Часть V

      Тонкие пальцы недовольно застучали по деревянной столешнице, возвращая из задумчивости и удерживая хозяйку от желания закатить глаза. Уже целый час она с каменным терпением внимала нотациям Мадары. Казалось, брат и не думал останавливаться, изводя слух недовольным ворчанием о том, как важно ставить его в известность о своих решениях, о риске не вернуться и о старых ранах, повторение которых он просто не переживет. Вспомнил же! После сражения с Сенджу на ней не было ни царапины. Куноичи тихо вздохнула, не отрывая темных глаз от яростно трясущейся шевелюры брата. Может, предложить ему подстричься? Наверняка же неудобно ухаживать за такой копной. Он же даже не убирает ее – так и носится по миссиям с распущенными волосами. Интересно, все ли ветки деревьев он собирает ими? Брюнетка невольно усмехнулась, пропустив момент, когда возмущенная тирада брата стихла и ее пронзили тяжелым, сканирующим взглядом.       — Ты правда в порядке? — в тихом голосе прозвучало больше волнения, чем он мог выразить словами. Изуна коротко кивнула, прикусив щеку. Физически она была в порядке. Ее тело было в порядке. Иное дело – ментальное состояние. Вечный груз предчувствий, событий, что еще не свершились, катастроф, которые ей предстояло предотвратить, отношений, которые нужно было удержать чужими руками, – все это изматывало ее душу. День за днем она погружалась в этот водоворот сопоставлений и анализа, забывая вкус настоящего. Даже сейчас, унесенная своими мыслями, она не сразу слышит зов Мадары: – Изуна… Непонимающе подняв взгляд на старшего брата, она видит его нахмуренные брови, выдающие недовольство ее отрешенностью. Его широкая ладонь теряется в собственных волосах, убирая непокорную челку, чтобы ничто не мешало его пристальному взгляду. Девушка поджимает губы. Он видит ее насквозь, читает в ней все ее метания, терзания и ту тайну, которую она не решается открыть.       — Все хорошо, брат, просто… немного измотана. Нужно отчитаться Хашираме, а потом с новыми силами – к тренировкам. – Изуна легко спрыгнула со стола, где просидела, казалось, целую вечность. Длинная волна ее волос, словно темный шелк, скользнула с плеча, когда она, отвернувшись от Мадары, направилась к двери. В глубине души она молила, чтобы старший брат не последовал за ней, ведь она вновь собиралась предложить Сенджу идею, способную вызвать лишь его гнев. Хокаге, как всегда, погряз в горе бумаг, обрушившихся на него с основанием деревни, и колкостях вечно подкалывающего Тобирамы, сарказм которого утих, едва она показалась на пороге. Хаширама не успел и рта раскрыть, как Изуна, четко и лаконично, предоставила отчет о разведывательной миссии.       — Вражеские шиноби планировали диверсию, намереваясь подставить деревню Хачо. Я заметила у них опознавательный знак этой деревни и приняла решение ликвидировать угрозу. На данный момент со стороны Киригакурэ опасности нет. – Хаширама внимательно выслушал каждое слово, спокойно кивая, но в его взгляде читался невысказанный вопрос. Изуна, предвидя его, поспешила заверить: — Со мной все в порядке. Ваш брат, полагаю, уже все рассказал. Хаширама откинулся на спинку кресла, задумчиво почесывая подбородок.       — Изуна, ты рисковала. Я понимаю твое стремление защитить деревню, но будь осторожнее. Мадара будет в ярости, если с тобой что-нибудь случится. Изуна лишь пожала плечами.       — Мадара всегда в ярости по какому-нибудь поводу. Это не новость. – Она усмехнулась, стараясь разрядить обстановку. — Важнее то, что деревня в безопасности. Разве нет? Хаширама вздохнул, понимая, что переубедить Изуну в ее стремлении к действию крайне сложно. Она была, как и Мадара, полна решимости и непоколебимой воли.       — Безусловно, безопасность деревни – наш приоритет, – ответил он, – но твоя жизнь для нас не менее важна. Мы не можем позволить себе терять таких ценных шиноби, как ты. Подумай о том, что твои навыки и знания могут принести огромную пользу в долгосрочной перспективе.       — Вообще-то, я уже подумала об этом. И хочу попросить разрешение. Позвольте и дальше отвечать за разведку. Хаширама нахмурился, заметив отблеск решимости в глазах Изуны, столь знакомый ему по брату девушки. Этот взгляд говорил яснее слов: решение принято, и ему остается лишь смириться.       – Ты понимаешь, чем рискуешь? – спросил он, буравя ее взглядом. Изуна едва заметно кивнула.       – Я осознаю опасность, Хаширама. Но я также знаю, что мои навыки и знания принесут больше пользы, если я буду на передовой, добывая информацию для деревни. Я не боюсь смерти, – в ее голосе звучала сталь, – я боюсь прожить жизнь впустую, зная, что могла сделать больше. Хаширама замолчал, погрузившись в раздумья. Он не мог не признать ее правоту. Изуна была бесценным активом, и ее талант разведки был жизненно необходим для защиты деревни. Но тревога не отступала.       – Хорошо, – произнес он наконец, – я разрешаю тебе продолжать разведку. Но на одном условии: ты будешь подчиняться Тобираме и докладывать обо всех своих действиях, действуя с максимальной осторожностью. Сидящий за соседним столом младший Сенджу недовольно фыркнул. Изуна тут же метнула в его сторону острый взгляд. Она была недовольна не меньше его. Казалось, Хаширама нарочно, помня об их натянутых отношениях, заставляет их взаимодействовать. Глубоко вздохнув, куноичи сдержанно кивнула. Ничего, переживет. Отчеты о разведке, в конце концов, можно и с трех метров бросать прямо в его надменную голову. Впрочем, если ей удастся собрать достаточно сведений, перекроить полотно истории, остановить начало Первой мировой – она вырвется из объятий деревни быстрее ветра. Но на повестке утра все еще висел Мадара, его чакра зловещим предвестником маячила рядом, напоминая о самом трудном разговоре. Лидер клана Учиха, скрестив руки на груди, застыл в дверях кабинета, испепеляя взглядом комнату. Сенджу инстинктивно напряглись, физически ощущая исходящую от Мадары ледяную ярость. Но, к их удивлению, этот гнев обрушился не на них, а опалил спину младшей сестры, та, казалось, даже дыхание задержала, словно от удара.       – Что ты опять задумала, Изуна? – строгий голос рассек тишину, заставив ее нервно усмехнуться. Невероятно, но она действительно боялась собственного брата.       — Просто предоставила отчет, ничего более, — брюнетка пожала плечами, развернувшись на носках к брату. Она не дрогнула под тяжелым взглядом, казалось, высеченная из камня. Ни единый мускул, ни один жест не выдал ее истинных чувств, ни малейший всполох чакры не проявил нервозности. Она знала, что Мадара способен видеть ее насквозь, уловить малейшие колебания, словно охотничий пес чует дичь.       — Изуна хочет отвечать за разведку деревни. Я дал согласие… — начал Хаширама, но не успел закончить фразу. Взгляд, испепеляющий, активированный шаринганом, заставил его замолчать. Желваки Учихи заходили, челюсть сжалась с такой силой, что казалось, зубы вот-вот превратятся в крошку. Глаза, полные ярости, неотрывно следили за сестрой.       — Я был против, — фыркнул Тобирама, словно вступая в битву, пока в кабинете Хокаге не разразилась настоящая буря. Хаширама, как всегда, будет искать компромиссы, приводя свои доводы, Мадара же отвергнет их все с порога, движимый слепой тревогой, не видя в сестре сильного шиноби с тех пор, как они вместе построили эту деревню.       – Мои навыки будут полезны Конохе, – спокойно заявила Изуна, стараясь говорить ровно и уверенно. – Я способна эффективно собирать информацию и анализировать ее. Мадара молчал, сверля ее взглядом. В его глазах плескались сомнения, страх и упрямое нежелание видеть сестру в опасности. Он помнил, как она сражалась рядом с ним в прошлом, как рисковала жизнью, чтобы защитить его. Он не хотел, чтобы она снова подвергала себя такому риску.       – Изуна справится, Мадара, – попытался разрядить сгустившуюся атмосферу Хаширама. Но Учиха, взмахом руки прервав друга, словно отмахнулся от назойливой мухи. Он знал, что Сенджу, с присущим ему энтузиазмом, готов часами распинаться о пользе каждого жителя, но сейчас слушать его словоизлияния не было ни малейшего желания. Шаринган в глазах Мадары полыхал, не отрываясь от лица сестры, на котором застыло невозмутимое спокойствие. Казалось, её нисколько не трогает буря, разразившаяся вокруг.       – Я ни в коем случае не принижаю твои способности, Изуна. Но это не отменяет моего беспокойства за тебя.       – Переживать не о чем, тем более… – сестра едва заметно закатила глаза и бросила едва уловимый кивок в сторону дальнего стола, – Все мои действия будут под бдительным надзором. Тобирама недовольно цыкнул, безошибочно уловив сквозившее в словах девушки раздражение. Будто он в восторге. Он тоже не желал стать "нянькой" для высокомерной Учихи, которая то и дело норовит что-то сделать в обход его первостепенным задачам. Но Хаширама желающий видимо проверить, на сколько хватит их выдержки прежде чем они снова начнут сражаться с друг другом, намерено заставил работать вместе. Он скрестил руки на груди, сверля взглядом деревянную столешницу. Сенджу чувствовал на себе изучающий взгляд старшего Учихи, но принципиально не собирался его поднимать. Пусть думает, что хочет. Внезапно Изуна нарушила молчание, ее голос был ровным и лишенным каких-либо эмоций.       – Я прекрасно понимаю, что ты недоволен этим назначением, Сенджу. Но, поверь, я тоже не горю желанием видеть тебя в роли надзирателя. Ты больше походишь на сторожевого пса, а им место на цепи. Тобирама наконец поднял взгляд, наткнувшись на холодные черные глаза.       – Сторожевые псы хотя бы полезны, в отличие от избалованных кошек, – огрызнулся блондин, стараясь ничем не выдать раздражение, кипевшее внутри. Изуна лишь слегка приподняла бровь, словно оценивая его слова.       – Кошки намного грациознее и умнее, – парировала она с легкой улыбкой, которая ничуть не смягчила ее взгляда. – А еще они умеют охотиться в одиночку, в отличие от ваших стайных методов. И именно это я и планирую делать. В одиночку. Хаширама вздохнул, стараясь сохранить нейтралитет. Он понимал, что любое его слово может спровоцировать новую вспышку. Он надеялся, что совместная работа хоть немного сгладит острые углы между ними, но пока все шло к тому, что ему придется приложить еще больше усилий. Мадара убрав наконец-то шаринган, молча переводил взгляд с сестры на Сенджу. В них не было ни намека на издевку, лишь отстраненное наблюдение.       – Ты можешь делать все, что захочешь, Учиха, пока не нарушаешь установленные правила, – сухо ответил Тобирама, скрестив руки на груди. – Но не жди, что я буду закрывать глаза на твою… «разведку», если она пойдет вразрез с интересами Конохи. Изуна лишь презрительно фыркнула и направилась к двери, оставив его фразу без ответа. Хаширама внимательно проводил ее взглядом. Возможно, это окажется не так уж и невыносимо. Но задумываться об этом ему пока некогда. В кабинете, словно тень, все еще ждал Мадара, и предстоящий разговор с ним обещал быть нелегким.

