиноби нашего времени, и его опыт необходим для защиты. А создание специализированного подразделения позволит оперативно реагировать на любые угрозы, не подвергая опасности обычных жителей. Мадара, до этого момента молчавший, наконец, подал голос:       — Я не стремлюсь к власти. Моя цель - защита наших людей. Если создание подобного подразделения будет полезно для деревни, я готов взять на себя эту ответственность. Но при одном условии: я сам буду выбирать тех, кто будет служить под моим началом. И они будут подчиняться только мне и лидеру деревни. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь их общим дыханием. Все присутствующие обдумывали слова Мадары. Его условие было смелым, но вполне понятным. Предоставление Мадаре полной власти над специализированным подразделением означало передачу огромной силы в одни руки. Однако, учитывая его мощь и преданность, это могло стать ключевым фактором в обеспечении безопасности деревни. Хаширама задумчиво почесал подбородок. Он понимал опасения Тобирамы, но видел и потенциальную выгоду. Деревня нуждалась в эффективном механизме быстрого реагирования на угрозы, и Мадара, как никто другой, мог его возглавить.       — Я думаю, что мы можем рассмотреть это условие, — сказал Хаширама, поворачиваясь к Тобираме. — Но необходимо установить четкие рамки и ограничения. Мадара должен регулярно отчитываться перед нами о деятельности подразделения, и любое злоупотребление властью будет пресекаться.       Тобирама сжал губы, но промолчал. Он знал, что возражать против решения Хаширамы бессмысленно. Оставалось лишь надеяться, что его опасения не оправдаются. Изуна же, напротив, казалась довольной. Ее план, казалось, сработал. Она сумела направить ход обсуждения в нужное русло и добиться желаемого результата. Теперь оставалось лишь наблюдать за тем, как разворачиваются события, и корректировать свои действия в соответствии с ситуацией. Она уже приготовилась раствориться в воздухе, как чужая рука, словно стальной капкан, захлопнулась на ее запястье, пресекая побег. Едва заметный звук досады сорвался с ее губ, когда она повернула голову. Конечно, он не позволит ей уйти так просто. Его алые глаза, скользили по ней сверху вниз, выискивая тайные помыслы. Ей оставалось лишь смотреть на него сквозь полуприкрытые ресницы, пряча часть лица в высоком вороте формы и безмолвно проклиная его.       — Что ты затеваешь? Армию внутри армии? — Напряжение звенело в его голосе, а пальцы, сжимавшие ее запястье, грозили оставить багровый след на бледной коже. Хотелось вырваться, но это лишь усилит его подозрения. Она сделала глубокий вдох и едва заметно улыбнулась. Спокойно. Он не тронет ее. Не здесь, при братьях, и не теперь, когда они только начали строить деревню.       — Я всего лишь хочу обеспечить деревне надежную защиту.       — Даже не думай, что получишь место в этом подразделении. Дать столько власти Учиха — уже слишком большой риск… — Она не дала ему договорить, презрительно фыркнув и вырвав руку из его хватки. Спрятав руки в рукавах, она наконец подняла на него взгляд, вперившись в него темными, полными вызова глазами.       — Я и не собиралась. С меня хватило войны с Сенджу. Неужели в это так сложно поверить? — Ответа не последовало, да он и не был ей нужен. Она исчезла, спеша вернуться на крышу дома, чтобы успеть поймать последние теплые лучи заходящего солнца. Ее слова повисли в воздухе, словно тонкая дымка, скрывающая истинные намерения. Он продолжал смотреть в ту сторону, куда она исчезла, алые глаза сузились в щелки, словно у кошки, выслеживающей добычу. Не доверять Учиха было в крови, особенно после стольких лет вражды. Но в ее словах промелькнула искра правды, усталости от бесконечной войны. Могла ли она действительно желать лишь мира и процветания для деревни? Сенджу вздохнул, понимая, что ответ на этот вопрос ему еще предстоит найти. Повернувшись, он направился к Хашираме и Мадаре, чувствуя их взгляды на себе. Вопросы повисли в воздухе, но он лишь отмахнулся, не желая сейчас обсуждать эту тему. Слишком многое стояло на кону, чтобы позволить личной неприязни затуманить разум. Вечер опустился на деревню, принося с собой прохладу и тишину. Изуна сидела на крыше, наблюдая за тем, как гаснут последние лучи солнца, окрашивая небо в багряные и фиолетовые тона. В голове роились мысли, планы, надежды. Защитить деревню, создать место, где дети смогут расти в мире и безопасности – вот ее цель. И она не позволит никому, даже ему, встать у нее на пути. Поднявшись, она окинула взглядом раскинувшуюся перед ней деревню. Огни зажигались в домах, слышались смех и голоса. Это был ее дом, ее будущее, и она сделает все, чтобы защитить его. Даже если для этого придется играть в опасные игры и скрывать свои истинные намерения. Шаги ее были бесшумны, словно поступь ночного ветра. Спрыгнув с крыши, она растворилась в тенях узких переулков, направляясь к своему дому. Там, в тишине и уединении, она могла позволить себе на мгновение снять маску безразличия и задуматься о последствиях своего решения. Ведь каждый ее шаг, каждое слово, каждое действие отзывались эхом не только в ее собственной судьбе, но и в судьбах многих других. Войдя в комнату, она зажгла свечу, и ее слабый свет выхватил из темноты знакомые очертания. На столе лежали свитки, карты, различные записи – плоды ее неустанной работы. Она погрузилась в них, ища ответы, стратегии, возможности. Необходимо было предусмотреть все, просчитать каждый ход, чтобы не допустить провала. Внезапный стук в дверь заставил ее вздрогнуть.       — Брат? – в голосе Изуны сквозило легкое удивление. Она не ожидала возвращения Мадары так скоро. Ей казалось, что обсуждение ее предложения займет долгие часы, особенно с учетом возможного участия Тобирамы. Мадара возник в дверном проеме, словно безмолвная гора, отбрасывая длинную тень. Его взгляд из-под густой челки был пристальным и изучающим, он словно пытался прочесть ее мысли.       — Почему ты предложила такой вариант? Почему не поддержала Хашираму в выборе меня лидером? – Изуна слегка наклонила голову, не отводя взгляда от своего единственного оставшегося родственника. Время оставило свой отпечаток: он вырос, постоянные тренировки и сражения нарастили мускулы, волосы отросли, требуя теперь долгого утреннего ухода. И, казалось, он стал спокойнее, менее эмоциональным. Теперь он внимательно слушал, рассуждал, принимал взвешенные решения. Это не могло не радовать.       — А ты сам хотел стать им? Или все же мой вариант более выгоден для защиты вашей деревни? – Вашей, а не ее. И дело не в гордости или ненависти, о которой так любят говорить Сенджу. Она намеренно выделила это слово, стараясь донести истинный смысл. Эта деревня была основана не только Сенджу, но и Мадарой. Это их общее детище, каждый внес свой вклад, а она лишь логично распределила роли. Хаширама, с его пацифистскими взглядами, станет лидером, отвечающим за внутреннюю атмосферу деревни: за перестройку мышления, образование и сплоченность. А Мадара, с его силой и опытом, обеспечит внешнюю защиту. Это было правильно, это то, что должно было произойти с самого начала.       — Твой, – Мадара кивнул, соглашаясь с ее доводами. Действительно, это было выгоднее, но предстояло еще убедить Сенджу. Они не забирали власть, они ее распределяли. – Есть идеи, как это можно организовать?       — Все просто. Баланс при выборе. Часть Сенджу, часть Учиха, а затем добирать из разных кланов, основываясь не на происхождении, а на навыках, – Изуна была тактиком и стратегом. Она бы не предложила этот вариант, не разобрав его до мельчайших деталей, стремясь к совершенству в своих мыслях. – Забудь о предрассудках. Не будет никаких кланов, только подчиненные. Общие тренировки, совместное изучение техник. Развитие интуиции и абсолютное доверие друг к другу. Сенджу пока насторожены, как и Учиха. Потребуется время, чтобы мы привыкли друг к другу. И ты, как лидер клана, должен показать своим примером, что готов к этому. Мадара уважительно хмыкнул, оттолкнувшись от двери и в один шаг оказавшись рядом с сестрой. Его ладонь запуталась в ее волосах, ласково перебирая темные пряди.       – Хорошая идея, – признал Мадара. Он не был глуп, это было бы оскорблением для звания гения. Прекрасно понимал, что замысел сестры потребует титанических усилий. Хаширама не раз твердил: его утопия, прежде всего, должна избавить детей от войны. Идея Изуны – прямой путь к этой цели. Мадара станет щитом, преграждающим путь внешним угрозам, не позволит им достигнуть деревни. Будущие поколения смогут жить, не зная преждевременного взросления, не гибнув на полях сражений. Завтра утром он сделает это своим главным аргументом, надеясь убедить Сенджу довериться и позволить претворить план в жизнь. Взгляд мужчины скользнул по темной макушке сестры. Даже годы спустя он не мог постичь глубин ее разума. Спокойная, замкнутая, рассудительная и недоверчивая, привыкшая анализировать каждый шаг и слово, преданная клану до самозабвения – Мадара искренне полагал, что Изуна первой восстанет против перемирия с Сенджу. Но сестра удивила. Сразу дала согласие, а теперь фонтанировала идеями, способными объединить два клана. – А что будешь делать ты? Изуна лишь пожала плечами – жест, полный нарочитой небрежности.       – Я? – переспросила Изуна, не поднимая головы. – Я буду рядом. Наблюдать. Анализировать. И подсказывать… шепотом, едва уловимым, если твоя ярость ослепит тебя, Мадара. Кто-то должен видеть лес за деревьями, общую картину, которую ты рискуешь потерять в вихре деталей. Мадара усмехнулся. В этом вся Изуна. Всегда в тени, всегда наблюдатель, но именно ее холодный расчет и острый ум не раз спасали клан от неминуемой гибели. Он знал, что сестра не останется в стороне, даже если на первый взгляд будет казаться, что это так. Ее преданность была абсолютной, и он доверял ей безоговорочно.       – Хорошо, – кивнул Мадара. – Тогда проследи, чтобы у меня не закружилась голова от всех этих утопических планов Хаширамы. Изуна наконец подняла глаза. В самой глубине ее зрачков, казалось, мелькнул отблеск лунного света – подобие улыбки, едва заметной, как дыхание ветра.       – Это будет непросто, – тихо проговорила она, – практически невозможно. Его энтузиазм заразителен, как чума. Мадара тихо рассмеялся, и смех его был полон решимости. Да, это граничит с безумием, но раз уж они вступили на этот путь, обратной дороги нет.       – В нашей жизни никогда ничего не было просто, – эхом отзывались в голове слова брата, заглушая все остальные мысли. Истина. Эпоха Войны, в которой они выросли, безжалостно сталкивала их на полях сражений, заставляя преждевременно повзрослеть и хоронить слишком много. Мир застрял в порочном кругу: война – герой, мечтающий положить ей конец – хрупкий мир, купленный ценой победы – и снова война. А что, если именно она станет той, кто изменит саму суть героев? Или перепишет ход истории? Но все это потом, не сейчас. Постепенно. Влияя на тех, кто рядом, начиная с брата и Сенджу. Пока Изуна, подперев щеку ладонью, погружена в расчеты возможных сценариев, старший брат уже направляется к двери, намереваясь оставить ее наедине с тишиной, дать передышку после изматывающего дня. – Хаширама предлагает выпить всем вместе, отметить основание деревни. Я думаю, стоит согласиться.       Но его слова тонут в безмолвии. Изуна настолько погрузилась в собственные мысли, что не слышит его последних фраз. Что ж, тогда его решение о совместных посиделках станет для нее сюрпризом, когда он притащит ее в идзакаю*.