*****

Пыль взметнулась в воздух, когда Мадара отпрыгнул назад, избегая оглушительного удара от меча Изуны. Утренний спарринг, как всегда, проходит без отговорок и жалоб. И пусть сестра только ночью вернулась с разведки, а Мадара уходит на задание сразу после. Они молча встречаются на тренировочном поле клана. Тишина продержалась лишь мгновение, разорванная оглушительным лязгом катаны, сталкивающихся в смертельном танце. Мадара, лицо искажено яростью, обрушивал на сестру град яростных ударов. Клинок его катаны, словно молния, рассекал воздух, каждый взмах был полон силы и неумолимости. Изуна же, казалось, парила вокруг него, подобно гибкой иве, склоняющейся под порывами шторма. Ее катана, острая и смертоносная, двигалась с грацией танцовщицы, отражая атаки с невероятной точностью.       – Медленно, – прошипела Изуна, не отрывая взгляда от движений брата, отражая очередной удар. Ее голос звучал ровно и спокойно, контрастируя с бушующей яростью Мадары. Багровые глаза шарингана выслеживали каждый его жест, предвидя следующий удар. – Твои удары предсказуемы. Мадара проигнорировал ее слова, продолжая давить. Он был сильнее, выносливее, и он верил, что сможет сломить ее защиту грубой силой. Замахнувшись для еще одного сокрушительного удара, целясь в голову, он упустил момент. Изуна проскользнула под лезвием, словно тень, и нанесла молниеносный ответный удар, целясь в его запястье. Он едва успел отвести руку, но острая боль пронзила его, заставляя отступить. Изуна, воспользовавшись его замешательством, перешла в наступление, ее катана просвистела в опасной близости от его головы. Мадара отшатнулся, потерял равновесие и рухнул на землю. Изуна мгновенно оказалась над ним, приставив острие катаны к его горлу.       – Ты мертв, брат, – с едва заметной улыбкой произнесла Изуна. Ее грудь тяжело вздымалась от сбившегося дыхания. Шаринган Мадары вспыхнул в последний раз, прежде чем угаснуть, сменившись привычным темным омутом глаз. Лежа на земле, он усмехнулся.       – Ты тоже, – прохрипел он. В следующее мгновение Изуна поняла, о чем он. Кунай, зажатый в руке Мадары был представлен к ее боку. Куноичи недовольно цокнула языком. Слишком увлеклась, не заметила этой маленькой хитрости. Поднявшись на ноги, Изуна протянула руку брату, мысленно пообещав себе больше не допускать подобных ошибок. Ладонь Мадары опустилась на ее макушку, молчаливо хваля за хороший спарринг. Изуна фыркнула, скидывая чужую руку, направляясь в дом. Ей не терпелось смыть с кожи липкий пот и въедливую пыль изнурительной тренировки, чтобы успеть проводить брата на ответственную миссию. Сведения, которые она добыла, касающиеся хвостатых зверей, чье разрушительное шествие началось задолго до образования их деревни, требовали незамедлительной реакции. Один из могучих биджу, по ее расчетам, мог в скором времени оказаться у границ их страны. Стоило Изуне передать отчет Сенджу, как тот, не раздумывая, отдал приказ Анбу патрулирование в той местности. Лицо Мадары словно выплыло из тумана памяти, отпечатавшись в сознании. Решимость и сталь взгляда, с которым он внимал ее докладу, всегда вселяли уверенность. Брат доверял ее анализу, но даже сквозь маску непоколебимости, Изуна видела тень тревоги, скользившую в глубине его глаз. Битва с хвостатым зверем предвещала бурю, даже для столь могучего шиноби, как Мадара. Значит, и ему требовалась бдительность, если чудовище осмелится приблизиться к границам Конохи. Сегодня, к счастью, задача ограничивалась лишь патрулированием, что дарило обманчивое спокойствие. Прохлада дома мгновенно окутала Изуну, словно укрывая спасительным покрывалом. Легкая ноющая боль в мышцах служила болезненным, но живительным напоминанием реальности. Это не сон, это ее жизнь. На крыльце, словно высеченный из камня, ждал старший брат, готовый к новой миссии. Изуна, вздохнув, опустилась рядом. Слова застряли комом в горле, она не знала, какими напутствиями проводить его. "Будь осторожен?" - пустые слова. Учихи, ведомые зовом крови, готовы отдать жизнь за долг, и мольбы о безопасности кажутся кощунством. "Следи за деталями?" - излишне, ведь шаринган не допустит даже малейшей оплошности. "Возвращайся невредимым?" - наивно, Мадара редко знал горечь ран, его слава одного из сильнейших шиноби словно выносила ему приговор неуязвимости. В итоге, брюнетка, не находя нужных слов, лишь молча прильнула головой к его плечу и закрыла глаза. Это всего лишь патрулирование, все будет хорошо. Ей не стоит волноваться. Мадара тихо хмыкнул, пристраивая свой подбородок на ее макушке. Тепло его тела, такое привычное и родное, отозвалось в ее груди успокаивающим набатом. Она чувствовала силу, исходящую от него, незыблемую уверенность, служившую ей вечной опорой. Наконец, Изуна отстранилась и, подняв взгляд, впилась в лицо брата цепким, изучающим взглядом.        – Возвращайся, – произнесла она ровно, не позволяя даже тени эмоций промелькнуть в голосе, хотя внутри бушевал настоящий шторм. Мадара едва заметно улыбнулся в ответ.       – Я вернусь, Изуна. Всегда возвращаюсь, – его голос звучал твердо и уверенно, словно древнее заклинание, способное рассеять любую надвигающуюся беду. – Постарайся за это время не оставить Хашираму без брата, ладно? Она закатила глаза, с трудом удерживая за зубами колкую фразу о том, насколько это будет непросто. Прошло всего две недели с того рокового момента, как Хокаге назначил своего младшего брата ее личным надзирателем, и все эти дни Изуна с упоением представляла разнообразные варианты мучительной смерти для будущего Второго Хокаге. Каждое ее триумфальное возвращение он встречал поджатыми губами и столь демонстративно закатанными глазами, что, казалось, вот-вот выкатятся на затылок. Об этом куноичи мечтала почти ежеминутно. Будучи сенсором, чья проницательность почти граничила с ясновидением, застать его врасплох было задачей невыполнимой. Каждый брошенный в его голову свиток с отчетом он ловил с едва уловимым хмыком, изучал придирчивым взглядом, а затем возвращал обратно, метко целя в неё другим свитком с новой миссией. Хаширама первые несколько раз лишь робко пытался урезонить их, но вскоре махнул рукой, пробурчав, что хоть не кунаи летят, и на том спасибо. Их "сотрудничество" ограничивалось этой своеобразной перепалкой. Молчаливое презрение, без лишних слов, лишь взгляды, кидающие молнии… Но, возвращаясь из разведок, едва завидев родные стены Конохи, Изуна неизменно находила его, застывшего у ворот в ожидании. Он не произносил ни слова, лишь сканировал ее своим пронзительным взглядом, и исчезал. А она, вопреки всякой логике, ловила себя на мысли, что это стало некой странной рутиной, даже своего рода успокаивающей привычкой.       – Не обещаю. Если он еще раз посмеет сунуть свой нос в мои дела, боюсь, Хаширама получит его обратно в сильно фрагментированном состоянии, – проворчала она, скрестив руки на груди. Они действительно напоминали непримиримых кошку с собакой. И выносить общество друг друга могли либо на почтительном расстоянии, либо не более пяти мучительных минут.       – Постарайся держать себя в руках, хотя бы до моего возвращения, – Учиха распрямился, хрустнув затекшей шеей. Улыбка тронула его губы, скорее насмешливая, чем дружелюбная. Изуна всегда отличалась выдержкой, и эту просьбу он должен был озвучить сам, в первую очередь себе. Через мгновение он скроется за стенами деревни со своим отрядом, оставляя младшую сестру наедине с ее мыслями о предстоящей миссии. Изуна проводила его взглядом, наблюдая, как быстро поглощает силуэт брата лесная даль.